Когда он вернулся… Аньис не было дома. Потом Тиарна сказала ей, что господин Рональд здесь. Сердце один раз громко ударило, кровь отлила от лица. Хотелось кинуться к нему в кабинет… Но… Она должна подождать, когда он ее вызовет. И вызовет ли. Он хозяин дома, а этикет никто не отменял. Да и дел очень много, глупо бросать все в призрачной надежде, что господин Рональд сразу вспомнит о ней.

А потом он стоял в коридоре, как всегда красивый, уверенный… Хотелось броситься ему на шею, заплакать, прижаться к нему. Хотелось никуда его больше не отпускать. Но… Кто ей это позволит? К тому же Аньис теперь хорошо знала, что с мужчинами нужно держать дистанцию. Это они должны делать шаги к сближению, а ей следует просто ждать. Впрочем, в этом случае она не дождется. Остается только сохранять пресловутое достоинство, быть вежливой и ненавязчивой, и опираться на себя, как она научилась. Научилась ли?

Конечно, хотелось отменить планы на вечер и пойти на долгожданный ужин с ним. Но… У каждого из них своя жизнь. Зачем давать себе ложные надежды, травить сердце? Да и неудобно отказаться от приглашения на выступление иностранных музыкантов, организованное госпожой Кассорой…

Растерянная, просидела она весь вечер, почти не слышала музыку, лишь песни о любви вдруг заставляли глаза увлажняться.

— Он вернулся? — тихо спросила госпожа Кассора в конце вечера, с пониманием глядя в лицо молодой подруги.

— Да, сегодня, — также тихо ответила Аньис.

— Не забывай, что у тебя теперь своя жизнь, — улыбнулась Кассора. — Полноценная и независимая. Хозяин в доме — не значит хозяин твоего сердца.

А поздно вечером, когда прошло и время ужина, и время, когда она обычно ложилась спать, Аньис вышла в сад порисовать эскизы. Все равно не заснет теперь, когда каждую секунду каким-то особым органом чувств ощущает присутствие господина Рональда неподалеку. Поставила лампу так, чтобы светила ей прямо на бумагу, взяла в руку карандаш… В саду ей всегда хорошо думалось и рисовалось под пение птиц.

Неожиданно на светлый круг на земле упала тень, и Аньис вздрогнула — когда-то так же Эдор вышел из тьмы, и она пережила самый большой ужас в жизни.

— Прости, не хотел тебя напугать, — мягко улыбнулся господин Рональд. — Доброго вечера, Аньис.

— Доброго вечера, господин Рональд, — она с улыбкой встала и слегка поклонилась, потом села обратно. Сердце выскакивало из груди. Опять он стоит рядом со своей густой атмосферой, вышибающей мысли из головы… Какая уж тут независимость!

— Рисуешь эскизы, позволишь посмотреть? — спросил он и сел рядом, но не касаясь ее.

— Только начала, — чуть улыбнувшись, Аньис указала на пустой лист.

— Чем ты сейчас занимаешься, Аньис? Как поживает ваше ателье, что ты рисуешь так поздно вечером?

Сколько вопросов, удивилась Аньис и заглянула в смуглое лицо. Зависла на секунду… Как сильно она по нему соскучилась, теперь не насмотреться, не впитать глазами, чтобы насытиться надолго… А он был совершенно серьезен, и черные глаза смотрели крайне внимательно, словно для него не было ничего важнее, чем то, что она ответит.

— К концу года мы с господином Тэрье открываем новое ателье, — как можно спокойнее ответила она, переведя взгляд на бумагу. — К этому моменту я должна закончить две новые подборки. Одна женская, другая мужская. На открытие ателье мы пригласили постоянных клиентов и много других господ. Такого еще никогда не было, поэтому мы немного волнуемся… Наняли нескольких девушек и молодых людей, которые покажут подборки, а потом будет праздник. Мы сочтем за честь, если и вы посетите наше мероприятие.

— Хочешь устроить показ коллекции? — улыбнулся он. — Ты сама это придумала?

— Да, признаюсь, это была моя идея, но госпожа Кассора рассказала, что в Карлии проводятся такие показы, — улыбнулась Аньис.

— Постараюсь быть, — улыбнулся он краешком губ. — Ну что ж… Позволь, помогу тебе. Будет быстрее, и ты не будешь отвлекаться на рисование, — он кивнул на лист и карандаши и мягко взял их с ее коленей. — Ты все равно не уйдешь, пока не сделаешь. А уже поздно. К тому же холодает, надень, пожалуйста… — к ее изумлению, он снял свой черный короткий кафтан с меховой оторочкой и подал ей так, чтобы можно было легко просунуть руки в рукава. Аньис растерянно надела его, на мгновение почувствовав, как господин Рональд бережно укрыл им ее плечи и спину. Кафтан был горячий и хранил… нет, не запах, а атмосферу его сильного тела, и от этого казалось, особенно надежно укрывал от прохлады. Да и от всего… Кроме него самого.

— Благодарю вас, господин Рональд, — сглотнув растерянность, сказала она… И вдруг нашлась: — Итак, комплект для осени: платье и плащ… Желательно носить с высокой прической…

И вечер вдруг превратился в сказку. Словно она рассказывала истории, а он, как настоящий волшебник, оживлял их, и женщины в разных нарядах одна за другой переносились из ее головы на бумагу. Откладывал листки один за другим, действительно получилось быстрее. Незаметно, как фокусник, менял разноцветные карандаши, и они порхали над бумагой, легко, непринужденно.

А в перерывах поднимал на нее глаза, и Аньис ощущала внимательное стойкое тепло, серьезное и спокойное. И у нее, увлеченной любимым делом, очарованной его взглядом, слегка закружилась голова. Словно она опьянела. Нужно не подавать вида, тикало внутри, не забывать, что у каждого из них своя жизнь… И все, что она может сейчас представить себе — лишь ложная, горькая надежда…

— Это все, — улыбнулась Аньис. — Благодарю вас, господин Рональд, вы очень помогли мне…

Он поднял руку останавливающим жестом и улыбнулся уголком губ.

— Я всегда буду рад помочь тебе с этим… Для меня это удовольствие. И… в ближайшее время я буду свободнее, чем обычно. Поэтому, Аньис, у меня есть к тебе просьба… — взглянул на нее с долей лукавства.

— Слушаю вас, господин Рональд, я буду счастлива помочь вам…

— Не уверен, — вдруг усмехнулся он. — Это требует некоторого сосредоточения. Я хотел бы написать твой портрет, здесь, в саду, на фоне этих цветов. Конечно, можно по памяти. Но я предпочел бы с натуры. Ты окажешь мне честь позировать? — и снова улыбнулся, ярко блеснув черными глазами.

— С радостью, господин Рональд, — растерянно ответила изумленная Аньис, и встала, чтобы скрыть смущение. Дистанция, независимость, все, что она лелеяла в себе, дало трещину, как будто в выстроенной ею стене вдруг открылась дверь, к которой лишь нужно было подобрать ключ. Нужно самой прервать эту сказку, как бы ни хотелось остаться. Уйти, пока сердце не поверило в то, чего не может быть. — Вероятно, уже совсем поздно. Вы позволите…

— Разумеется, Аньис, я провожу тебя, — он аккуратно сложил листки пачкой и встал.

Как в сказке она шла к себе, выпрямив спину, стараясь не ощущать, что он идет рядом. А возле ее спальни он остановился, протянул ей карандаши и эскизы, молча улыбнулся, и… ей вдруг стало спокойно, словно весь этот год она где-то блуждала, а теперь вернулась домой.

— Спи сладко, Аньис, — сказал он и, не дожидаясь ответа, пошел дальше по коридору.

С секунду Аньис смотрела ему вслед, ощущая покой и наслаждение от того, что просто видит его силуэт. Она заснула в ту ночь крепко и сладко, без тревог, которых ждала.

* * *

Ему самому предстояло не спать. Его народ вообще спал редко, не больше десяти часов в неделю. А Рональд хорошо выспался перед возвращением. Поэтому пошел в мастерскую. Действительно, можно было написать новый портрет девочки по памяти, благо, у него абсолютная память, все детали навсегда впечатываются в нее и свободно вспоминаются по желанию. Но… ему хотелось побыть с ней, полюбоваться, как бы смешно это ни звучало. Да и картины получаются живее, когда написаны с натуры.

А если быть честным, он устал… Последние две сотни лет были напряженными. Да и в этот год восстановление баланса сил в магической войне далеко отсюда заняло почти все его внимание. И грядущая заварушка с Андоррэ неизбежна, нужно хотя бы немного отдохнуть перед ней. Иногда и ему нужно отвлечься, пожить вне игры.

И он точно знал, с кем хочет провести это спокойное время. Понял в саду, любуясь ею, касаясь трепещущей, сильной в своих чувствах, души. Внезапно осознал, что тонкая мелодия Аньис звучит в нем не просто так. Слишком уж навязчиво и сильно она зазвучала. И он словно ожил.

…Давно он не чувствовал себя таким живым, как в минуты, что видел эту девушку. Нет смысла себя обманывать… Мелодия родилась давно, в тот миг, как он увидел ее в зале, пронзительную до боли, словно кричащую самим своим существованием. Кричащую, чтобы разбудить его.

А вот стоит ли. Когда-то решил, что нет. Теперь же она стала взрослой, в ней появилась сила, не заслонившая, однако, трогательной чувствительности и природной искренности. Сейчас его присутствие не измусолит ее и не повергнет в прах. Но… девушке нужна нормальная жизнь, равный мужчина, полноценная семья. То, чего он не сможет дать. А еще и Эдор, тлеющий в тоске по своему Сокровищу…

Может быть, снова пожалеть? Принять ее непонимание, отпустить?

И вдруг он рассмеялся. Зеленоглазая с насмешкой смотрела на него, словно говоря: что, понял, наконец?

Дурак, всегда давал ей выбор, сколько мог… В итоге дал свободу, и с ней возможность выбирать во всем. Лишь в одном не дал, возможно, в самом важном. Так может, стоит дать?!

Пусть девушка решит сама.

Он улыбнулся, глядя на портрет. А ты все знала с самого начала, подумалось ему. Как будто мягкая улыбка скользнула по сомкнутым навсегда губам. Она не против, как всегда, все понимает.

* * *

На следующее утро Аньис сразу отправилась в ателье. Нужно было отвезти вчерашние эскизы, обсудить их с Тэрье, запустить пошив новой коллекции. А потом у нее еще много планов. И это хорошо. Это позволит не думать о господине Рональде и приятном общении с ним вчера вечером. Не даст сердцу испытывать ложных надежд.

Но прямо на входе в ателье ее встретил растерянный, почти испуганный взгляд Тэрье. Круглые глаза портного были еще круглее, чем обычно, а край рта нервно подергивался.

— Иди скорее, — прошептал он ей с порога. — У нас господин Эль и ждет тебя…

— Господин Рональд? — изумилась Аньис. Сердце громко ударило один раз и замерло. Что могло ему здесь понадобиться?

— Может быть, ему нужны вы? — уточнила Аньис. — Со мной он может все обсудить во дворце…

— Нет, требует тебя. Давно уже сидит, я предложил ему квао…

Аньис поспешила в гостевую комнату. Удобно устроившись в кресле, господин Рональд пил квао, как когда-то госпожа Кассора. Отставил в сторону чашку, он поднялся ей навстречу:

— Доброе утро, Аньис.

— Доброе утро, господин Рональд. Чем обязаны вашему посещению?

— Ваше ателье занимается мужской одеждой? — слегка улыбнулся он. — Я хотел бы заказать у вас несколько костюмов. Ты не откажешься создать что-нибудь лично для меня?

— Я? — удивилась Аньис. На мгновение ей показалось, что он над ней смеется. — Подбором мужской одежды занимается господин Тэрье, у него большой опыт. Может быть, лучше позвать его? Либо вы можете выбрать что-нибудь из готовых образцов или эскизов, что мы с вами рисовали вчера… Должна признаться, если это сделаю я, вы можете разочароваться, у меня нет опыта в подборе мужской одежды. Я еще никогда этим не занималась…

— Что ж, тогда я буду первым мужчиной, кому поможешь лично ты, — улыбнулся он. — Уверен, что вкус не подведет тебя. Я хотел бы, чтобы именно ты занялась этим…

— Но, господин Рональд, не сочтите, будто я не хочу оказать вам услугу… Я буду счастлива помочь вам! Но у вас свой собственный стиль, такого нет больше ни у кого в Альбене. Я даже ума не приложу, где вы одеваетесь…

— Думаю, пришло время обновить и расширить гардероб, — он усмехнулся уголком рта. — И мне хотелось бы, чтобы в этом поучаствовала ты, Аньис.

— Ну что ж… господин Рональд, — Аньис распрямила спину, подумав, что, пожалуй, у нее первый экзамен. Впрочем… он настолько хорош собой, что испортить его сложно. На такой фигуре плохо будет смотреть разве что мешок, да и то, смотря какой подобрать. А подбирать Аньис умела.

— Должно быть, мне следует снять кафтан, — он, быстро расстегнув три серебряные пуговицы, скинул кафтан и перебросил его через ручку кресла.

— Да, так будет удобнее, — улыбнулась Аньис, скрывая смущение. Теперь он стоял в облегающей рубашке с косым воротником, подчеркивавшей широкие плечи, мускулистую грудь и руки. Почему-то здоровенные охранники с обнаженными бицепсами и здоровенной широкой грудью никогда не вызывали у нее ощущения такой силы и надежности. Такой, что она стала казаться себе совсем тоненькой, слабой и беззащитной. В его фигуре была элегантная грациозная сила, такая, что сводит с ума и заставляет подгибаться колени. Аньис выдохнула. — Сейчас мы разработаем несколько эскизов, а потом помощник снимет с вас мерки в соседней комнате… И я прошу об ответной услуге, — улыбнулась она, подумав, что господин Рональд затеял какую-то игру, и ей нужно сделать ответный ход. Взяла с полки бумагу и карандаши и протянула ему. — У вас неплохо получается, так будет быстрее.

— Всегда рад, помочь, Аньис. У нас действительно неплохо получается… вдвоем.

Да что же такое, подумала Аньис, зачем он ее смущает… Но любимое занятие и приятный азарт новизны сделали свое дело. Она обошла вокруг него, подмечая все особенности фигуры. Постояла за спиной, оценив, что брюки он тоже носил достаточно узкие, и широкая спина, сужающаяся книзу, смотрелась элегантно. Сейчас, когда он не видел ее лица, изучать его было одно удовольствие… Да и придумывать костюмы для мужчины с таким сложением — тоже.

— Присаживайтесь, господин Рональд, — улыбнулась Аньис и устроилась напротив него в кресле. — Вы предпочитаете черный цвет, облегающую одежду и короткие кафтаны с серебряным шитьем или меховой оторочкой… Но я бы предложила вам немного расширить диапазон.

— За этим я сюда и пришел, Аньис, — улыбнулся он, взял бумагу с карандашом и набросал силуэт, один в один похожий на его собственный. — Итак…?

— Давайте оденем его в рубаху чуть посвободнее, с запахом вокруг пояса, — улыбнулась Аньис, кивнув на нарисованного человека. — Брюки прямые, другие вам действительно не подходят… Какой еще цвет не смутит вас в одежде, господин Рональд?

— Второй цвет, удобный мне — бордовый с уклоном в коричневый, а не красный, — ответил он.

— Да, он великолепно вам подходит… Тогда сыграем на нем…

Аньис так увлеклась, что забыла о необычности ситуации и собственном смущении.

— Благодарю, Аньис, я доволен, особенно бордовым, — улыбнулся он в конце создания эскизов. — Сшейте мне эти комплекты, — и направился к двери, но остановился у выхода и обернулся к ней. — И, как обещал, снова приглашаю тебя на ужин. Сегодня в девять вечера, если сможешь. Поужинаем в саду, сейчас красивые осенние вечера, а холодно не будет, я позабочусь.

— Благодарю, господин Рональд. Я обещала госпоже Кассоре составить компанию на прогулке верхом, потом у меня еще одна встреча… Но, думаю, к девяти я смогу быть.

— Идешь на свидание, Аньис? — слегка улыбнулся он.

— Учитель Тримарро предложил мне посетить одну лавку, где по слухам, много древних карлийских книг… Я хотела бы посмотреть и, может быть, что-то приобрести…

— А руку и сердце учитель Тримарро не предложил? — слегка усмехнулся господин Рональд.

— Предложил, — Аньис прямо посмотрела на него, загоняя смущение и удивление как можно глубже в себя. Но душу сжало напряжением.

— И…? — поднял бровь он.

— В данный момент я ответила отказом, господин Тримарро трогает лишь мой ум, оставляя сердце спокойным. Но это не повод отказывать ему в давно запланированном мероприятии.

— Понятно, Аньис. Восхищен, это достойный ответ.

Вот теперь Аньис почувствовала себя сдавшей экзамен и незаметно выдохнула напряжение.

— Господин Рональд, позвольте спросить, — она решилась. — Почему вы посетили наше ателье? Ведь все то же самое мы могли бы сделать дома…

— Хотел посмотреть, как у вас тут все устроено, — улыбнулся он. — После вчерашнего вечера мне стало интересно. К тому же, — он слегка усмехнулся, — я хотел провести время с тобой. Ведь тебя теперь сложно застать во дворце… И, кстати, Аньис, раз тебе понравилась верховая езда, может быть, составишь компанию и мне? Например, завтра.

— Сочту за честь, господин Рональд, — ответила Аньис, стараясь скрыть охватившую ее дрожь и удивительное сладкое волнение. Что-то раньше она не замечала у него любовь к прогулкам верхом, только по делу, или как тогда, когда подарили телебести — попробовать что-то новое…

Он доброжелательно кивнул, попрощался и вышел в другую комнату. А Аньис всеми силами пыталась заставить немыслимую надежду замолчать. Что все это значит, столько внимания, столько приглашений? Но нельзя верить в то, чего не может быть. Да и во всем этом чудится какая-то игра, может быть, даже насмешка… Зачем он это делает и почему? Как бы ни хотелось ей поверить, что вчерашняя сказка продолжается, поддаваться этому нельзя.

* * *

К девяти часам Аньис так хотелось есть, что она почти перестала волноваться. Приехала домой, срочно приказала служанке принести белое платье с глубоким вырезом, свободно струящееся книзу и красиво обвивающее ноги при ходьбе. Белый будет хорошо смотреться в темноте, а уж в сиянии светильников — и подавно. Чтобы открыть шею, сделала высокую прическу, закрепив ее несколькими жемчужными заколками. А две прядки завила на скорую руку и пустила бежать вдоль щеки. На плечи накинула невесомую кружевную накидку. Господин Рональд сказал, что будет тепло, а если нет, то, может быть, он снова укроет ее своим кафтаном… А еще сильнее мечталось замерзнуть так, чтобы ему захотелось согреть ее, обнимая и прижимая к себе.

Только где-то в солнечном сплетении засел неприятный холодок недоверия. То ли к господину Рональду, то ли просто ко всей ситуации. Можно быть окруженной мужским вниманием, можно обрести уверенность в себе, но когда речь идет о том единственном, недосягаемом, что только и волнует, поверить в сказку бывает сложно.

Ужинали в беседке за небольшим столом с множеством непривычных Аньис блюд. Светильники, хороводом выставленные вокруг, мягко подсвечивали полумрак. Аньис заметила, что сегодня они не только светят, но и греют. Наверное, господин Рональд включил в них какой-то особый, одному ему известный режим.

Вечер был мягким, теплым, окутывал ненавязчивой негой. В нем не было резких нот. Только плавность и мягкость, расслаблявшие и душу, и разум. Взгляд черных блестящих глаз напротив то устремлялся на нее, то сверкал через стекло бокала, и тоже был удивительно обволакивающим, заставлял лишиться воли, расслабиться, отдаться…

Сначала он рассказывал о блюдах, что стояли на столе, многие из них Аньис уже пробовала, но понятия не имела о тех интересных особенностях, что знал господин Рональд. Потом она поинтересовалась, как же он провел прошедший год. И, к удивлению Аньис, он ответил.

— Это долгая история, если рассказывать с самого начала, Аньис, — улыбнулся он. — И я не смогу понятно объяснить тебе, где находится это место… Очень далеко отсюда. Но могу сказать, что там один магический народ обрел слишком много магии, столько, что захотел захватить всех соседей и подчинить себе. Подчас, обретая много силы, только и думают, как получить власть. Сила и власть — неизменные спутники, когда нет других ориентиров. И чтобы под их гнет не подпало слишком много народов, мне пришлось вмешаться… Обычно я выигрываю такие войны, не подавляя силу захватчиков, а давая преимущества проигрывающей стороне. Так я поступил и в этот раз…

А дальше в рассказе господина Рональда летали огненные шары, взрывались магические снаряды из стихийной энергии, маги и воины пикировали с неба на огромных птицах… Аньис не все понимала, но заслушалась, очарованная почти сказочными историями. А еще она заметила, что в центре всех событий стояли его собственные решения, принятые в нужные момент. Он никак не намекал на это, но было ясно, что незаметной, но самой главной силой во всех событиях был сам господин Рональд. Аньис заслушалась глубоким голосом, засмотрелась в черную бездну глаз и потеряла нить повествования.

— После этого я смог вернуться… — услышала она, словно выныривая из глубины бархатной неги. — Так когда, Аньис, мы сможем начать твой портрет?

Аньис смутилась. Он снова намекает, что хочет провести с ней время, находит общие дела… Она не смела верить в самое вожделенное, смущение и сомнения охватывали ее.

— Я думаю, в ближайшие дни, господин Рональд. Если пожелаете, — ответила она. И решилась спросить. Говорят, не стоит задавать мужчинам прямых вопросов, лучше сохранять флер, игру… Но искренность и открытость чувств Аньис никуда не делась, лишь обточилась хорошими манерами… — Господин Рональд, могу я узнать, от чего столько внимания? Этот ужин, завтрашняя прогулка, костюмы, портрет…

— Закономерный вопрос, Аньис, — то ли улыбнулся, то ли усмехнулся он, облокотился о стол и подался к ней. — Все просто, Аньис: я устал. Последние две сотни лет я много работал, думал о крайне сложных вещах, принимал много решений, в которых нельзя было ошибаться. И сейчас мне хочется отдохнуть. И побыть с тобой.

— То есть вы хотите приятно провести время со мной, расслабиться и развлечься? — напряженно спросила Аньис. Казалось бы, ничего особенного он не сказал, но в сердце родилась обида. Хочет просто приятно провести время с ней… всего лишь.

— Не совсем так, Аньис, — мягко улыбнулся он, протянул руку и легко, успокаивающе притронулся к ее кисти на мгновение. Очень нежно и с пониманием. — На свете много тех, с кем можно приятно провести время. А это другое. Представь себе, Аньис, что ты очень долго и много работала, может быть, сражалась на войне, где нет никому пощады. А потом у тебя возникла передышка. С кем ты захочешь побыть в этот момент? Я думаю, с дорогими тебе людьми, может быть, с семьей и ближайшими друзьями, может, с любимым человеком. Так же и тут. Наверное, сложно поверить, но в этом мире есть лишь один дорогой мне человек — это ты.

Дыхание остановилось. Вот это уже было слишком хорошо, чтобы быть правдой… Но все равно очень странно.

— У вас нет семьи? — спросила она.

— У меня есть брат, — ответил он серьезно. — Но между нами много разногласий, и мы почти не поддерживаем отношения.

— А Эдор, он ведь ваш ученик? А король Ахтион?

— Король Ахтион — мой друг, — ответил он. — Но это не то. А Эдор мой ученик, как ты верно сказала. И это тоже совсем другое.

— Кстати, господин Рональд, — сказала Аньис, раз уж разговор перешел к Эдору. На самом деле она давно думала об этом, нередко вспоминала Эдора и их дружбу. Да и хотелось перейти на другую тему, она слишком смущалась говорить о его отношении к ней. — Когда-то давно вы хотели, чтобы я поговорила с Эдором, если буду готова. Так вот теперь я готова, даже если вас не будет рядом, я постараюсь не бояться… Если, конечно, Эдор помнит меня…

— Он не может забыть тебя, ты его Сокровище, — серьезно сказала господин Рональд

— Я хотела бы сказать ему, что не обижаюсь, что помню и ценю нашу дружбу…

— Конечно, услышать это от тебя будет для него счастьем. Хорошо, я выберу подходящий момент и организую вам встречу… Пойдем, Аньис, провожу тебя. И завтра жду тебя в два часа на конную прогулку… Спасибо тебе, за прекрасный вечер.

Встал, галантно отодвинул ей стул, и, едва касаясь плеч, направил ее к выходу из беседки. Ей захотелось откинуться на его руку, запрокинуть голову назад, казалось, это вот-вот случится само по себе.

Но не случилось. Господин Рональд мягко повел ее по дорожке в дом, молча проводил до комнаты, открыл ей дверь… И ушел. Аньис, шокированная его непонятным поведением, обессилено присела на краешек кровати.

Вчера вечером и сегодня он создавал для нее сказку. Заставлял ее голову кружиться, душу — петь, а сердце — заходиться от волнения. И больше всего хотелось поверить, дать себя закружить… Взлететь.

Но вместо этого Аньис заплакала. Потому что в его ошарашивающем поведении и откровенных признаниях было нечто обидное, нечто, рвущее душу.

Все просто. Когда она принадлежала ему и хотела принадлежать целиком — была ему не нужна. А сейчас, когда у нее появилась свобода, своя интересная жизнь, даже независимость, когда она смирилась со своей ненужностью ему — вдруг понадобилась. Может быть, она и единственный дорогой ему человек, но и этот человек нужен, только чтобы отдохнуть душой. Да и то не очень сильно и нужен…

Это было невообразимо больно. Душа взлетала и кружилась в послевкусии сказки, и одновременно — разрывалась от боли.

* * *

И господин Рональд, и Аньис совершенно не думали, что по дворцу тут же поползли слухи о том, что хозяин ухаживает за бывшей рабыней. Как только стало известно об ужине в саду и, что он второй день подряд провожает ее до дверей спальни, слухи, как ветер, разлетелись по дворцу. Все сделали вывод, что у господина любовь к маленькой хозяйке. Впрочем, Тиарна строго-настрого запретила хоть взглядом, хоть усмешками или улыбками, хоть как, выражать Аньис свою осведомленность. Хватит с девочки смущения и неоднозначностей. Да и кто знает, чего там господин Рональд на самом деле хочет…