С руки беловолосого здоровяка сорвался магический атрибут, похожий на черный двухметровый меч с широким клинком и крошечной рукоятью. Таким наверняка неудобно сражаться врукопашную, но янтарноглазый и не собирался этого делать. Он использовал магический меч как метательный снаряд. Швырнул его в мою сторону с такой силой, что я лишь с трудом ушел с его траектории, перекатившись по горячей каменной поверхности, как заправский ниндзя. Правда, оказался у края островка и едва не сверзился в магму, дохнувшую на меня таким жаром, что аж волосы на голове затрещали.

Меч же вонзился в здоровенный камень и заставил его треснуть пополам.

— Не сопротивляйся, Локки! Будет только хуже! — красивым голосом выдал здоровяк, вызвав второй меч. — Я все равно убью тебя.

— При всем уважении, блистательный Хеймдалль, но я все-таки попробую не дать вам убить меня. Кстати, ваш папенька Один не обрадуется тому, что вы так рьяно стараетесь лишить меня жизни. Или вы тут по его приказу⁈ — на одном дыхании отбарабанил я и с помощью телепортации разминулся со вторым мечом, брошенным в меня.

Благо магия в этом мире магмы работала, пусть и с большим трудом. Я мог телепортироваться не дальше двух метров, но все равно даже это ужасно радовало меня.

— Локки, ты не понимаешь! Только твоя смерть может спасти Асгард! Я должен убить тебя, ведь я страж богов! — выпалил бог и в третий раз запустил в меня меч.

Тот вспорол горячий воздух и снова не сумел поразить мою плоть. Вместо этого он вонзился в поверхность островка, пробив в ней узкую щель и исчезнув. Во все стороны брызнуло каменное крошево, а из щели с шипением потекла магма.

— Без обид, дорогой Хеймдалль, но между Асгардом и своей жизнью, я, как это ни странно, выберу себя.

— Глупец! — взревел бог, столкнув над переносицей густые белые брови, и свел ладони так, словно между ними был невидимый шарразмером с футбольный мяч.

— О-о-о, — пробормотал я, увидев, как Хеймдалль создал ярко-золотую сферу, похожую на солнце.

Это был божественный атрибут огромной силы. Ну, при нормальных условиях огромной силы. А в этом месте он не обладал такой уж запредельной мощью. Но все равно даже легкое прикосновение этого мини-солнца превратит меня в горстку пепла.

Причем и Громов-младший понимал это, потому он завыл, как самый породистый трусливый волк, когда бог швырнул в меня магию. Она с огромной скоростью рванула в мою сторону, отогнав мрак далеко от островка.

Я телепортировался, а затем еще раз и еще, уходя подальше от его мини-солнца. Оно не попало в меня, а взорвалось в десятке метров позади, но какой это был взрыв! Будто разом взорвались пуканы всех моих врагов и завистников. Такой взрыв был бы виден из Асгарда. Этот же на миг осветил огромную часть окрестностей и заставил пойти трещинами остров.

Взрывная волна сбила меня с ног, едва не ослепив. Благо я вовремя закрыл глаза, да еще и накрылся «золотым доспехом». Но магия бога сорвала с меня защиту, как гнилую ветошь, и наждачной бумагой лизнула кожу на спине. Она пошла волдырями и кое-где повисла лохмотьями.

Меня стеганула такая боль, что захотелось завопить во всю глотку. Но я понимал, что каждая секунда на счету. Бог уже свел ладони для вызова очередного мини-солнца. Потому я чудовищным усилием воли подавил боль и прямо из лежачего положения телепортировался в сторону двери, красующейся за спиной Хеймдалля. До нее было несколько метров, и только боги, способные заглядывать в будущее, знали, что произойдет быстрее: то ли я успею шмыгнуть за дверь, то ли Хеймдалль швырнет в меня магию. Но уже через долю секунды стало ясно, что случится быстрее.

— Не-е-ет! — заорал Хеймдалль, сверкнув золотыми зубами.

— Да-а-а! — выдохнул я, оказавшись за его спиной около двери.

Моя рука толкнула ее, а она, несмотря на свои внушительные габариты и вес, открылась так легко, будто петли смазывали каждый день.

Я уже хотел шагнуть во тьму, клубящуюся внутри башни, как вдруг бог прекратил создание магии, ринулся ко мне и умудрился схватить кончиками пальцев за плечо. Они вонзились в мою плоть, как стальные крюки, но я, зарычав, сумел избавиться от захвата и ринулся во мрак. А он, собака такая, скрывал ступени, круто идущие вниз. Я покатился по ним, сжавшись в комок.

Ступени злорадно били меня, а позади хлопнула дверь и раздались звуки шагов. Хеймдалль вошел в башню следом за мной, но мой нетривиальный способ передвижения позволил мне оторваться от него. Хотястоит признать, что у такого варианта передвижения был существенный минус. И последствия от него я в полной мере ощутил, когда скатился с последней ступени и в темноте растянулся на каменном полу.

Меня будто пропустили через камнедробилку. Казалось, болело все, что могло болеть. Навернякая обзавелся кучей ссадин и гематом. А ведь еще и состояние моей спины оставляло желать лучшего. Она буквально горела огнем.

Но, к счастью, я ничего не сломал. Данный чудесный факт позволил мне с кряхтением встать и увидеть свет в конце тоннеля. Белый светящийся прямоугольник находился всего метрах в двадцати от меня.

Я попытался телепортироваться к нему, но тут же раздраженно выругался. Магия отказывалась работать в этой странной башне. Хреново. Но с другой стороны, и преследующий меня бог лишился своего главного оружия.

— Чтоб он ноги сломал на этой обоссанной Фенриром лестнице, — зло пожелал я Хеймдаллю и потащился к прямоугольнику света, морщась от боли.

Впрочем, боль не отвлекала меня от банальной осторожности. Ловушки и провалы в полу никто не отменял. Но их на моем пути не оказалось.

Я без происшествий вошел в прямоугольник света и остолбенел. Передо мной протянулся тот самый зеркальный коридор, часть которого я видел в прорыве, по ту сторону коего кто-то волосатыми руками душил то ли меня в теле Громова, то ли самого Громова.

— Вот это поворот, — пробормотал я, смекнув, что прорыв, кажется, был приветом из будущего.

Чую, тут меня и будут душить. И на роль душителя очень подходит Хеймдалль, пожри его Хель.

Я поспешно оглянулся, но не увидел и не услышал во тьме ничего подозрительного. Бог еще не преодолел лестницу, но явно уже скоро сделает это. Посему я торопливо пошлепал голыми ногами по коридору, чей пол и потолок тоже украшали зеркала. Они прекрасно отражали мое обнаженное тело и слегка светились, вполне хорошо освещая коридор. А тот вдруг привел меня к перекрестку.

— И куда идти? — задался я вопросом, вертя головой. — Где былинный камень с надписями, а то ведь я как витязь на распутье?

— Локки, стой! — прокатился по коридору ор Хеймдалля, появившегося из тьмы. — Давай поговорим!

— Знаю я, как ты будешь со мной говорить! — выпалил я в ответ и рефлекторно потер шею.

Бог, надо отдать ему должное, даже не стал изображать миролюбивого голубя, чтобы поближе подобраться ко мне и затем внезапно схватить за горло. Нет, он оскалил золотые зубы и с воплем ярости бросился в мою сторону.

Ну а я, преодолевая боль во всем теле, ломанулся в левый коридор, решив использовать правило левой руки, то есть всегда поворачивать налево.

Бог, конечно, ринулся за мной. А тело-то его было более быстрым, ловким и сильным. Он же приперся сюда в своей оригинальной тушке. А мне пришлось пользоваться обычным человеческим телом, да еще таким, которое большую часть своей жизни не знало о физических упражнениях.

— Стой, собака! — раздался крик бога, когда я свернул на очередном перекрестке, исчезнув из его поля зрения. — Выродок Локи!

— Сам ты выродок, — прошептал я, домчался до нового перекрестка и заколебался.

Хеймдалль где-то неподалеку, и если он не дурак, то уже обратил внимание, что я поворачиваю всегда налево. Блин, кажется, придется изменить план, чтобы сбросить с хвоста этого упертого беловолосого барана.

Я помчался направо, а уже потом повернул налево. И очень вовремя. Бог как раз в этот миг добежал до предыдущего перекрестка.

— Я все равно догоню тебя! — долетел до моих ушей его удаляющийся вопль, пропитанный таким гневом, что аж виски разболелись.

Бог купился на мою уловку и свернул налево.

— Дурачок, — презрительно прошептал я и побежал дальше, стараясь отрешиться от боли, терзающей мое тело.

Однако далеко я не убежал…

По зеркалам вдруг пробежала рябь, как после дуновения ветерка по воде, а затем в них заклубилась тьма. Свечение исчезло, оставив меня в кромешном мраке.

— Вот и потаенные страхи подъехали, о которых говорил Иврим? — пробормотал я. — Но тьмы-то я никогда не боялся, даже в детстве.

— Ты не успеешь… не успеешь… Тебе не хватит двух часов, — прошелестел в темноте мерзкий скрежещущий голос, будто кто-то царапал гвоздем по стеклу. — Ты провалишь задание. Тебя ждет смерть. Ты не выкрутишься… Кто-нибудь наверняка убьет тебя. Хи-хи. Может, Один, а может Иврим или кто-то из славянских богов. Хи-хи.

Вот это уже серьезнее. Пусть это и не самые главные мои страхи, но того, о чем говорил голос, я опасался.

Готов поспорить, что это место наверняка выудит из моей памяти и что-то более серьезное. Оно явно запустило в мою голову щупы ментальной магии. Я вдруг почувствовал, как они возятся в ней, словно холодные склизкие щупальца, выискивая все самое грязное и болезненное.

И кое-что это место действительно нашло и обрушило на меня. Оно голосом бога Локи принялось насмехаться надо мной, говоря, что я самый ничтожный его потомок. Следом появился отец. Он говорил, что такой засранец, как я, никогда не станет богом. Матушка же со злым смехом вторила ему, шепча, что я сдохну в безвестности в какой-нибудь канаве.

— Идите вы все к Хель! — прорычал я и двинулся во тьму, выставив руку.

Спустя пару секунд она уперлась в прохладную гладь зеркала. И тогда я, поддавшись гневу, ударил по нему. Но оно не раскололось. Лишь боль обожгла костяшки моих пальцев, а голоса зашлись злорадным смехом.

Я сделал несколько шагов вдоль зеркал, и голоса слегка поумерили свой пыл. Почему? Нет, они продолжали выводить меня из себя, топтаться по больным мозолям и пугать, пугать, пугать… Но делали это ужекак быбез прежней прыти. Хм…

Развернувшись, я пошел через мрак в противоположную сторону. Голоса стали крепчать и буквально исходить ядом, а затем опять начали стихать.

Я вернулся в ту точку, где они звучали сильнее, нашел в темноте боковое ответвление и пошел по нему. Голоса стали еще мощнее и более изобретательными в своих издевательствах, раскаленными иглами тыча в мою душу.

— Иди туда, где страшно, и там ты обретешь силу, — прохрипел я, скрежеща зубами.

Внезапно до меня докатился полный ужаса и отчаяния вопль Хеймдалля:

— Прочь! Прочь! Этого никогда не случится! Асгард не будет разрушен!

Кажется, голоса нашли ключ к душе бога. Но надо признать, что и мою душу они крутили так, что меня в какой-то миг перестали держать ноги. Пришлось на четвереньках ползти к цели, тряся головой в рефлекторной попытке избавиться от голосов, превратившихся буквально в ураган.

Но внезапно все стихло. Как отрезало. Более того, пропал мрак, сменившись зеркальным коридором, упирающимся в арочный проход, нутро которого было затянуто голубой дрожащей энергией портала. Невозможно было понять, куда он ведет. Но, кажется, я сумел-таки пройти как минимум первый уровень башни.

— Это было довольно легко, — вымученно произнес я почему-то прокушенными до крови губами и кое-как поднялся с пола на трясущихся ногах. — Ну, пошли дальше. Время терять нельзя.

— Куда собрался, выродок? — ударил меня в затылок злой хрип Хеймдалля.

Я на остатках бензина ринулся к порталу, мельком бросив через плечо взгляд на бога. Тот выглядел так, будто прошел через жестокий бой. Белые волосы слиплись от крови, рубашка оказалась порвана на мускулистой груди, но в янтарных глазах горело торжество.

Он в три громадных прыжка догнал меня, повалил и схватил волосатыми руками за шею.

— Ты сдохнешь, сдохнешь, и тогда Асгард будет в безопасности. Иврим не разрушит его! — прохрипел он мне в лицо, роняя слюни с золотых зубов.

— Вот… уж хрен тебе… — с трудом прохрипел я, пытаясь оторвать от своей шеи его клешни.

Попутно я изо всех сил извивался, пытаясь скинуть с себя бога. Но тот был крупнее и сильнее.

— Локки, я действую во благо! — прорычал Хеймдалль, стискивая пальцы на моем горле. — Вам с Одином не удастся переиграть Иврима. Он очень хитер. Даже Локи не сумел бы одурачить его. Только твоя смерть может положить конец планам Иврима. Кажется, ты действительно избранный, о котором говорилось в пророчестве. Да, да, я все знаю! Я подслушал разговор Одина и Хродгейра, когда слепец уговаривал моего отца принять твое предложение.

— Ты… не убьешь мою душу. Тут не работают артефакты. Тебе не удастся развоплотить меня, — просипел я, чувствуя, как щиплет глаза с полопавшимися капиллярами. — Лучше отпусти… и давай поговорим… кха…

— О-о-о, не беспокойся! Сейчас я убью это тело, а потом найду и тебя настоящего. Я знаю, что ты спрятал свое тело где-то в мире греческих богов. Мои слуги уже ищут его. Они смогут понять, куда именно полетела твоя душа, дабы воссоединиться с телом.

— Блаженный идиот… — прохрипел я. — Тебе место в самой глубокой камере темницы Асгарда, где сидят такие же придурки, которые, руководствуясь высшим благом, залили кровью целые миры… кха…

Неожиданно портал мигнул, и энергия из его центра начала разбегаться к краям арки, обнажая полутемную камеру, где к стенам цепями были прикованы грязные бородатые мужики. Они все как один вскинули лохматые головы и в шоке уставились на нас.

— Порази меня Перун, кто вы? — прохрипел один из них на языке Асгарда.

Хеймдалль ничего не ответил. Он изумился не меньше, чем бородачи. Его янтарные глаза округлились, а рот с золотыми зубами приоткрылся. Но он не переставал душить меня.

А я, в свою очередь, моментально проанализировал ситуацию и пришел к ошеломляющему результату. Неужели⁈ Неужели⁈ Неужели портал отреагировал на мои слова? Я ведь только что послал Хеймдалля в темницу Асгарда. А эти мужики говорят на языке мира скандинавских богов и явно торчат в камере. Логично предположить, что портал открыл переход именно в темницу Асгарда, приняв мои слова за приказ. Весьма вероятно, что портал слушается меня. А ежели все это правда, то, кажется, я знаю, что нужно делать дальше. Но надо поторопиться, а то я уже одним глазом вижу тьму беспамятства. А за ней последует смерть этого тела, внутри которого верещал как безумный Громов-младший.

— Академия Стражграда, Александр Громов, в первый раз… кха… идущий из кабинета ректора графа Альфреда… кха… Григорьевича Грейца, — еле слышно просипел я, едва не теряя сознание.

И тут же картинка в середине портала сменилась. Бородачи пропали, а вместо них появился зал с мраморными бюстами и мной, застывшим в шоке по ту сторону портала. Ошеломленный взгляд меня из прошлого встретился со взором меня нынешнего.

— По… мо… ги, — сумел прохрипеть я, с толикой бешенства глядя на себя же, стоящего в зале академии. — Это же я… Локки. То есть ты… Быстрее, идиот…

Локки из прошлого колебался пару мгновений, а потом швырнул «взрыв энергии». Он прошел через портал и угодил точно в волосатую руку Хеймдалля, разворотив ее до кости.

Бог завопил от боли и отпрянул. А я ужом выскользнул из-под него и, собрав остатки сил, ринулся к порталу, выпалив на бегу:

— Отправь меня в то место, где хранится последний ключ от клетки Иврима, который я еще не добыл!

Портал мигнул. И я даже не успел заметить, что он показал, как влетел в него и распластался на горячем каменном полу, попутно выкрикнув:

— Закройсяи не открывайся без моего приказа! Теперь только я могу повелевать тобой!

Быстро развернувшись, увидел, что портал исчез, а сам я оказался… даже и не знаю, как назвать это место.

* * *

Раненый Хеймдалль в гневе подбежал к порталу, снова ставшему полностью голубым.

— Хочу последовать за Локки! — выкрикнул он, брызжа слюной.

Но портал проигнорировал его желание. Тогда бог слово в слово повторил последние слова Локки, желавшего попасть к ключу. Но портал снова никак не отреагировал.

Хеймдалль яростно выругался, не обращая внимания на кровь, струящуюся из руки, после чего приказал порталу открыть переход в Асгард. Но он опять не послушал бога. А тот не унимался. Он еще минут пять пытался заставить портал работать, но тот оставался глух к его словам.

— Как? Как⁈ — раздосадованно скрежетнул зубами Хеймдалль. — Почему портал подчинился Локки, а мне нет? Неужели этот выродок Локи, как и я, прошел через испытание, и это место теперь покорно его воле? Но почему его, а не моей? Потому что он быстрее меня разделался с испытанием? Несправедливо!

Бог в ярости ударил здоровой рукой по зеркалу, а потом сунул палец в портал и почувствовал боль. Пальца у него больше не было.

Хеймдалль запрокинул голову и взвыл, понимая, что угодил в ловушку, связавшись с этим хитрым, изворотливым Локки.