Мне пришлось примерно час объяснять Семарглу свою идею, хотя она была такой простой, что её бы без проблем понял даже мой левый ботинок.

Тем не менее я подключил всё своё красноречие и кое-как убедил бога — и даже без использования моего божественного атрибута «очарование».

— Если всё получится, — прохрипел бог, тронув золотую серьгу в ухе, — я признаю тебя одним из самых хитрых богов, которых встречал.

— Да зачем признавать? Я он и есть.

Семаргл криво усмехнулся, создал портал и исчез в нём.

К этому моменту ночное небо уже начало светлеть, а центральная площадь напоминала поле битвы. Пьяные хаоситы валялись тут и там: одни стонали, другие бормотали что-то во сне, а третьи громко портили воздух.

Некоторые столы были сломаны, кувшины разбиты, а щепки от лавок валялись рядом, словно обломки после артобстрела.

— В общем, веселье удалось, — пробормотал я себе под нос и отправился в храм, чтобы успеть выспаться.

Однако мой план пошёл прахом, когда я, скрипнув дверью, вошёл в свою комнату и обнаружил в кровати Огневу.

Та сонно приподняла голову, услышав скрип, и алкоголь в её крови не стал мириться с моим предложением продолжить спать. Она набросилась на меня как тигрица… и пытала как минимум час. Только потом наконец уснула, сексуально удовлетворённая.

Я практически следом за ней отправился в царство снов и беспробудно продрых до того самого момента, когда меня разбудило карканье за окном.

Приоткрыв один глаз, я увидел, что за сеткой от комаров, прямо на карнизе, сидит Рарог.

— Благодарю, что не стал рвать сетку, а то они здесь в большом дефиците, — пробормотал я и, зевнув, спросил: — Пора на Совет богов?

Тот утвердительно каркнул и сообщил, что Семаргл прибудет с минуты на минуту.

Я кивком поблагодарил пернатого, после чего осторожно поднялся с кровати, стараясь не потревожить баронессу. Та раскидала руки и ноги так, словно жаждала захватить всю кровать и установить над ней свою власть.

Улыбнувшись, я принялся одеваться.

На сей раз мой выбор пал не на жреческий балахон, а на спортивный костюм, футболку и кроссовки, которые я когда-то купил в Петрограде.

Конечно, наряд так себе — особенно для грядущего события. Однако ничего лучше у меня на данный момент не было. Посему я и напялил на себя эти шмотки, а затем спустился на первый этаж, где в зале среди аромата благовоний Семаргл рассматривал моего идола.

— Он бы прекрасно смотрелся рядом с идолами славянских богов, — произнёс Семаргл, многозначительно глянув на меня.

— Всяко может быть, — уклончиво ответил я.

Тот хмыкнул и открыл портал.

— Пойдём, если ещё не передумал.

— Нет, не передумал, — решительно проронил я и вошёл в сияющее голубой энергией зеркало портала.

Мы с Семарглом перенеслись в уже знакомый идеальный лес с чистым воздухом, шелковистой изумрудной травой и ровными красивыми берёзками.

Цветы здесь дивно благоухали, а у каждой даже самой распоследней мышки-полёвки наверняка был диплом о высшем образовании.

— Иди за мной, — вздохнул бог, всем своим видом показывая, что он был бы искренне рад, ежели бы я передумал.

Но я лишь плотнее стиснул зубы и направился за Семарглом по тропинке, по бокам которой, как фонари, застыли витязи, увешанные могучими магическими артефактами.

Не глядя на них, я вместе с богом вышел на поляну с девятью тронами. Три из них, по понятным причинам, снова оказались пустыми, а на оставшихся шести царственно восседали Перун, Чернобог, Марена, Дажьбог, Велес и Жива.

— В чём была причина такой срочности? — сразу же грозно произнёс Перун, сверкая удивительно голубыми глазами.

— Скоро узнаете, — хмуро проговорил Семаргл и занял свой трон.

— Братья и сестры! — вдруг величаво проговорила Марена, покосившись на меня своими примечательными глазами: живым и мёртвым. — Если речь пойдёт о чём-то мелком и недостойном, предлагаю более не собирать экстренные советы по запросу Семаргла или уж тем более Локки.

— Согласна! — тотчас с энтузиазмом выдохнула Жива, подскочив на троне как зеленоволосое дитя, получившее неожиданный подарок.

Другие боги тоже поддержали предложение Марены, заставив Семаргла метнуть на меня хмурый взгляд.

— Уверен, что вам не понравится причина, вынудившая меня прийти сюда, но она очень и очень важна, — спокойно произнёс я, сложив руки за спиной.

— Это нам решать — важна она или нет, — надменно произнесла Жива, посматривая на меня с высоты своего трона.

— Излагай, Локки, — пробасил Перун, запустив руку под домотканую рубаху и почесав курчавый торс.

Марена повернула ко мне бледное лицо невозмутимой статуи и слегка сжала тонкими пальцами подлокотники трона.

— Уважаемые боги и богини! Сейчас я расскажу вам историю, печальнее которой нет на свете. Но при этом она в полной мере демонстрирует мою невероятную хитрость и смекалку.

Я с издёвкой улыбнулся славянским богам и принялся рассказывать, что произошло в особняке Громова. Естественно, вновь умолчал о Древнем.

Мой рассказ произвёл на богов неизгладимое впечатление. Они переглянулись, и на их лицах отразились волнение, недоверие и даже гнев. Но, конечно, вызваны эти эмоции были не самой попыткой меня убить — нет, их по-настоящему встревожил артефакт, способный превратить в живую статую даже бога.

— Какой-то вздор, чушь! — выдохнул Чернобог, тряся бородой.

— Где этот артефакт⁈ — громыхнул Перун.

— Вот он, — вытащил я из кармана кубик и положил на раскрытую ладонь.

Боги и богини уставились на него как на гадюку, способную ужалить. Но всё же недоверие не исчезло с их лиц.

— Откуда нам знать, что этот артефакт действительно способен на то, о чём ты говорил? — проскрежетал Дажьбог.

— Способен, можете мне поверить, — вкрадчиво изрёк я, обведя богов тяжёлым взглядом. — Но это не самый главный вопрос. А знаете, какой главный?

— Какой? — нахмурился Велес и облизал губы.

— Кто стоит за нападением на меня! — громко выдал я и обнажил зубы в хищном оскале. — Есть догадки?

— Хватит играть в загадки. Говори всё, что у тебя на уме! — раздражённо выдал Перун и ударил кулаком по колену.

— Меня хотел убить один из вас, а если точнее… одна.

Мои слова вызвали всеобщий шок. Даже берёзки замолчали, прекратив поскрипывать ветками. Все, кроме Семаргла, буквально остолбенели, разинув рты.

Первым опомнился Чернобог.

— Да ты рехнулся! — разгневанно выпалил он, выпучив глаза. — Среди моих сестёр нет такой, чья душа была бы настолько черна, чтобы совершить убийство исподтишка, словно подлая крыса!

— Твои слова — ложь! — выплюнул Дажьбог, указывая на меня кривым пальцем. — Зачем ты пытаешься нас рассорить? Для чего ты выдумал всю эту историю⁈ Тебя склонил к сотрудничеству… Хаос, да?

— Я изначально говорила, что он смутьян и потенциальный предатель! — вскочила с трона Жива.

В её глазах бушевал правдоподобный гнев, а прекрасное лицо покрылось багровыми пятнами.

— Нет. Давайте успокоимся и выслушаем его до конца, — подал голос Семаргл, с надеждой глядя на Перуна.

Тот нахмурился, и его голос разорвал тишину, словно раскат грома:

— Боги, угомонитесь!

Они зашипели от недовольства, но всё же повиновались старшему.

— Продолжай, — повелел Перун, вперив в меня тяжёлый, испытующий взгляд. — Но если ты не представишь доказательства — пеняй на себя. Ни разу за мою долгую жизнь никто не осмеливался на этой священной поляне обвинить бога из моего пантеона в подлой попытке убийства.

— Всё когда-то происходит впервые, — философски заметил я, крутя в пальцах артефакт. — Знаете, как я понял, кому он принадлежит? И кто стремился меня убить? Дело в том, что в этом артефакте осталась капля энергии той, что им владела. Да-да, и эту каплю сумел почувствовать Семаргл. Так что давайте проведём эксперимент. Перун, дотронься до артефакта, а затем до Живы. Ты почувствуешь, что эта сила одинакова.

Жива страшно побледнела, и в её глазах промелькнула паника, окончательно убедившая меня в своей правоте.

Семаргл, внимательно наблюдавший за ней, помрачнел лицом. Он, очевидно, смекнул, что мои обвинения не беспочвенные, хоть и строились на довольно жидкой основе. А уж про каплю энергии — вообще выдумка. В артефакте ничего не осталось. Я просто блефовал.

Однако Жива не была бы древней богиней, если бы не умела владеть собой. Она почти мгновенно взяла себя в руки и хрипло рассмеялась, запрокинув голову.

— Идиот, — отсмеявшись, снисходительно произнесла стерва, глядя на меня из-под полуопущенных длинных ресниц. — Рассчитываешь, что кто-то поверит в этот бред собачий? Всем известно, как ты меня ненавидишь. Ты просто пытаешься меня оклеветать. Думаю, это очевидно каждому, у кого есть хоть капля разума… Ну разве что, кроме Семаргла. Но мы и так знаем, что вы с ним — два сапога пара. Перун, этот шут Локки наговорил достаточно, чтобы понести наказание, дабы другим было неповадно порочить честь твоей сестры.

Прежде чем Перун успел ответить, я с кривой ухмылкой бросил Живе:

— Ну, если это ложь — тогда пусть Перун дотронется до тебя, а затем до этого артефакта. И если он не почувствует между вами никакой связи, то я готов понести справедливое наказание. Что скажешь? Если ты ни при чём, то тебе и бояться нечего.

— Я не опущусь до участия в каких-то экспериментах, предложенных полоумным, — процедила хитрая, расчётливая тварь, высокомерно вздёрнув подбородок.

— Жива, всего один раз. Позволь мне прикоснуться к твоей руке, — хмуро проговорил Перун, оказавшийся справедливым богом.

Он всё же давал мне шанс довести начатое до конца, несмотря на то что в его глазах плескались два океана скепсиса.

— Нет. Никогда! — оскорблённо выпалила Жива, раздувая ноздри. — Ты унижаешь меня тем, что идёшь на поводу у этого выродка, пришедшего к нам из другого мира!

Её красивое молодое лицо исказилось от напускного гнева, словно гниющее яблоко на солнце.

— Жива, в этом нет никакого урона для твоей чести, — холодно отрезала Марена.

— Да, если ты невиновна — тебе нечего бояться! — гулко вторил я, криво усмехаясь, как охотник, загоняющий свою дичь. — Но ты боишься. Я вижу страх в твоих глазах. Ты уже поглядываешь по сторонам, как загнанная в угол мышь, ищешь, куда бы сбежать.

— Жива, дай мне свою руку! — потребовал Перун.

Он поднялся с трона и сделал несколько шагов к ней.

— Нет! Никто не прикоснётся ко мне! Никто, слышите⁈ — вскричала богиня, тоже вскочив. Она обвела братьев и сестру яростным взглядом и остановилась на мне, прерывисто дыша и скаля зубы. — Ты, Локки, ещё пожалеешь, что попытался опорочить меня! А вы идиоты! Настоящие идиоты, если поверили ему!

— Жива, слушай меня, я старший. Просто дай мне прикоснуться к твоей руке! — прорычал Перун, наливаясь гневом, как истинный царь, коему осмелились перечить.

— Да катитесь вы все… в Хаос! — выкрикнула она и двумя резкими движениями сотворила портал, засиявший ядовито-зелёной энергией.

И шагнула в него, вызвав у меня вспышку жуткого разочарования.

Если она сейчас исчезнет, то позже соберётся с мыслями и придумает, как ей отбиться от обвинений. Она легко может сказать, что я каким-то образом впитал частицу её силы в артефакт, пытаясь подставить.

Поэтому всё нужно решить сейчас, пока она объята яростью и страхом разоблачения.

— Не уйдёшь, — зло прошипел я себе под нос, телепортировался к порталу и в самое последнее мгновение успел заскочить в него.

Вывалившись из портала, я окунулся во влажный, пропитанный запахом чернозёма лес. Вокруг возвышались громадные деревья с бородами седого мха, царил полумрак, а меж ветвями сновали птицы, нарушая тревожную тишину.

Жива же оказалась буквально в нескольких метрах от меня. Она медленно брела по тропке, сердито шипя и размахивая руками, словно крушила врагов.

Богиня явно не думала, что кто-то успеет ворваться за ней в портал.

Повезло!

Но тут же мне и не повезло.

Что-то резко толкнуло меня в спину, и я свалился в высокую траву, достигавшую пояса. Рядом грохнулся разъярённый Перун, сверкая голубыми глазами, отразившими вспышку исчезнувшего портала.

Он уже хотел вскочить и рвануть за Живой, но я всем телом навалился на него и прошипел в ухо:

— Спокойно. Мы должны проследить за ней. Выяснить как можно больше. Лежи смирно.

Перун в первый миг едва не скинул меня, но многовековая мудрость взяла верх. Он едва заметно кивнул, и мы сквозь траву посмотрели на Живу.

Та напряжённо замерла между деревьями, глядя в нашу сторону злым, полным ненависти взором.

Моё сердце сжалось, а дыхание спёрло в горле.

Если она что-то услышала или почувствовала, то вся моя затея полетит Фенриру под хвост. Но вроде с её позиции нас не должно быть видно: громадный дуб и густая трава надёжно скрывали наш дуэт.

Благо так и оказалось.

Жива не заметила ничего подозрительного и снова отдалась гневу, раздирающему её душу.

— Ублюдок! — прошипела она, брызжа слюной. — Р-р-р… Какие же мерзкие богини судьбы помогают ему! Но ничего… Я доберусь до тебя, Локки! Вырву с корнем твою жизнь. Растопчу душу. А потом я найду способ вернуть расположение братьев и сестёр. Они ещё все попросят у меня прощения, стоя на коленях. Да, так и будет. А пока… пока… празднуй победу, ублюдок. Пусть этот раунд остался за тобой, но войну выиграю я…

Она скрипнула зубами, а потом вдруг всхлипнула, как девочка, у которой рухнул тщательно выстроенный зловещий план. Её лицо сморщилось, а на глазах блеснули злые слёзы.

Но всего спустя мгновение Жива решительно смахнула их и дёрганой походкой двинулась по тропинке, продолжив что-то сердито бормотать себе под нос.

— Пойдём за ней. Только осторожно. Постарайся не использовать магию, — тихо сказал я Перуну. — Хрен знает, что это за место. Может, она способна чувствовать тут чужую магию?

— Это её собственный мини-мир, — хмуро ответил он, осторожно поднявшись и скользнув за дерево.

Я скрылся за другим стволом, наблюдая за Живой, чей силуэт постепенно таял в полумраке леса.

Перун принялся красться за ней бесшумно, как ассасин славянского разлива, но держался на приличном расстоянии.

Более того, он прошептал, не боясь того, что Жива может услышать:

— Ты знаешь, откуда у неё этот грёбаный артефакт? Другие у неё могут быть?

— Не знаю. А что до этого артефакта, то в нём на самом деле нет никакой капли энергии Живы. Я блефовал. Мне нужно было вывести её на чистую воду. И теперь мы оба знаем — это она стояла за попыткой убить меня. И ещё кое-что… Артефакт носит отпечаток энергии Хаоса.

— Не может быть! — потрясённо выдохнул Перун.

— Ты сам можешь его почувствовать, но я не знаю, кому именно он принадлежит.

Я вытащил артефакт и кинул его Перуну. Тот поймал камень и закрыл глаза. Затем он побледнел настолько, что это было видно даже в сумраке.

— Не может быть… — снова шокировано пробормотал он и ускорил шаг, словно хотел нагнать Живу прямо сейчас и потребовать объяснений.

— Тише, тише, — попытался успокоить я его, двигаясь по другую сторону от тропинки. — Ты же выдашь нас.

Тот сбавил обороты и требовательно бросил мне:

— Это всё, что ты знаешь?

— Ага, — покривил я душой, но так, что на вранье меня сложно будет поймать.

Бог обжёг меня недоверчивым взглядом и задумчиво пробормотал, рассуждая на ходу:

— Если артефакт несёт отпечаток Хаоса, значит, Жива либо спуталась с кем-то из богов Хаоса, либо отобрала у кого-то из них этот артефакт.

Я смолчал, не став комментировать предположение Перуна и высказывать своё. А оно было таким — отпечаток скорее всего принадлежал Древнему, ведь он вышел из Хаоса, поэтому имел похожую энергию. А ещё Тир Ткач реальности испугался, увидев этот артефакт. А кто мог напугать такого могучего и старого бога? Кто-то ещё более могучий. И на эту роль идеально подходил Древний.

Однако Перуну об этом знать совсем не надо.