Выставка 'достижений ненародного хозяйства' в области автопрома поражала воображение. Она занимала целый цех московского завода малолитражных автомобилей, куда в этот день приехала целая делегация руководителей Страны Советов. Все автомашины, даже давно снятые с производства, выглядели как новенький - при покупке отбирали экземпляры с наилучшей сохранностью.

Но начиналась выставка с самого обычного 'Москвича-412'. Причем, самого раннего, из так и не пошедшей в серию из-за плохого отопления салона серии. В их мире первые же испытания показали непригодность автомашины для эксплуатации в условиях Долгой зимы, но в параллельном мире она в таком виде и пошла в серию... Глядя на это 'чудо' инженерной мысли параллельного мира, генеральному секретарю стало жалко тех людей, кому приходилось помногу ездить на этих автомобилях в зимнее время. Чуть дальше стоял такой же 'Москвич-412', но уже выпуска последних лет... А вот дальше начинались совершенно незнакомые автомашины.

Целый модельный ряд автомобилей производства никогда не существовавшего в их мире Волжского автозавода. Точнее, как не существовавшему? Еще перед Долгой зимой была договоренность с французами о постройке двух автозаводов в СССР. Одним из них должен был стать ижевский автозавод, а вторым - как раз волжский. Строить их должны были разные компании под разные автомобили. Но если ижевский завод строить уже начали, и, в конце концов, несмотря на последствия Долгой зимы, Советский Союз достроил его своими силами, то до начала строительства волжского автозавода так и не дошло дело. Лишь недавно на его месте построили еще один филиал ЗИСа...

В параллельном мире завод тот построили итальянцы - и первым выпущенным им автомобилем стала копия итальянского Фиата 124. На основе которого затем было создано еще несколько последующих моделей. Впрочем, подробно осматривать их не стали - и так было понятно, что это уже прошлое...

- Ящик на колесах, - охарактеризовал общее ощущение от 'Жигулей' министр машиностроения. - Ни эстетики, ни аэродинамики...

- Согласен, - усмехнулся генсек. - Интересно, что будет, если продуть их в трубе?

- Можем хоть завтра организовать...

- Не нужно. Это все равно уже прошлое...

Последующие модели были поинтереснее... Несколько похожие на 'Орбиту' 'Москвич-2141', 'восьмерка' и 'девятка' волжского автозавода - переднеприводные автомашины в кузове 'Комби'. Эти автомобили заинтересовали собравшихся уже куда больше. Осмотрев автомашины снаружи, генеральный секретарь открыл капот. В 'Москвиче' стоял хорошо уже знакомый ему двигатель УЗАМ-331. Тот самый, что устанавливается на последней модификации 'Москвичей' и 'Орбиты'. Хотя внешний вид мог быть обманчив - все же в обоих мирах автомобили прошли разный путь развития. А вот силовой агрегат 'Девятки' был совершенно другим... Причем, тут стоял уже не карбюратор, а тот самый неоднократно упомянутый министром автомобилестроения инжектор. Закончив внешний осмотр, все собравшиеся осмотрели салон и приборы управления. Как выяснилось, ничего необычного. Копировать тут было тоже нечего...

- Осмотреть их, поставить наш двигатель - и на испытания. Вместе с 'Орбитой', - после короткого обсуждения принял решение генеральный секретарь. - Посмотрим, кто из них чего стоит...

А вот следующая машина была на удивление знакомой, хотя и несла на себе следы 'скрещивания' с 'девяткой'. Иж-2126 'Ода' - так называлась версия 'Орбиты' из параллельного мира. Практически тот же кузов, тот же двигатель УЗАМ-331, та же или аналогичная пятиступенчатая КПП, тот же задний привод. Только совсем другая отделка салона, другие сиденья, другие руль, приборная панель, зеркала, колеса поменьше... Соседняя автомашина была очень похожа на нее, только ее сделали в кузове 'Универсал'. И, в отличие от предыдущей, тут стоял двигатель от ВАЗовской 'шестерки'.

- Ну что скажете о ней? Как она в сравнении с нашей? - поинтересовался после осмотра генеральный секретарь.

- Я информацию об этой машине тщательно изучил, - ответил министр автомобильной промышленности. - Как раз из-за ее сходства с нашей 'Орбитой'. Что могу сказать... Унификация с 'Жигулями', конечно, позволила быстрее и с меньшими затратами запустить ее в серийное производство. Поначалу, правда, серийное очень условно... Но без этого, возможно, до ее производства дело бы не дошло и вовсе. Однако это привело к использованию в конструкции автомашине некоторых заведомо устаревших узлов...

- А у нас оно как?

- Ну наша 'Орбита' по ряду узлов унифицирована с последней модификацией 'Москвича-412'. Даже двигатель тот же, хоть его и разрабатывали специально под 'Орбиту'. Но уж больно долгим оказался ее путь к конвейеру...

- Ну сам знаешь... Не до того было...

- Да я это прекрасно понимаю, - согласился министр. - Только констатирую сам факт... Однако в целом можно считать, что наша 'Орбита' современнее... Хотя в свете последних достижений их автопрома это вряд ли имеет какое-то значение.

- И что предлагаешь?

- А что тут предложить? Машина-то у нас хорошая получилась, пусть и несколько устаревшая по их меркам. Разрабатывать с нуля и запускать в производство принципиально новую модель не будем, слишком долго и дорого. Одних только штампов и оснастки наделать в копеечку выйдет. А мы под 'Орбиту' целую поточную линию новую разработали и построили. И уже вторую делаем... И что, все это в металлолом отправить? Так что возьмем ее за основу и будем постепенно модернизировать. Инжектор поставим, электронику. Подвеску, может быть, переработаем, если потребуется. Салон посовременнее сделаем, если понадобится. Может быть, у них документацию на 'Оду' купим... В отличие от современных моделей, ее они недорого оценили. Даже часть оснастки продать готовы, что еще сохранилось... А там и 'универсал' этот, и еще несколько модификаций разрабатывали. Нам бы оно прилично времени и денег на разработку сэкономило. В плане безопасности, опять же, у них доработки были. Хоть и не пошедшие в серию.

- Согласен, - согласился генсек. - Мы все ж не буржуи какие чтобы ресурсы просто так переводить. Просто потому, что что-то не в моде стало. А вот московский автозавод пусть займется ее переднеприводной версией... Кузов и двигатель - те же самые. А уфимскому моторному заводу поручить разработать инжекторную версию их мотора... Электронику-то сделать к нему мы осилим. Можете привлечь к этому делу авиастроителей, у них такой опыт уже есть.

Дальше стояли уже более современные автомашины... ВАЗовские 'десятки' и 'двенашки', 'Калины' и 'Приоры', 'Гранты' и 'Весты' в различных модификациях. Впрочем, их осмотр затянулся ненадолго. Что их не будут копировать - и так было понятно. Да и не лучшим образом о них отзывались проводившие предварительный осмотр конструктора завода. Тонкий металл, слишком большое количество пластика, низкая ремонтопригодность. Это лишь из того, что с ходу было выявлено. Даже поменять лампочку в фаре было непростым делом. А уж к некоторым другим агрегатам и вовсе подлезть было практически невозможно. То, что на советских автомашинах можно было отремонтировать буквально за полчаса, здесь превратилось бы в многочасовой ремонт с демонтажем целого ряда других агрегатов. Ну и что за идиотизм такой? Кто так машины проектирует-то? Нет уж, в Союзе так делать точно не станут... Какие-то технические решения, конечно, можно перенять. Но делать это предстоит с умом...

***

'Стратегический атомный разведчик' Тоня не видала прежде никогда, несмотря на работу на авиазаводе. Его, впрочем, не видел почти никто во всем Союзе... Даже фотографий его не было ни в энциклопедии, ни в популярном среди интересующихся авиацией людей журнале 'Крылья Страны Советов'.

Но в последний месяц в стране начались странные события... Производство пассажирских самолетов у них на заводе оказалось практически прекращено. Заготовленные фюзеляжи вытаскивали из цехов и бросали прямо на улице, лишь прикрыв тентами от дождя. А в цеха затаскивали старенькие, давно находившиеся на консервации, Ту-95А. А по телевизору шли сплошные новости о запусках спутников связи. По два запуска в неделю! Когда такое бывало-то?

И вот два дня назад к ним вдруг прилетели они - два самых знаменитых и, в то же самое время, самых неизвестных самолета СССР. ТУ-САР - стратегические атомные разведчики. Самолеты, про существование которых знал каждый ребенок. Но при этом практически никто не знал их характеристик... А кто знал - тот молчал. Вот и сейчас с каждого работника завода, вплоть до грузчиков и уборщиц, взяли подписку о неразглашении. Чего? Да чего угодно, что может случайно стать известно...

Она видела самолет лишь мельком, когда его затаскивали в цех... Самолет был красив - вот только это была какая-то хищная, стремительная красота. Не сравнить со 'старичком' Ту-95, живым памятником Холодной войны. Своими очертаниями он скорее походил на какой-нибудь космический челнок будущего из космической фантастики, а не на обычный внутриатмосферный самолет.

Нет, никакой это не стратегический разведчик. В этом на заводе уже все были уверены - это стратегический бомбардировщик... Вот почему, видно, и нет нигде его фотографий. Тоня-то, пожалуй, этого бы и не поняла, но специалисты по авиации быстро выяснили бы истинное назначение этого самолета. Были на нем и бомболюки, и кронштейны под внешнюю подвеску крылатых ракет. Какое же вооружение ты должен нести? Химию? Или атом? В то, что такой самолет предназначен для сброса обычных бомб, как-то не верилось... И что же за секретное оборудование на них сейчас устанавливают?

Возвращалась домой девушка в отвратительном настроении... Как назло вспомнилось и недавнее ядерное испытание - первое со времен Долгой зимы... Нет, войны в Советском Союзе не боялись - да и кто в мире сможет противостоять мощи советской армии? У кого еще есть межконтинентальные ракеты или стратегические бомбардировщики? Вот только не радовала нисколько такая перспектива... Война - это всегда кровь, горе и разруха. А ведь куда-то туда, по-видимому, отправили и ее любимого...

Тоня, или Солнцева Антонина Алексеевна по паспорту, родилась в городе Саратове, в семье обычных советских работяг. Отец ее работал зуборезчиком на станкостроительном заводе, мать - там же на заводе поваром в столовой. Она была третьим ребенком в семье, когда она родилась - старший брат уже ходил во второй класс, а старшая сестра сидела с год назад вышедшей на пенсию бабушкой. К которой после того, как вышла из декрета ее мама, присоединилась и Тоня.

И если ее мама с папой времена Долгой зимы практически не помнили и могли рассказать о них лишь с чужих слов, то дед с бабушкой пережили все это на собственном опыте. Так что еще с самого детства Тоня наслышалась много историй как про времена Долгой зимы, как и про то, что было до нее. Про практически забытую всеми Холодную войну, когда все жили в ожидании Третьей мировой войны с США и странами Западной Европы. Про Катастрофу и ее последствия, про Чрезвычайное Сообщение конца ноября 1966 года, про эвакуацию сельского населения северо-восточных областей СССР, про трудовую мобилизацию и ударные стройки тепличных комплексов и, позднее, цехов БВК...

Позднее, уже в школе, узнала она и про то, про что маленькой девочке старались не говорить. Про чрезвычайное положение и особые трибуналы, про казни бандитов, мародеров и нацистских недобитков. Про Зимнюю войну и про бои с басмачами в Средней Азии... Про то, как после переворота в Ираке советские бомбардировщики залили химией, а затем дотла спалили, Багдад в ответ на зверское убийство персонала советского посольства. Про то, к какой бойне в остальном мире привела Долгая зима. Когда воевали все против всех - страны со странами, племена с племенами и чуть ли не деревни с деревнями. Воевали, не стесняясь в выборе средств и методов, включая активное применение химического оружия и ковровых бомбардировок. Не за землю, власть или еще что. За запасы продовольствия. За склад тушенки или элеватор зерна... За мешок муки или картошки... Впрочем, что уж говорить, если выжило по самым оптимистическим данным около 20% населения Земли? И это еще с учетом практически не пострадавших стран...

Поэтому, как и любому советскому человеку, Тоне хотелось, чтобы больше не было ни войн, ни Катастроф, ни Долгой зимы... Не хотелось, чтобы советскому народу вновь пришлось пережить то, что пришлось пережить в годы Долгой зимы или, тем более, еще более давней Великой Отечественной войны. Хотя и была уверенность, что если что - они не оплошают. Нет во всем мире такой силы, что смогла бы задушить, уничтожить Советский Союз. И никогда не будет... Только все равно было страшно. Не за себя - ну что может угрожать тут, в далеком тылу? За того, кого она полюбила... Она-то точно была уверена, что это именно любовь... Чай не школьница уже давно, научилась в своих чувствах разбираться...

*** Ретроспектива. Эвакуация. ***

Покидать родные места хотелось далеко не всем. Ну как это - бросить родной дом и практически все нажитое и уехать куда-то в неизвестность? Зима? Ну и что с того, что зима? Снег они что ли с крыш почистить не смогут? Или дров в лесу мало?

Однако недовольным объяснили все коротко и по-простому. После эвакуации чистить дороги в их глушь никто не будет. И как жить будете, чем питаться? С голоду помирать? Запасов-то взять неоткуда, урожая в этом году не было, а подвоз прекратится. Кроме того, уже завтра будет обесточена ведущая к их деревне ЛЭП. Так что и света не будет. Большинство прониклось и спорить не стало. Хотя несколько человек особо упрямых все же нашлось. Но с ними руководившие эвакуацией военные не церемонились. Буквально вытаскивая из дома, распределяли по автобусам - их из города целую колонну пригнали.

Бросая последние взгляды на покидаемые родные дома, эвакуируемые брали рюкзаки с тележками и чемоданами с вещами и шли на посадку. Кое-кто, правда, рассчитывал перебраться на время к родным в город, но большинству предстояла дорога в неизвестность. Проходя мимо небольшой колонны личных автомашин, пары 'Москвичей' и 'Победы', люди занимали места в автобусах.

Но вот сборы наконец-то закончились. Еще раз пройдясь по автобусам и сверив списки эвакуируемых, командовавший эвакуацией капитан-танкист приказал начинать движение... Им предстояло почти тридцать километров пути до ближайшей станции, где их будет ждать поезд. Эвакуационный эшелон, как назвал его все тот же военный.

Дорога на всем протяжении была прочищена роторным снегоочистителем - однако ехать приходилось словно по снежной траншее. По бокам от дороги то тут, то там громоздились четырех-пятиметровые сугробы. Где ветром нанесло, где снегоочиститель насыпал. Кстати, несмотря на 'лето', с температурой в какие-то 2 градуса холода, трактор-снегоочиститель и сейчас шел впереди колонны. Следом за ним шли легковые автомашины, затем автобусы и, наконец, завершали колонну несколько грузовых ЗИСов с имуществом вынужденных переселенцев и подлежащим эвакуации колхозным оборудованием.

Но вот и Миасс, и после недолгого петляния по городским улочкам их привезли на станцию, где у платформ стояли длинные грузопассажирские состав. Часть вагонов - пассажирские для людей, часть - теплушки для груза. Впереди - тепловоз с навесным снеговым отвалом. Периодически на станции раздавались свистки маневровых тепловозов и самоходных снегоочистителей - новеньких, блестящих заводской краской, чудищ со здоровенным шнеком впереди. И надписями 'Снегоуборочная техника. Опасная зона - 20 метров' по периметру. Здоровенными буквами.

- Вам в 87 эшелон, - когда люди вылезли из автобусов и автомашин, объявил командовавший эвакуацией капитан. - До отправления поезда два часа, - взглянув на часы, добавил он. - Так что занимайте места, не задерживайтесь...

- Куда едем-то, товарищ капитан? - спросил кто-то из собравшихся.

- Станция назначения - Саратов-1. А там уж куда распределят... Но, скорее всего, в самом городе и останетесь.

'Эвакуационный эшелон ?87' без труда нашли по развешанным на каждом вагоне номерам. Поезд был уже частично заполнен эвакуированными из других деревень, они были последними. Но места хватило всем - здесь явно все просчитано было. Перед отправкой поезда еще одна, финальная, перекличка. Все на месте.

- Ну удачи вам, - выходя из вагона попрощался капитан-танкист.

Еще один свисток, и поезд плавно тронулся от станции, унося людей к новой жизни... Впрочем, первыми со станции отправились не они, а один из тех самых чудищ-снегоочистителей. Случись где сход лавины, перемет или еще какая напасть - и единственной надеждой станет это самое самоходное чудище... Сам поезд в такой ситуации, несмотря на установленный на тепловозе отвал, может просто не пробиться.

Железная дорога поражала... Практически нигде, кроме станций, не было ни семафоров, ни светофоров, ни столбов, ни путевых знаков - лишь иногда попадались какие-то таблички для снегоочистителей. И огромный снежный вал, начинавшийся метрах в пяти от дороги. Как же сейчас ездят? По рациям что ли?

Железная дорога вообще жила какой-то своей жизнью. Казалось, что движение сейчас даже куда сильнее, чем в прежние времена. Навстречу один за другим шли то товарняки с открытыми вагонами или бочками, то возвращающиеся за новой партией людей 'эвакуационные эшелоны'. Многие - со вцепленными в состав вагонами электричек, а то и вовсе состоящие из теплушек... Идущими на запад товарняками были буквально забиты и все попутные станции. Бочки, вагоны с углем, куда реже - лес, трубы, платформы с тракторами, грузовиками и еще какой-то техникой. Тепловозы, даже паровозы, но ни единого электровоза! Хотя и как им ездить, если опоры с проводами убрали почти везде? И вездесущие снегоочистители - с отвалами и шнекороторные... Навесные, на основе обычного маневрового тепловоза, и самоходные.

Остановок на пути их поезда практически не было - лишь короткие технические, во время которых дверей никто не открывал. В большинстве же случаев поезд проезжал через заснеженные станции лишь слегка снизив скорость на стрелках. Однако чем дальше на приближение 'лета'. Снега за окнами становилось все меньше и меньше, а на подъезде к Сызрани его и вовсе практически не осталось - здесь он оставался лишь в тени домов да в оврагах в поле. Да непосредственно около дороги еще лежали остатки снежного вала...

Саратов встречал их ярким солнцем и температурой в двенадцать градусов тепла, чего за этот год им еще не доводилось видеть ни разу. У них, на Урале, оттепель в пять градусов тепла, лишь пару раз за все лето случалась.

Их эшелон уже ждали. Едва поезд остановился, как в открывшуюся дверь запрыгнул милиционер, представившийся лейтенантом милиции Сидоровым.

- Автобусы ждут вас на привокзальной площади. Это там, за вокзалом. Сначала выходят те, кто с детьми. Вас сразу развезут по гостиницам. Потом все остальные - для вас выделены места в студенческих и рабочих общежитиях.

- Это что, нам по общагам теперь всем? - послышался возмущенный выкрик какой-то тетки. - Жили все в своих домах, а теперь в общагу топай!

- А что еще? Квартиры всем выдать? Так нет у нас в городе столько квартир! Неоткуда их взять! - буквально огрызнулся милиционер, которому, видимо, уже надоело отвечать на такие вопросы от эвакуированных ранее. - Так что не задерживаемся. Да, вещи свои все обозначили? Хорошо! Их вам подвезут ближе к вечеру. А пока берите самое необходимое - и вперед.