Мне снилось, будто я снова оказался в библиотеке Громова и предаюсь разврату с Огневой и Беловой. Их лица мелькали передо мной, обнажённые тела дразнили, а губы кривились в игривых улыбках. Они обе манили меня пальчиками, похлопывая по медвежьей шкуре рядом с собой…

И тут вдруг что-то вырвало меня из сна.

Я резко открыл глаза и прислушался, не поднимая голову с подушки. За стеной в гостиной мерно тикали часы, а за окном порой раздавался шум проезжающих машин. В спальне же вообще ни один звук не нарушал тишины чернильного мрака.

Но внезапно с едва слышным скрипом петель приоткрылась дверь и в комнату проскользнула невысокая фигура.

Ребёнок? И какого хрена ему надо?

Он тихонько двинулся к моей кровати и на миг попал в льющиеся из окна серебристые лучи лунного света. Они упали на кудрявого мальца в пижаме, с поблескивающими безумием глазами.

Я тут же смежил веки и снова задышал расслабленно, словно спал.

— Проснись, Локки, — грубо потрепал меня за плечо Безумный бог.

Я резко открыл глаза, будто в лёгком испуге оттого, что кто-то подкрался ко мне и разбудил. Да ещё и мигом вызвал «взрыв энергии». Он окутал мою кисть, взметнувшуюся над одеялом.

— Пф-ф, — фыркнул родственник Имира, насмешливо глядя на мою руку с магией. — Если бы я хотел тебя убить, то не стал бы будить. Ты бы так и умер во сне, ничего не поняв.

— День просто был сложный… Вот и заснул глубоко, — промычал я, стыдливо отведя взгляд.

А сам мысленно поставил себе плюсик. Если Безумный бог действительно поверил в мой спектакль, то он не так уж и наблюдателен. Значит, есть шанс его переиграть.

— Пойдём, — повелительно бросил он мне и приглашающе махнул детской рукой.

— Куда? — выдал я охрипшим голосом.

— Тебя ждёт Река безумия. Быстрее, быстрее, время уходит, — принялся нетерпеливо подгонять меня Безумный бог.

— Сейчас хоть оденусь! — вздохнул я, натянул спортивные штаны с майкой и покинул спальню следом за родственником Имира. — Ты выяснил, что меня там ждёт? Какие-то новые подробности узнал?

— Нет, — нехотя сказал он, выскользнув в коридор, освещённый настенными бра. — Тебе придётся самому выкручиваться. Но тебе, возможно, поможет опыт, который ты получил, пройдя мои ловушки.

— Да как-то не особо хочется самому выкручиваться, — пробурчал я, непроизвольно вспомнив, как вместе с Громовым-старшим оказался под воздействием хитрого артефакта Безумного. Мы тогда сражались с ненастоящими Александром, Лидией и Павлов в мире, сгенерированном артефактом.

А вторая ловушка была книгой, которую мне передал Доброслав. Я тогда чуть вены себе не вскрыл под ее воздействием.

— Мы заключили сделку! — грозно напомнил тонким детским голоском Безумный бог и быстро пошёл к лестнице. — А может, ты думал, что меня так же легко освободить, как волка из капкана охотника? Нет, далеко не так просто. Иначе бы я уже давно был на свободе и…

Он резко замолчал, на миг сжав кулаки и мстительно полыхнув глазами.

— Кто там хоть живёт на берегах Реки безумия? И как выглядят ключи от твоей клетки?

— Я не знаю, — медленно проговорил собеседник, выделяя интонацией каждое слово. — Ты меня не слушал?

— Слушал, но не услышал необходимого, — пробурчал я, почувствовав, как по телу, будто разряд тока, пробежала волна адреналина, вызванного грядущими приключениями.

Давненько я не влипал в такие истории. Это же как с закрытыми глазами прыгнуть в непонятную блуждающую аномалию. Гор его знает, чем закончится такой прыжок: то ли тебя просто разорвёт на куски, то ли забросит в горы к каким-нибудь сексапильным амазонкам, которые сделают тебя своим королём и будут ублажать днями и ночами.

Хотя конкретно в моём случае на амазонок не приходится рассчитывать.

Между тем Безумный бог привёл меня в подвал отеля, встал на цыпочки и с трудом дотянулся до выключателя. Щёлкнул им и отступил чуть в сторону.

Свет нескольких ламп сразу же сорвал покров тьмы с небольшого помещения из красного кирпича. Возле стены стояли бочки с напитками, ящики с продуктами, под потолком висели копчёные окорока, колбасы и сосиски. А на полу красовался сложнейший магический рисунок, выведенный человеческой кровью, чей запах был мне прекрасно знаком. Я ощутил его, даже несмотря на то что подвал насквозь пропах ароматами снеди.

— У меня не будет проблем из-за этого? — кивнул я на рисунок. — Ты же не использовал кровь кого-то из жильцов? Мне бы не хотелось съезжать отсюда.

— Проблем не будет, — усмехнулся тот и вытащил из-за ящика серебряную соусницу с загустевшей кровью. Ему пришлось держать её двумя руками, чтобы ничего не пролить. — Надо и на тебя нанести кое-какие знаки.

— А как я вернусь в этот мир?

— Моя магия вернёт тебя сюда. Она даст тебе три часа: ни больше, ни меньше. А потом вырвет из того места, где течёт Река безумия, и переместит в этот подвал.

— Неплохо.

— А теперь снимай майку и ложись в центр рисунка.

Я так и сделал, мимолётом отметив, что родственнику Имира явно некомфортно находиться в теле ребёнка. Но почему он тогда влез в него? Хм, может, Безумный способен находиться в теле ребёнка дольше, чем в тушке взрослого, этим и обусловлен его нынешний выбор? Что ж, хорошая догадка, логичная.

— Хш раш мш таш… — зашипел родственник Имира, принявшись выводить на моей коже странные символы, похожие на извивающихся червяков.

Они изрядно пугали Громова-младшего.

А меня озадачило, что я не понимаю того языка, на котором шипит Безумный бог. Я ведь знаю чуть ли не все языки, а из тарабарщины Безумного не понимаю ни словечка, однако слышу, что язык несложный. В нём есть интонационная последовательность и какие-то жутковатые звуки, пробирающиеся в сознание, как сотни склизких змей. Они наполняли мой разум тяжестью, заставляя веки нехотя закрываться, как ржавые ворота портового дока.

— Принеси ключ или тебя ждёт смерть! — резко прошипел мне в лицо родственник Имира, склонившись надо мной так низко, что его наполненные безумием глаза показались мне двумя озёрами.

А уже через миг мой будто бы одурманенный разум накрыло покрывало тьмы.

Не знаю, сколько времени я пробыл в этом мраке, но исчез он в один момент, сменившись ощущением падения.

— Вашу божественную мать! — успел выкрикнул я, прежде чем с плеском упал в бурную реку.

Она неслась по пещере из поблескивающего серо-чёрного камня, никогда прежде не видимого мной. Он давал достаточно света, чтобы вырвать из мрака крутые пороги и торчащие из воды каменные пики.

Сама же вода оказалась холодной и вязкой. Она засасывала меня, как болото. И мне приходилось тратить уйму сил, чтобы не утонуть. Я судорожно хватал распахнутым ртом спёртый воздух, а в ушах громыхал пульс.

Однако спустя пару мгновений к барабанящему пульсу присоединились проникновенные женские голоса, мягко зашептавшие в унисон:

— Ты утонул давным-давно. Ты никогда не существовал. Ты часть этой реки. Не сопротивляйся. Приди к нам. Локи бы одобрил твой поступок. Иди же к нам… иди. Погрузись на дно.

Краем сознания я понимал, что на меня обрушилась мощная ментальная атака. Но как ей сопротивляться, когда я каждую секунду борюсь за свою жизнь⁈

Торчащие из воды пики мелькали мимо меня с ужасающей скоростью, а река утягивала на дно. И магия… магия ни хрена не работала, пожри её Хель!

Понятное дело, что я начал уступать напору голосов.

Моё сознание словно разлетелось на тысячи осколков, мысли разбежались в разные стороны, пока не осталась только одна: мне нужно расслабиться и принять дар реки, стать её частью.

Я перестал орудовать руками, а на моих губах появилась блаженная улыбка идиота. Вода словно смывала все мои горести и печали, попутно унося и воспоминания, и мечты. Она будто размывала моё Я, превращая меня в пустую болванку.

И шут его знает, как бы дальше повернулись события, если бы не Громов-младший, чья насмерть перепуганная мыслеречь ворвалась в моё сознание: «Борись, Локки, борись! Мы идём ко дну! Борись, всеми богами тебя заклинаю!»

Кто это ещё там орёт? Голос вроде знакомый. Чего он мне мешает?

Благо Громов не унимался. Верещал и верещал. И его вопли заставляли меня думать над тем, кто же это так вопит. И чем больше я думал, вспоминал и работал мозгами, тем слабее становились голоса. Но они не сдавались, нашёптывали, убеждали, вытягивали из головы воспоминания и перекручивали их так, что реальность теряла смысл, будто бы меня там ждёт лишь лютая смерть от рук Одина.

Однако я всё-таки сумел справиться с голосами, цепляясь за осколки своих самых ярких воспоминаний: первая встреча с Локи, запах старых книг, стук ботинок по мостовой Асгарда, первый поцелуй, вкус крови во рту…

— Хер вам всем, — просипел я, вынырнув из реки и принявшись отплёвываться.

Перед глазами уже стояла красная пелена, а грудь жгло от нехватки воздуха. Еще бы чуть-чуть — и ласты бы склеил, ежели бы не Громов-младший. По нему-то ментальная атака не ударила, что и помогло нам обоим.

Сейчас он едва не танцевал от радости. Еще бы… трагедия была так близко. Хотя ещё всё может быть впереди.

Тем временем течение сильно замедлилось, притащив меня в гигантскую пещеру. Под потолком светился какой-то газ, а к поверхности воды склонились огромные цветы разных видов.

Я, не мудрствуя лукаво, забрался на здоровенный лист кувшинки. Он был таким большим, что я сумел вытянуться на нём, тяжело дыша и чувствуя маслянистый привкус во рту.

Приютивший меня лист вполне выдерживал мой вес и не думал погружаться в воду или рваться. Так что я сумел перевести дух, попутно обнаружив, что полностью обнажён. Видимо, одежда испарилась во время переноса сюда.

— Что за странное место? — просипел я, ощущая себя Алисой, попавшей в Страну Чудес.

Среди могучих цветов летали странные практически прозрачные бабочки, похожие на призраков. С жужжанием проносились жёлтые огни, превышающие размерами футбольный мяч. Где-то прямо на воде на долю мгновения появлялись огромные трёхпалые следы, будто кто-то невидимый шёл по своим делам.

— Ну, могло быть и хуже, учитывая, куда я попал. Не так уж тут всё и безумно.

Громов вдруг проговорил: «Нужен кто-то с богатой фантазией, чтобы придумать всё это».

— В данном случае с больной, — прошептал я, заметив, как вода стремительно покраснела, превратившись в кровь.

Цветы вдруг обратились в ржавые трезубцы с насаженными на них мертвецами, таращившими белесые буркала и рычащими, как дикие звери. Причём мертвецов я узнал. Это были те, кого я убил за свою долгую жизнь.

Хорошо хоть листок кувшинки не пропал. Он продолжал поддерживать меня, но куда-то поплыл мимо извивающихся на трезубцах мертвецов, разевающих рты с чёрными пеньками зубов.

А ведь мертвяки нереальные, клянусь душой Локи. Не иначе как иллюзии, но очень качественные: завывающие, воняющие и двигающиеся весьма правдоподобно. Они тянули ко мне покрытые гниющим мясом руки на всём протяжении пути моего импровизированного плота, но так и не напали, что косвенно подтвердило мои выводы.

Зачем тогда они тут? Чтобы лишить меня присутствия духа? Заставить испытать чувство вины? Ежели это действительно так, то кто бы ни создал эти иллюзии, он сильно ошибся на мой счёт.

Я усмехнулся и показал иллюзиям средний палец, когда сошёл с листа кувшинки на каменистый берег с тремя совершенно одинаковыми входами в пещеры.

— Эники-беники ели вареники, — глядя на отверстия, задумчиво пробормотал я себе под нос, чувствуя жирный подвох.

Есть у меня ощущение, что если выбрать неправильную пещеру, то можно огрести нехилые проблемы. Может, зайти в каждую пещеру и осмотреть её? Или так нельзя сделать? В том смысле, что стоит мне только сунуть нос хоть в одну, как за моей спиной сразу же обрушится потолок или упадёт решётка, перекрывая путь назад. Это же классическая ловушка. Древняя, как само время.

Но как мне тогда определить верный путь? Хм-м-м…

Я задумчиво потёр подбородок и мысленно спросил: «Шурик, ты видишь три одинаковые пещеры?» Тот ответил утвердительно. Тогда я приказал ему: «Приглядись внимательнее, обрати внимание на то, как падают тени, как отражаются звуки, не подрагивают ли стены, словно мираж. И все ли объекты объёмные или они словно нарисованные?»

Громов заверил, что выполнит мой приказ, после чего я принялся осматривать проходы в пещеры, не заходя внутрь, но кидая в их чёрное непроглядное нутро небольшие камешки, подобранные под босыми ногами.

Я рассчитывал на, что это место будто бы не учитывает Громова-младшего. Посему вдруг именно он сможет найти какие-то различия между пещерами?

И вскоре паренёк кое-что выдал: «Локки, кажется, мрак в пещере слева слегка подрагивает. И в центральной такая же… э-э-э… шевелящаяся тьма. А вот в правой мрак совсем обычный».

Хм, шевелящаяся тьма. Опять иллюзия?

Я, к сожалению, не смог найти отличий одного мрака от другого, хотя, учитывая мой богатый опыт, должен был сделать это за пару секунд. Видать, данное место и вправду завязано лишь на мне, а на Громова-младшего оно не так сильно воздействовало.

Значит, надо идти в правый проход? Или всё гораздо запутаннее? Может, в правой пещере как раз и прячется ловушка, а два других прохода прикрыли иллюзиями, чтобы я подумал, будто в них западня? Нигде же не сказано, что правильный путь должен быть один. Вдруг их два?

В любом случае надо принимать решение. Ну я и решил. Собрался с духом, да и шагнул в правый проход. Втянул голову в плечи и замер, прислушиваясь. Ничего и никого. Только тьма вокруг.

— Ну, вроде правильный выбор, — пробормотал я и посеменил дальше, выставив перед собой руку.

Но стоило мне сделать всего с десяток шагов, как позади с каменным скрежетом из скрытого тьмой потолка выскользнула каменная плита, с грохотом встретившись с полом. Аж пещера вздрогнула, а в воздух поднялись клубы вековой пыли.

Я непроизвольно чихнул.

Громов же завопил благим матом, что всё пропало. Мол, мы сгниём в этой пещеры. На что я ему мысленно ответил: «Не переживай, мы быстрее умрём от голода и обезвоживания». И уже сам засомневался, что выбрал правильный путь.

Ладно, война план покажет.

Я продолжил путь во тьме, осторожно ступая по каменному полу, дабы не попасть в какую-нибудь ловушку или расщелину.

Затхлый, тяжёлый воздух проникал в мои лёгкие, а до ушей доносился лишь шорох от собственных шагов.

Вскоре впереди показалось пятнышко белого света. И оно разрасталось по мере приближения к нему. Не тот ли это самый свет в конце тоннеля? Надеюсь, что не он.

Спустя несколько минут я выбрался на небольшой уступ с грубо вырубленными в скале ступенями, предназначенными для существ раза в три выше меня.

Ступени круто спускались в идеально круглую пещеру, залитую мягким белым светом. Его испускала сфера, зависшая над полом в центре пещеры. Её-то свет я и видел. И он был так силён, что даже достигал стен пещеры, вдоль которых выстроились пятиметровые каменные статуи, изображавшие человека, эльфа, дракона, цверга и прочих разумных.

— Вот будет весело, если они все оживут и попытаются убить меня, — совсем невесело пробормотал я и принялся осторожно спускаться, чтобы не навернуться с этой лестницы.

Попутно я зорко глядел по сторонам, пытаясь на всякий случай найти какой-нибудь ещё выход из пещеры. Но его нигде не было видно. А если и вправду отсюда невозможно выйти, тогда что мне делать, ежели я не найду тут ключ? Идти обратно?

Я поморщился и наконец преодолел последнюю ступень, не только перепачкавшись в пыли, но и поцарапавшись в нескольких местах. Наплевав на неудобства, пошёл к сфере. А та с каждым моим шагом снижала интенсивность своего свечения. И когда я оказался возле неё, она уже светилась не мощнее лампочки в доме Громова. Но что самое примечательное, внутри неё висел бронзовый ключ, словно выкованный не самым искусным кузнецом.

— Неужели так просто? — прошептал я, справедливо посчитав, что этот ключ и есть цель моего путешествия.

А-а-а, ни хера не просто. В возникших у стен тенях кто-то едва заметно шевелился. Присмотревшись, понял, что там много пятен мрака, пытающихся казаться незаметными. Они явно боялись выйти на свет, а тот, видимо, погаснет, стоит мне забрать ключ. И вряд ли эти твари, оказавшись во мраке, кинутся меня обнимать, скорее они разорвут мою тушку на клочья. Я почувствовал их тщательно сдерживаемый многовековой голод.