Глава 1. Коралия наносит ответный удар

После возвращения на Тайвань начался ад. Чувство тревоги стало неотступным, а по ночам Карине стали сниться кошмары. Обычно она их не помнила. Просто просыпалась в холодном поту и слезах, мечась на кровати. В памяти же оставались лишь яркие вспышки, черные искры и зелень. Та самая зелень, что преследовала ее с момента гибели Земли.

Из-за постоянных кошмаров Карина, как когда-то на Коралии, начала бояться спать. Днем же от постоянного недосыпа и общей тревоги, не оставлявшей ее теперь ни на секунду, она вздрагивала от резких шумов и непрерывно ждала неведомой опасности.

Спасало лишь то, что Рональд теперь почти не оставлял ее по ночам. Забывалась она лишь в его объятьях, и только рядом с ним ей становилось спокойнее. Со свойственной ей бравадой Карина пыталась убедить и себя, и его, что все в порядке, и старалась не обращать внимания на свое состояние. Он же отнесся к нему куда серьезнее. Много раз будил ее по ночам, выхватывал из разрывавших душу и разум кошмаров, и только после этого ей удавалось забыться сном без сновидений.

— Самое противное — я даже не помню, что мне снится, — сказала Карина в одну из таких ночей.

Ее трясло, она сидела на кровати, опустив голову на руки, и отчаянно пыталась вспомнить, что видела. И знала, что сейчас он обнимет ее, она расслабится, уплывет в спокойный сон, проведет в нем несколько часов до утра… и опять ничего не вспомнит. Обычно Рональд не вмешивался в ее разум, но порой все же помогал ей успокоиться и заснуть. Иначе она совсем перестала бы нормально спать.

Так и сейчас Рональд молча уложил ее голову себе на грудь, и тревоги стали уплывать, ускользать в ночную тьму.

— Знаешь, я не хочу нарушать защитные механизмы твоего разума, которые мешают тебе запомнить сны, — вдруг сказал он. — Но сам я хотел бы посмотреть, что тебе снится. Ты не возражаешь?

Карина сонно помотала головой:

— Не возражаю, если ты потом мне все расскажешь.

— Хорошо.

— А ты можешь сделать, чтобы мне вообще ничего не снилось? — спросила она, пытаясь не уплыть в сон сразу.

— Могу. Вернее не так, — Карина ощутила в темноте улыбку. — Я не могу заставить тебя не видеть сны, этого никто не может. Но я могу сделать так, что они уйдут глубоко, и никакая часть твоего разума не почувствует их. Ты не только не будешь их помнить, но даже как будто не будешь видеть. Ты этого хочешь?

Карина задумалась.

— Нет, пока не хочу… — прошептала она на границе сна.

— Спи, антеоли.

После того как Рональд рассказал, что ей снится, она продолжила видеть эти сны, но неожиданно начала их помнить. Это было и легче, и тяжелее одновременно. Легче, потому что теперь она точно знала, чего боится, от чего вздрагивает и тревожится. А тяжелее, потому что это были яркие, ужасные образы, и они навязчиво всплывали в сознании не только ночью, но и днем.

Ей снились корабли, окружающие населенные планеты, космические баталии, в которых гибли ее близкие, включая землян. Иногда она видела своих друзей на неизвестной планете. Дух, Ванька и Анька стояли между коричневых скал на маленьком пятачке земли и отстреливались от черных бестий с шестью конечностями… Потом Дух падал, к нему кидалась Анька. Затем вдруг рядом приземлялся корабль, из него выбегал Карасев, уводил Аньку с Ванькой на корабль… Корабль взлетал вверх и… взрывался.

В другие ночи она видела бесконечные вариации на тему поглощающего планеты зеленого тумана. Некоторые из них казались ей знакомыми, часто это был Криал, иногда Беншайзе. Другие она не знала. А самым страшным был сон, в котором похожий на тень силуэт корабля выплевывал маленький шарик, и тот несся к прекрасной, до боли знакомой Коралии… На этом месте Карина всегда просыпалась, сон так и не показывал, долетел ли снаряд смерти до родины Древних.

— Что это? — спросила она у Рональда. — Почему мне уже вторую неделю все это снится? Будет война? Это будущее, прошлое или просто моя паранойя?

— Я не могу сказать в точности, что именно, — ответил он. — Я не знаю. Может быть, ты знаешь?

— Ну тебя! Я-то откуда?!

Рональд все чаще регулировал ее состояние, и Карина была на это согласна, потому что оно становилось совершенно невыносимым. А ведь надо было жить, работать… Наверное, если бы рядом не было телепата, который умел мягко успокоить или усыпить, у нее был бы нервный срыв.

А потом ей приснилось Кольцо Событий.

Кольцо было точно таким же, как в иллюзии, которую показывал ей Рональд. Большое Кольцо, по нему катились светящиеся шары — Вселенные. Карину охватил тот же невыразимый восторг. И, как тогда, ее пронзило острое чувство опасности. Она стрелой устремилась прямо к Кольцу, туда, где наша Вселенная (Карина не знала, как поняла, что именно эта Вселенная — наша) приближается к горящей перемычке. Стрела пронзила Кольцо… И в этот миг Карина увидела бесплотный силуэт космического корабля, без всяких деталей, но четкий и ясный… Ее взгляд прошел сквозь корабль и уперся в черную стену. Разум ударился об эту стену…

Она проснулась, задыхаясь. Села на кровати, ловя ртом воздух. Сердце быстро, прерывисто колотилось, казалось, что следующий удар будет последним, и оно остановится. Она очутилась в кольце горячих рук и уткнулась взглядом в блестящие глаза. Дыхание восстановилось, сердце стало успокаиваться. Карина отчаянно прижалась к любимому.

— Не ожидал, — сказал Рональд.

— Я тоже… ничего хуже этой черноты не видела… — прошептала Карина. — Я…я… больше не могу…

— Да, я тоже думаю, что не можешь. Общая картина ясна, а тебе нужен отдых. Как хочешь, а больше ты не будешь видеть снов… Разве что мои, специальные, — с усмешкой добавил он.

— Ладно… — согласилась Карина. Она действительно больше не могла. Когда жизнь становится адом, не только согласишься на телепатическое вмешательство, но и будешь просить о нем. Только чтобы забыть, отрешиться, не помнить… С этого дня ей снились красивые магические миры, невероятные цветные галактики, эльфы, единороги, полеты на драконе и прочие приятные вещи. Лишь иногда сквозь них пробивались Ки'Айли с Эл'Троуном и каким-то здоровенным черноволосым парнем. Впрочем, пробивались вполне нейтрально — просто показывали свои лица, словно заглядывая в сон, улыбались и уходили.

Но днем ее все же посещала тревога. Да и непростые мысли стали стучаться в голову. Карина поняла, что увлеченная жизнью на Тайвани, Рональдом и их путешествиями по мирам, она совершенно забыла, что сообщение отправлено, и рано или поздно на Коралии что-нибудь предпримут. Забыла о том, что вообще-то есть Артур, который не знает, что в ее отношении к нему произошли перемены.

И теперь Карина снова начала волноваться за него. Артур больше не был ее любимым мужчиной, но он все же был родным, близким ей человеком, больше, чем близким другом, скорее даже братом. Теперь она относилась к нему так. Но Артур-то этого не знает!

Думая, какие последствия вызвало послание землян, больше всего она переживала о нем. И самым страшным ее кошмаром была мысль, что Артур может появиться здесь, на Тайвани, в отчаянной попытке спасти ее и их всех из рук коварного похитителя. И чего тогда ожидать… Разочарование, которое постигло бы его, могло быть убийственным… Впрочем, насколько Карина знала, Артур не был мастером срезать расстояние по мирам. А про такие навыки у Брайтона ей было неизвестно. Вторым кошмаром была возможная война между Тайванью и Коралией. Но и здесь было чем утешиться: Рональд обещал не воевать с Коралией без крайней необходимости, а коралийские корабли не летают на такие расстояния, чтобы атаковать Тайвань. В общем, самым реалистичным, что могла предположить Карина, был личный визит Брайтона на Тайвань — по мирам, если сможет найти дорогу, и разговор двух братьев, чего и хотел Рональд. И все же ей было тревожно, очень тревожно на этот счет.

Когда она спрашивала у Рональда, к каким последствиям приведет сообщение, он отвечал, что точно не знает, а пытать его было бесполезно. И честно говоря, Карине, только-только переставшей мучиться кошмарами по ночам, совершенно не хотелось думать о будущем, о проблемах. Хотелось снова окунуться в интересную насыщенную жизнь с любимым, Службой, друзьями…

Она доверяла Рональду, верила, что, каким бы ни было задуманное им, в итоге все будет хорошо. И не обязательно вдаваться в детали. Но чувство тревоги не оставляло. И еще одно чувство тонкой стрункой просачивалось к ней: несмотря на все доверие, порой внутри что-то тикало: будь осторожна, он что-то скрывает…

Вот, например, он так и не рассказал о происхождении своего шрама. И о Ки’Айли не рассказал… И всякий раз, как Карина собиралась расспросить (а вспоминала она обычно на работе, в середине дня), то стоило появиться возможности задать вопрос, она загадочным образом забывала об этом. И так до следующего раза…

Карина гнала эти мысли, упивалась их бесконечной близостью и списывала все на остаточную тревогу после ночных кошмаров, которые считала отдаленными последствиями психологической травмы после гибели родной планеты. Похоже, ее мозг снова выстраивал самые страшные картины: что и этот мир, обретенный землянами после гибели Земли, рухнет, что разразится война, катаклизм, и все покроется смертоносным зеленым туманом. Но все же что-то в этом было еще… Словно она не первый раз их видела, и не первый раз эти кошмары сводили ее с ума… Как хорошо, что Рональд избавил ее от них!

Но что бы Карина ни думала, тревога не оставляла ее… Она пыталась прятать ее от всех, от самой себя, занимала себя делом, погружалась в искусство. И рисовала, рисовала. Вот и «Исход драконов» красуется на стене в их белом доме на озере…

* * *

— Смотри, эти две картины — обе из цикла «Кувшинки» — очень разные! — Карина залезла Рональду на колени, повернула экран инфоблока, и в воздухе перед ними появились две картины Моне. Последние дни она была погружена в изучение творчества известного импрессиониста. — Вот эта написана позже!

— Да, и судя по всему, когда он уже начал слепнуть, — сказал Рональд, взглянув на картины.

— Самое интересное, что она мне нравится больше! — заметила Карина.

Рональд внимательно смотрел на нее, пропуская между пальцев блестящие черные волосы.

— Что тебя тревожит? — вдруг мягко спросил он. Да уж, телепатия, эмпатия — все это так близко… от него не спрячешь тревоги, это сложнее, чем укрыть их от самой себя…

Карина вздохнула:

— Сложно сказать… Ты ведь не говоришь, что будет дальше, что предпримет Брайтон…

— Я уже говорил тебе: в точности я не знаю. Может быть, ты знаешь?

— Опять ты за свое! — с наигранным возмущением ответила Карина.

— Именно это тебя тревожит? Что предпримет мой брат, не появится ли Артур на Тайвани?

— Да, я этого боюсь.

— И что, если бы объявился?

— Даже не знаю… Боюсь, что ему будет плохо, он разочаруется и натворит дел, которые ему же и повредят… Например, накинется на тебя с кулаками!

— Этот может! — рассмеялся Рональд. — Не волнуйся, я не стал бы калечить твоего бывшего парня. И не бойся — он не появится на Тайвани. Этого не произойдет.

— Ну вот видишь, ты все-таки знаешь, что будет! Вернее, чего не будет…

— Все что я могу, Карина, — прогнозировать. Я не могу предсказать будущее. А прогноз, даже мой, бывает неточен. Не думаю, что тебя заинтересуют нюансы и все возможные варианты. Да, я могу посмотреть в Кольце, на какой фазе мы находимся, но конкретных событий там не видно. Артур и мой брат — это все, что тебя тревожит?

— Нет, — призналась Карина. — Я сама не знаю… просто постоянный страх и тревога… Только с тобой спокойно. Боюсь будущего — всего и в целом, и сама не знаю, чего именно.

— А как ты сама думаешь, почему так происходит? — мягко спросил Рональд.

— Понятия не имею. Думаю, все дело в том, что после гибели Земли я стала неврастеником! — рассмеялась Карина. — И теперь боюсь, что мир, в котором я живу, снова может накрыться медным тазом!

— Этого выражения я еще не знаю, — улыбнулся Рональд, — Но в целом смысл понятен. Нет, Карина, ты не неврастеник. Тебя может посещать страх будущего. Я не буду предлагать тебе заблокировать его… Но носи, пожалуйста, вот это.

Он неожиданно снял с руки черное кольцо и надел его Карине на безымянный палец правой руки. На глазах у изумленной девушки черный камень засиял ярче, кольцо плавно сузилось и плотно обхватило палец.

— Что это..? — не в силах подобрать слова, изумленно спросила Карина. Рональд внимательно и ласково вгляделся в ее лицо. И расхохотался.

— Нет, Карина, это не предложение руки и сердца. Я знаю, что у вас был такой обычай. Просто подарок. Это очень древнее кольцо. Помогает контролировать видения, предчувствия, уменьшает тревогу и страхи. Кроме того, — он загадочно улыбнулся, — развивает телепатию. И помогает вернуть утраченное, что тоже немаловажно. У некоторых оно, напротив, может пробудить скрытые мотивы, неявную агрессию… Зависит от свойств личности. Но это не твой случай.

— Древний магический артефакт?!

— Он самый.

— Спасибо! — прочувствованно сказала Карина. Кольцо органично смотрелось на пальце. — Жаль только, что из утраченного нельзя вернуть Землю, и даже древний артефакт не поможет…

Рональд совершенно серьезно сказал:

— К сожалению, мы утратили не только Землю. И кое с чем оно может помочь.

Но прежде чем Карина успела всерьез задуматься о смысле его слов, непринужденно добавил:

— А что, замуж хочешь?

— Ну… — смутилась Карина. Вопрос застал ее врасплох. — Если честно, я об этом не думала. Считала, что мне еще рано. На Коралии мы почти что дети.

— Да, я тоже думаю, что тебе еще рано, — улыбнулся он.

— К тому же я не вижу никакой разницы. От этого ничего не меняется — есть официальный брак или нет. Мы любим друг друга — и этого достаточно, — добавила Карина.

— Нет, Карина, разница есть. Это зависит от того, что за церемония и как она действует. Конечно, просто запись, что ты стала чьей-то женой, пусть даже в самом драгоценном документе, ничего не меняет — кроме собственного отношения к этому вопросу. Но есть церемонии, которые меняют все. А бывают и нерушимые союзы, которые может разъединить только смерть, да и то без полной гарантии.

— Например? — поинтересовалась Карина.

— Например, Одобренный брак.

— А это что такое? — спросила Карина. — Явно не коралийское. Насколько я знаю, на Коралии принята религиозная церемония — и все.

— Вполне коралийское как раз. Одобренный брак, Карина, — это благословение и проклятие Древних. Впрочем, в наше время нет Древних, которые могли бы заключать подобные браки, и нет никого, кто мог бы одобрить брак. Разве что я мог бы попробовать, но не стал бы этого делать. Одобренный брак — это союз двух Древних, одобренный Правителем. Нерушимый союз, делающий их одним энергетическим целым.

В груди у Карины болезненно кольнуло, и ей захотелось спрятаться Рональду подмышку. Ее снова начала охватывать медленно нарастающая паника и неприятное тошнотворное чувство, будто внутри у нее зашевелилось что-то чужеродное.

— Что-то мне не нравится… — сказала Карина. — Мутная тема, хоть и звучит романтично.

— Да, мне тоже не нравится, — Рональд сильнее обнял ее, и она оказалась как раз подмышкой. — И тем не менее, союзы бывают разные. Поэтому не стоит недооценивать институт брака.

Карина рассмеялась, подбадривая саму себя. Она чувствовала, что Рональд хотел унять ее панику, но это впервые не получилось. Страх продолжал выползать из закоулков души. Страх и протест, бьющиеся в сердце…

— Хорошо! Я не буду недооценивать!

А про себя она подумала, что если бы он позвал — хоть сейчас, хоть когда — она пошла бы за ним куда угодно. Даже замуж.

* * *

Спустя два дня Карина пораньше освободилась на работе и отправилась к Рональду в полусферу. По пути она встретила Аньку, приятно побеседовала с ней о новой коллекции костюмов, поцеловала подругу в щечку и через апартаменты землян направилась к седьмой двери направо по коридору. Однако Рональда там не было. Она позвонила и узнала, что он находится здесь же в полусфере, в главном штабе. Дорогу к нему Карина знала прекрасно — с тех пор, как пару раз наблюдала оттуда за учениями в ближнем космосе.

В штабе был Рональд, Кеурро и двое командующих. Рональд обернулся к ней, и Карина заметила, что в черных глазах плясало озорное, неприкрытое веселье.

— Началось, — улыбнулся он ей. — Сейчас войдешь в курс дела, после чего лучше отправиться к друзьям.

— Это почему? — поинтересовалась Карина. На нее снова накатила тревога.

— Посмотри, — Рональд указал на голограмму в дальнем конце комнаты. На ней бесконечной вереницей протянулись белые, серебряные и синие космические корабли.

— О Господи! — прошептала Карина. — Это же коралийские корабли!

— Да, военный флот Коралии. Лучшая его часть, — сказал Рональд. — Похоже, мой брат повторил подвиг нашего отца и Древних и провел по мирам целый флот.

— Мы можем начать атаку? — спросил Кеурро. — По расчетам, потребуется семь минут, чтобы вывести из строя эту часть их флота. И еще шесть с половиной — на ту, что находится рядом с планетами.

— Нет, Кеурро, — Рональд обернулся к нему. — Ты же слышал их требования. И именно их мы и удовлетворим.

Карина облегченно вздохнула… Пока что Рональд действительно не собирается воевать.

— Но Тарро… — в лице Кеурро появилась растерянность, затем отчаяние, — не можете же вы…

— Могу, Кеурро. Вспомните, о чем мы говорили. Все распоряжения у вас есть.

Карине показалось, что в глазах военного появился откровенный страх.

— Но вы…

— Да, я вылетаю сейчас. Кеурро, ты знаешь, что делать. Карина, тебе следует пойти к друзьям. Их сейчас собирают.

— Нет! — Карина кинулась к нему. — Куда бы ты ни отправился, я с тобой!

Рональд посмотрел на нее:

— Требования Б'Райтона просты. Я должен прибыть на его корабль лично. В противном случае они атакуют планету.

— Вот сволочи! — искренне сказала Карина.

— Тарро, мы можем уничтожить их флот за тринадцать с половиной минут… — снова сказал Кеурро, в его лице читалась откровенная мольба.

— Нет. Это наилучший вариант, — спокойно и весело улыбнулся Рональд. — Не волнуйся, Кеурро. Можете идти. Сохраняйте наши силы в боеготовности и ждите моих дальнейших распоряжений.

Кеурро с сомнением кивнул головой, бросил на Тарро еще один полный отчаяния взгляд и с легким тайванским поклоном направился к двери. Двое командующих последовали за ним. Кеурро остановился у двери:

— Будьте осторожны, Тарро. Вы знаете, что делаете. Но…

— Доброго дня, Кеурро! — Рональд подошел к нему и по-коралийски прикоснулся к его плечу. — Спасибо!

— Карина, тебе лучше пойти к друзьям, — сказал он, когда дверь за военным закрылась.

— Нет! — Карина порывисто обняла его. — Я с тобой! В любом случае!

Ее тревога внезапно стала совершенно четко направленной — она волновалась за него.

— Я не отойду от тебя ни на шаг! Имей в виду!

Рональд улыбнулся, посмотрел на нее:

— Ты понимаешь, что выбираешь более трудный путь? Там будет Артур, а ты появишься вместе с «воплощением мирового зла»?

— Понимаю. Но рано или поздно эта встреча все равно состоится. И лучше сразу расставить все точки над «и».

— Более легким путем было бы остаться с землянами.

— Да. Но мы не ищем легких путей! — нервно рассмеялась Карина.

— Хорошо, тогда пошли, — Рональд мягко направил ее к выходу в сад.

— Мой корабль не возьмем, — улыбнулся он. — Испортят еще! Возьмем вот этот, — Рональд указал на небольшой серый корабль, припаркованный на ближайшей стоянке.

— Можно было бы по мирам и появиться неожиданно… — заметила Карина.

— Это будет неинтересно, — улыбнулся Рональд. — И слишком быстро.

Они вошли на корабль, и Рональд задал программу автопилоту.

— Четверть часа подождут, — сказал он, поднял Карину на руки и начал целовать, пока корабль плавно поднимался над Тайванью. И целовал ее, как в их первую ночь, так, словно они не виделись тысячу лет или на тысячу лет расстаются.

— Целуешь меня как в последний раз! — в панике прокричала Карина. Во фронтальном окне приближался огромный белый корабль Брайтона, по форме напоминавший морскую ладью.

— Ну не в последний! — улыбнулся ей Рональд. Ему по-прежнему было весело!

— Тебе вот весело, а я с ума схожу!

Теперь она знала причину тревоги. Все встало на свои места. Что бы ни снилось ей ночью, о чем бы ни волновалась она днем, на самом деле она боялась только одного — потерять его. Не того, что он уйдет, оставит ее, предпочтет другую женщину. А что он исчезнет. Погибнет, пропадет, что с ним случится что-то страшное и непоправимое. С ним? С Хранителем Вселенной, неуязвимым игроком, много сотен лет в одиночку хранившим множество миров, с Древним, обладающим колоссальным опытом… Да, это звучало смешно, но именно этого она боялась.

Рональд подошел к окну, а Карина бросилась за ним, повисла у него на руке, словно чтобы не пустить его дальше, остановить…

— Почему, ну почему ты не мог сказать мне раньше, что все будет именно так?!

— Я сам не был уверен на 100 процентов, — Рональд задумчиво смотрел на приближавшийся флагман. Никто не выходил с ними на связь, а сам он, видимо, не хотел связаться с братом заранее, словно все участники знали сценарий пьесы.

— Но ты же шпионил в Союзе! Тайванские корабли ведь часто появляются там! Ты знал, что готовится! Наверняка!

— Может быть, я до последнего надеялся, что мой брат все же предпочтет мирную торговую делегацию этой эскападе, — усмехнулся Рональд. — А все тайные приготовления, что проводили они с Артуром, действительно лишь подготовка к глобальным учениям. Тогда я смог бы порадоваться, что брат наконец решил восстановить военную мощь Союза. К тому же Брайтон и его психологи поставили хорошую ментальную защиту на всех задействованных в подготовке. Не хотелось взламывать им головы, вдруг дурачками останутся, — снова усмехнулся он. — А искать более тонкий «ключ» мне, честно говоря, было лень.

— Но на самом-то деле ты же просчитал, что все будет именно так! Что будет не мирная делегация, а военная экспансия! Почему не рассказал мне?

— Да, я рассчитал, Карина, тут все очевидно. Но я дал Брайтону шанс проявить себя с другой стороны. А тебе — шанс верить в гуманность и миролюбие Союза до последнего.

Корабль слегка потряхивало, начиналась стыковка. Никто так и не вышел на связь. Рональд мягко расцепил Каринины руки и взял их в свои, придерживая ее на качающемся, словно в шторм, полу:

— Послушай, Карина. Все, что сейчас произойдет, может показаться тебе странным, неприятным, даже страшным. Ты можешь быть удивлена или возмущена. Просто поверь мне, что все происходит наилучшим образом. И отнесись к этому как к очередному приключению вроде наших прогулок по мирам. Или как к изменению. Вряд ли у тебя это хорошо получится, но если ты будешь иногда вспоминать, что это игра и приключение, то уже будет легче.

Карине было страшно, неопределенность будущего, внезапно ворвавшегося в настоящее, будила уснувшую панику.

— А что произойдет сейчас? Что-то плохое?!

— Да нет, — пожал плечами Рональд. — Но будут перемены.

— Ладно… — Карина решительно посмотрела ему в лицо. — А я вот что тебе скажу, Рональд Эль. Ты почему-то не хочешь говорить мне, что будет дальше.

— Так я точно не знаю… — мягко сказал Рональд, приподняв брови с выражением наигранной невинности, и лукаво улыбнулся, — может быть, ты знаешь?

— Так вот! Ты уже столько раз говорил, что, может быть, знаю я. И да, я знаю. И, в отличие от тебя, скажу. Я чувствую опасность. Не для себя, не для друзей, не для Коралии или Тайвани. Даже не для нашего мира и твоего непонятного баланса. Я чувствую опасность для тебя. Что-то может произойти с тобой. И я прошу тебя… Не делай ничего опасного, будь осторожен! Пожалуйста! И…

От страха и бессилия у Карины потекли слезы:

— Я люблю тебя. Я… не могу без тебя… пожалуйста, Рональд!

— Все и без всех могут, Карина, поверь мне, — спокойно ответил он, горячим пальцем собирая слезинки у нее со щеки, и добавил: — Если их не связывает Одобренный брак.

— Пожалуйста, Рональд… Я не знаю что это, но я боюсь за тебя!

Рональд обнял ее, прижал к груди ее голову:

— Хорошо, антеоли, — твердые руки ласково гладили ее по волосам. От его прикосновений волнение и горе, как всегда, начали рассеиваться, ускользать… Ей было на что опереться посреди шторма. Пока.

— И я не отойду от тебя ни на шаг! — улыбнулась Карина сквозь высыхающие слезы, продолжая прижиматься к нему.

— Вряд ли получится. Но я благодарен тебе. И за предупреждение тоже. Пойдем, мы причалили.

Карина оторвала голову от груди любимого и обнаружила, что в окне была только серая стена, никакого космоса и никакого флагмана. А пол больше не ходил ходуном.

— И что? Мы сейчас сразу уткнемся глазами в Брайтона с Артуром? — спросила Карина.

— Нет. Ты же видишь, экраны показывают, что в стыковочном модуле пусто. Думаю, для меня приготовили нечто особенное, — ему снова стало весело. Впрочем, Карина тоже перестала бояться. Лишь легкие искры адреналина плясали в крови.

Они сошли с корабля и оказались в просторном стыковочном модуле. Неподалеку стояло еще два космических судна, а справа от них начинался длинный коридор.

— Нам сюда, — сказал Рональд. — Никакого воспитания! Зовут в гости и даже не озаботились встретить!

— Можешь не шутить, мне уже и так не страшно! — заметила Карина.

— Если помнишь, — Рональд заговорщицки наклонился к ней, — когда вы прибыли на Таи-Ванно, я немедленно вышел приветствовать вас. Поэтому нахожу их поведение полнейшей бестактностью. И это не шутка.

Карина рассмеялась. Они быстро пошли по коридору. Гладкие серые стены, такой же потолок, ничего и никого вокруг. Неожиданно что-то мелькнуло в воздухе справа, и Рональда передернуло, словно судорога на мгновение свела все тело.

— Так и знал, что Брайтон этим воспользуется, — поморщился он. — Неприятное ощущение. Как будто не можешь ходить.

— Что случилось? — испуганно спросила Карина.

— Старинное зелье уалеолеа, лишающее Хранителей способности перемещаться в другие миры и некоторых других способностей Древних. Например, телепатии, — усмехнулся он. — Раньше Древних или уалеолеа, преступивших закон, заставляли выпить это зелье. Это был единственный способ удержать их, например, в тюрьме. Действует, конечно, временно, но довольно долго, года два, по моим расчетам. За неимением другой возможности Брайтон воспользовался автоматически сработавшей инъекцией.

— Вот зараза! — возмутилась Карина. Лишить Рональда возможности ходить по мирам! Лишить Древнего его неотъемлемого свойства!

— Впрочем, я мог бы наложить на них Запрет. Не уверен, что получится, но попробовать можно было бы. Но у меня нет такой цели.

— Так им было бы и надо! — сказала Карина. — Я была лучшего мнения о Брайтоне!

Рональд расхохотался.

— А ведь началось все из-за вас, — заметил он. — Хоть Брайтон и преследует в первую очередь другие цели. Кстати, отнесись с уважением: провести по мирам целый флот, имея в своем распоряжении лишь нескольких Древних — это очень тяжелая работа. Этот подвиг достоин уважения.

— И ради чего!?

— Не забывай, в том числе они хотят вытащить вас из рук вселенского зла, — снова усмехнулся Рональд. И добавил по-тайвански. — Кстати, не волнуйся, Артур уже знает, что ты здесь. Они, разумеется, наблюдают.

Еще пару минут они шли по коридору. Рональд спешил, и Карина почти бежала за ним. Коридор повернул, и в его конце появился широкий проход. Сердце Карины похолодело. Что там, за этим проходом… Там Брайтон, Артур… И что будет! Вдруг что-то мигнуло на стене, и Рональд остановился.

— Что с тобой? — взволнованно спросила Карина.

— Неприятное ощущение. Протяни руку, — попросил он. Карина потянулась к нему, и рука уперлась в невидимую стену. Она попробовала в другом месте — то же самое. Не меньше, чем на полметра вокруг ее любимого окружала невидимая стена.

— Что это!?

— Изнутри то же самое, — сказал Рональд. — «Силовой колпак», как называют его на Коралии, или «капкан» — так говорят на Беншайзе. Они сильно меня боятся.

— Нет, ну как так можно! — Карина снова была готова разрыдаться. От боли за любимого. И от злости.

— Пойдем, они ждут. Идти эта штука позволяет, — и спокойно направился дальше по коридору.

Рональд, Рональд Эль, Хранитель Вселенной, лучший человек во всех мирах, пойман, как зверь в клетку! Возмущение и злость душили Карину, сменив тревоги и страхи. А ведь Брайтон знает, чем занимается Рональд, и должен бы понимать, насколько это несправедливо!

Спустя полминуты они вошли в большую кают-компанию корабля. Белые стены, Брайтон в светлом универсале слева. Высокая худая фигура напряжена, натянута, как струна. Артур справа, со скрещенными на груди руками, с выражением предельной решимости на лице. Мередит и Крон неподалеку от него, и множество коралийских военных в светлых универсалах по всему периметру каюты. Атмосфера собранного напряжения. Рональд спокойно вышел в самый центр, Карина встала рядом с ним, упираясь плечом в невидимый «силовой колпак».

Льдисто-голубые глаза Артура замерли на ее лице. Господи! Этой встречи она так боялась… Переживала за Артура, мучилась совестью! Теперь же было только волнение за Рональда, боль за него. А Артур вызывал лишь сочувствие. И злость — он тоже во всем этом участвовал! А скорее всего, был главным зачинщиком этой несправедливости. Сейчас лишь край сознания Карины признавал, что Артур мог знать о Рональде лишь то, что рассказал Брайтон. А Брайтон не рассказывал ничего хорошего. Карина встретилась с ним взглядом.

— Карина, отойди от него. Ты теперь можешь это сделать, — сказал Артур и сделал шаг к ней. В лице горела спокойная решимость и тщательно сдерживаемая ярость. А в глазах светилась давняя боль, перемешанная с недоумением.

— Я — с ним, — спокойно сказала Карина.

— Ты не понимаешь. Ты под гипнозом. Отойди от него, ты в безопасности, — Артур сделал еще шаг и протянул к ней руку. Карина понимала, что, будь они одни, она уже давно задыхалась бы у Артура в объятиях. Но, к счастью, они были не одни…

— Стой, Ар'Тур, — послышался голос Брайтона. — Потом.

Артур остановился и внимательно смотрел то на нее, то на Рональда, словно пытался понять, насколько можно верить глазам. «А ведь ему кажется, что я стою рядом с исчадием мирового зла, — подумала Карина, — что меня надо спасать, что я обманута, загипнотизирована, что я не в себе".

— Приветствую, Б'Райтон, — доброжелательно сказал Рональд.

— Здравствуй, Рон'Альд. Ты выполнил требования, мы можем провести переговоры.

— Да, разумеется. Чего ты хочешь, брат?

Карине показалось, что Брайтона слегка передернуло от этого обращения.

— Ты нарушил законы Союза и должен предстать перед судом, — ответил Брайтон. Внешне оба Древних выглядели совершенно спокойными, но Карина была уверена, что Брайтон сильно волнуется.

— Могу я поинтересоваться, какие именно законы? — Рональд неожиданно улыбнулся своей фирменной улыбкой уголком рта.

— Похищение разумных существ. А также массовый гипноз и создание культа своей личности на разумной планете.

— Ничего себе… — протянул Рональд. — А культ личности — это на Таи-Ванно?

— Разумеется. Перестань паясничать, если хочешь, чтобы наши переговоры прошли нормально. Ты захватил власть и вмешался в развитие разумной планеты.

— А что нельзя, что ли? — удивленно поднял брови Рональд. Карина про себя подумала, что он издевается над Брайтоном, подобно тому, как провоцировал и «троллил» радужных магов.

— Насколько ты помнишь, это запрещено союзными законами. До тех пор пока разумные существа сами не разработают технологии космических путешествий, и пока нет общепланетарного объединения, вмешательство в их жизнь запрещено.

— Я не подданный Союза, — спокойно ответил Рональд. — Насколько мне помнится, ты сам попросил меня удалиться.

— Как уроженец Коралии ты попадаешь под юрисдикцию Союза, — парировал Брайтон. — Любой, кто родился на Коралии, автоматически становится гражданином Союза.

— А если он не хочет им быть? Или если, допустим, этот самый коралиец родился до того, как был создан Союз? Кстати, закон об автоматической принадлежности коралийцев к Союзу ты принял уже после того, как я покинул Коралию. Так что я мог о нем не знать.

— Перестань, пожалуйста! — раздраженно сказал Брайтон. — Иначе мы не сможем закончить переговоры.

— И что будет? — поинтересовался Рональд.

— Мы атакуем Таи-Ванно.

— Ты готов сравнять с землей целую цивилизацию ради горстки инопланетян с погибшей планеты? — спросил Рональд.

— Ради того, чтобы остановить тебя, — ответил Брайтон. — Ты прекрасно это понимаешь.

— Неплохо! — вдруг рассмеялся Рональд. — И это Б'Райтон из Рода Эль, который был готов умереть, но не допустить принятия закона об уничтожении агрессивных планет!

Все взгляды в каюте были устремлены на двух Древних в центре. Никто не вмешивался в разговор, вероятно, присутствующие имели четкие распоряжения на этот счет. Когда Брайтон и Рональд молчали, в каюте царила абсолютная тишина.

— А ты был готов единолично решать, какие расы считать безнадежно агрессивными, — к Брайтону вернулось спокойствие.

— Да, потому что по этому вопросу нет других специалистов, — спокойно согласился Рональд.

— Ты играешь жизнями и законами, Рон'Альд. Ты вышел из Союза, но продолжаешь вести с ним какие-то игры. А этого я позволить не могу. Ты в угоду своим амбициям и целям пришел на планету Таи-Ванно, захватил власть, дал в руки неподготовленных технологии…

— Я хорошо их подготовил! — рассмеялся Рональд.

— Я просил перестать паясничать! Ты используешь Таи-Ванно, чтобы оказать влияние на Союз. Ты всегда преследуешь только свои цели. Ни Таи-Ванно, ни Союз не интересуют тебя. Есть только ты, Рон'Альд, и то, что нужно тебе.

— Да, есть и большее, чем Союз и Таи-Ванно, — согласился Рональд. — Чего ты хочешь, Б'Райтон, на самом деле?

— Правосудия, — сказал Брайтон.

— Призвать к ответу старшего брата, поправшего законы и союзные представления о нравственности?

— Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду, — в обычно невозмутимом тоне Брайтона снова сквозило раздражение. — Я понимаю, что, если мы атакуем Таи-Ванно, начнется война. Мы не сможем уничтожить твои планеты, но они пострадают. Вряд ли ты этого хочешь, система Таи-Ванно нужна тебе, как и Союз. Хоть мы оба знаем, что тебе не важно развитие Таи-Ванно или благополучие Союза. Что все сводится только к твоим обычным играм и развлечениям. И как только Таи-Ванно перестанет быть тебе нужной, ты без сомнений поставишь ее на карту и обречешь на гибель всех поверивших тебе местных жителей.

— И это говорит Древний, который лишил собственных детей смысла жизни! — расхохотался Рональд.

— О чем он говорит, отец? — неожиданно послышался голос Мередита. Он немного подался вперед, в ярко-зеленых глазах читалось недоумение вперемешку с любопытством. Ему на плечо останавливающим жестом легла тяжелая рука Артура.

— А что, Мер'Эдит?! — Рональд обернулся к нему. — Какой смысл жизни дал вам ваш отец? Чем ты будешь заниматься? Твой брат станет преемником Б'Брайтона, правителем Союза. А что будете делать вы: ты, К'Рон, Ар'Дейн, Ис'Абель? Займете какие-нибудь министерские должности в Союзе. Этого ты для них хочешь? — Рональд повернулся к брату. — Но этим может заниматься любой одаренный и подготовленный житель Союза. Этого слишком мало для них, слишком мелко. Им будет скучно, а ты знаешь, что происходит с хандрящими Древними.

— Перестань! — вид Брайтона демонстрировал крайнее напряжение: губы сжаты, тело вытянуто, слово перед броском.

«А ведь действительно, — подумала Карина, — чем им заниматься?».

— Или же устроят раздел власти. Пять галактик Союза как раз удобно делятся на пятерых детей Б'Райтона, — невозмутимо продолжил Рональд. — Что тоже не соответствует их истинной роли. Хранить, а не править, помнишь?

— О чем он говорит, отец? — повторил свой вопрос Мередит.

— А ты не понимаешь, Мер'Эдит? — Брайтон даже не обернулся к сыну, его глаза, как два когтя, вцепились в лицо брата, словно он пытался удержать того от дальнейшего обращения к его детям. — Он хочет посеять в вас сомнение, настроить вас против меня. Мы заблокировали его способность к гипнозу, но я предупреждал: у Рон'Альда всегда есть в запасе пара фокусов.

— Брось! — улыбнулся Рональд. — Ты сам знаешь, они родились не для этого.

— Хорошо, Рон'Альд, — плечи Брайтона неожиданно опустились, словно он сдался. — А чего хочешь ты?

— Ты не поверишь, — улыбнулся Рон'Альд. — Я хочу вам помочь.

— Не поверю, — признал Брайтон. — Но я готов допустить, что, возможно, в будущем мы сможем договориться. Если ты выполнишь наши требования.

— Хорошо. Полный список требований.

— Ты выдашь нам землян.

— А если мы не хотим? — холодно спросила Карина. — А если мы хотим остаться на Таи-Ванно? Или если этого хочет кто-нибудь из нас?

Брайтон грустно посмотрел на нее:

— Карина, вы подверглись мощному психологическому воздействию. Сейчас ты не понимаешь, о чем говоришь. Вы все не понимаете. Наш долг вернуть вас на Коралию, где мы сможем помочь вам.

— Помочь нам? — подняла брови Карина. — У нас все в порядке! В куда большем порядке, чем это было на Коралии. Наверное, тебе просто не хочется в это верить.

— К сожалению, Карина, это тебе не хочется верить в правду. Но я надеюсь, что в скором времени вы придете в себя и сможете здраво оценить ситуацию, — Брайтон продолжал грустно смотреть на нее, а голос звучал удивительно мягко.

— Хорошо, — спокойно сказал Рональд. — Мы выдадим вам землян на один из кораблей. Их уже собрали.

— Мы вынуждены это сделать, — добавил он, обернувшись к Карине, и подмигнул ей. — Иначе мой брат развяжет межгалактическую войну. Следующее требование, Б'Райтон?

— Ты дашь нам беспрепятственно вернуться в Союз. Отменишь атаку на наш флот. На сколько ты ее назначил?

— Мы собирались начать через 19 минут, — ответил Рональд. — Хорошо. Я могу воспользоваться своим средством связи?

«И все же атака была запланировала, — подумала Карина. — Просто позже! Он подстраховался!» На задворках сознания мелькнула мысль, что было бы, если бы Брайтон не озвучил требование…

— Да, конечно, — вздохнул Брайтон. Казалось, он действительно испытывал облегчение.

Рональд связался по инфоблоку с Кеурро и отменил атаку, добавив, что, вероятно, на какое-то время отлучится. И приказал передать землян на один из союзных кораблей. Карина, взглянувшая на его инфоблок, заметила, что в обычно бесстрастном лице военного читалось отчаяние. Он был Рональду другом.

— Следующее требование? — осведомился Рональд с улыбкой.

— Передай мне свое средство связи.

— Хорошо, — Рональд снял инфоблок, положил на пол и шагнул в сторону, так, чтобы тот оказался вне купола. Брайтон быстро поднял его.

— И наконец..? — протянул Рональд.

— Ты уже знаешь. Ты должен отправиться на Коралию как заключенный. По обвинению в похищении разумных существ и нарушении союзного закона о невмешательстве в судьбы разумных планет. Конечно, я не собираюсь судить тебя единолично. Когда-то ты учил меня, что Союзом должен править Совет. Вот перед этим Советом я и предлагаю тебе предстать. Обещаю, что он не будет пристрастен.

— Ты не можешь этого обещать, — улыбнулся Рональд. — Но я согласен.

Кажется, Брайтона совсем отпустило. Тело расслабилось, и следующую фразу он произнес совершенно спокойно:

— Уведите заключенного, — двое коралийцев отделились от стены и направились к Рональду.

— Мне туда? — полюбопытствовал он, кивнув на проход в дальнем конце кают-компании.

— Да.

Рональд на секунду обернулся к Карине, с улыбкой кивнул ей, подбадривая, и в сопровождении двух военных по бокам купола направился в сторону прохода. Карина бросилась за ним. «Не отойду от тебя ни на шаг, — звучало у нее в голове, — ни на шаг!» Но ее остановила каменная рука Артура, вцепившаяся в локоть. Карина дернулась вперед, но это было все равно, что пытаться потянуть за собой скалу. В груди зародилась паника, спавшая во время разговора.

— Вы что не понимаете, что он все это делает ради вас? Ради баланса и чтобы спасти ваш дурацкий Союз! — закричала она и подалась вперед, снова пытаясь вырвать локоть. Артур потянул ее на себя.

— Стой! — в прозвучавшем голосе Рональда было столько власти, что, обращайся он к ней, она бы тоже остановилась. Артур замер и разжал руку. Рональд остановился у выхода и, обернувшись к Артуру, мягко добавил:

— Не надо так делать, — и кивнул Карине. — Так будет лучше, они все равно не позволят тебе пойти со мной.

Карина замерла, задыхаясь от гнева, страха и возмущения. И одновременно ощутила перламутровую благодарность. Да… Даже без телепатии, без способности ходить по мирам, под невидимым колпаком, лишающим возможности постоять за себя, у Рональда были в запасе фокусы.

Карина растерянно кивнула. Рональд отвернулся и вошел в проход. А она вцепилась взглядом в высокую фигуру в черном универсале на несколько мгновений, пока могла его видеть.

— Карина, как только твоих друзей передадут, мы должны будем много работать, чтобы пройти по мирам, — доброжелательно сказал ей Брайтон. — Поэтому тебе лучше отдохнуть, прийти в себя. А по прилету на Коралию вы все получите необходимую психологическую помощь.

— Хорошо, — холодно сказала Карина. — Где я могу провести время полета?

— Пойдем, — тяжелая рука Артура легла на ее плечо. Карина поморщилась, и он убрал руку. — Ты единственная женщина на корабле, у тебя будет отдельная каюта. Я тебя провожу.

— Нет. Пусть меня проводит кто-нибудь из них, — Карина обвела взглядом коралийцев, чьи позы постепенно становились более расслабленным. Все выходили из режима боеготовности.

— Я тебя провожу, — улыбнулся Мередит.

Глава 2. Возвращение

Небольшая каюта была белой, как стены в Белом замке. Карина присела на краешек кровати, оперлась локтями о колени и устало опустила голову. Она пыталась собрать в кучку растерянные мысли. Неужели так и планировал Рональд? Он говорил, что хочет вернуться на Коралию официально… Да уж, официальнее не придумаешь! Политзаключенный! Пожалуй, в одном Брайтон прав — у него своя игра и свои планы. И она их не понимает. Что ж… А может быть, — Карину осенило, — предстать перед Советом и есть его цель? Вернуть Союзному Совету его власть, вернуть планетам Союза былую независимость? Эта мысль приносила успокоение. Наверняка у него, ее лучшего на свете Хранителя, есть туз в рукаве. Карина улыбнулась.

Но вдруг он что-то не просчитал? Слишком жива еще была память о ее зловещей тревоге за него, о панических мыслях, что с ним может произойти что-то непредсказуемое и страшное, чего он не ожидает. Уберечь его от этого — ее задача. Хорошо, что они хотя бы на одном корабле. «Надо пойти к Брайтону и спокойно поговорить, спросить, что он знает о Хранителях Вселенной», — подумала Карина. Она уже собралась встать и отправиться к Брайтону, когда поняла, что в ближайшее время все Древние будут заняты перемещением по мирам огромного флота. Вот ведь! Придется сидеть и ждать возвращения на Коралию.

Внезапно дверь открылась, и вошел Артур. «Вот уж нисколько не сомневалась, что он без спроса и раздумий может прийти ко мне», — подумала Карина. Она почти заключенная. Или больная в дурдоме — нужен глаза да глаз.

— У меня есть немного времени, прежде чем мы отправимся обратно, — сказал он радостно, словно и не было напряженной сцены в кают-компании. И направился к ней, собираясь заключить в объятья.

— Стой! — Карина подняла руку останавливающим жестом, словно в ее поднятии руки была та же власть, что и у Рональда. Артур остановился, с сомнением глядя на нее.

— Я действительно с ним, Артур, — сказала Карина. «О Господи! Бедный Артур! Как больно ему сейчас будет!» Но он имел право на честность.

— Я люблю его, — прошептала Карина.

— Что? — спросил Артур, словно не расслышал.

— Я не просто прилетела сюда с ним. Я люблю его! — громче повторила Карина.

— Ты… любишь его? — переспросил Артур. Казалось, он не понимал того, что она говорила, и теперь до него очень медленно начал доходить смысл сказанного.

— Да… Артур, — Карина с мольбой посмотрела на него. — Я понимаю, что тебе больно… Но я не хотела… Если бы я могла, я бы сказала тебе сразу. Но у меня не было возможности. Прости меня, если можешь…

— Простить тебя?! — Артур передернул плечами и отвернулся. — Простить тебя за что?! Карина, ты под гипнозом, ты не понимаешь, что говоришь…

— Нет, я понимаю. Я действительно люблю его, Артур.

— Хватит повторять это! — взорвался Артур, кинулся к ней и остановился в шаге, впиваясь взглядом ей в лицо. — А он — тебя, можно узнать?!

— И он меня, — Карина опустила взгляд. Смотреть в льдистые, чистые и честные глаза Артура было невыносимо.

— Господи! Карина! Как ты не понимаешь! Он играет, он развлекается с тобой, а ты попалась! Попала под влияние, подверглась жесткому гипнозу! — Артур взмахнул руками.

— Тебе надо поверить. Не было никакого гипноза. Он тоже любит меня.

Артур снова в отчаянии махнул рукой и отвернулся. Спустя пару секунд напряженной тишины, когда он кусал губы, обдумывая сказанное, он снова обернулся к ней.

— Карина, ты… Такая красивая, такая нежная… такая самоотверженная! Неудивительно, что ты могла ему понравиться! — в голубых глазах засветилась мольба, Артур пытался докричаться, достучаться до нее. — Как ты не понимаешь!

Он схватил ее за плечи и затряс, словно пытался вытряхнуть из нее все ее бредовые, на его взгляд, идеи:

— Как ты не понимаешь! Это гипноз, наваждение… Ты не можешь любить его! Он играл тобой, манипулировал! Вызвал в тебе нужные ему чувства! Я не знаю, как точно… Но ты не можешь любить его! Пойми это!

— Отпусти, — сказала Карина, чувствуя, что сейчас у нее треснут ключицы.

— Извини, пожалуйста, — Артур убрал руки, удивленно взглянул на них и отвернулся. — Извини. Я просто переживаю за тебя…

— Я знаю. Спасибо. — В сущности, Артур был ни в чем не виноват, он любит ее, заботится. Он просто не понимает, как на самом деле все обстоит.

— Понимаешь, — сказала Карина, — все совсем не так, как мы привыкли думать. Вот, например, что говорит тебе термин Хранитель Вселенной? — улыбнулась она.

— Карина… — Артур печально посмотрел на нее. — У тебя в голове масса странных представлений. Он заморочил вам голову, и вы не можете отличить правду от красивой лжи. Он чудовище, ты понимаешь?

Карина ощутила, как к горлу приливает тонкая, едкая злость.

— Это еще вопрос, кто чудовище! — заметила она ехидно. — Человек, который веками хранит наш мир и все миры! Или другой человек, готовый атаковать ни в чем не повинную планету, чтобы насолить родственнику, которого недолюбливает!

— Отец хотел вытащить вас отсюда… — с укором произнес Артур. Теперь он смотрел на нее с жалостью. Стоял, сложив руки на груди, и смотрел на нее с разъедающей душу жалостью.

— Я понимаю… — Карине стало немного стыдно. В конечном счете, этого Брайтон тоже хотел. — Артур, послушай… Я понимаю, что тебе больно, что мое поведение выглядит как предательство… Но если можешь — или сможешь когда-нибудь! — прости меня! Я не хотела… И я не могла сказать тебе сразу! Прости, если можешь.

— Я понимаю, — Артур отошел к двери и снова взглянул на нее — с чувством глубокого сожаления. Затем в открытом лице появилась новая, непривычная Карине, зловещая решимость. — Я прощаю тебя, Карина. Да я и не сержусь на тебя. Ты не виновата в том, что произошло. Ты загипнотизирована и обманута. А вот он… Ему я больше не позволю морочить голову тебе и другим. Ты придешь в себя. А его я убью. Мой отец не всегда будет стоять между ним и мной. И я убью его, даже если это будет стоить мне жизни.

— Думаю, ты все сказал, — холодно ответила Карина. Больше она не хотела с ним разговаривать. Человек, готовый убить другого, не разобравшись в ситуации, движимый простой ревностью, не достоин разговора. — Тебе пора.

Артур бросил на нее еще один полный сожаления взгляд и вышел.

* * *

Путь на Коралию занял целых три дня. Все Древние, а как Карина узнала у Мередита, в операции участвовали все мужчины Древние, включая Ар'Дэйна, непрерывно перемещали между мирами сразу по несколько кораблей, сцепленных между собой. Отдыхали редко, но все же Артур пару раз заходил к ней. И встречал спокойное холодное молчание. Карина так и не захотела разговаривать с ним, ей казалось, что все точки над «и» между ними расставлены. Артур безуспешно пытался завести разговор, предлагал ей присоединиться к ужину с ним и К'Роном, Карина отрицательно мотала головой и продолжала молчать. На третий раз Артур не выдержал:

— Может быть, ты начнешь со мной разговаривать? — поинтересовался он. — И выйдешь из этой комнаты, никто ведь не ограничивал твое перемещение по кораблю.

Карина тоже не выдержала. В глубине душе она понимала, что ее поведение было форменным издевательством. В конечном счете, желание убить соперника, которого считаешь исчадием зла, вполне естественно для молодого, горячего мужчины.

— Начну, — сказала она, — когда ты будешь обсуждать со мной роль Хранителей Вселенной и другие вопросы, по которым ваш отец умолчал информацию. Когда твой взгляд не будет так зашорен, и ты согласишься разобраться в ситуации.

— Карина… — грустно вздохнул Артур и развел руками, — ты сама не понимаешь, что говоришь… Что умолчал отец? Ты вся поглощена какими-то странными представлениями… идеями, внушенными тебе сильнейшим гипнотизером в мире… Что здесь обсуждать?

— Ну, значит, и нечего, — холодно сказала Карина. Пока он думает, что она под гипнозом, разговаривать бесполезно. — А покидать эту каюту я вижу смысл, только чтобы отправиться к Рональду. Но к нему вы меня все равно не отведете. Или поговорить с твоим отцом, но он все время занят. Так что, если ты не возражаешь, я предпочла бы остаться здесь.

— Я не могу возражать или нет, — снова вздохнул Артур. — Не силком же тащить тебя в трапезную…

— Я бы не удивилась, — ехидно заметила Карина. — Здесь неплохой буфет, и меня все устраивает. Доброго вечера, Артур.

Артур в очередной раз с сожалением и грустью посмотрел на нее, на мгновение протянул к ней раскрытую ладонь, потом махнул рукой и вышел.

Иногда к ней заходил и Мередит. Вот ему Карина была рада. Третий сын Брайтона всегда нравился ей, а сейчас казался совсем родным на фоне Артура, убежденного, что она — жертва гипноза. Мередит ничего подобного не говорил, заверил ее, что ему просто интересно поболтать — давно ведь не виделись, и никакой Артур его не подсылал. И вообще, по словам Мередита, с тех пор как земляне пропали, Артур становился все более нервным, напряженным, и не всегда приятным в общении. Поэтому Мередит и сам не рвался близко общаться со старшим братом. Карину при этих словах начала мучить совесть. Ведь несложно представить себе, как сходил с ума от отчаяния Артур, когда землян похитили, как обрадовался, когда пришло сообщение, и какое разочарование и боль испытал он, когда оказалось, что его девушка, любимая, давно разыскиваемая… нашедшаяся — уже не с ним. Карина вздыхала и думала, чем помочь Артуру… Но пока получалось, что ничем. А стоит ему прийти к ней — он опять что-нибудь ляпнет, и она снова разозлится.

Мередит рассказал, как они с Артуром и несколькими военачальниками готовили операцию, как Брайтон наставлял их, как в последний момент запретил Ар'Дэйну присутствовать на переговорах с Рональдом, посчитав это слишком опасным для младшего сына… Рассказал Мередит и о том, что виделся с другими землянами на другом корабле, что у них все хорошо, хоть они и злы не меньше Карины, а по мнению Брайтона, тоже загипнотизированы. Упомянул, что отвести к землянами Карину не может, потому что это займет много времени… Карина рассказала о жизни на Тайвани, удивила приятеля тем, что руководила целой Службой, разлилась соловьем о новом увлечении живописью.

А потом, сидя рядышком на кровати, они смотрели по Карининому тайванскому инфоблоку голограммы ее картин, обсуждали их, фантазировали, что она может писать с натуры на Коралии.

Но у Мередита было мало времени, он быстро уходил, и Карина оставалась одна. Тут на нее накатывали сложные мысли, а порой — страх и отчаяние. Было непонятно, что делать. И утешали только слова Рональда, что все произойдет наилучшим образом и стоит отнестись к этому как к приключению. Это убеждало в том, что у него все продумано, и без какой-либо задумки он точно не стал бы так подставляться. Чтобы поменьше размышлять, Карина принялась усиленно изучать голографические справочники по коралийскому искусству, потом — по земному. В перерывах обдумывала сюжеты и композиции новых картин, делала наброски в блокнотике, который всегда теперь носила с собой. Иногда рисовала искусственной кистью в визуализационном пространстве, создаваемом инфоблоком.

На третий день, когда душа начала просить разнообразия впечатлений, она принялась изучать древние индуистские космогонические легенды из подборки «о Земле», подаренной ей Рональдом на день рождения. Давно хотела, но руки не доходили. С тех пор как Карина увидела Кольцо Событий и яйцеобразные вселенные, катящиеся по нему, ее не оставляли смутные ассоциации с когда-то еще в школе прочитанными легендами древней Индии. Тогда дело далеко не зашло, она быстро бросила чтение легенд, ощутив прилив раскаяния — читать какое-то псевдорелигиозное «мракобесие» православной христианке не пристало. Теперь же, пожив на Коралии и Тайвани и придя к выводу, что любая религия — лишь форма, а важна только суть — вера в Единого Творца — Карина куда либеральнее относилась к подобным вещам.

Тексты оказались потрясающими, они поражали глубиной космогонической информации. В нескольких местах Карина была изумлена тем, насколько описанное в древних источниках соответствовало увиденному ею. Как ей смутно помнилось еще с прошлого прочтения, Вселенная в индуизме действительно представлялась яйцеобразной. К тому же часто упоминалось о повторяемости событий, о циклах перерождений, что тоже соответствовало концепции Кольца. И, наконец, один кусок священного текста, посвященный времени как ипостаси и орудию Бога, прошиб ее до глубины души:

«В страхе перед временем дует ветер, в страхе перед ним встает солнце, и идут дожди, в страхе перед ним сонмы небесных тел излучают свет. В страхе перед Всевышним в облике времени деревья, травы и другие растения в срок расцветают и плодоносят. Из страха перед временем текут реки, и океан не выходит из берегов. Из страха перед ним горит огонь, и Земля с ее горными кряжами не сходит со своего круга в пространстве и не погружается в пучины вселенского океана. Из страха перед временем пространство вмещает в себя многочисленные миры, населенные милиадами живых существ. Сама вселенная, покрытая семью оболочками, растет и расширяется, повинуясь воле Всевышнего. В страхе перед ним боги — силы природы — создают; сохраняют и разрушают вселенную; все живое и неживое находится в их власти. Время не имеет начала и конца».

«Кольцо! Без начала и конца!» — подумала Карина и продолжила читать: «Оно — лик Всевышнего в переменчивом мире, в котором душа заключена, словно в темнице. В облике времени Он творит и уничтожает мир. Все во власти времени, но время в Его власти. Время заставляет одно живое существо появляться из чрева другого. Время несет всему смерть и само умирает по воле Всевышнего»[1].

[1] Вся цитата — Шримад Бхагаватам. Книга 3. Книга Мудрецов. Глава 29. Начала Бхакти. Тексты 40–45.

Лишь Бог управляет временем, думала Карина, поэтому никто из Древних никак не может повлиять на Кольцо. И лишь ценой невероятного отрешения можно его даже просто узреть… Но Бог есть любовь, а значит Любовь сильнее и выше Кольца… Карина чувствовала, что в этом было что-то очень важное для всех и для нее лично. Она пыталась нащупать, но не могла понять, что именно. Словно ключ, решение всех вопросов, что поставила и поставит перед ней жизнь, было именно в этом.

Но несмотря на безуспешные попытки разгадать этот смысл, слова древнего священного текста и размышления о них принесли ей невероятный покой. Она вздохнула, посмотрела на черное кольцо на пальце, притягивавшее взгляд подобно глазам любимого, и с чувством радостного покоя, не раздевшись, заснула. Подходил к концу третий день путешествия по мирам, которое должно было привести землян обратно на Коралию.

Прибытие на Коралию Карина проспала. Ее мягко разбудил за плечо Мередит.

— Извини, ты не открывала, не слышала, когда я сигналил у двери, поэтому я вошел, — сказал он, — мы прилетели.

— Ничего, — улыбнулась Карина, — опять тебя подослали, знают, что с тобой я разговариваю… А, прилетели! — и вскочила с кровати.

— Не спеши, — сказал Древний, — его уже увели. В первую очередь. Уже не увидишь.

— А куда увели? — спросила Карина.

— Я не знаю, — пожал плечами Мередит. — Извини, я правда не знаю.

— Что ж ты меня раньше не разбудил! — простонала Карина, и тут же спохватилась. — Прости, спасибо, что вообще зашел за мной!

— Не за что, на этот раз меня и верно подослали, — улыбнулся молодой Древний. «До чего ж приятный парень! — подумала Карина, — напоминает Карасева! И тоже хорош собой».

Они быстро прошли по пустым коридорам корабля к выходу, и Карина увидела знакомый сад и прекрасные башни Белого Замка. А рядом с кораблем ее ждали остальные земляне. Ждали и болтали с Артуром.

— А вот и наша соня! — улыбнулся Дух. Карина обнялась с друзьями, холодно кивнула Артуру.

— Может быть, побеседуем? — спросил Артур, стоявший рядом, скрестив руки на груди.

— Да, Карина, что ты его игнорируешь, Артур жаловался! — сказал Дух.

— Когда будешь готов обсуждать «сложные вещи», тогда и поговорим, — твердо сказала Карина Артуру. — Нам, собственно говоря, куда? В какую-нибудь тюрьму? И куда вы отправили Рональда?

В голубых глазах Артура мелькнула злость:

— Он в надежном месте. А вы полностью свободны. Можете направиться, например, в свои апартаменты, они не заняты. В отличие от жителей Таи-Ванно, мы не имеем привычки похищать людей и заключать их под стражу.

— Ага, — жестко сказала Карина. — Вы имеете привычку только арестовывать невиновных и лишать Древних их неотъемлемых свойств.

Одна рука Артура крепче сжала локоть другой, так что побелели костяшки пальцев. Он отвернулся.

— Пойдем, — Карину потянул за локоть Дух.

* * *

Как и много раз до похищения, земляне сидели в коралийской гостиной и обсуждали сложившуюся ситуацию. Карина подробно пересказала все, что произошло на флагмане.

— Да уж, сурово они с ним, — заметил Дух, — и ведь он прав, что детишкам Древним делать нечего, как бы крыша от отсутствия самореализации не поехала… Вот как у нас, пока на Тайвани делом не занялись.

— Все верно, — согласился Андрей, — но все равно, кто из них прав — не ясно, разговор их ничего не доказывает. Так что я предлагаю не рубить с плеча, что Брайтон и компания — моральные уроды. — Карасев поднял одну бровь.

— Но и Рональду надо помочь, — сказал Дух, — он ведь мне друг, считай…

— Ну это ты загнул, — сказал Ванька, — дети — не друзья воспитателям в детском саду, а подопечные. Но помочь надо обязательно, мы ему многим обязаны.

— Как и коралийцам, — заметил Андрей. — Они и с Земли нас спасли, и сейчас целый флот по мирам протащили, чтобы вернуть нас.

— Не столько вернуть нас, сколько приструнить Рональда, у них с Брайтоном старые счеты, — заметила Карина. — В общем, как хотите, а я иду к Брайтону.

— И что ты ему скажешь? — полюбопытствовал Дух скептически.

— Скажу, что хочу поговорить с Рональдом. Вроде в приличных тюрьмах разрешены посещения.

— Тебе он точно не разрешит!

— Ну хотя бы узнаю, где он, а потом проберусь туда… — улыбнулась Карина, — Может, и побег устрою… Думаете, я могу тут сидеть, когда он где-то под колпаком?! Кто со мной?

— Ладно. Пошли, к Брайтону, — Дух встал.

* * *

Созвонившись с одним из секретарей Брайтона, которого знали еще со времен «до Тайвани», Карина с Духом выяснили, что главного Древнего можно найти у него в кабинете. Вскочив на элеоу, они быстро добрались до исторической части Замка. Брайтон открыл им сразу, видимо, земляне были те, кому не нужно записываться на прием.

Брайтон задумчиво стоял у стола и водил рукой по экранчику на нем. А слева от входа стоял Артур.

Брайтон доброжелательно поздоровался с землянами, коснулся их плеч коралийским знаком приветствия.

— Что вас привело? — улыбнулся Брайтон, — Должно быть, хотите узнать, что вас ждет дальше. Вы совершенно свободны. Единственно, небольшая просьба — пройти осмотр у психологов, Ар'Тур, вероятно, уже говорил об этом. И — только при необходимости — курс психологической реабилитации. В остальном можете заниматься чем угодно. Например, продолжить свою деятельность в тех областях, в которых вы работали на Таи-Ванно.

— Спасибо, — сказала Карина. Спорить по поводу психологов было бы бесполезно. Сейчас надо быть дипломатом не хуже Артура, держать себя в руках.

— И спасибо, что привели флот, чтобы спасти нас, — добавила она с улыбкой.

— Не за что, Карина. Это наш долг.

— Кхм… Да, да, спасибо! — подтвердил Дух. — А мы могли бы поговорить с Тарро Таи-Ванно?

— Зачем? — мягко улыбнулся ему Брайтон.

— Ну… — Дух замялся, — вообще у нас сложились хорошие отношения с ним. Мы бы хотели навестить его в тюрьме… Это ведь не запрещено?

— Не запрещено, — снова улыбнулся Брайтон, — если речь не идет об очень опасном преступнике. А мы предполагаем, что Тарро Таи-Ванно является именно таким. Понимаешь, Игорь, вы сейчас можете думать и говорить то, чему потом очень удивитесь. Давай мы отложим этот разговор на то время, когда вы придете в себя?

— То есть, нельзя? — уточнила Карина.

— Нельзя, — кивнул Брайтон.

— Тогда скажите хотя бы, куда вы его заключили, — попросила она.

— Зачем ты хочешь это знать? — опять мягкая улыбка, словно они были маленькими детьми или умалишенными. Карина решила быть честной.

— Как ты уже знаешь, меня связывают с твоим братом близкие отношения. И, как любая нормальная женщина, я хочу знать, где мой любимый и что с ним. Мне так спокойнее.

При этих словах краем глаза она заметила, что Артура передернуло.

— Я не уверен, что ты долго будешь так думать… — задумчиво сказал Брайтон, — но я понимаю тебя, Карина. Он в Розовом Замке. В подземельях Розового Замка сохранились камеры тюрьмы, куда заключали уалеолеа и Древних, преступивших закон. Там все оборудовано для содержания именно таких преступников, тех, кто обладает особыми способностями. Мне жаль… Это был единственный способ.

— Что?! — Каринино холодное спокойствие и дипломатичность разлетелись вдребезги. — Вы! Посадили! Его! В Розовый Замок! От этого же сходят с ума! Как ты вообще мог на это решиться! Он же твой брат! — Карина подалась вперед и теперь ловила глазами ускользающий от нее взгляд Брайтона.

— Я настоял, — спокойно улыбнулся Артур, весь разговор так и стоявший, сложив руки на груди, спокойный и холодный, как скала.

— Понимаешь, Карина, Древнего, даже лишенного способности ходить по мирам, сложно удержать в любой тюрьме, — пояснил Брайтон, словно не замечая ее ярости. — Ты не представляешь себе, на что способны Древние, особенно такие опытные, как Рональд. Мы не могли оставить «колпак» — ведь мы все же должны его кормить и предоставить другие физические возможности. А без колпака единственным выходом были специально оборудованные камеры Розового Замка.

— Хорошо, спасибо, за информацию, — Карина взяла себя в руки. — Игорь, пойдем.

— Даже не пытайтесь туда пробраться, — ехидно заметил Артур. — Там силовое поле вокруг всего замка и отличная система охраны. До суда он пробудет там.

— А когда суд, кстати? — спросила Карина, обернувшись.

— Через четырнадцать дней, — ответил Брайтон. — Приятного дня.

— Приятного дня, Брайтон, — сказала Карина. Прежде чем выйти, она остановилась перед Артуром, посмотрела ему в лицо и сказала, насколько могла решительно:

— А ты больше не подходи ко мне. Совсем.

— Пока! — сказал всем Дух, пытаясь хоть немного разрядить обстановку.

* * *

— Ну и ну! Ну ты даешь! Всех холодом залила, я думал, они там в снегурочек превратятся! — сказал Дух. — Эй, нет, Карина, не надо… Мы придумаем что-нибудь!

Силы у Карины закончились. Они едва вышли из кабинета Брайтона, прошли за поворот к центральному выходу с колоннами, как она обессиленно оперлась спиной о стену и села на корточки. И спрятала лицо. Хотелось рыдать. Слава Богу! Хочется рыдать, значит, она еще живая! Все стало ясно.

Вот оно то, что не просчитал Рональд. Вот то, что грозило ему и не входило в его планы. То, чего боялась она. Розовый Замок. Артур за семь минут в Замке ощущал депрессию, печаль, тоску, и говорил, что подкатывает безумие. А что будет за две недели?! А если больше!? А если они решат оставить его там навсегда?! Карина все-таки зарыдала, чувствуя, как теплые, знакомые руки Духа обнимают ее за плечи.

— Мы что-нибудь придумаем! Мы ведь земляне! Команда!

— Что уж тут придумаешь, — улыбнулась Карина сквозь слезы, — туда не сделаешь подкоп и не прилетишь с воздуха.

— Вот, кстати, подкоп, — улыбнулся Дух, — силовое поле не действует под землей ведь, наверно? Вот и подкопаем… они этого не ожидают, а мы прокрадемся темной ночью и …

— Спасибо, Игорь, дорогой Дух, — Карина погладила друга по руке и, опираясь на нее, встала, — пойдем, нам и верно надо подумать…

«Новый штрих, новая черточка на Кольце Событий, — думала Карина. — Хотела бы я знать, что было на прошлом витке». На этом пока что оправдываются ее тревоги и непонятная, зловещая интуиция женщины с погибшей планеты. Розовый Замок… Вот что, оказывается, значили ее предчувствия.

* * *

Первый год после исчезновения Рон'Альда Ки'Айли сходила с ума от чувства вины, что не предотвратила трагедию. Что не увидела, не почувствовала… Но еще сильнее было просто горе, невозможное горе от утраты любимого. И острое одиночество, отравленное виной и болью.

Но порой, даже очень часто, она не верила, что он мертв. И тогда боялась за него, душа мучилась, как под пыткой, при мысли, что с ним может быть. Она отдала бы все, чтобы умереть вместо него, или быть где-то рядом с ним. Что бы с ним ни происходило.

Кольцо Драконов помогало, ей стало легче контролировать видения. Спонтанное появление ужасных картин не покинуло ее, но теперь она могла отрешаться от них, могла усилием воли остановить их поток и смотреть направленно. Да и телепатические способности стали лучше. Теперь Ки'Айли легче улавливала мысли окружающих, а иногда напрямую видела образы, возникающие у них в сознании.

Но даже кольцо не могло избавить ее от горя, чувства вины и страха. Вернуть Рон'Альда кольцо не могло.

Два года Древние искали сына Правителя в нашем и иных мирах. Ки'Айли было запрещено участвовать в розыске, но она находила новые варианты, где можно продолжить поиски снова и снова, просматривала будущее тех, кто этим занимался… Ну не могла она до конца поверить, что ее антео погиб!

Но все было бесполезно. И когда Эл'Троун вызвал ее к себе сказать, что он решил прекратить искать — каждый Древний был на счету в этой войне, чтобы рассеивать силы — неведомым образом уловила его намерение прежде, чем он сказал. Наверное, опять кольцо…

— Он ведь ваш сын, — сказала она.

— Каждый Древний на счету, — сказал Правитель. — Рон'Альд сам вернется, если он жив. Но, ты знаешь, я чувствую всех Древних, кто в системе. А его я больше не чувствую. Значит либо он вышел из системы, а это очень маловероятно. Либо погиб. Мы должны это признать.

— Я не признаю это, — сказала она.

Но на самом деле Ки'Айли была в отчаянии. И черная стена не отступала… Ни черная стена для их мира, ни черная стена для Вселенной, ни черная стена для Рон'Альда…

Глава 3. И снова Коралия

Перед визитом к психологам Карина не на шутку разволновалась. И как она не сообразила раньше… конечно, никаких следов гипноза у ее друзей не найдут. А вот у нее самой… Сколько раз Рональд погружал ее в сон, сколько раз регулировал ее состояние, да и этот «фокус» со снами незадолго до вылета с Тайвани! Оставалось надеяться, что он умеет делать подобные вещи, не оставляя следов. В ожидании, пока за ними придут, она нервно теребила инфоблок и посматривала на черное кольцо на безымянном пальце. Это всегда ее успокаивало.

— Думаю, сейчас нам лучше прикинуться паиньками, — заметила она, — а то, не дай Бог, найдут что-нибудь, и начнут «лечить», как тогда после гибели Земли. Только тогда это было актуально, а сейчас — пустая трата времени с неизвестным результатом.

Осмотр у психологов на деле оказался серьезной проверкой. Какие только тесты им не предлагали, каких только вопросов не задавали! И все приятно, вежливо… Не знай земляне, что это именно проверка, им бы понравилось такое проникновенное внимание к их переживаниям. В сущности, то же самое было и в начале их жизни на Коралии. Но тогда они были благодарны за помощь, и она действительно была нужна. Сейчас же все ощущали себя, как шпионы, которых мягко и старательно пытаются «расколоть».

Их тестировали на разнообразном оборудовании, начиная с простейших приборов, напоминавших земной энцефалограф, и заканчивая сложными коралийскими сканерами эмоциональной стабильности психики. Осмотр не ограничился психологической сферой, физическое состояние тоже проверили по полной программе. Впрочем, тут все оказалось просто. Сканирующие устройства показали, что все земляне совершенно здоровы и пребывают в отличной физической форме.

А потом начались «душеспасительные» беседы, как охарактеризовал их Дух. Сначала в группе двое внимательных мужчин-психологов провели им занятие, напоминающее земной дебрифинг. Потом начались индивидуальные беседы, приятные, проникновенные, чтобы вызвать каждого на доверительную беседу.

В завершение землянам сообщили, что они полностью свободны, потому что их психологическое состояние не требует экстренной помощи или корректировки. Однако рекомендовалось при любых неприятных симптомах обращаться к специалистам, ведь они пережили опыт, выходящий за рамки привычного человеческого опыта.

— В очередной раз, — заметил Дух, когда земляне летели на элеонете обратно в Белый Замок.

— Да уж… Я даже устал, — сказал Ванька, — все так гладенько делают, но в глубине души ощущение, что сидишь на полиграфе. Понятно, что по-другому никак, но жаль, что Рональд так легко отдал нас обратно.

— Да, жаль, — согласился Дух, — но не мог же он согласиться на войну…

— Между прочим, — заметил молчавший до этого Карасев, — это Рональд все и затеял. Ему надо было, чтобы мы отправили сообщение. Так что, видимо, он вполне знал наперед, что рано или поздно придется отдать нас обратно. Не хотел бы отдавать, действовал бы как-нибудь по-другому.

— Ну, у него свои цели, хранительские, — сказал Дух, — я бы не рубил с плеча на его счет.

* * *

Ближе к вечеру Карина с Духом и Карасевым слетали к Розовому Замку. Все оказалось, как сказал Артур. Весь Замок окружало силовое поле. И даже охрану по периметру поставили.

— Небось получают бешеные деньги, тьфу, баллы, за вредное для здоровья пребывание в силовом поле! — сказал Дух, когда они на элеонете уткнулись в невидимый купол, а Карина даже потрогала его рукой. Под куполом, как на ладони, были видны фигурки коралийских военных возле Замка.

— Да уж, — вздохнула Карина. Ей было больно, все внутри саднило и разрывалось от возмущения, — мало им того, как сам замок влияет на Древних, так они еще и силовое поле поставили!

Она застывшим взглядом смотрела в одну точку над изящной дверью старинного замка и думала, думала…

— Знаете что? — сказала она. — Надо все-таки вести переговоры с Брайтоном. Так это оставлять нельзя. Им и минуты-то в этих замках вредны! Нужно не мытьем, так катаньем уговаривать Брайтона изменить условия заключения. Доводы придумать какие-нибудь. Как, например, Рональд сможет давать показания на суде, если сойдет в ума в этом злосчастном замке?! Это же довод. Если брать Брайтона измором, может, что и выйдет…

— Карина Александровна, — заметил Карасев скептически, — ты не подумала, что, может, они этого и хотят — чтоб к моменту суда он был не в состоянии давать показания?

— Вот заразы! — возмутилась Карина. Карасев, как всегда, был прав. — Я все-таки завтра опять пойду к Брайтону, и послезавтра, и все остальные дни до суда, если потребуется. Другого варианта нет.

— Ну иди… — сказал Дух, — Я иной раз тебе компанию составлю… Хоть мне кажется, это бесполезно. Слушай, Андрей, а ты чего вдруг в стан сторонников Рональда перекинулся? Ты ж настаивал, что неясно, кто тут прав, Рональд или Брайтон…

— Я и сейчас не знаю, — улыбнулся Андрей. И посерьезнел. — Да просто бесчеловечно это. То, что они делают. Замок этот. И это резко сдвигает морально-нравственные весы не в пользу Брайтона… И проверочка их мне не понравилась. Не люблю, когда в мозг лезут. Рональд, может, и гипнотизер с большой буквы «г», а в голову нам не лез. Хоть и мог!

* * *

— И что с гипнозом? — поинтересовался Ар’Тур у отца. Б’Райтон вызвал его, чтоб показать результаты осмотра землян. В визуализационном тумане быстро мелькали их энцефалограммы, диаграммы эмоционального состояния, ускоренные записи бесед…

— Ничего, — ответил Б’Райтон. — Не выявлено никакого гипнотического вмешательства, какое может быть обнаружено нашими методами. А в личных беседах не нашли даже следов манипулятивного гипноза. Правда, Э'Дорн и его специалисты предполагают, что он все-таки был, но настолько тонкий, что выявить «логико-постулатным» методом беседы, не удалось.

— А у Карины? — спросил Ар’Тур.

— И у Карины тоже.

— Я посмотрю записи ее беседы? — спросил Ар’Тур. А если отец откажет, как заместитель Б’Райтона по чрезвычайным ситуациям, он всегда может запросить записи в Центре, подумал Ар’Тур.

— Посмотри, конечно, — согласился Б’Райтон.

Ар’Тур выбрал запись беседы с Кариной и включил ее на более медленный режим.

— Надо же, как спокойно держится, — заметил Ар’Тур.

При взгляде на Карину сверху вниз (съемка, скорее всего, велась с потолка) его прошибло радостью, потом — болью. А затем добавилась злость. Его девушка… Ах, да — его бывшая девушка — со спокойным достоинством, доброжелательно и сдержанно отвечала на вопросы психолога. Она казалась в меру непринужденной, как и полагается человеку, который понимает, что его проверяют, но которому нечего скрывать. Это вызвало у Ар’Тура злость. Она уверена, что права, уверена в своих чувствах к этому… Ничего не скрывает, не юлит, не выкручивается. И не понимает, что все это — результат извращенного воздействия на ее психику, которое не могут выявить даже коралийские методы! Ар’Тур сжал зубы.

— Все, хватит злиться, — Б’Райтон выключил запись. — Я много раз говорил тебе, что на это у нас нет времени. Пора лучше владеть собой. У нас еще суд впереди, и многое нужно подготовить.

Ар’Тур кивнул головой, но раздражение в нем только росло.

Впрочем, взять себя в руки надо. Последнее время он и верно слишком поддавался чувствам. И надо перестать демонстрировать Карине ненависть к ее «избраннику» и утверждать, что она под гипнозом. Так он окончательно испортит с ней отношения. И, пожалуй, да, надо поговорить с ней на «сложные темы». По крайней мере, у них будет диалог. А дальше посмотрим. Рано или поздно он до нее достучится. Как-нибудь, не мытьем, так катаньем… В прошлом она много раз говорила ему, что он очень упорный, а иногда — совсем упрямый. Так вот, она, наверное, даже не представляет себе — насколько! И надо опять закинуть отцу удочку, что суд — совершенно бесполезная затея.

— Все же не нравится мне эта идея с судом, — сказал Ар’Тур Б’Райтону. — Совет может его оправдать. И что нам делать тогда? Неужели мы не можем решить это дело как-нибудь… по-семейному? Не привлекая членов Совета.

— А как ты предлагаешь это сделать? — спросил Б’Райтон.

«Пристрелить, — подумал Ар’Тур. — Безоружного Древнего можно просто пристрелить…» Ар’Тур регулярно думал об этом, с тех пор как было получено послание землян. Гнал подобные мысли, мучился совестью, пока не увидел Карину рядом с ним. После этого совесть его больше не мучила. А еще был вариант оставить его в Замке, пока он совсем не спятит и потеряет дееспособность. Это, пожалуй, еще лучше.

— Я понимаю, к чему ты клонишь. Оставить Рон’Альда в Замке навсегда или выпустить, когда совсем потеряет дееспособность, — сказал Б’Райтон. — Но он все-таки мой брат. Я не хочу, чтобы он сошел с ума или умер. Я хочу лишь правосудия и обезопасить нас от его интриг. Пойми, Ар'Тур, единственная причина, почему наш план был успешен — то, что произошедшее входило в планы Рон'Альда. Мы изловили его, потому что он позволил нам это. Я думаю, он предполагал всю последовательность событий, кроме, пожалуй… Розового Замка… К тому же, если отменить суд, то я не выполню договоренность. А мне не хотелось бы поступать так. Это раз. А два… Если мы оставим его в Те-Вайано без суда и следствия, то по Союзу поползут слухи, что мы самоуправно держим в Те-Вайано легендарного Древнего. Сейчас его боятся в Союзе. А это сделает из него мученика, на что он, вероятно, и рассчитывает. Нет, Ар’Тур, он должен быть осужден официально. Пусть это будет небольшой срок, не сотни лет. Но общественность будет спокойна, а мы сможем найти еще порции зелья.

«Надо что-то придумать, чтобы заключить его в Розовом Замке надолго», — подумал Ар'Тур.

— Ты прав, отец, — согласился Ар’Тур. — Пожалуй, так разумнее.

— Так что пока тебе стоит решить организационные моменты с судом, а я должен озаботиться телепатическим экранированием помещения и членов Совета. На всякий случай…

— Согласен, — по-деловому улыбнулся Ар’Тур и направился к выходу. «Что ж, будем действовать через суд. Должен быть какой-то способ, чтобы суд, и что еще важнее — Карина — признали Рональда виновным. В чем?»

Ар’Тур быстрым шагом шел по коридору. Ходьба помогала сосредоточиться. Что-то обязательно должно быть! Вдруг он остановился. Яркая вспышка пронзила его разум. Идея была простой, но стоит попробовать.

Он мотнул головой, усмехнулся одной стороной рта, и, оказавшись на развилке, свернул совсем не туда, куда собирался изначально.

* * *

Все следующие дни Карина ходила к Брайтону и убеждала его изменить условия заключения Рональда. Говорила, что, раз Рональд согласился на условия коралийцев, то не планирует побег. Взывала к братским чувствам. И, наконец, утверждала, что не будет никакого толку, если за время до суда Рональд тронется рассудком. Брайтон внимательно выслушивал ее и отвечал, что Рональд очень опытный Древний, поэтому за оставшиеся дни он вряд ли сойдет с ума в замке. А учитывая особую опасность преступника, сейчас он, Брайтон, не рискнет менять место заключения. Хоть, конечно, как брату ему и неприятно держать Рональда в тяжелых условиях… Всегда одно и то же… Выходила Карина от него взбешенная.

В остальное время земляне всерьез планировали побег Рональда из Те'Вайано. Пытались разузнать, как производится смена караула, как доставляют заключенному еду… Но источников информации просто не было. Изабелла, которая много общалась с землянами, ничего не знала, Мередит тоже не был посвящен в такие тонкости. Артур, регулярно посещавший землян, разумеется, ничего об этом не говорил. Земляне демонстративно дулись, потом шутили и пытались вопросами ненароком вытянуть информацию. Но дипломатического опыта у него было больше.

Как только в гостиной землян появлялся Артур, Карина уходила. С тех пор как выяснилось, что заключить Рональда в Те'Вайано было его идеей, а если и не его, то «он настоял», она действительно больше не хотела его знать. Не то что бы насовсем… Но пока в отношении Артура внутри нее собралась крепкая ледяная стена, разбить которую не могли ни его веселые шутки, ни до боли знакомая широкая улыбка.

Солидарности от друзей она не требовала, общаться с Артуром не мешала. Но стоило ему появиться, она вставала и молча уходила к себе в комнату. Или уезжала куда-нибудь — обычно к Розовому Замку. И сидела в элеонете, любуясь на старинное здание на фоне розового неба, и думала, думала… И смотрела туда, где за толщей древнего камня сидел и сходил с ума любимый человек, лучший человек во Вселенной. При этой мысли хотелось разнести на кусочки весь этот долбанный Союз и Артура с Брайтоном, как главных зачинщиков несправедливости.

Карина уговаривала себя отнестись к ним с пониманием, но не очень получалось. Она простила бы им все, ведь Рональд сам что-то такое планировал. Но Розовый Замок — это слишком! Она переводила взгляд с Замка на черное кольцо на пальце, и становилось легче. Наверное, древний артефакт действительно обладал успокаивающим действием. Кольцо было очень красивое, и, если вглядываться в черный камень, возникало ощущение, близкое к теплому космическому бархату Рональдовых глаз.

Карина вздыхала, снова смотрела на Замок, пыталась мысленно пробиться к любимому. Может быть, не всю его телепатию отключило зелье бессмертных? И не получала ответа. Он был где-то там, в подвалах Замка, и его разум молчал в ответ. «Рональд, Рональд, почему же ты не сказал мне, как все будет, думала Карина. Почему мы не догадались про Замок… Ты сильный — пожалуйста, выдержи, не сойди с ума!.. А если сойдешь — я всегда буду рядом! Я верну тебе разум, найду способ… Я буду рядом, и он вернется… Только живи, только не отчаивайся там, когда пресловутая депрессия Древних окутывает душу… Я здесь, знай это!» — Карина сдерживала слезы — ей надо быть сильной, сейчас не до отчаяния. Снова смотрела на кольцо, крутила его на пальце и, вздохнув, улетала обратно. Были еще люди, которым она нужна, которые на ее стороне — ее друзья. Ее семья: Дух, Карасев, Анька и Ванька. А Артур, надеялась она, уже ушел.

Артур и верно уходил от землян, поболтав с ними и заново вселив в них симпатию к себе. После этого Карина часто слышала от Духа упреки в жестокости к Артуру и призывы понять его. Карина понимала… Но принять пока не могла. Артур же не только приходил к землянам в гости, но и подкарауливал ее где только можно и нельзя.

Например, он словно чуял, когда она отправится к Брайтону, и нередко ждал перед дверью. Предлагал поговорить, пару раз просил прощения. Карина проходила как мимо пустого места. Потом мучилась совестью, но стоило его увидеть, как гнев собирался в кулак где-то на уровне солнечного сплетения. Иногда он навязчиво сопровождал ее по коридорам Замка, разговаривая с ней, в надежде, что рано или поздно она ответит. Карина молчала. Душа рвалась на части, но она молчала. Теперь они с Артуром были по разные стороны баррикад. И пока он не выпустит из Розового Замка ее любимого, разговаривать с ним не о чем. Животная жестокость — это уже не понятные мотивы освободить похищенных или обезопасить Союз от интриг.

После четвертого визита к Брайтону Карина вышла из кабинета, отплевываясь от его мягких увещеваний. В коридоре ждал Артур.

— Ты поговоришь со мной, — с улыбкой сказал он, горячая рука коснулась ее плеча, и «стеклянная дверь» отъехала в сторону.

— Что ты делаешь! Да ты..! — веселое солнышко светило на голубом небе, а ноги утопали в сочной зеленой траве.

— Здесь мы можем поговорить, — улыбнулся Артур. — Тебе все равно некуда деться отсюда. Небольшое преимущество Древних, но, я думаю, ты к ним привыкла, и я позволил себе им воспользоваться. Присаживайся, Карина, или, если хочешь, полежи. Тут очень приятная погода… — Артур сел, потом откинулся на траву и заложил руки за голову. — У меня много времени. Поэтому я могу подождать сколько угодно, пока ты не соизволишь со мной поговорить.

Карину душил гнев. Да что он себе позволяет! Глядя на бывшего парня, пышущего силой здоровяка в голубом универсале, с блаженной улыбкой растянувшегося на траве, ей отчаянно захотелось врезать ему ногой в бок. Карина остановилась. Нельзя бить людей. Да и Древних тоже. Тем более что ему ничего не будет — только посмеется над ней. А изображать из себя комара унизительно. Он и так ее унизил, притащив сюда.

Карина отвернулась от него и посмотрела по сторонам. Мир выглядел приятным и безобидным. И напоминал Землю. Во все стороны протянулись заливные луга с высокой сочной травой. В голубом небе с ажурными белыми облачками светило два солнца, похожих на земные. А справа, там, где трава обрывалась, маленький песчаный пляж уходил в полупрозрачную воду.

— Можешь искупаться, вода теплая, — Артур приподнял голову и указал на бескрайнюю водную гладь.

— У меня купальника нет, — машинально ответила Карина.

— О-о… Когда это тебя смущало? — рассмеялся Артур, — кроме того, я не думаю, что возник какой-то смысл стесняться меня.

— Зараза ты, Артур! — с возмущением сказала Карина, обернувшись к нему. Раз уж сказала «а», можно говорить и «б». Тем более что, если не поговорить с ним, он ее отсюда не выпустит. Она полностью беззащитна здесь..

— Ага, — весело согласился Артур и сел, глядя на нее своими кристально-чистыми голубыми глазами. Глаза были такого же цвета, как и небо. И Карина неожиданно вспомнила, как сильно они ей нравились. Да и сейчас в общем-то нравятся…

— Пойми, — наигранно вздохнул Артур, — мне пришлось! Ты уже много дней не разговариваешь со мной!

— Ну конечно! А насильно тащить меня в другой мир нормально?!

— Я был бы рад потаскать тебя, — улыбнулся Артур, — но ты теперь этого не позволяешь. Так что ты преувеличиваешь. Тем не менее, да, я думаю, это не очень нормально. Но у меня не было другого выхода. Я хочу, чтобы ты задумалась о себе.

— О чем? — удивилась Карина.

— О себе. О своей судьбе, о том, во что ты ввязалась. Ну и с кем связалась, разумеется, — Артур с усмешкой поднял палец вверх.

— То есть ты хочешь вдоволь промыть мне мозг, воспользовавшись тем, что мне некуда деться. У меня есть наушники, — холодно усмехнулась Карина в ответ, — и я могу дивно провести время, не слушая тебя. Насладиться хорошей музыкой под солнцем этого мира… Пока ты не соизволишь отправить меня обратно.

— Ну, тогда мы проведем здесь очень много времени. Наедине, — подчеркнул Артур. — Ведь я не отправлю тебя обратно, пока ты не соизволишь дать мне аудиенцию.

Наглость Артура все больше раздражала ее. Валяется тут на травке, такой уверенный в себе, добродушный, даже веселый… При этом все вокруг буквально кричало: расслабься, отдохни, все проблемы только ты придумала, их нет! Сопротивляться обстановке было сложно, но… Все можно простить, кроме Розового Замка.

— Я не собираюсь разговаривать с тобой, до тех пор пока вы держите Рональда в Розовом Замке. Ты сам сказал, что настоял на этом, и я уверена, что без твоего давления — да, мы оба знаем, что твой отец не всегда может устоять перед ним — Брайтон никогда не принял бы такого решения, — сказала она.

— Думаешь? — лениво поинтересовался Артур, — вообще-то это была его идея. Мы рассуждали, где содержать преступника — не просто преступника, а Древнего с ярко выраженной телепатией, и отец сам вспомнил, что в Те'Вайано сохранились камеры старинной тюрьмы. Я даже не знал о ее существовании. Но узнав, я действительно настойчиво убеждал его, что другого выхода у нас нет, если мы хотим провести суд и избежать неприятных сюрпризов.

— Вот поэтому я и не собираюсь с тобой разговаривать, пока мой любимый, — последнее словосочетание Карина подчеркнула, — по твоей милости сидит в вашей местной «дурке».

— Ты уже со мной разговариваешь, — широко улыбнулся Артур, — впрочем, я хочу поговорить не об этом… Я и сейчас считаю, что этот Древний должен оставаться именно там. Хотя бы до суда. Но… Знаешь, я ведь тоже не железный. Мне наплевать на него, я буду только рад, если он тронется рассудком, понимаешь? Меня ничто с ним не связывает, и он увел мою любимую женщину. Понимаешь?

— Понимаю… — вздохнула Карина, сорвала пару травинок и смяла их в руке. Понять Артура действительно можно… — Но вообще-то он твой родной дядя. И помимо нашего похищения ничего плохого не сделал… К тому же в мире слишком мало Древних, чтобы так разбрасываться их разумом.

— Так вот, Карина, мне наплевать на его разум, — продолжил Артур. — Но не наплевать на тебя. Раз это заставляет тебя страдать, то я, пожалуй, поговорю с отцом, что целесообразнее перевести его в другие условия. Настаивать я умею, — Артур смотрел на нее совершенно серьезно. В голубых глазах читалась готовность действовать даже в ущерб себе, если надо.

Карина ошарашенно вглядывалась в его лицо. В нем действительно не было обмана. Если бы он сказал, что вдруг воспылал симпатией к Рональду — это было бы ложью. Но Артур признался, что по-прежнему не любит его, но готов пойти навстречу ей, Карине. А ведь его слова для Брайтона — это не уговоры земной девчонки, влюбленной в преступника. У слов Артура есть вес в глазах отца.

— Ты, правда, это сделаешь? — изумилась она. — Честно, ты меня не обманываешь?!

— Ага. Я ж не чурбан бесчувственный. Мне больно, что ты переживаешь. И что не хочешь общаться со мной.

— Спасибо, — прошептала Карина. Теперь ей стало стыдно, что так она сильно злилась на него. Он действительно беспокоится о ней, даже готов уступить, несмотря на то, что она его бросила. Напряжение, застывшее в ней с момента, когда она узнала о Розовом Замке, немного отпустило. А с ним пришла усталость. Карина наконец села. Трава вокруг вкусно пахла солнцем, а погода расслабляла.

— Так что? Поговорим? — улыбнулся Артур.

Не отстанет, подумала Карина. Упрям как баран. Да и то, что он пообещал, было похоже на манну небесную.

— Где мы? — вместо прямого ответа поинтересовалась Карина.

— Это один мир, хорошо знакомый Древним, — ответил Артур и устроился полулежа, опершись на локоть. — Когда я был маленький, отец водил меня сюда купаться в озере и кататься на рыбах тэрр. И рассказывал, что в его детстве это было излюбленным развлечением молодых Древних. Не могу предложить тебе этого, рыбы живут глубоко, нужно надолго задерживать дыхание… Ну так ты выслушаешь меня?

— Хорошо, начинай! — с наигранной решимостью сказала Карина.

— Карина, — Артур приподнялся, — я хочу извиниться. Я постоянно говорил, что ты под гипнозом. Я поддался чувствам и обещал убить Рон’Альда. Не скажу, что я стал лучше относиться к нему… Но его судьбу должен решить суд, а не я лично. И никаких следов гипноза у тебя не обнаружено. Прости меня.

— Хорошо, — улыбнулась Карина. Глядя на голубоглазого Древнего на фоне голубого неба, она поняла, что больше не может на него сердиться. Это же Артур… Не ее парень, но тот, кто был ей другом в самом начале коралийской жизни. Поддерживал ее, помогал ей. Честный, добрый, решительный. И вспыльчивый. Его можно понять…

— Я не сержусь больше. Я тебя понимаю, — Карина с сочувствием посмотрела ему в глаза. Теперь ей самой хотелось извиниться, дать Артуру тепло и понимание. — Просто меня выбесило, как ты все время твердил, что я под гипнозом, и хотел убить Рональда! А Розовый замок — добил… Но… прости меня тоже… Я ведь ушла от тебя.

— Да, это больно, — серьезно согласился Артур.

— Сложно было ожидать, что ты с радостью примешь это известие… Прости мою жесткость.

— Хорошо, ты прощена, — улыбнулся Артур. — В общем, я предлагаю тебе сделку. Я выслушаю все, что ты узнала о Хранителях Вселенной, и не буду предвзят. А ты выслушаешь то, что хочу сказать я. И пообещаешь подумать над этим.

— Хорошо, — согласилась Карина. — Кто первый?

— Дамы вперед.

— Когда мы появились на Коралии, то нам рассказали, что Хранители Вселенной, Древние — это хранители Коралии и Союза. Но это не объясняет, почему вы можете ходить по мирам, зачем вам эта способность, — начала Карина, — ты вот как думаешь, зачем?

— Видовая особенность, — улыбнулся Артур.

— Вот, и я так думала! — сказала Карина и увлеченно продолжила. С тех пор как на берегу тайванского моря она узнала от Рональда о Хранителях Миров, она была очарована ими. Она рассказала о Хранителях и о балансе во Вселенной. Даже о Кольце Событий рассказала. Артур слушал внимательно, не прерывая и без всякого скепсиса.

— Ну и что ты об этом думаешь теперь? — спросила Карина. — Разве не плохо, что вы с братьями и Изабеллой ничего не знали о своем истинном призвании?

— Я могу сказать, что все это вполне могло быть правдой, — ответил Артур. — Я ведь читал в детстве коралийские легенды о Хранителях. Ими пропитана наша культура, хоть реальных хроник Древних и не осталось. Но все эти легенды очень расплывчатые. Нигде нет доказательств, что так и было, — Артур внимательно посмотрел на нее и осторожно продолжил. — В любом случае, призвание — это нечто умозрительное. Ведь то, чем ты занимаешься, выбираешь ты сам. Так и Древние — могли заниматься этим или нет — по своему выбору. А с высшим предназначением все не ясно…

— Согласна. Но я думаю, что Древние знали о высшем предназначении и следовали ему. А ваш отец скрыл его от вас.

— Пойми, Карина, — так же серьезно продолжил Артур. — Я не говорю, что это неправда. Но сейчас этих Древних нет. И никто не может подтвердить…

— Рональд может! — заметила Карина.

— А где гарантия, что он говорит правду? Может быть, он просто прикрывается высшей целью, а на самом деле преследует какие-то свои.

— Я ему верю, — просто сказала Карина.

— Потому что ты… — Артур на секунду осекся, но тут же продолжил, — любишь его. Потому что хочешь заботиться о жизни во Вселенной, тебе не все равно… Потому что ты такая… хорошая. А он с равной вероятностью может сам верить в это. Но это лишь оправдание своего существования, способ бороться со скукой. Или сам не верит, а тебе предложил красивую сказку, играя на твоих чувствах.

— Ты неисправим… — вздохнула Карина. Злиться она не начала, но ей снова стало грустно.

— Нет, Карина, пойми, мне самому хочется, чтобы у Древних было высшее предназначение. Мне всегда хотелось ходить по мирам и совершать в них что-то такое благородное…

— Вот! — Карина его же, Артуровым, жестом подняла палец вверх. — Потому что у тебя инстинкты Хранителя!

— Возможно. Но все это слишком сильно похоже на сказку.

— Это Брайтон так говорит?

— Да, отец немного рассказывал о том, как жили Древние. И что некоторые из них действительно занимались проектами в других мирах, чтобы оправдать свои возможности.

— Знаешь, — Карина посмотрела Артуру в лицо, — даже если Древние сами придумали этот смысл жизни, то и в этом случае это достойный выбор. Часто мы сами выбираем, чему нам посвятить себя, для чего жить. А хранить Вселенную — это хороший смысл жизни. Я бы много отдала за то, чтобы быть Древней и «работать» Хранителем.

— Понимаю. В этом вся ты, — улыбнулся Артур. — Я тоже… хотел бы. Так вот! — Артур рассмеялся. — Я и хочу хранить хотя бы Союз. Это мой долг.

— Согласна, хранить Союз — тоже твой долг.

— И поскольку, с твоим… Рональдом не все понятно, мы и должны провести суд. Пусть Совет решит, чем являются его действия — Хранительством или преступлением.

— Он не сделал ничего плохого!

— Ну… — Артур снова вытянулся на траве, — знаешь, это кому как… Может быть, тебе нет. А у меня вот все по-другому. Он похитил моих друзей и любимую женщину. И увел ее. По-моему, это не очень хорошо.

— Ну да… — растерянно протянула Карина. — Я понимаю… Ну он не то чтобы увел меня…

— Он производил на тебя нужное впечатление, и ты сама прилетела к нему, как мотылек на свечку, — усмехнулся Артур. — Ты не могла устоять, когда речь зашла о Хранительстве и других мирах… А он точно знал, как именно играть на твоих чувствах.

— А я думала, мы помирились! — сказала Карина с укором. — Ты опять?

— Нет, я просто здраво оцениваю ситуацию. Теперь моя очередь, если не возражаешь…

— Говори, раз я обещала!

— Так вот, Карина, — Артур жестом предложить ей устроиться рядом. Карина подумала и легла на траву, подперев голову рукой. Поваляться в травке вообще-то очень хотелось… «Пускай говорит, что хочет, — подумала она, — а я послушаю. В конце концов, Артур честно выполнил свою часть сделки».

— Я хочу, чтобы ты задумалась, что будет дальше. Совет может решить по-разному, и неизвестно, какое наказание ждет твоего Древнего. Допустим, ваше похищение — не ужасное преступление, и может даже сойти в рук… А вот массовый гипноз, захват власти над разумной планетой — это серьезные преступления.

— Это бред какой-то, а не преступления! — сказала Карина. — Тайванцы счастливы, что Рональд ими правит! Он спас их от саморазрушения!

— Но власть-то захватил, — парировал Артур.

— Они сами его выбрали.

— Под массовым гипнозом.

— Он говорил, что не применял гипноз!

— Нет гарантии.

— Я ему верю! Зачем?

— Ну зачем — другой вопрос. Я-то считаю, чтобы противостоять Союзу. А может, и для войны.

— Я тоже так думала. Но не для противостояния, а для баланса.

— А есть разница?

— Ээээ… Может быть, хватит, загонять меня в логические ловушки! — возмутилась Карина.

— Хорошо, хорошо… извини. Так вот! Мы и верно не знаем, как на самом деле. Но если факт захвата власти через массовый гипноз будет признан, ему могут дать большой срок. Хорошо, если лет двадцать… Ты скажешь, что будешь ждать его. И дождешься. А если двести?!

— Не может быть такого срока!

— Может. Приговоры учитывают срок жизни.

Карине стало страшно. А что, если действительно так?!

— Артур, но ведь это ужасно! Нельзя же так! Он не сделал ничего плохого!

— Этого мы сейчас не знаем… Но если двести лет в Розовом Замке… что тогда?! Что ты будешь делать?! А ведь сидеть в Розовом Замке рядом со сходящим с ума Древним тебе никто не позволит. И даже в другом месте — не позволят.

Карина сникла. Артур говорил о реальной возможной опасности. Что, если Рональда действительно приговорят к такому заключению! Это будет конец… Ее Рональда! Никогда!

— Я не знаю, — сказала Карина. — Но я не допущу этого. Да и Совет не может быть настолько жесток и не объективен.

— Посмотрим, — сказал Артур. — А я волнуюсь за тебя… Что, если так? Тебе нужно будет как-то устраивать свою жизнь, не ставить на ней крест. Подумай об этом.

— Ага, и тогда ты окажешься тут как тут! — сказала Карина с ехидством. Удар ниже пояса, но и Артур не о цветочках ей рассказывал!

— Ты думаешь, у меня нет чувства собственного достоинства? — с насмешкой поднял брови Артур. Но серьезно добавил: — Я окажусь тут как тут, если тебе будет плохо, и понадобится моя поддержка. В противном случае я не буду преследовать тебя. Но я приму тебя обратно, если ты так решишь. Если поймешь, что то, что было между нами — было по-настоящему, — он внимательно посмотрел в ее лицо. Сейчас он был серьезным и искренним. Таким, как она его помнила с прежних, дотайванских времен…

— Спасибо, Артур… — прошептала Карина. Ей захотелось плакать. От страшных возможностей, озвученных Артуром. От того, что и сейчас ее любимый в Розовом Замке, и неизвестно выйдет ли оттуда. И от благородства Артура. Он ведь даже готов простить измену!

— Спасибо. Я и тогда буду ждать его… Но спасибо… Ты настоящий друг… — тихо сказала она и легонько коснулась его руки. Артур внимательно посмотрел ей в лицо и серьезно сказал:

— Я могу быть другом, Карина. Но я люблю тебя. Это больше, чем дружба. А быть другом я просто вынужден. И ты это знаешь.

Карина вздохнула:

— Спасибо. Я очень… ценю.

— Обещаешь подумать? Ждать двести лет невозможно. Ты состаришься.

— Обещаю подумать! Все, мы можем идти?

— Да. Только как насчет купания? Почему бы главной любительнице заплывов не воспользоваться ситуацией!

Карина задумчиво посмотрела не него.

— Ты действительно поговоришь с отцом? Ты правда попробуешь? — спросила она.

— Я когда-нибудь тебя обманывал? — спросил в ответ Артура. И Карина должна была признать, что нет. Артур никогда ее не обманывал. Она всегда могла ему верить.

— Пожалуй, я все-таки искупаюсь! — решилась она. Надо смыть напряжение, да и место располагает. — Прямо в универсале!!

Глава 4. Поворот

Эл'Боурн бывал у нее регулярно. С тех пор как Ки'Айли осталась одна, он просто не мог видеть ее редко. Его широкое сердце рвалось на части, когда он замечал, что ее взгляд устремился в одну точку и стал пустым или полным горечи. Он начинал сам ощущать ее страдания, как бы ни старалась Предсказательница быть веселой.

Он был рядом, насколько позволяла война, занимавшая большую часть времени. Да, пусть он всего лишь брат и друг, но самый надежный и самый близкий. Сейчас как никогда он был нужен ей, и знал это.

В этот раз Ки'Айли была похожа на маленький ураган в светло-зеленом костюме: облегающие брюки, тонкие сапожки и приталенная куртка. Эл'Боурн понял все, как только вошел в ее комнату. Быстро, но без лишней суеты Предсказательница собиралась в путь. Складывала вещи в рюкзак, убирала в шкаф бумаги со стола. В конце она прикрепила к поясу силовой меч и улыбнулась Эл'Боурну:

— Привет, Эл'Б! Хорошо, что ты зашел! Попрощаемся!

— Ки'Айли, ты же не..? — изумленно спросил он. Девушка снова улыбнулась, и в глазах мелькнули прежние, довоенные, огоньки веселого задора:

— Я — да, — она оперлась рукой о стол и внимательно посмотрела на брата. — Они перестали искать его, Эл'Боурн. Понимаешь, перестали… — лицо ее помрачнело. — А я не могу этого допустить! Он жив. Значит, я найду его сама.

— Это глупо, Ки'Айли, — честно сказал Эл'Боурн. — Два года Древние искали их. И это ничего не дало. Что можешь ты одна?

— Только я знаю все его проекты, все отдаленные миры, где он бывал, — лукавая улыбка снова появилась на ее лице — Только я знаю все тайные места, где вел свои дела Рон'Альд. И у меня больше шансов найти его.

— Но ты нужна здесь, на Коралии! Всем нам нужны твои предсказания! Может быть, стоит подумать о долге, прежде чем бросаться неведомо куда? — Эл'Боурну стало страшно, что этот маленький ураган уже невозможно остановить.

— Неужели ты считаешь, я не подумала об этом? — удивилась Ки'Айли. — Неужели ты думаешь, я брошу Вселенную на произвол судьбы? Нет, Эл'Боурн. Мое путешествие никак не повредит предсказаниям. Присутствие во время схваток на самом деле не требуется, Эл'Троун просто перестраховывается. Я и так могу все сказать наперед, а военный тактик из меня никакой. Я буду так же просматривать будущее, приходить в наш мир тайно и передавать свой прогноз на Коралию. Технически это несложно. А все наводящие вопросы, что задает Эл'Троун, я давно могу задать себе сама! Вы не лишитесь моих предсказаний!

— Ты не сможешь, Ки'Айли, — серьезно произнес Эл'Боурн, глядя на нее самым строгим из своих взглядов. Обычно он смотрел так на проштрафившихся военных. — Ты хочешь путешествовать по мирам, искать Древнего в бесконечности пространств, и при этом подробно просматривать будущее. Это очень большая нагрузка. Ты не справишься, а твоя работа слишком важна!

— Я смогу, Эл'Б, — так же серьезно ответила Предсказательница. — Я Древняя. Буду регулярно отдыхать, спать и есть. Я смогу!

— О, Господи, Ки'Айли! Как ты не понимаешь! — Эл'Боурн сделал шаг к ней, но остановился, уткнувшись взглядом в бескомпромиссное и решительное лицо под копной рыжеватых волос. — Много что может случиться в мирах даже с Древней. А твоя жизнь слишком важна для всех.

Ки'Айли рассмеялась:

— Думаешь, я не посмотрела будущее!? Знаешь, Эл'Боурн, в жизни все не так однозначно. Долг велит мне оставаться на Коралии и беречь себя. Казалось бы, это правильно. Но все не так просто. Я смотрела пространство вариантов… Если я останусь на Коралии, запру себя здесь, то постепенно свихнусь от бездействия и одиночества. И вы лишитесь моих предсказаний, а затем в видении следует тьма. Если же я пойду, то нужно будет приложить массу усилий. Но у меня есть шанс… Я не погибну, а мои предсказания по-прежнему будут помогать вам.

— Ты иногда ошибаешься… — заметил Эл'Боурн. Ки'Айли стремительно помрачнела и опустила голову. Потом подняла взгляд:

— Да, Эл'Боурн, — спокойно сказала она, — и самую страшную из своих ошибок я хочу исправить. Я никогда не прощу себе того, что не увидела вовремя его… их смерть. И сейчас у меня есть шанс вернуть их.

— Ки'Айли, — Эл'Боурн подошел к ней и мягко коснулся плеча. — Как ты найдешь их, если ты видела их смерть? Если в гибель сына верит даже Правитель? Как можно найти тех, кого уже нет?

Ки'Айли снова опустила голову. На секунду Эл'Боурну показалось, что она шатнулась к нему, что ей хочется опустить голову ему на грудь. Но спустя мгновение она снова была собранной и спокойной.

— Понимаешь, эта стена, что я вижу для Рон'Альда, не такая, как обычно, — сказала Ки'Айли. — Я видела много смертей в будущем, все они выглядят по-другому. Сначала черная стена в конце пути человека. А когда он уже умер, то, глядя в его будущее, я вижу просто пустоту. Здесь по-другому. Тогда, в первый раз, я увидела черную стену — прямо в настоящем. Но впоследствии я не видела для них пустоты. Там все еще черная стена, словно она длится и длится. Словно это смерть, растянутая на два года. А значит — он может быть жив. Понимаешь?

Ки'Айли с мольбой посмотрела в лицо брата. А Эл'Боурн подумал, какая же она маленькая… Чтобы заглянуть ему в глаза, ей нужно было почти полностью запрокинуть голову. Ему захотелось взять ее на руки или поставить на стол, чтоб их лица оказались ближе… Он откинул это ощущение, потому что одновременно его сердце залило сочувствие. Такая маленькая, такая отчаянная, решительная. Надеющаяся, готовая бороться до конца..

— Понимаю, Ки'А, — искренне сказал он. — Понимаю, что необычность видения заставляет тебя сомневаться в их смерти…

— Нет, не понимаешь, — вздохнула Предсказательница. — Не понимаешь, что он жив, и с ним что-то странное, чего еще ни с кем не происходило.

— Ты говорила об этом Эл'Троуну? — деловито спросил Эл'Боурн. Если нет — он предложит рассказать Правителю, и, возможно, тот согласится продолжить поиски. Тогда она останется здесь и не будет подвергать себя опасности.

— Да, конечно. Правитель не знает, в чем дело. Но он больше не чувствует их в системе. А значит, либо они умерли, либо вышли из системы.

— Может быть, действительно они вышли, — предположил Эл'Боурн. — А ты почему-то видишь это как черную стену здесь и сейчас.

— Бросили нас? Рон'Альд бросил нас? — Ки'Айли в изумлении посмотрела на брата. — Этого не может быть. И Эл'Троун знает это, поэтому склонен верить в их смерть. А я не верю ни в то, ни в другое.

«Пока, — подумал Эл'Боурн. — Пока не веришь. А когда поверишь, будет тем больнее, чем дольше ты отрицаешь очевидное». В голове всплыло самое болезненное из его собственной жизни: как ему пришлось признать, что Ки'Айли потеряна для него после многих лет надежды и долгого отрицания, что она всерьез полюбила другого. А теперь она собирается рисковать, странствуя по далеким мирам в призрачной надежде найти этого другого. Эл'Боурн не мог позволить, чтобы она рисковала, чтобы она погибла, потерять ее совсем.

— Я тебе не позволю, — искренне сказал он после минуты молчания.

— А что ты сделаешь? — с бравадой спросила Предсказательница и шагнула в сторону. — Удержишь меня силой? Ты не сможешь караулить меня день и ночь. И никто не станет этим заниматься. Эл'Троуну нужно наложить на меня Запрет и заточить в Розовый Замок. Ты готов тащить меня за шиворот к Правителю, донести о том, что я задумала, чтобы он сделал это? Ты действительно готов так поступить? — Ки'Айли испытующе смотрела на него.

«Поступлю так — потеряю ее навсегда», — понял Эл'Боурн.

— Нет, Ки'А, я не буду этого делать, — сказал он, — я слишком…

— Да, ты слишком… — тихо сказала Ки'Айли. — Эл'Боурн, отпусти меня… Впервые за эти два года я чувствую… себя более живой, что ли. У меня снова есть цель и надежда. Позволь мне жить, прошу тебя… И я обещаю тебе — я вернусь. С ним или без него. Пожалуйста, Эл'Б… — она шагнула к нему и неожиданно порывисто обняла за пояс. Эл'Боурн инстинктивно положил руку на пушистую голову, зарылся пальцами в волосы, прижимая ее к себе. Не отпускать, никогда, никуда… Застыть в этом мгновении… Но придется лишь запомнить его, как он запоминал все, что с ней связано.

— Ты права… Я слишком… Береги себя!

Ки'Айли оторвала голову от его груди, кивнула — Эл'Боурн заметил притаившиеся слезы в зеленых глазах, от чего они стали еще зеленее — взяла со стола рюкзачок, молча, благодарно улыбнулась и исчезла.

Эл'Боурн коснулся рукой воздуха там, где она только что стояла…

Правитель не погладит по голове за то, что он сегодня сделал. Он должен был тащить девчонку к нему и доложить о ее намерениях. Эл'Троун наложил бы на нее Запрет… Любой другой Древний поступил бы именно так. Любой, кроме Рон'Альда, который тоже любил эту зеленоглазую бестию…

Эл'Боурн вздохнул, передернул плечами и вдруг рассмеялся. А ведь Ки'Айли молодец! Он понимал ее! Вот если бы она, Ки'Айли, пропала, и будь лишь призрачная надежда, что она жива, разве он сам не бросил бы все и не отправился бы искать свою сестру, свою… любимую? Отправился бы.

Реакция Эл'Троуна была совершенно неожиданной. Он не разгневался (впрочем, подобные вредные эмоции давно были не свойственны Правителю Древних) и даже не отчитал Эл'Боурна, лишь с непонятной улыбкой сказал:

— Сбежала.

А потом добавил:

— Мы не можем разбрасываться силами и искать ее. Достаточно того, что сама Предсказательница занимается в мирах бесполезными поисками. Остается лишь верить, что ее Дар поможет ей выжить. А долг заставит Ки'Айли продолжать прогнозировать. Жаль, что в конце этих странствий ее ждет разочарование. Но я отдам распоряжение: любой, кто случайно встретит Ки'Айли, должен каким угодно способом привести ее на Коралию. Здесь ее будет ждать Запрет.

Волосы еще не высохли после купания, когда Карина вошла в свою комнату. Настроение улучшилось, впереди показался просвет. Обещание поговорить с Брайтоном, которое Артур подтвердил в конце встречи, грело душу и давало надежду. Конечно, перетащить его на сторону Рональда невозможно, это она понимала. Пусть он сделает это ради нее, не ради ее любимого, но и так можно добиться какого-то результата. Карина улыбнулась. Она не видела повода не верить обещаниям Артура.

Она устроилась на кровати, скрестив ноги. Артур собирался перезвонить ей сразу, как только поговорит с отцом. А сделать это он обещал безотлагательно. Карине оставалось ждать. В этот момент что-то мигнуло на тумбочке, и раздался звук, который она уже успела подзабыть.

— Вам звонит Арро Вейрро. Принять? — вежливо спросил тайванский инфоблок, лежавший на тумбочке, с тех пор как стало ясно, что тайванские средства на Коралии не действуют. Сердце йокнуло.

— Принять!!! — закричала она, словно, скажи она это спокойно — и инфоблок не поймет, а долгожданная связь прервется. Карина жадно уставилась на экранчик, на котором появилось улыбающееся круглое лицо Вейрро.

— Карина, приветствую!

— Вейрро!! — Карина даже вскочила на ноги, вглядываясь в знакомое лицо. Вейрро явно был доволен сюрпризом.

— Как? Как тебе удалось связаться со мной? — она давно была с ним на «ты».

— Мы здесь недалеко. Мы прилетели, — ответил Вейрро, — Кеурро привел военный флот, так что скоро вы с Тарро сможете отправиться обратно!

— Вейрро, дорогой! — Карина практически затанцевала. — Где вы?

— Да здесь, у вас на орбите, — рассмеялся тайванец, — тебя скоро позовут к нам!

— Только не атакуйте никого! — попросила Карина. — Как мне до вас добраться?

— Арра Карина, подождите немного, — рядом с Вейрро появилось серьезное лицо Кеурро. — Скоро вас доставят к нам.

— Хорошо! Только не тяните! Они посадили его в Розовый Замок — это очень вредное место для Древних!

— Да, мы знаем, что-то произошло с условиями заключения, — серьезно сказал Кеурро, — поэтому мы здесь. Подождите немного, вас скоро позовут.

— Хорошо! — экран погас, и Карина с наслаждением нацепила на руку тайванский инфоблок.

— Йес! — воскликнула она. У нее за спиной словно выросли крылья — два крыла из бесконечных верениц тайванских военных кораблей. Эти коралийцы еще увидят, как сажать Тарро Тайвани в Розовый Замок!

* * *

Как раз в этот момент Ар'Тур звонил Б'Райтону, чтобы узнать, где он, и назначить встречу.

— Где тебя носит?! — услышал он вместо приветствия. — Срочно ждем тебя в Военном Центре!

«Необычное местечко, — подумал Ар'Тур. — Странно…»

— Отец, что случилось!

— Скоро узнаешь! — в лице Брайтона читалось сильное напряжение.

Ар'Тур помчался к одной из дальних полусфер Белого Замка. Миновав три полусферы, массу длинных коридоров, несколько залов, пять подъемников и один технический модуль, Артур влетел в главный зал Военного Центра. В визуализационном тумане в дальнем конце зала простиралась звездная карта с Беншайзе посередине. Планета выглядела необычно: почти сплошным слоем вокруг нее медленно кружились длинные серые корабли. Чуть левее было видно Криал и Ормейо, так же окруженные кораблями. Б'Райтон, Мен'Дэртан и несколько представителей коралийского министерства обороны внимательно разглядывали эту картину. Артур понял все и сразу.

— Таи-Ванно? — спросил он у Брайтона.

— Да. Пока ты устраивал личную жизнь, они окружили три союзных планеты. Понятно, что Коралии среди этих планет нет — они не будут рисковать жизнью своего Тарро. Но Беншайзе тоже роковая мишень. Если учесть, что в Центре Гостеприимства немало представителей самых разных планет Союза, и даже извне.

— Но мы сами слышали, как их Тарро приказал отменить все атаки на нас и не вмешиваться, — заметил Артур. — Самоуправство?

— Да, — Брайтон бросил на него косой взгляд. — Либо таи-ваннцы не так уж беспрекословно подчиняются своему Тарро. Либо Рон'Альд подстраховался еще и так.

— И что они хотят? — спросил Артур. Страха в нем не было. Только злость.

— Сейчас узнаешь. Мен'Дэртан, включи, пожалуйста, запись сообщения.

Мэн'Дэртан направился к пульту управления, а Артур неожиданно вспомнил, для чего он изначально спешил к Брайтону. Он всегда выполнял обещания. Даже те, про которые точно знал, что результата они не принесут.

— Отец, я подумал, что мы в любом случае должны изменить условия заключения их Тарро, — сказал Артур. — Если он будет не в состоянии присутствовать на суде, то не только Таи-Ванно, но и Союз обвинит нас в жестокости и несправедливости.

— Обещал своей девочке? — усмехнулся Брайтон с пониманием. — Что ж… Это самое меньшее, на что нам, вероятно, придется пойти. А скорее всего, нам придется выдать им и их Тарро, и твою Карину.

— Нет. Мы можем атаковать их флот, — заметил Ар'Тур и показал на экран возле Беншайзе, — вот здесь…

— У них явное техническое преимущество. И в отличие от нас им не нужно идти по мирам, чтобы добраться до наших планет. Посмотри…

В визуализационном тумане появилось вытянутое лицо таи-ваннского гуманоида с длинными серыми волосами, аккуратно зачесанными назад. Лицо выражало стандартную дипломатичную доброжелательность.

— Приветствую, — без обращения произнес таи-ваннец на чистом коралийском языке, — я главнокомандующий военных сил Таи-Ванно Арро Кеурро Найрр. В настоящее время мы окружили три планеты Союза, и если наши требования не будут выполнены, то проведем массированную атаку на них. В течение сорока минут глава Союза Мирных планет Б'Райтон из Древнего Рода Эль и его старший сын Ар'Тур должны прибыть на наш корабль, маркированный знаком… — в тумане появилось изображение, похожее на белую птицу, расправившую крылья, — по своему желанию вы можете дополнительно включить двух человек в состав делегации. Однако в качестве переговорщика обязательно должна прибыть Арра Карина Ландская с планеты Земля. В случае, если наши требования — либо какое-то из них — не будет выполнено в указанный срок, мы начнем атаку планет Беншайзе, Криал и Ормейро, — с невозмутимой доброжелательностью закончил Кеурро.

— Сообщение пришло пятнадцать минут назад, — заметил Брайтон, — мы должны вылетать, если хотим уложиться в срок.

— Нет, — решительно сказал Ар'Тур и скрестил руки на груди, — мы не должны идти у них на поводу. И в любом случае Карина не полетит.

— Полетит, Ар'Тур, — вздохнул Б'Райтон, — и мы с тобой полетим. И будем надеяться, что у них нет в запасе того же зелья, что использовали мы.

— Мен'Дэртан, — Ар'Тур обернулся к военному министру, — взгляните, если в течение десяти минут атаковать вот здесь и вот здесь…

— …То вот отсюда они могут войти в атмосферу Беншайзе, — сказал Мен'Дэртан. Мы можем попробовать, но потеряем значительную часть флота. А мобилизовать силы не успеем. Кроме того, за время атаки они могут применить планетарное оружие либо сравнять с землей большую часть планет.

— Хорошо, — Ар'Тур сжал зубы, — пойдем отец. Кто еще двое?

— Только я, ты и Карина, — сказал Б'Райтон, — я не буду рисковать больше ни чьими жизнями. Мен'Дэртан, если мы не вернемся, руководство Союзом должны принять на себя ты и Оли'Йоно.

— Слушаюсь, — Мен'Дэртан задумчиво смотрел на Б'Райтона.

Тот решительно направился к выходу и сам позвонил Карине. Девушка так и лучилась радостью. Ар'Туру стало противно. Вот на чьей ты стороне, Карина! На стороне любого, кто помогает твоему Тарро!! Ар'Тур сжимал зубы, пока они с Б'Райтоном спускались в сад на стоянку кораблей, пока ждали Карину, примчавшуюся туда на элеоу. Карина улыбалась, Б'Райтон бросал на нее задумчивые грустные взгляды. А Ар'Тур, не разнимая рук на груди, смотрел на них и думал, что отец не в силах помочь Союзу. Таи-Ванно переигрывает их. Хотя бы за счет военной мощи. Вернее, переигрывает Рон'Альд. И выходит, он, Ар'Тур, должен найти способ переиграть этого Древнего. На любом поле битвы, которых было два. Союз и Карина.

— Они совершенно нестрашные, — доброжелательно улыбнулась Карина, когда они взлетали, — и, я думаю, выдвинут разумные требования.

— Я понимаю, Карина, что ты рада, — улыбнулся ей в ответ Б'Райтон, — но ты должна понимать, что они требуют тебя в качестве переговорщика. Ты не должна полностью преследовать интересы Таи-Ванно, хоть тебе хочется именно этого.

— Ты мог бы сказать прямо — интересы Рональда, — сказала Карина, — если называть вещи своими именами. Но да, я понимаю, что по справедливости я должна учесть интересы обеих сторон. И не дать вам всем начать войну.

— Ты понимаешь правильно, — вдруг улыбнулся Б'Райтон.

Через четверть часа они состыковались с маркированным «птичкой» кораблем на орбите возле Коралии, и Ар'Тур первым выскочил в стыковочный модуль. Их встретил молодой таи-ваннец в ярко-красном комбинезоне, похожим на универсал и вежливо предложил адаптеры. Б'Райтон и Ар'Тур взяли, а Карина отказалась.

Вскоре они вышли в большой зал с прозрачными стенами, за которыми простирался знакомый коралийский космос. Беншайзе размером с яблоко виднелось справа, слева — Арктурус, голубой, прорезаемый белыми полосками, и море звезд вокруг. В середине зала стоял Кеурро в своем оранжевом комбинезоне, рядом с ним Вейрро и еще три знакомых Карине члена тайванского правительства — Урри Ортего (министр внешней политики Таи-Ванно), Геанни Тай (немолодая женщина, командующий первой эскадрильей деалори) и Сьерро Пьанни (глава Министерства социальных программ). По периферии зала расположилось несколько тайванских военных. Карине показалось, что история сделала кольцо. Почти так же их с Рональдом встречали на коралийском корабле всего семь дней назад. Карина приветственно кивнула тайванцам и едва удержалась от того, чтобы кинуться им на шею.

— Арра Карина, рады вас приветствовать! — услышала она голос Кеурро.

— Доброго дня, арро Найрр, — по-тайвански поздоровалась Карина и воспроизвела полупоклон в отношении всех членов тайванского правительства.

— Проходите, пожалуйста, — обратился Кеурро к Брайтону с Артуром. А ведь они растеряны, чувствуют себя униженными, подумала Карина. И воспринять это как игру, подобно Рональду, вряд ли могут. Брайтон сделал шаг вперед и остановился как вкопанный. Каждого из Древних окружил светящийся светло-голубой купол. Карина почувствовала злорадство, что Брайтон с Артуром попали в ту же ситуацию, в какую недавно поставили ее любимого.

— Просто силовой купол, — пояснил Кеурро, — отличается лишь тем, что, находясь в нем, вы не можете перейти в другой мир. Это личная разработка Тарро.

Карина вгляделась в лицо Брайтона. Древний побледнел. До сегодняшнего дня все думали, что это невозможно. Только зелье уалеолеа…

— Не волнуйтесь, его действие не длительно, — заверил «гостей» Кеурро, — спустя полчаса организм Древнего адаптируется, и способности возвращаются. Этого времени как раз хватит, чтобы провести переговоры.

— В чем состоят ваши требования? — спокойно спросил Брайтон.

— В первую очередь мы бы хотели переговорить лично с аррой Кариной.

— Нет! — услышала Карина шепот Артура. — Карина, это ловушка!

Карина бросила на него скептический взгляд:

— Какая ловушка, Артур? Ловушка была, когда вы прибыли в систему Таи-Ванно. А это — разговор с друзьями, — сказала она и быстро пошла к тайванцам.

— Как же я вам рада! — воскликнула она и обнялась с Вейрро.

— Как там в Службе? — прошептала она, пока тайванец радушно держал ее в объятиях.

— Все хорошо, открыли еще одну планету! — прошептал в ответ Вейрро. — И разбомбили астероид, летевший к Вери-Ко!

— Отлично! — Карина отстранилась от друга и заместителя и встретила широкие улыбки других тайванцев.

— В первую очередь, — тихо произнес Кеурро, — арра Карина, у меня есть распоряжение Тарро, что, если вы захотите вернуться на Таи-Ванно, я должен предоставить вам эту возможность. Для этого не понадобится атаковать планеты или похищать вас, мы можем просто забрать вас с собой.

Карина чуть не прослезилась. Рональд позаботился об этом… Предложение было такое соблазнительное. Любимая Служба, возможность вести игру оттуда… Но… На Коралии был Рональд. И друзья.

— Нет, арро Кеурро, — Карина грустно покачала головой, — я останусь здесь. Я вернусь только с Тарро.

— Я понимаю, — кивнул тайванец. — И следующее. Мы хотим согласовать с вами наши требования. Мы прибыли сюда не по поручению Тарро. Данные разведки показали, что Тарро заключен в неподобающих для Древних условиях. Мне пришлось нарушить его приказ не вмешиваться. Поэтому я хотел бы согласовать с вами наши требования, они не должны пойти в разрез с планами самого Тарро.

— Понимаю, — Карина обвела взглядом тайванцев. — Что вы хотите потребовать?

— Выдать нам Тарро, — сказал Урри Ортего. — Они понимают, что шансов нет, если мы атакуем.

— Понимают, — подтвердила Карина, — но это действительно может пойти вразрез с планами Тарро. Кроме того, если они откажутся, вы правда атакуете эти планеты?

— Да, — полуулыбнулся Урри, — но не нанесем им существенный вред, просто захватим. При необходимости мы можем просто захватывать союзные планеты одну за другой, пока весь Союз не перейдет под нашу власть.

— Неплохо! — согласилась Карина. — Но при этом будут потери среди мирного населения?

— К сожалению, без этого невозможно обойтись, — сказал Кеурро.

— Ясно, — Карина собралась и взглянула на Брайтона с Артуром. Ей стало жаль их, беззащитных, под «колпаком», внимательно следящих за ней. Но все же сквозь жалость вновь пробилось злорадство. На всякую силу и хитрость всегда найдется другая сила и хитрость, подумала она. А ей, Карине, вот прямо сейчас надо не допустить войны, гибели жителей мирных планет, и спасти Рональда от Розового Замка. Да и коралийцев не обидеть. Как-то надо совместить все… Надо думать быстро, очень быстро! Адреналин заискрился в жилах.

— Ясно, — повторила она и снова оглядела тайванцев. Все они смотрели на нее, и казалось, готовы были воспринять ее слова как распоряжения. Карине подумалось, что, реши она вернуться на Тайвань, могла бы стать видным политиком, просто из-за того, что была женщиной их Тарро.

— Я предлагаю игру, — сказала она тайванцам, — которая решит сразу несколько задач. Вы твердо потребуете вернуть Тарро. А я скажу, что договориться о чем-то другом не удалось. Они спросят, что будет, если они не выполнят требования. Вы подтвердите, что тогда атакуете планеты. Чего от нас ожидать, они не знают, поэтому, скорее всего, поверят. Они станут отказываться и просить другие варианты. Тогда вы скажете, что отмените это условие, только если получите прямое распоряжение Тарро. После этого надо будет ненадолго отпустить Брайтона к Тарро. И тогда — если Тарро Рональд действительно хочет находиться пока на Коралии и предстать перед судом, то вам придет распоряжение от него, что атаку нужно отменить. Возможно, он сообщит также, какие еще требования следует выдвинуть. Так, убедившись в планах Тарро, вы потребуете изменить условия его содержания. И чтобы на Суде присутствовала тайванская делегация с правом голоса.

— Хороший план, — согласился Кеурро, — пока есть возможность решить все мирным путем, мы попробуем это сделать.

— Тогда я пошла, — улыбнулась Карина. Изобразила на лице озабоченность и направилась обратно к Артуру с Брайтоном. Артур протянул ей руку, но та уткнулась в невидимый купол. Древний поморщился от досады.

— Они хотят атаковать планеты, если вы не отпустите Тарро, — сказала Карина. Брайтон бросил на нее взгляд и задумчиво посмотрел на тайванцев.

Карина про себя улыбнулась — совсем недавно в таком же положении находился Рональд. Но Рональд, в отличие от брата, и тогда выглядел хозяином положения. А вот Брайтон… Она чувствовала, что он растерян. Ведь за тысячу лет с ним не происходило ничего подобного. Союзу никто всерьез не угрожал, над планетами не зависали вражеские корабли. Ему, наверняка, страшно. И, скорее всего, он уже жалеет, что ввязался в авантюру с поимкой Рональда.

— Вы должны выдать нам Тарро Рональда, — твердо сказал Кеурро.

— Нет! — услышала Карина голос Артура. — На это мы не можем пойти, — сказал он, прежде чем Брайтон успел открыть рот, — есть другие варианты?

— Нет, — покачал головой Кеурро, — если вы не выполните наше требование, мы атакуем планеты…

— Есть ли что-нибудь, что может вас остановить? — спросил Брайтон, пронзительно глядя на Кеурро.

— Личное распоряжение Тарро не атаковать планеты, — улыбнулся Кеурро.

— Вас устроило бы распоряжение, данное по вашему средству связи? — спросил Брайтон.

— Да, — согласился Кеурро.

— В таком случае, если вы ненадолго снимете купол, то я смогу посетить Тарро, и, возможно, вы получите подобное распоряжение.

— Где гарантия, что вы вернетесь для продолжения переговоров? — вежливо поинтересовался Урри.

— Здесь останется мой сын, — просто сказал Брайтон.

— Хорошо, мы согласны, — ответил Кеурро, и голубой купол вокруг Брайтона исчез. А вслед за этим исчез сам Брайтон.

— Что же он делает..! — процедил сквозь зубы Артур.

— Спасает мир во Вселенной, — улыбнулась ему Карина. «По моему сценарию!» — без лишней скромности подумала она.

— Может быть, присядем пока? — улыбнулся Урри, широким жестом приглашая Артура с Кариной пройти ближе к центру зала и расположиться вокруг одного из столов.

— С удовольствием, — улыбнулась Карина, подошла к столику, села и приняла из рук Вейрро стакан ярко-красного сока. — Спасибо! Жители Таи-Ванно, как всегда, гостеприимны.

Артур на мгновение задумался и последовал за ней. Хотя сидеть в куполе было проблематично.

Б'Райтон не желал смерти брату. И безумия тоже не желал. В глубине души он уважал, и, возможно, до сих пор восхищался им. Б'Райтон хотел всего лишь проучить его, может быть, — напугать. Отыграться за все непонятные и унизительные инциденты в прошлом, и, конечно же — обезопасить от Рон'Альда Союз.

Союз был для Б’Райтон смыслом жизни. Тем, ради чего отец уговорил его остаться. Тем, чем он жил. А Рон’Альд был непонятен Б’Райтону и опасен для Союза. Именно желание проучить, напугать, показать, что невозможно до бесконечности безнаказанно играть в непонятные игры, и подвигло Б’Райтона заключить брата в Те'Вайано. Он понимал, что до этого они действовали по плану, заранее просчитанному братом, каждый занимал место на игровом поле, что было отведено Рон’Альдом. А Розовый Замок давал шанс напугать, поставить на место этого непонятного «игрока», всплывавшего время от времени в истории Союза. И может быть — на это сложно было надеяться, но все же — показать Рон’Альду бесполезность его игр… Вернуть себе брата.

Но теперь, спеша по мирам к Розовому Замку, Б’Райтон чувствовал себя совсем по-другому. Брат снова переигрывал его, хотя бы тем, что правил планетой, готовой прийти ему на помощь вопреки его собственному приказу. Людьми, готовыми ради него рисковать жизнью, карьерой, благополучием. А самым обидным было, что Б’Райтон по-прежнему не понимал, что же его брату нужно. Как не понимал этого и тысячу лет назад.

Б’Райтон поймал себя на чувстве униженности, неполноценности, которое мучило его в юности рядом с братом. Оно всплывало из прошлого, как будто не было сотен лет мудрой, уравновешенной жизни. И сейчас он снова боялся, не понимал, уважал, а может быть, даже обожал этого странного человека. Зато теперь он больше не завидовал Рон’Альду.

Когда-то совсем юный Древний завидовал брату. Б’Райтон был воспитан, чтобы хранить Союз, Эл'Троун приучал его к этой мысли с детства. А когда уводил Древних — оставил младшего сына следовать своему долгу. Старший же был свободен… Б’Райтон знал, что Рон’Альд сам выбрал свою судьбу, сам решил остаться, хоть отец и предлагал ему тоже уйти. А Б’Райтон завидовал этому. Ему было дано то, чего у Б’Райтона не было, а он не воспользовался этим. Непонятно, зачем остался здесь…

Сначала, когда Б’Райтон до сладко-щемящего чувства обожал брата, когда сомнения и зависть лишь изредка посещали его, он думал, что брат остался, чтобы помочь ему, младшему. И Рон’Альд действительно взял на себя Союз, пока младший учился. Но все оказалось не так… Его вечно уносило с Коралии куда-то, а когда он возвращался, Б’Райтону приходилось довольствоваться рассказами о «важных» проектах в других мирах. А он видел, что на самом деле Рон'Альда совершенно не интересует Союз.

А еще он завидовал ему самому — яркому, сильному, словно пылающему изнутри своего спокойствия. Сильному телепату, личности, почитавшейся у Древних за героя. Ему, Б’Райтону, никогда таким не стать…

…А потом был «закон об уничтожении планет», и глаза Б’Райтона открылись окончательно… Его обожаемый брат играет. И еще — хочет абсолютной власти. Хочет решать, кому жить, кому умереть. Б’Райтон тогда был готов бороться не на жизнь, а на смерть, чтобы защитить Союз и живых существ в нем. И отомстить за свои рухнувшие идеалы. За все, что подтачивалось Рон’Альдовой непонятностью, а теперь рухнуло совсем.

Но бороться не пришлось, Рон’Альд согласился уйти. Рассмеялся в лицо Б’Райтону и сказал, что теперь все в Союзе остается под его, Б’Райтона, ответственность. И Б’Райтон остался один. С тех пор они виделись редко, лишь иногда Рон’Альд появлялся на Коралии, примерно раз в сто лет, улыбался, интересовался, как дела, отвешивал несколько шуточек и уходил. И вот пятьдесят лет назад…

«А ведь я и тогда был рад его видеть, — подумал Б’Райтон со вздохом. — И тогда, и сейчас — когда он в своей раздражающей манере вел дискуссию на коралийском корабле. Я был рад, потому что лишь с ним я не чувствую себя таким одиноким. Человек из прошлого. Наверное, стоило не мстить за детские обиды, — пронеслось в голове, — не вести флот через всю Вселенную, как мальчишка, настроивший корабликов и тащащий их за ниточки по ручейку, а сразу пойти на Таи-Ванно и договориться с братом.

А теперь все по-настоящему. Игры окончены. Военный флот угрожает Союзу, и только брат может его остановить. А ведь я подозревал, что так может случиться, — признался себе Б’Райтон, у него не было привычки врать себе. — Подозревал и подсознательно хотел, чтобы мне выкрутили руки и заставили разговаривать с братом».

…И теперь, спустя много сотен лет, Б’Райтон не завидовал брату. Наоборот, он сочувствовал ему. Отец, Правитель Древних, дал Б’Райтону достойный смысл существования — Союз Мирных Планет. Наложил на него долг, ставший главным делом жизни. И этим спас его навсегда. А вот Рон’Альду пришлось выкручиваться самому… Тут нечему завидовать, напротив…

Б’Райтон улыбнулся и шагнул из-под моросящего дождя другого мира в камеру Рон'Альда. Это была весьма просторная комната с красивыми стенами из розово-красного камня. Изысканная мебель с резными спинками стояла здесь еще со времен уалеолеа.

Информационной установки не было, опасались, что технически подкованный узник из простейших деталей соберет средство связи… Зато бумажных книг ему было предоставлено сколько угодно, целые кипы лежали на столике, на полу. А еще по просьбе заключенного здесь был… гамак. И сейчас Рон'Альд возлежал в нем, слегка покачивался, и, стремительно переворачивая страницы, читал книгу. Б’Райтон подумал, что, если бы ему пришлось сидеть здесь, он тоже старался бы постоянно занимать мозг обработкой информации, хотя бы чтением.

— О, Б'Райтон! Приветствую тебя! — Рон’Альд сел и свесил ноги с гамака. — Присаживайся! — он доброжелательно указал Б’Райтону на кресло рядом. Б’Райтон огляделся по сторонам и сел.

— Приветствую, — сказал Б’Райтон, и добавил, чувствуя, как извечная тоска Те'Вайано начинает сочиться в его душу, словно от стен замка к нему потянулись серые нити, закружились и начали проникать в грудь. — Как ты здесь находишься!

Рон’Альд расхохотался:

— Меня заключил сюда брат! У меня нет выбора.

Б’Райтон почувствовал раздражение: он еще и смеется! Даже здесь, в Розовом Замке!

— Чем обязан? — поинтересовался Рон’Альд, внимательно посмотрев на брата, — Таи-Ванно?

— Да, — подтвердил Б’Райтон. — Твоя игра? Или их самоуправство?

Рон’Альд встал, подошел к столу, на котором стоял графин с соком и стаканы, наполнил их и протянул один Б’Райтону.

— Выпей, хорошо помогает при стрессе. А твой стресс усиливается еще и пребыванием здесь… Я не отдавал такого приказа. Но знал, что так произойдет, если вы разместите меня здесь. Ты же знаешь, таи-ваннские корабли все время шпионят в Союзе. Когда стало известно, что меня заключили в бесчеловечных условиях, Кеурро и иже с ним просто обязаны были ослушаться и спланировать мое освобождение.

— То есть, как я и предполагал, вполне по твоему плану, — вздохнул Б'Райтон. В Розовом Замке хотелось сдаться, отдаться на милость победителю. Лечь и умереть.

— Они, разумеется, хотят, чтобы ты меня отпустил? — улыбнулся Рон’Альд и налил еще по стакану сока. — Иначе разнесут Союз по кирпичику.

— Да, именно так, — снова вздохнул Б’Райтон.

— А чего хочешь ты, Б'Райтон?

— Я уже говорил тебе. Правосудия. Я вовсе не хочу держать тебя в Замке и сводить с ума, я хочу, чтобы Совет решил…

— А на самом деле? — усмехнулся Рон’Альд.

— Показать тебе, что нельзя безнаказанно играть с Союзом, призвать тебя к ответственности. И вернуть брата, которого потерял, — Б'Райтон сломался. Никогда еще ему не было так грустно, никогда еще так не хотелось сдаться.

— А чего хочешь ты, Рон'Альд? — с искренним интересом спросил он.

— Я уже говорил: я хочу помочь вам. Вернуться на Коралию официально и помочь.

— Как именно? Рассказать моим детям о предназначении Древних, научить их хранить миры и стать признанным Правителем Древних? Вернуть старую систему жизни?

— Я никогда не стремился стать признанным Правителем, — улыбнулся Рон’Альд. — Если бы я хотел этого, то не остался бы в нашей Вселенной. Так вот. Чтобы официально вернуться, чтобы меня признали все — включая мою семью — я должен предстать перед судом. Такой расклад вполне меня устраивает. Так что наши с тобой цели на данный момент совпадают.

— То есть ты согласен дождаться суда? — удивился Б'Райтон. Что нужно Рон’Альду, он так и не понял, но рассуждать об этом следовало не в это время и не в этом месте…

— Конечно.

— И дашь таи-ваннцам распоряжение отменить атаку?

— Разумеется — если ты предоставишь мне средство связи.

— Пожалуйста, — Б'Райтон протянул брату его круглый таи-ваннский инфоблок.

Спустя несколько мгновений на экране появилось лицо Кеурро, а за его плечом — едва различимые лица членов таи-ваннского правительства, Вейрро и Карины…

— Кеурро, приветствую! — весело сказал Рон’Альд в экран. — Мне доложили о вашем самоуправстве! Разве ты не знаешь, что я увольняю за невыполнение приказов?

— Приветствую, мой Тарро! — Кеурро на экране поклонился. — Мы готовы нести ответственность за планируемую атаку. По нашим данным, с вами обошлись…

— Мой новый приказ — отменить атаку на окруженные планеты. И не предпринимать дальнейших попыток атаковать Союз. Я добровольно останусь на Коралии до суда. Конец связи, — Б'Райтон заметил, что брат подмигнул в экран.

— Слушаюсь, — послышался в конце четкий голос Кеурро.

— Что ж, — сказал Рон’Альд, — теперь они будут требовать изменить условия моего содержания и включить таи-ваннскую делегацию в состав суда. Рекомендую выполнить.

— Хорошо, — кивнул Б'Райтон и встал. — Сейчас наши цели действительно совпадают. Я думаю, нам следует основать дипломатические миссии на наших планетах…

— Только не надейся перетащить Таи-Ванно в Союз! — рассмеялся Рон’Альд, — это невозможно. Либо война, либо равноправное сотрудничество. Третьего не дано!

— Я уже понял, — усмехнулся Б'Райтон. И добавил совершенно серьезно: — Прости, что посадил тебя сюда.

— Ты погорячился, — кивнул ему Рон’Альд. — В дальнейшем я предпочел бы свои апартаменты в Белом Замке. Насколько мне известно, они пустуют. Но на это ты не пойдешь, поэтому достаточно помещения, похожего на это, но в другом месте. Доброго вечера, Б'Райтон.

Б'Райтон кивнул и поменял мир. Может, надо было забрать его с собой, и тогда… мир во всем мире, подумалось ему.

Но стоило выйти из Замка, как настороженность вернулась. Здесь можно было сопротивляться и тоске, и опасности, и влиянию брата. Теперь Б'Райтон снова думал, что с Рон’Альдом нужно быть очень осторожным. Потому что никто не понимает, что ему на самом деле надо.

И все же… помириться с братом очень хотелось.

Глава 5. Суд

Прошло почти два года, а вестей от Ки'Айли не было. Она не появлялась в Белом Замке, но все точно знали, что она жива, потому что места атак геар, прогнозы на схватки и другие предсказания регулярно приходили в информационный центр и лично Эл'Троуну. Предсказательница незримо присутствовала на заднем плане войны. Постепенно все привыкли, что информация неведомо откуда поступает Древним, как будто бесплотный дух помогает вести войну.

И все же один Древний однажды встретил ее. Совершенно случайно, но ему самому казалось, что по-другому быть не могло, слишком он этого хотел. Этим Древним, конечно же, был Эл'Боурн. Каждый раз, выходя в другой мир, он надеялся среди деревьев и трав, в суете человеческих и нечеловеческих селений, на берегах морей увидеть знакомую маленькую фигурку в зеленом. Но это было слишком маловероятно, чтобы стать правдой. И все же его взгляд всегда искал, всегда был наготове…

В этот раз он бежал в людском потоке по улице в средневековом мире. Колебания, вызванные геар, передались многим мирам, везде было неспокойно, а Древние не могли бросить их на произвол судьбы. В этом мире бушевала революция. Баррикады, вооруженные чем попало горожане, выстрелы тут и там… Эл'Боурн должен был уравновесить силы, дать правящей верхушке шанс на выживание.

Он только что прибыл в этот мир и осматривался на улицах, где все смешалось от людского безумия. Неожиданно в бегущей толпе мелькнула тонкая фигурка, и каштановые волосы блеснули золотом в солнечном свете. Ошибиться он не мог. Слишком он скучал по ней, слишком волновался за нее, чтобы упустить сейчас. Слишком хотел встретить ее, чтобы эта встреча не состоялась.

— Ки'Айли! — крикнул он и бросился поперек потока. Даже в общем шуме Ки'Айли услышала его. Предсказательница оглянулась, взмахом руки показала следовать за ней и юркнула на обочину. Эл'Боурн побежал следом. Двигаться в толпе маленькой и юркой Древней было удобнее, но он тоже быстро пересек людской поток, попутно раскидав нескольких разозленных его появлением революционеров.

— Эл'Боурн! — Ки'Айли стояла в двух шагах от него. Он понимал, что она будет всячески избегать физического контакта, чтобы не дать ему шанса увести ее на Коралию.

— Как я рада тебе! Здорово, что встретились! Я соскучилась!

— Я тоже! — Эл'Боурн сделал к ней шаг, но девушка ловко отскочила назад и улыбнулась:

— Пойдем-ка в более спокойное место! У меня здесь есть штаб!

— Пойдем! Веди!

В более спокойном месте будет легче, подумал Эл'Боурн. Там можно уговорить ее вернуться, либо аккуратно скрутить и отвести обратно. Ки'Айли указала ему в направлении движения людского потока и бойко побежала, встроившись между двумя парнями с лопатами. Эл'Боурн шагнул в толпу, и, не упуская ее из виду, рванул туда же.

Минут десять они лавировали в толпе. Иногда Эл'Боурн терял ее из виду — маленькая Древняя перемещалась в столпотворении быстрее — но вскоре снова вылавливал взглядом. Наконец Ки'Айли оглянулась, махнула в сторону ближайшего дома и проскользнула в открытую дверь. Эл'Боурн повторил маневр и вслед за ней поднялся на второй этаж. Ки'Айли открыла ключом крашеную дверь, и Древние вошли в небольшую комнатку с кроватью и деревянным столом.

Здесь царил полумрак, приятный после ослепляющего света трех местных светил.

— Присаживайся, — Ки'Айли указала ему на одинокий стул возле кровати. Она по-прежнему старалась держаться на отдалении.

— Как ты? — спросил Эл'Боурн, — Как твои поиски?

— Безрезультатно пока, — ответила Ки'Айли, — но я знаю еще три места …

— Не хочешь вернуться на Коралию? — спросил Эл'Боурн. — Ты ведь видишь, что это бесполезно…

«Что-то я не то говорю», — подумал Эл'Боурн.

Ки'Айли внимательно посмотрела на него.

— Нет пока. Еще не все потеряно.

— В любом из таких миров ты подвергаешь себя опасности…

— Знаешь, — заметила Ки'Айли, — если бы Эл'Троун мог знать, где я нахожусь, я предположила бы, это он подослал тебя, чтобы вернуть меня обратно. Знает, что я доверяю тебе и благодарна за то, что отпустил меня тогда.

— Он не знает. И не подсылал меня, — ответил Эл'Боурн и аккуратно сделал шаг в сторону девушки. Приказ Правителя. Любой, любым способом, на Коралию… И на этот раз он не должен ее отпустить.

— Хорошо, — вдруг улыбнулась Ки'Айли, — я рада тебя видеть. У меня много работы — и той, и той. Но в мирах интересно, я узнала много нового, и видела то, что не видела прежде. Иногда я вмешиваюсь понемногу. Без контроля Эл'Троуна это легче. Но все же… Я скучаю по всем вам.

— Я тоже скучаю по тебе, — сказал Эл'Боурн и сделал еще один шаг. Ки'Айли не отодвинулась. Теперь их разделяло два шага. Можно было быстро, как в бою, кинуться к ней, скрутить руки, перекинуть через плечо и просто уволочь на Коралию. Но Эл'Боурну это показалось слишком жестким, слишком грубым. Он представил маленькую Предсказательницу, дерущуюся с ним, отчаянно сопротивляющуюся его железной хватке… Он не мог. Нужно скрутить ее сразу, быстро, не причиняя боли.

Но можно еще проще. Одно быстрое движение, легкий удар ребром ладони… Даже на Древних действует этот прием. Мысленно он увидел, как маленькое тело обмякнет, он поймает ее, прижмет к себе и отнесет на Коралию, как самый драгоценный груз. Будет целовать ее волосы по пути, невесомо коснется губ… А потом… она больше никогда не захочет его видеть…

— Как мои родители? — спросила Предсказательница.

— Неплохо, — ответил Эл'Боурн и сделал еще полшага. — Ан'Гарт возглавил разведгруппу Биони, Ар'Тауни занялась целительством, в последних боях много раненых, она использует свои сверхспособности…

— Слава Богу, мама сейчас не воюет! — с облегчением сказала Ки'Айли, а Эл'Боурн шагнул прямо к ней. В последний момент девушка исчезла. Спустя пару мгновений она появилась в противоположном углу комнаты.

— Знаешь, он хорошо научил меня когда-то, — едко сказала Ки'Айли. — Как тебе не стыдно, Эл'Боурн!

— Приказ Эл'Троуна, — честно признался Эл'Боурн. — К тому же тебе и правда нужно вернуться.

— И что меня ждет на Коралии? Запрет?

— Да.

— Передай Эл'Троуну, что я не далась тебе в руки, ускользнула, как змей Ардеано. И вернусь я, когда сама сочту нужным.

— Ки'Айли, все скучают по тебе и волнуются за тебя! Кроме Рон'Альда, на есть и другие, кто любит тебя, и кого любишь ты!

— Я знаю, — вздохнула Ки'Айли и опустила лицо. Потом улыбнулась: — Я вернусь, Эл'Боурн, вернусь… Не знаю когда, но вернусь. Понимаешь, я должна использовать все возможности…

— Хорошо, — вздохнул Эл'Боурн. Можно было попытаться снова. Действуй он быстрее, не жалей ее — и без особого труда поймает. Но тогда она уже никогда не будет ему доверять. Пусть Эл'Троун делает с ним что угодно, пусть его сердце и дальше разрывается от волнения за нее. Главное, что сейчас Ки'Айли выглядела куда веселее, чем до ухода с Коралии. В ней снова был и задор, и уверенность в себе. Он не может предать ее.

— Скажи, тебя теперь не мучают спонтанные страшные видения? — спросил Эл'Боурн.

— Мучают, — улыбнулась Ки'Айли, — но у меня ведь есть Кольцо Драконов, с ним легче. Оно помогает справляться с ними.

Девушка показала ему черное кольцо на тонком пальце.

— А что оно еще может? — с неожиданным для самого себя интересом спросил Эл'Боурн.

— Хочешь, покажу? — Ки'Айли заговорщицки улыбнулась и протянула ему руку, — если обещаешь не пытаться меня скрутить и отволочь к Правителю!

— Обещаю! — Эл'Боурн дал ей руку, и Ки'Айли поменяла мир. Это был такой удобный момент. Но он пообещал, он не мог предать доверие маленькой руки в его ладони. Ки'Айли провела его по саду высоких желтых цветов, а из него — в широкое чистое поле.

— Смотри! — она подняла правую руку с кольцом вверх и устремила взгляд в небо. Там собирались тугие черные тучи. Несколько минут стояла так, потом опустила руку и добавила:

— Тем более, мне пора! Дальше, на поиски!

И рассмеялась, а с неба посыпался густой дождь с крупными холодными каплями. Эл'Боурну вдруг тоже стало весело. Она счастлива сейчас, его любимая авантюристка с зелеными глазами и могущественным артефактом на пальце. Она обещала вернуться — и он верил ей, как и она верила ему. А значит, можно ждать. Ждать Эл'Боурн умел. Вернее, он умел ждать Ки'Айли.

Вскоре звонкий свист и звук мощных крыльев пронзил воздух, и возле них приземлился большой черный с темно-зеленым отливом дракон. Голова у него была усыпана множеством маленьких и больших шипов.

— Это мой друг! — рассмеялась Ки'Айли. На прощание уже без всякой опаски повисла у брата на шее, поцеловала, и, быстро вскочив на дракона, взмыла вверх.

Эл'Боурн смотрел в небо, где взмахи драконьих крыльев уносили Ки'Айли в сторону высоких черных гор, и смеялся. В этот момент он был счастлив. Потому что встретил ее, ощутил ее, потому что сейчас ей было куда лучше, чем до побега. И потому что он снова ее отпустил. Он этого на душе было широко и радостно. Это был жест любви и великодушия, и два этих чувства делали его счастливым.

Золотые лучи одного из солнц пробились из-за толщи туч, прорезали пасмурный сумрак и дождь. И на мгновение выхватили из тьмы силуэт темного дракона с крошечной фигуркой, оседлавшей его.

* * *

Счастливый Эл'Боурн не знал, что, расставшись с ним, Ки'Айли не отправилась навстречу поискам и приключениям. Восторг полета и радость встречи с братом быстро отошли на задний план. Потому что брат был прав. Ее поиски безрезультатны.

Два года Ки'Айли искала Рон'Альда где только могла, придумывала новые варианты, вспоминала все уголки во Вселенной, которые он посещал с ней или о которых рассказывал. Но его не было нигде, а черная стена так и висела в его настоящем и будущем. Оставалось лишь три места во Вселенной, которые стоило осмотреть. Три места. И планета геар, которая неизвестно где находится.

Ки'Айли попросила друга-дракона отнести ее в пещеру, где иногда бывала. Свернулась калачиком в кольце драконьего хвоста и долго лежала, окутанная разочарованием и отчаянием. Потом надежное спокойствие драконьего разума убаюкало ее, и она заснула под внимательным взглядом янтарных драконьих глаз.

* * *

Семь дней до суда прошли спокойнее. Появилось ощущение, что суд теперь просто формальность, после которой Рональд с Брайтоном помирятся, а планеты установят хорошие дипломатические отношения. Теперь Карине думалось, что все это была игра, которую Рональд затеял, чтобы сдружить Коралию и Тайвань и помириться с братом.

Посетить заключенного Брайтон так и не позволил, но тайванцы решили не передавливать. Отмена Розового Замка, присутствие тайванцев на суде с полноценным правом голоса, да и в целом установление дипломатических отношений — уже немало. Но Карина дожала Брайтона, и он разрешил один сеанс связи с Рональдом по инфоблоку. Убедившись, что он весел, как всегда, полон энергии, но… безмерно скучает по ней, Карина совсем успокоилась и ждала суда почти как интересного развлечения.

В составе делегации тайванцев остался Вейрро, земляне с энтузиазмом показывали ему Коралию, слетали и на Беншайзе. Никто им не препятствовал, видимо, все, что должно было быть втайне от тайванцев, было засекречено настолько, что земляне никакого понятия об этом не имели. А, следовательно, и рассказать не могли.

Накануне Карина снова начала дергаться. Но теперь и без взгляда на черное кольцо она была уверена, что все пройдет так, как надо Рональду. А значит — хорошо. Наилучшим образом.

* * *

В конференционном зале Белого Замка собрались представители всех планет Союза (по одному от каждой планеты, то есть шестьдесят два). Брайтон, секретарь собрания коралиец Мир'Де и Артур, как заместитель Брайтона по чрезвычайным ситуациям, — сидели в президиуме справа. Отдельное место было выделено для подсудимого — кресло напротив президиума. Земляне расположились в пятом ряду рядом с тайванской делегацией, состоящей из Кеурро, Урри Ортего, Вейрро, Сьерро Пьанни и еще двоих тайванцев из отдела стратегического планирования.

Карина огляделась. Кого здесь только не было! Далеко не все жизненные формы земляне уже знали. Шарообразные зеленые Андерро с тремя десятками глаз и маской для дыхания — коралийский воздух им не подходил. Раса «таги» с планеты Ом-Сато — гуманоиды, рождавшиеся «сиамскими» близнецами. Они забавно и трогательно поправляли друг другу длинные хоботы на затылке. Азкириди с планеты Азкирион — похожее на многоножку существо с массой усиков, ему была предоставлена отдельная летающая платформа, на которой он мог лежать. Кири-диго с планеты Кири-Ай был похож на два сцепленных друг с другом мячика, и ему требовалось постоянно подпрыгивать вверх-вниз, отталкиваясь от поверхности то одним, то другим «мячиком», поэтому он находился в отдельном секторе в восточной части зала.

Брайтон приветствовал собравшихся, напомнил, по какому поводу был созван Совет. И призвал его к справедливости и непредвзятости. После чего сказал, что сейчас введут заключенного.

Все взгляды устремились к двери в южном конце зала. И в этот момент зал встал… В дверях стоял Древний король. Величие сочеталось в нем с великодушием, мудрость — с очарованием… Это читалось во всем — в смуглом лице, в развороте широких плеч. Карина про себя захихикала. Ну дает!

Рональд сделал шаг в зал, пронесся ропот, и еще несколько гуманоидов встали, склоняясь в почтительном поклоне. Не важно, что короля окружал невидимый купол, что он считался подсудимым… Это был истинный король, вернувшийся в свою вотчину.

— Подсудимый Рон'Альд из Рода Эль, мы могли бы обойтись без этого? — послышался голос Брайтона. Рональд передернул плечами, и очарование рухнуло. Члены совета удивленно переглядывались и садились на свои места.

— Надеюсь, почтенный Совет простит мне эту шутку, — непринужденно улыбнулся Рональд и направился к креслу напротив президиума. «Весел, уверен в себе, доволен», — констатировала про себя Карина. Проходя мимо нее, он на мгновение остановился и подмигнул. Потом устроился в кресле и принялся изучать взглядом Совет, периодически останавливаясь глазами на Карине.

— Прошу у Совета разрешения начать, — произнес Брайтон.

Каждый из членов Совета нажал на кнопку слева от себя, и экран сзади Брайтона мигнул синим как знак, что никто не возражает. Брайтон быстро изложил предъявляемые Рональду обвинения: похищение Землян, захват власти на разумной планете и создание культа личности на ней. Все члены Совета заранее были оповещены об этом, но некоторые переглянулись. Обвинения были серьезные, они не вязались с образом величественного великодушного человека, представшего перед ними.

В первую очередь выслушали свидетелей похищения. Первым был К'Аро, подзабытый землянами капитан корабля. Затем выступали земляне. Честно рассказали о том, что произошло, о гостеприимстве тайванцев, и каждый выделил, что никаких претензий к Тарро и тайванцам не имеет, хоть и предпочел бы более привычный способ приглашения «в гости». Дух завелся и прямо перед Советом заявил, что считает взятие Рональда под стражу вопиющей несправедливостью, наглостью, и что он, Дух, испытывает по этому поводу возмущение. И добавил, что почтенному Совету предоставляется шанс исправить эту ужасную ошибку. Карина мысленно восхитилась эмоциональным красноречием друга. А дальше была ее очередь.

Под ободряющим взглядом любимого она рассказала, как сначала была возмущена похищением, но потом отнеслась к нему по-другому. Что считает похищение совершенно небольшим проступком, если учесть, что Тарро преследует цели Вселенского масштаба. Рассказала о своей работе на Таи-Ванно и честно призналась, что хочет вернуться к исполнению обязанностей директора службы спасения.

— Скажи, ты ведь состоишь в личных отношениях с Тарро Таи-Ванно? — спросил секретарь.

— Да, — спокойно согласилась Карина.

— Как ты считаешь, не может ли твое мнение быть предвзятым в свете этого обстоятельства?

— Думаю, что нет. Личные отношения с Тарро Рональдом начались у меня уже после того, как я разобралась в ситуации и признала наше похищение лишь небольшим самоуправством, а не страшным преступлением.

После того как последним из землян выступил Ванька, были приглашены психологи, осматривавшие землян. Они констатировали, что никакого гипнотического вмешательства в психику ребят не обнаружено. От тайванцев выступил Кеурро. Он четко рассказал организационные моменты похищения землян, не касаясь секретных тайванских технологий. А на вопрос о том, зачем был отдан этот приказ, высказался, что доверяет решениям своего Тарро и не вдается в подробности. Затем слово было предоставлено подсудимому.

— Какие цели ты преследовал, похитив землян из Союза? — спросил Брайтон.

— Мне было необходимо познакомиться с теми, о ком гласит древнее предсказание уалеолеа, — спокойно сказал Рональд, — и предоставить им возможности для развития.

— Предсказание уалеолеа? — послышался удивленный писк Азкириди, переведенный адаптерами.

— Я могу ответить члену Совета? — вежливо поинтересовался Рональд у брата.

— Разумеется. Сейчас ты можешь участвовать в дискуссии. Право голоса у подсудимого отсутствует только при вынесении решения суда.

— Хорошо, — кивнул Рональд и обратился к Азкириди, — в коралийской культуре издревле серьезно относились к предсказаниям. Многие жизненно важные предсказания были даны уалеолеа. До настоящего момента все предсказания уалеолеа сбылись. Поэтому ни у меня, ни у Б'Райтона не было поводов сомневаться в верности предсказания, касающегося землян. Это предсказание о пятерых спасенных. Согласно ему, когда в мир придет Великое Зло, то спасение Вселенной будет невозможным без пятерых спасенных с планеты, погибшей от Древнего Зла. Земляне полностью совпадают с этой характеристикой. По роду занятий я интересуюсь вопросами спасения Вселенной, поэтому счел необходимым взять их под свою опеку.

— А кем ты работаешь? — тоненько и кокетливо поинтересовался многоножка.

— Хранителем Вселенной, — улыбнулся ему Рональд.

— А почему председатель ранее не изложил Совету о предсказании про спасенных? — неожиданно поинтересовался Тимми'Об с планеты Беон — совсем маленький, похожий на жука инопланетянин с зелеными усиками, — если на Коралии серьезно относятся к предсказаниями, то и мы можем отнестись серьезно!

— Совет не проводился все это время, — спокойно ответил Брайтон. «Вернее, ты его не проводил», — подумала Карина.

— Но почему ты не прибыл на Коралию и не пригласил землян на свою планету? — спросил у Рональда Кирианно Леу Мэй, четырехрукий гуманоид с Криала.

— Я персона нон-грата на Коралии, — улыбнулся ему Рональд, — поэтому мое официальное появление вряд ли кого-то обрадовало бы. Кроме того, все, что земляне знали обо мне, они знали от моего брата, либо из… видоизменившихся со временем исторических хроник. При такой репутации у меня просто не было шанса.

— О чем мы говорим! — вдруг послышался оглушающий смех. Постоянно подпрыгивающий Кири-Диго заскакал еще быстрее. Вероятно, на его планете был принят исключительно непринужденный стиль общения. — Подсудимый не мог пригласить землян в гости из-за семейных неурядиц! И поэтому как смог, так и пригласил! На мой взгляд, — двойной шарик на секунду остановился, и начал подпрыгивать снова — с меньшей скоростью, — надо учесть, что ребятам там понравилось и обращались с ними хорошо. И поэтому следует потребовать от Тарро и его планеты компенсацию за моральные ущерб Союзу! И все!

— Поддерживаю! — пропищал Азкириди. Зал одобрительно зашумел.

— Тогда я хочу внести предложение, — двойной шарик остановился и стоял неподвижно целых полминуты, все взгляды в зале устремились на него. — Тарро Таи-Ванно должен выплатить союзу компенсацию, размер которой будет установлен специальной комиссией после заседания Совета! — сообщил Кири-Диго. — И давайте закончим с этим вопросом!

— Предложение внесено. Совет может голосовать, — вздохнул Брайтон. После официального предложения председатель был обязан дать членам Совета возможность проголосовать. Если решение было отрицательным, то продолжалась дискуссия с внесением новых предложений. И так до тех пор, пока не будет вынесено решение, с которым согласится больше семидесяти процентов Совета.

По залу пронеслись вспышки — члены Совета нажимали на кнопки для голосования. Тайванцы тоже имели право голоса — один голос на всю делегацию (соблюдая правило: один голос от планеты). Так же один голос на всех имели и земляне. Дополнительные голоса принадлежали только Брайтону, Мир'Де и Артуру.

Брайтон нагнал визуализационного тумана, и все увидели результаты голосования. За — пятьдесят пять, двенадцать — против, то есть более восьмидесяти процентов присутствующих проголосовали «за».

— Таи-Ванно с удовольствием выплатит Союзу необходимую компенсацию. У меня как раз есть несколько предложений, — дипломатично улыбнулся Рональд.

Брайтон напряженно смотрел на него. Ну да, ему не нравится, подумала Карина. Один ноль в пользу старшего брата. Интересно, на что Брайтон с Артуром рассчитывали изначально, подумалось ей. Они что, не знают свой Совет? Или это присутствие тайванцев так повлияло…

— Переходим ко второму вопросу… Захват власти на планете Таи-Ванно и создание на ней культа личности… — Брайтон продолжил заседание.

Все повторилось. Снова были высказаны обвинения, выступили свидетели. А свидетели были те же самые: тайванцы и земляне, наблюдавшие жизнь на Таи-Ванно. Несколько юристов высказались, что, с формальной точки зрения, нарушение, несомненно, было. Рональд вежливо поучаствовал в казуистических рассуждениях на эту тему. Вслед за чем Дербиано, четырехногий, похожий на кентавра житель планеты Веонорм, высказался в духе Кири-Диго, что проблема яйца выеденного не стоит. И внес предложение отпустить Тарро Рональда к тайванцам, которые так его любят. И раз он им так нужен. А с планетой Таи-Ванно установить тесное торговое сотрудничество. Последнее было поддержано бурей восторженных криков. В Союзе все любили идею объединения и сотрудничества. Совет начал голосовать. Карина же краем глаза заметила, что Артур быстро вышел.

Вернулся он к тому моменту, когда в визуализационном тумане появились результаты голосования. На этот раз против было всего семь голосов, остальные — за.

— Потрясающе! — прошептал Дух. — Похоже, он действительно всех сделал!

— Подожди… Там Артур что-то мутит… — прошептала ему Карина. Сердце ее неожиданно сжалось в ледяной хватке зловещего предчувствия. Она увидела, как Артур что-то прошептал на ухо Брайтону. Карине показалось, что Брайтон побледнел, а из двери в северной части зала, прямо за президиумом, появились двое парней в серых универсалах.

— Что ж! — Брайтон взял себя в руки, но лицо его оставалось напряженным, — согласно результатам голосования, мы должны были бы немедленно освободить подсудимого, признав невиновным. Но, к сожалению, мы вынуждены предъявить ему еще одно обвинение.

Брайтон посмотрел на брата:

— Рон'Альд из Древнего Рода Эль, ты обвиняешься в уничтожении планеты МО728, известной также, как Земля.

Изумленный ропот волной захлестнул зал. Ни на одном Суде, ни на одном заседании Совета никогда не шла речь о подобном преступлении. В Союзе не гибли планеты. В Союзе никто и никогда их не уничтожал.

«Что за бред!» — подумала Карина.

— На каком основании? — спокойно произнес Рональд, и ропот в тот же миг разбился о его спокойствие, словно волна, налетевшая на скалу. Зал стих. Брайтон протянул руку и что-то нажал на столе. По силовому куполу вокруг Рональда пробежали голубые искры.

— В связи с тяжестью обвинения и опасностью подсудимого как гипнотизера он лишается права голоса. Интересы Таи-Ванно может представлять таи-ваннская делегация, — пояснил Брайтон. Острое возмущение пронзило Карину. Она встала, преодолевая сопротивление Духовой руки, которая за локоть потянула ее вниз.

— Какие бы доказательства ни были представлены, они ложные, — спокойно, но резко сказала она. — Они сфабрикованы представителями союзной власти.

Карина пронзительно смотрела в лицо Артуру, намекая, о ком именно идет речь. И встретила его взгляд, полный искреннего сочувствия и сожаления.

— Сядь, Карина, — Брайтон с таким же сочувствием смотрел на нее. Дух потянул сильнее, и Карине ничего не оставалось, как сесть на место.

— Пусть скажут, что у них есть, — прошептал ей Дух, — не гони волну раньше времени. Так ты ему не поможешь.

— А то ты сразу в бой, держите меня семеро, — прошептал Карасев. Он сидел рядом с Духом, через кресло от Карины.

Карина вздохнула, пытаясь успокоиться.

— Напомню, что я в любой момент могу отдать таи-ваннскому флоту приказ атаковать Беншайзе и ряд союзных планет, — сказал Кеурро. Зал испуганно загудел.

— А мы в любой момент можем пропустить девять тысяч вольт через силовой купол вокруг подсудимого. От этого погибнет даже Древний, — спокойно ответил ему Брайтон. — Разобраться в ситуации в интересах всех сторон. Я призываю таи-ваннскую делегацию помочь нам в этом.

Карина заметила, что Рональд за звукоизолирующим колпаком слегка кивнул Кеурро.

— Хорошо, мы согласны сотрудничать, — согласился тайванец.

— Прошу представить материалы дела, — сказал Брайтон. Повисла напряженная тишина, а один из парней в сером — высокий шатен — сделал шаг вперед.

— Я Вио'Керр из Рода Миони, начальник информационно-исследовательской группы правительства Союза. Двенадцать дней назад мы получили распоряжение заместителя Председателя по чрезвычайным ситуациям Ар'Тура из Древнего Рода Эль возобновить расследование обстоятельств гибели планеты МО728. Как известно, ранее записи, полученные с орбиты вокруг этой планеты, не показали каких-либо признаков, что планета была уничтожена специально. Все списывалось на случайное попадание снаряда. Приношу извинения землянам за необходимость просматривать данные. Вот так выглядели записи по всей орбите…

В визуализационном тумане появилось трехмерное изображение земного шара, Луны и пустого космоса вокруг.

— Согласно распоряжению Ар'Тура, мы рассмотрели записи в сверхволновом и ультраинфракрасном спектрах. Это заняло десять дней, но удалось выявить следующее. Это тот же участок орбиты, что мы только что видели.

Картинка в тумане осталась прежней, но прямо над Африкой, словно из пустоты, появился вытянутый серый корабль.

Тайванский корабль. Он медленно приближался к Земле, затем остановился, выбросил мельчайший зеленый предмет, и тот помчался к планете. Зал изумленно охнул, а Карина замерла, судорожно сжимая ручки кресла. «Бред какой-то! — снова подумала она, — что они выдумывают!»

Вио'Керр замолчал, и вперед вышел Артур.

— Как видите, изображение свидетельствует о том, что планета МО728 была уничтожена «снарядом смерти», доставленным на корабле, который ускользает от отслеживающих устройств. По внешнему виду он один в один напоминает таи-ваннские судна. Кроме того, внезапность появления таи-ваннского флота и ваша хорошая осведомленность в делах Союза, — Артур посмотрел на Кеурро и остальных членов тайванской делегации, — однозначно говорит о том, что на Таи-Ванно есть такие технологии.

«О Господи! — подумала Карина. — А ведь действительно…» Три раза она наблюдала учения тайванского флота. Видела, как корабли исчезали в мгновение ока, но ей и в голову не приходило, что они становятся невидимыми. И Рональд почему-то не рассказал о таких возможностях. Тонкая нить сомнения закрутилась в районе груди и с едкой болью начала просачиваться в мозаику ее жизни.

— Да, на Таи-Ванно есть такие технологии, — согласился Кеурро спокойно, — но это не доказывает, что преступление совершено Тарро Рональдом или по его распоряжению.

— Я не закончил, — продолжил Артур. — Если бы речь шла о корабле, не регистрируемом техникой, мы увидели бы нарушения в свечении объектов за ним. Но этого нет, — в тумане снова появилась картинка Земли и космоса без корабля. — Это позволяет предположить, что корабль не только ускользает от технической регистрации, но и становится невидимым для зрительных анализаторов.

Зал молчал, оглушенный услышанным. Такие технические достижения казались невозможными.

— Скажите, на Таи-Ванно есть такие корабли? — спросил Брайтон.

Спустя несколько секунд молчания Урро ответил:

— Да. Но это экспериментальная разработка. В настоящее время у нас пять таких кораблей, и ни один из них не используется в военных действиях.

— Но один из них — личный корабль Тарро? — резко спросил Брайтон.

— Да, корабль Тарро оснащен опцией невидимости, — согласился Кеурро, — однако это ничего не доказывает… Я могу срочно запросить данные о местонахождении всех этих кораблей в момент гибели планеты Земля.

— Проверьте, — согласился Артур, а Кеуррно уткнулся в инфоблок на своей руке. Десять минут зал мучительно молчал, а Карина закусывала губы, заставляя себя не вскочить с обвинительной речью в адрес Артура. Наконец, Кеурро встал, бледный и растерянный.

— Четыре корабля находились на военном полигоне на Таи-Ванно, — сказал он. — Местонахождение корябля Тарро в момент гибели планеты не известно. Он отбыл из системы Таи-Ванно за сутки до гибели МО728, и отправился в неизвестном направлении.

Каринино сердце громко забилось, и еще одна тонкая ниточка порвалась в душе.

Ар’Тур серьезно продолжил:

— Однако, даже эти данные недостаточны, чтобы обвинить Тарро Рональда и планету Таи-Ванно в намеренном уничтожении МО728. Это мы понимаем. Обращу внимание, что наши обвинения и не касаются Таи-Ванно, только ее Тарро. Потому что… — Артур кивнул Вио'Керру, и тот приготовился снова переключить изображение в визуализационном тумане. — Понимая недостаточность этих доказательств, мы решили провести исследования в области неоквантов. Думаю, всем в зале известно, что материальные тела оставляют в пространстве квантовый след, позволяющий полностью восстановить картину событий, если точно знать время и место. Эти исследования потребовали еще больше усилий, поэтому мы закончили их только четверть часа назад. Посмотрите, это то, что позволил восстановить неоквантовый метод…

Он снова кивнул Вио’Керру, и тайванский корабль в визуализационном тумане стал прозрачным. Что ж… Обычная обстановка в тайванских рубках: пульт управления, кресла, стол в центре… И… Карина моргнула, ожидая, что видение развеется. Шесть невысоких черных конструкций, похожих на квадратного паука, каждая — на трех парах членистых тонких ног, сновали по кораблю. А в центре, у пульта управления, глядя прямо на Землю и скрестив руки на груди, стоял тот, кого она узнает всегда. В неизменном черном универсале, с зачесанными назад волосами и победным спокойствием на строгом лице.

Карина моргнула еще раз, но изображение не исчезло. И вдруг услышала голоса из прошлого.

«Но как?»

«Специальная система отражения, делающая невидимой для нашего глаза корабль и все, что в нем. Нужно было научиться управлять невидимым кораблем»…

«Они погибли?»

«Вероятно».

«И не стыдно тебе? Соблазнил невинных юношей посулами высокой цели».

«Возможностью совершить благороднейший в жизни поступок. И думаю, они попытались исполнить свою миссию…»

О Господи! Не может быть… Факты медленно, словно она ворочала кирпичи, складывались друг с другом… А черные глаза из прозрачного колпака были устремлены только на нее…

— Согласно анализу, эти черные конструкции, очевидно, роботы-манипуляторы, — прокомментировал изображение Артур. — А фигура в центре легко узнаваема. И данные анализа подтверждают, что все характеристики сходятся с Тарро Рональдом.

— Тогда мы должны признать: доказательства неопровержимы! — неожиданно сказал Кири-Диго и запрыгал быстрее.

— Да, — вздохнул Брайтон.

На этот раз мозаика рушилась медленно, сопротивляясь. Разум не хотел верить, чувства отталкивали страшную возможность. И надежда еще была…

— Нет, — Карина встала, ощущая себя отдельно от тела, как будто глядя на себя со стороны, и не своим голосом сказала: — Факты сфабрикованы, а записи подделаны Ар'Туром из Древнего Рода Эль в личных целях.

— Распоряжение было отдано Ар'Туром, — произнес Вио'Керр. Он так и стоял возле президиума. — Однако за все время расследования Ар’Тур не принимал в нем участия и не имел возможности подделать записи.

— Зная возможности Древних, мы можем предположить, что он сделал это втайне от вас, — сказал Кеурро.

— За это время я лишь один раз покидал Коралию в сопровождении Карины Ландской, — сказал Артур, — в остальное время находился в пределах Белого Замка, мое времяпрепровождение и действия могут быть проверены по отслеживающим устройствам или неоквантовому анализу, — сказал Артур. — То же самое касается всех членов исследовательской команды.

Последняя ниточка порвалась. И с ней порвалось Каринино сердце. Она умерла. Глаза застлала мутная пелена. Издалека донесся голос Брайтона, обращенный к тайванской делегации:

— Вы хотите выдвинуть встречное обвинение в отношении Ар’Тура из Древнего Рода Эль?

— Нет, — ответил тайванец, — но мы требуем дополнительного разбирательства. Рассмотреть данные о действиях Ар'Тура за этот период времени, как предлагает он сам. А также провести повторный анализ записей с орбит вокруг погибшей планеты на таи-ваннском оборудовании.

«Зачем…» — вяло подумал Каринин разум. Находиться здесь она больше не могла. В одном зале с человеком, который уничтожил ее родную планету, обманул ее… Убил ее… И услышать, как его приговорят, тоже не могла. Как приговорят ее любимого… Еще не умершего в ее омертвевшем сердце.

Карина встала и прямо посмотрела ему в лицо. Рональд тоже встал. Пока шло разбирательство, он смотрел только на нее. На что-то надеялся, что ли…? Может, хотел ее загипнотизировать, чтобы не поверила? Но, похоже, у коралийцев неплохая защита зала…

«Нет, Карина!» — неожиданно прозвучало у нее в голове, а черные глаза поймали ее взгляд. Не дать себе потонуть в них, не поверить ему снова… «Да, Рон'Альд!», — ответила она мысленно, развернулась и под взглядом всего зала пошла к выходу, старательно окутывая свой разум защитой от телепатии. Рональд сам же и научил ее. Вряд ли это могло помочь против его вмешательства, у нее просто силенок не хватит… Но, может быть, вместе с зельем уалеолеа и ментальной защитой зала все же сработает! У выхода она на секунду остановилась.

«Нет, Карина!» — снова услышала она. Теперь это звучало тихо, как будто издалека. Или как будто он перекрикивал бурный речной поток. «Да, Рональд, — тихо и уверенно ответил она. — Знаешь, один раз и ты прокололся, Рональд Эль. Тогда, в нашу первую ночь…» И сомкнула створки своего разума. Больше он не будет с ней говорить. Никогда.

Не чувствуя под собой ног она пошла по коридору. Смотрела на себя со стороны и как будто ничего не чувствовала. Но понимала, что это обманчиво, рано или поздно боль прорвется. Карина слишком хорошо знала такие состояния еще с тех пор, как погибла Земля. Погибла по вине Древнего, которого она любила. Это было невозможно принять. Но надо было выдержать, как-то дойти до своей комнаты. И умереть. Раньше нельзя. Для этого нужно остаться одной. Смерть, как физическая, так и душевная — одинокое дело.

Элеоу по правую руку приветливо подмигивали, приглашали совершить приятное путешествие. Но Карина шла пешком. Шла и смотрела на себя со стороны, как идет между белых стен, и все сливается в оглушающем безразличии.

Вдруг ей на плечо легла тяжелая теплая рука.

— Не сейчас, Артур, — сказала Карина, не оборачиваясь.

— Это я, — сказал Дух, а рука с плеча переместилась на талию, как будто друг хотел и физически поддержать ее. — Артур должен остаться до конца Совета. А нам Карасев со Старковыми расскажут, чем закончилось. Ты как, Карина?

— Жить буду, — одним уголком рта безрадостно улыбнулась Карина, — а ты?

— Да чего там, как… Налажали мы, конечно… Стыдно ужасно… Но жить будем. А ему мало не покажется. Смертной казни в Союзе, конечно, нет. Но есть Розовый Замок.

— Да, так, — мертво согласилась Карина.

— А тебя хорошо так шатает… — заметил Игорь, — может, тебя на руки взять? Я хоть не Древний, а несколько костей и черную гриву легко подниму…

— Не надо, — сказала Карина, — я нормально, просто хочу побыть одна.

Дальше они шли молча. Пелена, отделявшая ее от окружающего мира, становилась все толще, Карине казалось, что она превращается в сомнамбулу. Потом Дух взял элеоу, поставил Карину на площадку перед собой и мигом домчал до апартаментов землян. Пожалуй, теперь только это место они могли хотя бы условно называть своим домом.

Глава 6. Приговор

После того как Карина и Дух ушли, Совет заседал еще долго. Все факты были проверены дважды. Доказательства преступления впечатлили даже тайванцев. И у них существовал негласный этический закон, предполагавший недопустимость уничтожения жизни во Вселенной. Вейрро, несчастный и придавленный, сидел рядом с Кеурро и смотрел в пол, двое его приятелей из делегации ошеломленно молчали. Участвовали в разбирательстве только Кеурро и Урро, готовые на все, чтобы оправдать своего Тарро. Но и им было сложно не признать неопровержимость улик.

Периодически в зале поднимался шум, все были взволнованы и возмущены как никогда. Пару раз раздавались предложения прямо сейчас, на всякий случай, арестовать всю тайванскую делегацию. Однако Брайтон настаивал на неуместности этого шага, поскольку тайванцы не несли ответственность за совершенное их правителем. Никаких указаний, что кто-либо на Таи-Ванно знал о поступке Рональда, не было.

Многие были в панике. Оказывается, жизнь во Вселенной может быть под угрозой, планета может погибнуть не только в результате космического катаклизма, но и быть уничтожена по прихоти человека… По-настоящему спокойными в зале было только двое. Один из них — черноволосый человек за звуконепроницаемым силовым колпаком. Как только Карина вышла из зала, Рональд сел в кресло и со спокойным интересом слушал все, о чем говорилось, время от времени обводя взглядом присутствующих. Те, на кого падал его взор, отводили глаза. Выдержать взгляд черных глаз загадочного преступника, словно пронзающий лазерным пучком, было нелегко.

Вторым был Б'Райтон. С того момента, как были представлены доказательства, глава Союза впал в состояние полного принятия всего и вся. Казалось, теперь его ничто не волновало, и он в отрешенном спокойствии призывал Совет разобраться в деле и принять справедливое решение. Никто в Зале, кроме его самого и Рон'Альда, не знал, насколько в эти часы он был похож на собственного отца, Правителя Древних Эл'Троуна.

В Зале повисла тишина. Надо было принять решение и вынести вердикт. А это было невообразимо трудно. Еще никогда Союзный Совет не рассматривал такие масштабные преступления. Впрочем, все когда-то бывает в первый раз…

— Повторю — доказательства можно считать неопровержимыми, — уверенный Кири-Диго подпрыгнул особенно высоко и остановился.

— Нет, — неожиданно встал Кеурро. Сейчас даже Урро выглядел сдавшимся, только в фигуре главнокомандующего Таи-Ванно сохранялось ощущение протеста, — таи-ваннская делегация вынуждена признать, что доказательства являются вескими. Однако почтенный Совет не учитывает одного. Совершенно отсутствует мотив преступления. Зачем Тарро Таи-Ванно уничтожать Землю? И мы требуем, чтобы подсудимому было дано право высказаться.

— Мы не можем на это пойти, — сказал Б'Райтон, глядя в глаза главнокомандующего, — преступник слишком опасен. Все видели эффект, который он произвел своим появлением в Зале Суда. А ряд присутствующих здесь, в том числе мои сыновья Ар'Тур, Мер'Эдит и К'Рон, были свидетелями, как при задержании подсудимый оставался в состоянии управлять другим человеком одним лишь своим голосом. Поэтому я считаю это слишком опасным, когда дело касается такого серьезного вопроса.

— Однако решения, насколько нам известно, принимает Совет? — спросил Кеурро.

— Да.

— Тогда я, как лицо, допущенное в Совет в составе делегации, вношу предложение — дать слово подсудимому, — спокойно сказал Кеурро. — Насколько я знаю, после этого должно пройти голосование. Обращу внимание почтенного Совета, что у нас отсутствует мотив преступления. Кроме того, будет несправедливым вынести решение, не дав подсудимому возможность высказаться в защиту. Возможно, у него есть объяснения представленных фактов.

— Прошу голосовать, — сказал Брайтон. Пока зал вспыхивал при нажатии кнопок для голосования, он обратился к Кеурро:

— Если речь идет о жестоком преступлении, и преступник по всем параметрам крайне опасен, вряд ли ваши органы власти сочли бы возможным дать ему слово.

— Да, — согласился Кеурро, — но сейчас речь не идет о подобном преступнике.

— Вы ошибаетесь, — спокойно сказал Б'Райтон, — подсудимый — мой брат. И мне тоже сложно поверить. Но это так…. Результаты голосования…

Только два голоса было за то, чтобы дать подсудимому возможность высказаться. Один из них принадлежал тайванской делегации, другой — Аз-Кириди. Карасев, голосовавший от лица землян — он единственный из них сохранил трезвость мысли — проголосовал против. Анька тихо плакала через кресло от него, а сидевший рядом Ванька, как всегда, был поглощен любимой девушкой. Обнимая Аньку, он махнул Карасеву, мол, голосуй за нас, как сочтешь нужным. Землянам все было ясно. Картина мира рухнула в очередной раз.

Все время заседания, с тех пор как Карина, похожая на тонкую, жесткую струну, вышла из Зала, а вскоре и Дух спешно выбежал, шепнув другу, что надо бы проследить, как бы она чего с собой не сделала, Андрей старался слушать как можно внимательнее. Произошедшее оглушило и его, собраться с мыслями было сложно, но Андрей старался.

Ему, как и всем землянам, нравился Рональд. Нет, конечно, он, Карасев, рассматривал все возможности, пытался не забывать, чем земляне обязаны Союзу… Всегда старался быть объективным и не поддаваться личным симпатиям. Но чисто по-человечески Рональд ему нравился. И идеи Хранительства ему нравились… Он допускал, что это древний миф, зачем-то рассказанный Рональдом землянам, но сама по себе легенда Карасеву была очень близка, в нее хотелось поверить. Он заставлял себя откинуть чувства и мыслить непредвзято, учитывать все возможности, сомневаться…

Но такого Карасев не предполагал никогда. Он допускал, что Рональд плетет интриги против Союза, хочет чего-то от Брайтона и готов ради этого совершить мелкие преступления вроде похищения землян. Но не уничтожить планету… Его, Андрея, родную планету… Это было невероятно, но это было так. Выходило только одно: этот самый Тарро, которым они так восхищались, все же провел их. Обманул, привлек к себе, хотя и был самым опасным преступником в мире. И именно по его вине теперь не было ничего… Ни самой Земли, ни всего родного и близкого, что было на ней. Ни родителей, ни друзей… Ничего. Все пропало в зеленом тумане, который Андрей тоже иногда видел во сне. Потому что их родная планета чем-то не угодила этому. Который достоин самого жесткого, беспощадного наказания.

Впрочем, Карасев никогда не был на стороне Рональда по-настоящему. Так же как почти не был и на стороне Союза. У Андрея вообще было только две стороны. Первая — это он и его друзья, все то, что осталось от их безвозвратно погибшей планеты. А второй стороной была справедливость. Поэтому Карасев взял себя в руки и внимательно слушал, чтобы понять и составить собственное мнение. Узнать истину и принять справедливое решение. Наверное, именно это — хотя бы относительная способность быть беспристрастным и к Рональду, и к Союзу — позволила Андрею остаться единственным из землян, кто сохранил подобие спокойствия и трезвости мышления. Карасев уважал букву закона, если закон хоть как-то опирался на понятия справедливости.

— Не дав слово подсудимому, у Совета мало возможностей сделать вывод о мотиве преступления, — не сдавался Кеурро.

— Мотив ясен, — неожиданно сказал Брайтон. — Мне придется напомнить часть истории Союза, поскольку в настоящее время только я и подсудимый — очевидцы того происшествия. 813 коралийских лет назад в этом же Зале состоялось легендарное заседание Совета, председателем которого в те времена был подсудимый.

По залу пробежались шепотки. Многие успели забыть, что когда-то главой Совета был Рон'Альд.

— На этом Совете Рон'Альд внес предложение ввести закон о допустимости уничтожения населенных планет.

Зал удивленно зашумел.

— Аргументировав это тем, что, если будет доказано, что раса, обитающая на планете, является крайне агрессивной, то наилучший вариант обезопасить разумный Космос — это уничтожить планету и все ее население до того, как у расы появятся космические технологии. Разумеется, у Совета возник вопрос, каким образом можно определить, что раса агрессивная, и ее идеология не может быть изменена на более гуманную. Рон'Альд сказал, что диагностику он готов взять на себя, поскольку получил хороший опыт в этом вопросе во время войны с геар. А впоследствии сможет подготовить специалистов по этому вопросу. К моему удивлению, Совет был готов принять этот закон, что заставило меня предположить гипнотическое вмешательство подсудимого. Это одна из причин, почему я считаю недопустимым сейчас дать подсудимому возможность высказаться. На том Совете я выступил и с трудом убедил присутствующих не торопиться с решением и собраться еще раз. После чего мой брат передал мне пост Председателя.

— А почему передал? — пропищал Аз-Кириди. — Почему не состоялось повторное заседание Совета по поводу закона?

— У нас возникла размолвка, — признался Брайтон. — Я не мог допустить принятия подобного закона, нарушающего все принципы гуманизма и нравственности. Поэтому я напомнил брату, что Правитель Древних Эл'Троун оставил Союз под мою опеку, а помощь Рон'Альда предполагалась, как временная. В результате Рон'Альд покинул пост Председателя и Союз, аргументировав это тем, что я, вероятно, считаю себя способным справиться с возможной агрессией более гуманными методами. И могу проводить подобную политику на свое усмотрение и под свою ответственность.

Андрей, внимательно рассматривавший то лицо Брайтона, то лицо Рональда во время этого рассказа, заметил, что Рональд смеется. Вот теперь Андрей почувствовал настоящую, неприкрытую злость, и даже ненависть, от которой его удерживали лишь мысли о справедливости. Брайтон был прав, еще как прав!

Зал уже в который раз за этот день ошеломленно молчал.

— Суммируя все это, мы можем предположить, что Рон'Альд счет планету МО728 потенциально агрессивной, способной нарушить баланс в мире. И уничтожил ее, — завершил свои выводы Брайтон. — В связи с этим, у меня вопрос к землянам. Я понимаю, что он может быть неприятен, но мы должны учесть все возможности. И опять же я призываю полагаться на понятия справедливости и быть непредвзятыми. Скажите, по вашему мнению, могла ли раса, населявшая вашу планету, рассматриваться как потенциально агрессивная?

Ванька кивнул Карасеву. Да Андрей и сам встал.

— Андрей Александрович Карасев, — на всякий случай представился он. — Нам сложно судить об этом, потому что мы сами с Земли. На наш взгляд, у нас была нормальная планета. Конечно, были войны, но в целом сказать, что вся раса была агрессивна, я не могу. Но это взгляд изнутри. Если же посмотреть с точки зрения жителей Союза… То, что мы узнали на Коралии и в Союзе, заставляет сделать вывод, что в Союзе намного более гуманистическое мировоззрение, большая склонность к объединению, более мирный образ жизни, практически отсутствует преступность и войны. Поэтому, вероятно, с точки зрения Союза, земляне, возможно, — подчеркну, только возможно — могли бы рассматриваться как достаточно агрессивная раса.

— Спасибо, Андрей, — сказал Брайтон. — Да, я был на Земле. И тоже могу сказать с некоторой долей допущения, что жители Земли, к сожалению, могли бы рассматриваться со стороны, как агрессивная раса. Однако я видел много планет подобного уровня развития с таким же уровнем агрессии. Большинство из них после вхождения в Союз принимали наши идеи единства. Но Тарро Таи-Ванно мог иметь другие воззрения на этот счет.

— Что ж, тут все ясно, — подвел итог Кири-Диго, — думаю, нам надо принимать решение!

— Да, — со вздохом согласился Брайтон, — какие будут предложения? Напомню, что подсудимый — мой брат. Поэтому мне не хотелось бы вносить предложение. Я соглашусь с решением Совета.

— Я хочу внести предложение, — Андрей снова встал. Решение, крепшее в нем, вызрело, стало четким и целым. Андрей знал, что делал. Он должен хотя бы попытаться…

— Как известно всем присутствующим, я представитель погибшей планеты. А также жертва похищения и обмана, осуществленных подсудимым. Подчеркну, мое предложение исходит не от всех землян, а лично от меня. Но поскольку мне дано право присутствовать на Суде и принимать участие в обсуждении, я считаю возможным высказать свою точку зрения. Я не специалист в юридических вопросах. Но, насколько мне известно, в Союзе более семисот лет отсутствует смертная казнь. Однако это преступление выходит за рамки обычных нарушений. Погиб не один человек. Уничтожена целая планета. Погибли не только все наши близкие и родные, кем дорожили мы лично, погибли миллионы, даже миллиарды людей — разумных живых существ — погибла целая цивилизация, культура, природные ресурсы. Поэтому, в виде исключения, я предлагаю для подсудимого смертную казнь.

Последнюю фразу Карасев отчаянно выдохнул и сел. Большая часть Зала одобрительно зашумела.

* * *

Когда они с Духом пришли в апартаменты, Карина сразу направилась к своей комнате.

— Ты куда? — спросил Дух.

— Спать, — ответила Карина. Войти в свою комнату, лечь на кровать. И умереть. Больше ей ничего не надо. Остаться одной и умереть. Внутри она уже мертвая. Заснуть, забыться, дать и телу раствориться в смерти — в единственном, что может избавить от этого… От всего этого, невыносимого, ужасного, нереального..

— Ага, спать она пошла! Так я и поверил! Рыдать ты пошла, вот что! — сказал Дух и схватил ее за руку. — Ты хоть знаешь, сколько времени?

— Сколько? — спросила Карина.

— Полпервого! Карина, не надо уединяться, я за тебя волнуюсь… Давай хоть ребят вместе дождемся, узнаем, чем дело кончилось.

— Какая разница, — сказала Карина, но внутри что-то зашевелилось. Какая-то едва ощутимая тревога, словно маленький червячок в мертвой, бесплодной земле. — Ну ладно, могу здесь посидеть.

Она убрала руку, прошла в гостиную и села на диван. И так и осталась сидеть под пристальным взглядом Духа. Периодически он отворачивался, качал головой — видимо, не знал, о чем и как с ней говорить. Карина сидела. Часть ее по-прежнему не желала принимать произошедшее. Глядя на Духа, она ощутила, что снова смотрит на мир своими глазами и находится в теле. И в душе проснулась убийственная, невероятная боль.

Осознать, принять то, что они сегодня узнали, было невозможно. Это не могло быть правдой. Должно быть какое-то объяснение… Рональд, ее лучший человек во Вселенной… Он не мог! Это какой-то сон, бред, родившийся из ее ума, из умов всех этих Брайтонов, Артуров, да кого угодно! Должно быть, она спит и скоро проснется… А когда проснется — рядом будет он, и снова все будет хорошо.

«Нет, не проснешься, — сказала отдельная, холодная и спокойная ее часть, та, что проявлялась в самые острые моменты. — Не проснешься. Вспомни, так уже было после гибели Земли. Тогда вы все думали, что проснетесь, что это не по-настоящему… Каждый день ждали, что все это окажется розыгрышем или сном, что найдется какое-то разумное объяснение. А это оказалось правдой. Не проснешься. И это — правда. Как бы ты не оправдывала его и не отказывалась в это верить».

«Нет, так не может быть! — сказала самой себе Карина. — Он не мог … А я даже не стала с ним разговаривать…» — она откинула голову на спинку дивана. Это было невыносимо.

«Ты знаешь, что мог и стал бы. Ты ошиблась, неправильно поняла его и про него», — продолжила спокойная и разумная Карина добивать Карину любящую и преданную. Факты нитями протекали в нее и становились каждый на свое место. Невидимый корабль, и ни слова про него не сказал! Умалчивания про планы, недоговоренности про шрам, про Ки'Айли… А ведь она постоянно чувствовала, что он что-то скрывает! Гнала от себя эти мысли, потому что любила, хотела верить и доверять… Но чувствовала ведь! Вот, значит, что это было… Земля. Это убивает все.

А эти мальчики в магическом мире, которых он, не моргнув глазом, послал за эликсиром бессмертия. Она ведь даже шутила на этот счет! А сколько еще, наверняка, было подобных эпизодов… Что для него человеческая — или любая иная — жизнь?! Лишь песчинка в его игре.

«Нет, не может быть… Должно быть какое-то объяснение. Это бред, сон, наваждение!»

— Так не может быть, — сказала Карина вслух, — должно быть какое-то объяснение. Он не мог.

Дух снова внимательно взглянул на нее, придвинул к себе стул, сел напротив и твердо взял Карину за плечи.

— Послушай, Карина… — сказал он. — Вот кого ты в этом хочешь убедить? Меня или себя? Себя. Это правда, и никуда от этого не деться. Поверь мне, чем раньше ты перестанешь отрицать ее, чем раньше признаешь, что это так, тем быстрее придешь в себя. И мы сможем не волноваться за тебя. Я-то хорошо знаю… Помнишь, когда погибла Земля, — Дух наклонился к ней ближе, — я дольше всех отрицал. Вспомни, я постоянно говорил, что это розыгрыш, требовал, чтобы нас выпустили отсюда, искал объяснения — и ведь находил! Только все эти объяснения оказывались неправдой! Просто потому, что я выдумывал их, чтобы продолжать не верить. Так и ты сейчас. Ты выкручиваешься, пытаешься найти оправдание… Не надо, Карина! Надо принять. В зале суда ты смогла все оценить и понять. Так не давай себе сейчас спрятаться от этого. Чем быстрее ты примешь, что это так, тем легче нам всем будет…

— Хорошо, — сказала Карина, — я не буду выкручиваться. Я не поняла, поверила ему… Я…

— Вот только не надо винить себя! Виноват только тот, кто грохнул нашу Землю! А я, ты — и все — только жертвы этого отморозка! А мужика мы тебе не хуже найдем… Хочешь, я на тебе женюсь?! — Дух подмигнул ей.

Карина вымученно улыбнулась.

— Нет, дорогой Дух, я надеюсь, что ты все же женишься на Изабелле…

— Ну видишь, как опасно связываться с Древними! Так что я еще подумаю!

Дух убрал руки и смущенно замолчал, увидев ее перекосившееся лицо.

— Да, наверное, ты прав, Древние не про нас… — сказала Карина.

Дух отошел к стене и с минуту молчал… Неожиданно он со всего маху ударил рукой по стене:

— Вот только хоть убей, не понимаю, зачем он это сделал?!

Карине стало немного совестно. Сквозь собственное оглушающее горе, сквозь шок начали просачиваться мысли, что и ему тоже плохо

— Не понимаешь? — спросила она.

— Ну да… — Игорь растерянно обернулся к ней, — а ты понимаешь, что ли?

— Это проще простого, — сказала Карина, — Кольцо событий, баланс, хранительство… Все эти обоснования. Посмотрел в Кольце, что нарушение баланса, рассчитал, что связано с Землей, и вот… Ну и закон, помнишь, он хотел принять про агрессивные планеты… Мог еще решить, что наша Земля агрессивная…

— О Господи! — простонал Дух. — Бред какой-то!

— Я думаю, он в это верит, — сказала Карина, — надо же ему во что-то верить… Жить ради чего-то.

И замолчала. Дух опять внимательно посмотрел в ее лицо, потом сел рядом, обнял Карину за плечи. Карина не хотела сопротивляться. Она все равно была одна внутри себя. Теперь уже — навсегда. Но к Духу относилась очень хорошо. Пусть думает, что он ей помогает. Так ему самому будет легче. И положила голову на плечо друга:

Так они и просидели на диване, пока не пришли друзья. Убитая, заплаканная Анька, Ванька, обнимающий ее с растерянным взглядом. И собранный серьезный Карасев.

— Ну что? — спросил Дух.

— Розовый Замок. Двести лет. После этого срока пересмотр дела еще раз, — сказал Андрей. Карину снова словно ударили кувалдой по голове. Что ж… Этого и следовало ожидать.

«А тебя, Карина, это теперь не должно волновать. Преступник получил заслуженное наказание. Так и должно быть. А что вместе с этим закончилась и твоя жизнь — неважно. Главное, что больше он не уничтожит никакую планету, не будет играть в непонятные игры и отправлять людей на смерть… Принять. Не думать. Ни чувствовать».

— А что тайванцы? — спросила Карина.

— Тайванцы настаивают на пересмотре фактов и дополнительном расследовании. И угрожают атаковать в случае отказа.

— А Брайтон? — поинтересовался Дух.

— Угрожает убить подсудимого, если тайванцы атакуют, — сказал Ванька.

— Но в итоге договорились, что будет дополнительное расследование с привлечением тайванских специалистов и технологий, — сказал Андрей, — фиг знает, зачем. Наверное, чтобы тайванцы успокоились.

Карасев взял кресло и сел напротив Карины с Духом.

— Я настаивал на смертной казни, — сказал он, с едва заметной опаской посмотрев на Карину.

Карина внутренне сжалась на секунду, а потом расправилась, словно мимо нее пролетела пуля — в миллиметре от нее. Но по справедливости все было верно…

— Это было бы справедливо, — сказала она и замолчала.

— И что? — спросил Дух.

— Брайтон сказал, что это против гуманистических принципов. Когда-то в Совете долго диспутировали, отменить ли смертную казнь. И отменили, сочли, что любому надо давать шанс на исправление. Поэтому сейчас принять смертную казнь будет против принципов, и все усилия тогдашние пойдут прахом… В общем, Совет проголосовал против с перевесом в два голоса. Плюс всем же ясно, что, приговори его к смерти — и Тайвань атакует…

— Н-да… — вздохнул Дух, — не знаю, что сказать… А ты молодец. Я бы, наверное, не смог.

— Я тоже, — признался Ванька.

— Ничего, скоро он там совсем свихнется, жить не захочет, — сказал Дух, — вроде как в первую очередь Розовый Замок вызывает депрессию, а не глюки или что-то в этом духе… Так что придавит его, мало не покажется!

— Надеюсь, — твердо сказал Карасев.

Слышать все это было очень тяжело, очень больно, оглушающе, ужасно… Вот это. Все. То, как ее друзья обсуждают наказание ее любимому…

— Я спать пошла, если вы не возражаете, — сказала Карина и направилась в свою комнату.

— За ней сейчас глаз да глаза, — сказал Дух, когда дверь за Кариной закрылась, — не нравится мне ее состояние. Прикидывается, что ей лучше, чем есть на самом деле. И непонятно, чего ждать. Артур нужен, Артур…

— Пожалуй, ты прав, — сказал Андрей, — кстати, я бы еще впаял ему совращение невинных земных девушек и создание культа своей личности конкретно у нее.

* * *

После суда Ар'Тур еще два часа не мог уйти. Члены Совета разошлись, преступника увели, но нужно было решить еще массу вопросов. И, конечно, инициативный Артур был в первых рядах. Брайтон словно отстранился от насущных задач, и решать все приходилось его старшему сыну.

Надо было обсудить с тайванцами технические особенности дополнительного расследования, организовать долгосрочное заключение Рон'Альда в Розовом Замке, отдать массу распоряжений… Принять поздравления от некоторых членов Совета, восхитившихся его догадливостью в расследовании гибели МО728; на скорую руку дать пару небольших интервью представителям масс-медиа.

Ар'Тур, как всегда, действовал быстро, буквально на ходу, мгновенно переключаясь с одной задачи на другую. Древний же он в конце-то концов! И все это время думал о Карине. Теперь он боялся.

Когда она, прямая, тонкая, отчаявшаяся, вышла из зала, не дожидаясь конца заседания, Ар’Тур вдруг испугался. Как бы ни хотелось ему… да, не стоит врать себе — вернуть ее, тут ему стало страшно. Что если это сломает ее по-настоящему? Стоило все этого? Что если она не выдержит? Сойдет с ума, наложит на себя руки? Эта мысль вызывала панику.

Идиот! А ведь об этом он раньше не подумал, окрыленный своим гениальным планом! Она ведь живая девушка, которой и так много досталось в жизни. Хрупкая, нежная, самоотверженная… Каково узнать, что человек, которого ты думаешь, что любишь, уничтожил твою родную планету? Возненавидит она его, как рассчитывал Ар’Тур? Или просто сломается, как жесткий стебелек на слишком сильном ветру… Карина ведь не гибкая, она не может, как трава, клониться, клониться — и распрямляться вновь. Она твердая и несгибаемая, а потому может просто сломаться.

Еще он боялся ее реакции, как она отнесется теперь к нему, Ар’Туру? Ведь это он докопался до правды и этим сломал ее жизнь, то, во что она верила…

И что страшнее, Ар’Тур не знал.

Дела закончились резко. Вернее Ар’Тур поставил в них точку и бегом устремился к элеоу.

— Наконец-то! — сказал Дух, когда на пороге гостиной появился Ар’Тур. С ними уже была Ис’Абель, и, как могла, поддерживала землян. Андрей и Анька с Ванькой сидели на диване, молчаливые, собранные, бледные, и только Дух расхаживал из стороны в сторону, как лев в клетке.

— Где Карина? — сразу спросил Ар’Тур, не найдя ее среди остальных.

— У себя, — ответил Дух и внимательно посмотрел на Ар’Тура, — Слушай, давай начистоту: у тебя есть ключ от всех дверей? Ты можешь открыть ее комнату? Ясно же, что вы за нами наблюдали, и открыть что угодно можете…

— Ключ от всех дверей есть, — серьезно ответил Ар’Тур, — и да, наблюдали.

— Вот и давай посмотрим для начала, что она делает, а то нам страшно за нее, — просто сказал Дух, — а если понадобится — откроем и откачаем…

— Думаешь, уже дошло до этого? — напряженно спросил Ар’Тур. — Давно она там?

— Часа два. Сказала, что пошла спать. Но слабо мне в это верится. Сам понимаешь…

— Понимаю. Хорошо, мне надо немного времени, чтобы связаться с информационным центром, — Ар’Тур снял с плеча инфоблок, — мы уже давно не следим за вами, и прямо с моего блока ее комнату не посмотреть…

Спустя пять минут Ар’Тур продемонстрировал землянам и сестре картинку, полученную из информационного центра, куда передавалась информация из комнат землян: Карина неподвижно сидела на краю своей кровати и ничего не делала.

— Плохо, — сказал Дух и вздохнул, — я думал, она хоть рыдает.

— Но и хорошо, — возразил Андрей, — значит, живая, в петлю не полезла.

— Да, — согласился Ар’Тур. Но сердце ушло в пятки. Такой Карину он еще не видел. Даже после гибели Земли, в самом начале, она была живая. Отчаянная, собранная, сходящая с ума от случившегося, но живая. Жалость, страх и вина залили его сердце.

— Вы с ней поговорить-то пытались? — спросил он.

— Конечно. Регулярно звоним в дверь. Но она притворяется, что спит, — сказал Дух.

— Или не слышит, потому что в шоке, — заметила Анька.

— И так, и так может быть, — сказал Ар’Тур.

— В общем, надо извлекать ее оттуда, — заключил Дух, — и поменьше оставлять одну. А то я прямо не знаю, что делать. Такие зависания не в ее духе. Она всегда держится, а тут…

— Я попробую с ней поговорить, — сказал Ар’Тур. И искренне добавил, — в конечном счете, это я заварил кашу.

— Давай, — согласился Дух.

Ар’Тур встал перед дверью и твердо нажал звуковой сигнал.

* * *

Войдя в свою комнату, Карина села на краешек кровати и замерла. Если бы это была просто сильная боль, то можно было бы раскачиваться из стороны в сторону. Или рыдать, выть в голос, катаясь по кровати. Но это была другая боль. Та, что выедает все живое, сжирает душу, оставляя мертвое белое поле и пустоту. Карина уставилась в одну точку — в центр белой двери. Не думать, не чувствовать… И смотрела на себя со стороны. Вот я сижу в своей комнате — своей ли? Есть ли у меня что-нибудь свое в этом чужом мире? И смотрю на белую дверь в Белом Замке. Вот все и закончилось. Кончилось. Все. И Земля, и Рональд, и служение. А значит, и ее жизнь. Навсегда. И выхода — нет.

Одна иступленная, протестующая, мечущаяся в истерике часть Карины все еще пыталась найти объяснение, ошибку, раскидать очевидные факты. Объяснить, почему все могли подумать, что это Рональд уничтожил Землю, как-то оправдать его. Но другая ее часть — большая и умирающая — сжимала волю в кулак, зная, что обман себя ничего не даст. Только еще большее падение потом, когда факты снова ударят своей очевидностью.

А еще одна часть услужливо подсказывала выход. Нож, веревка… Да мало ли что! Даже в этой комнате есть предметы, которые дадут выход. «Прости меня, Господи… Я не хочу этого думать, я не хочу!»

Нож, где-то должен быть… Картинка в голове стала ясной: она встает, подходит к секретеру, где в среднем ящике лежит ножик, который она носила на поясе в походе, одна из немногих оставшихся земных вещей. Достает его и спокойно режет себе вены. Правильно, вдоль. В медицинском часто рассказывали, что правильно именно так, а нерадивые самоубийцы режут поперек. Кто-то по незнанию, а кто-то — чтобы лишь попытаться, а не сделать…

«Господи, прости меня, прости! — словно преодолевая сопротивление упругой плотной воды, Карина поднялась и встала на колени. — Прости меня, Господи, я не хочу думать такого… Дай мне сил выжить, не сделать этого…»

Небеса молчали в ответ. Но картинка с ножом медленно растаяла в голове, оставив лишь мертвое прохладное послевкусие. Теперь перед внутренним взором встало строгое лицо с черными глазами. И душа порвалась еще раз. «Рональд… Почему? Ты же Хранитель Вселенной! Почему?… Именно поэтому, — спокойно сказала та же часть, что рисовала картинки с ножом. — Потому что Хранитель Вселенной, вернее потому что считает себя таковым. Ты получила счастье, равное которому не сыскать во Вселенной. И теперь не хочешь его потерять, ищешь оправдание, не хочешь верить. И не можешь ненавидеть. А вместо этого просто умираешь».

Карина скорчилась на кровати, поджала колени к подбородку и снова уставилась в одну точку — в этот раз на ручку ящика, где лежал нож. Нет, нож тоже не нужен… Если долго лежать вот так, рано или поздно умрешь. Зачем еще что-то делать. Все произойдет само собой. Или… Карина вскочила и снова села.

Вот это было бы самое правильное. То, что еще какая-то потаенная часть ее души подсунула в виде образа: отправиться на Землю, погрузиться в глубокий зеленый туман. И умереть на родной планете, там же, где умерли те, кого она любила. Их убил тот, кого она любила больше всех. Вот теперь она заплакала. От того, что не могла прогнать самоубийственные мысли, мысли, которые нельзя было думать, которые нельзя было допускать, которые оскорбляют Бога, давшего ей бесценный дар жизни… «Господи, прости меня, прости! За слабость, за неспособность принять это все… Прости!»

Слезы высохли под накатывающим омертвением! Карина опять сидела напротив двери и смотрела в одну точку. На нее опустилась тьма. Мыслей уже почти не было. А мир выцвел и поблек, стал черно-белым. Вот ты какое, оказывается, царство мертвых, лениво подумал мозг. А душа окутала нереальную, невозможную боль плотной оболочкой мертвечины.

Иногда на экране двери появлялись изображения родных лиц — то Дух, то Андрей, они звонили и предлагали выйти в гостиную. Карина надеялась, они поверят, что она спит. Выйти к друзьям в таком состоянии она не могла. Они точно начнут ее спасать. А она этого не хотела. Во-первых, мертвого человека уже не спасти. А во-вторых, ей стыдно… Ведь это она поверила Рональду, это она подставила себя и всех друзей, предала память родной планеты. Не разобралась…

Когда стало совсем невмоготу, она снова начала думать про нож, потом про Землю… И даже уже собралась встать и пойти к ящику, когда в дверь снова очень настойчиво позвонили, и появилось четкое изображение лица Артура.

«Артур, — спокойно подумала она. — Не отстанет», — следующая четкая мысль, а затем пронзило острое чувство вины. Артур. Ему не все равно, что с ней. С дурой и предательницей, которая бросила его ради преступника, убившего Землю.

— Карина, давай поговорим? — услышала она.

Артур… Он был прав во всем, он докопался до истины, он заботился о них всех, о ней, он искал их, когда Рональд похитил… Она не должна отвергать его помощь, которой даже не заслужила.

— Хорошо, — апатично ответила она и подала рукой знак открытия двери. Дверь отъехала в сторону, в проеме появилась высокая фигура Артура. Сзади она увидела лица Духа и Андрея, но, видимо, друзья решили не передавливать — в комнату вошел только Артур.

На лице была написана тревога. И Карине снова стало стыдно. За то, как она бегала от него, отвергала его разумные слова, что бросила его, не разговаривала с ним, зная, что он переживает… А вместе со стыдом, как ни странно, возвращалась жизнь. Немного, совсем чуть-чуть жизни.

Артур молча сел на кровать. Не слишком близко, что ее порадовало. Еще не хватало, чтобы он начал обнимать ее, успокаивать… вот это уже было бы слишком. Несколько минут они молчали.

— Ты был прав во всем. Прости меня, — наконец сказала Карина. Как бы ни хотелось говорить спокойно, фраза прозвучала, как стон.

— За что? — Артур обернулся, недоуменно глядя в ее лицо, — это ты прости меня.

— За что? — удивилась Карина.

— Я докопался до правды и этим разрушил твою жизнь.

— Ты сделал то, что должен был сделать.

— Ты не сердишься на меня? — в голове Артура звучало удивление.

— Не сержусь. Это я виновата перед тобой. И перед всеми. Я не разглядела преступника, поверила ему. Обидела тебя, не разговаривала с тобой. Я вела себя, как дура, подлая дура. Да и не как… Дура и есть.

— Не говори глупости, — вдруг улыбнулся Артур, — ни в чем ты не виновата. Тебя обманули, ты не могла не поверить. Верить в Хранителей слишком в твоем характере, что бы ты не поверила. А я ведь тебя знаю…

— Да, — согласилась Карина, — ты снова прав. Как всегда… Я просто дурочка, верящая в сказки.

— Карина, — Артур на мгновение протянул руку, но она инстинктивно отодвинулась. Он не будет обнимать и утешать ее. Так нельзя. Вслед за этим он начнет ее целовать, захочет вернуть ее, вернуть все на круги своя… А она не может… Она не может вернуться. Потому что Артур ей теперь как брат. И потому что она мертвая. И потому что она слишком виновата перед ним, перед всеми и во всем.

Теперь общество Артура будило в ней панику. Если пересечь границу, то может быть все что угодно, а она не может… Сейчас она слишком беззащитна, чтобы владеть ситуацией.

— Артур, — Карина с мольбой посмотрела на него, — послушай… Я очень благодарна тебе за поддержку. Но сейчас мне надо побыть одной. Я еще не во всем разобралась. Разреши мне побыть одной? Я могу только попросить… И прошу тебя.

— И что ты будешь делать тут одна? — с улыбкой спросил Артур.

— Думать. Потом спать лягу. А утром все будет нормально, займусь делом.

Артур внимательно вгляделся в ее бледное лицо.

— Нет, Карина, — твердо сказал он, — ты не будешь сидеть здесь весь день и смотреть в одну точку. Я не уйду. И ты не останешься здесь. Потому что нужна твоя помощь.

— Помощь? — удивилась Карина.

— Да. Пойдем!

— Куда? — изумилась Карина.

— К Б'Райтону. Нужно, чтобы ты рассказала нам о тайванцах. Об их менталитете, обычаях, традициях, мировоззрении и укладе жизни. Ты сблизилась со многими из них. Поэтому нужно, чтобы именно ты о них рассказала. Пойдем скорее, с завтрашнего дня мы начнем с ними работать, — Артур встал и протянул ей руку ладонью вверх.

«Умный, — подумала Карина, — и хорошо меня знает».

И встала. Как бы тяжело ни было, если ее просят о помощи — она должна помочь. Тем более что помогать Союзу она просто обязана, чтобы хоть как-то искупить вину перед ним.

Она не приняла Артурову руку, но рядом с ним мир опять стал хотя бы немного более реальным и надежным. А тьма чуть-чуть отступила.

Глава 7. Конец странствий

Это был предпоследний мир, где Ки’Айли еще на что-то рассчитывала… И тут тоже ничего. Но она уже почти не надеялась, понимала, что действует скорее из нежелания сдаваться и чтобы не бездействовать. А рано или поздно это должно закончиться. Ей придется вернуться ни с чем. С опустошенным сердцем и погибшей надеждой. Вернуться к долгу и подпасть под Запрет.

При мысли о Запрете ей становилось страшно. Ки’Айли, которую в детстве не отпускали с Коралии, все так же не любила любое ограничение свободы. А уж Запрет, лишение неотъемлемой возможности Древних ходить по мирам, казался ей хуже смерти.

Поэтому сейчас, в этом мире, когда она смотрела на широкое поле с шатрами для хозяев и загонами для рабов, в ней нарастало возмущение. Даже издалека был слышен визг кнутов и брань охранников, загонявших пленных в огороженный деревянными палками загон. Слышался лязг металла и стоны несчастных пленников… Ки’Айли сжала кулак от возмущения. Рабство она не любила ни в каком виде, и оставить все, как есть, не могла.

В этом мире одна раса здоровенных, как глыба, человекоподобных существ с серым рогом вместо носа совершала набеги на простых людей, живущих по соседству. Уводила пленников в рабство, а тех, кто оказывал сопротивление, жестоко убивала. Ки’Айли давно знала об этом, но вживую столкнулась в первый раз.

Дождавшись, когда почти стемнеет, она прокралась к загону, где вповалку спали пленники: мужчины, женщины, даже дети, скованные одной цепью через кандалы на ногах. Кто-то из них перешептывался, кто-то тихо стонал во сне. Его пинали в бок, чтобы не разбудил прикорнувшего рядом охранника. Ки’Айли ударила охрнника по шее ребром ладони, чтоб не проснулся, аккуратно сняла ключи с его пояса, перелезла через загородку и принялась расстегивать на пленниках кандалы…

— Тихо, — прошептала она в ответ на изумленные вопросы и приглушенные стоны. — Быстро туда, там лес. Если вас заметят, я задержу, — она указала на тропинку через поле, ведущую к лесу.

Крепкий телом старец, вероятно, лидер пленных, благодарно сжал ее плечо.

— Спасибо, девочка, береги себя! Беги с нами!

Ки’Айли отрицательно покачала головой и направила первых освобожденных на тропинку. Еще с четверть часа она снимала оковы с благодарных, напуганных, но готовых бороться за жизнь, людей. Несколько раз ключ заклинило, и Ки’Айли руками порвала кольца на ногах у двух мальчишек, вызвав изумленные перешептывания…

А когда лишь пять пленников оставались на цепи, что-то громко лязгнуло, и по лагерю заметались огни. Несколько огромных серых теней кинулись в сторону загона. Ки’Айли бросила ключ одному из пленных, приказывая расстегнуть кандалы свои и соседа, и быстро порвала путы еще троих.

— Бегом! — уже во весь голос крикнула она, и, видя, как сгорбленные спины рабов скрываются в сумраке, включила силовой меч.

«Что ж, потанцуем!» — с азартом подумала она и скрестила силовой меч с секирой в руке одного из работорговцев. Невидимое лезвие, прошло сквозь металл, как сквозь масло, сделало небольшой полукруг и снесло ему голову. Еще четверо кинулись к девушке… Потом еще трое.

Один за другим они падали, сраженные маленьким вихрем в зеленом, который подпрыгивал, уходил от ударов и сносил их головы или пронзал сердца. Но все новые стражники бежали к ней с криками и оружием наперевес. «Что-то их становится слишком много, нужно менять мир», — подумала Ки’Айли, ощутив, как чей-то меч вошел в ее плечо с болью, словно от ожога. В то же мгновение она почувствовала еще один укус металла — в левое бедро… Ки’Айли подпрыгнула и прошлась по ним «ледяным вихрем», которому ее научил когда-то Эл’Боурн. Еще пятеро рогатых пали… Но все же их было слишком много, задавят числом, подумалось ей. Ки’Айли вздохнула про себя, прекращать битву и сдаваться не хотелось…

И вдруг что-то изменилось. Краем глаз она увидела, как в призрачном свете местной луны по полю несется всадник на огромной золотистой лошади. Даже отсюда она заметила, что всадник, как и его скакун, был огромный в бело-голубом одеянии, и длинные золотые волосы развевались на ветру… Сердце Ки’Айли охватила неожиданная радость. Его фигура словно излучала золотое сияние, глядя на него, невозможно было не радоваться.

Спустя пару минут силуэт скрылся за толпой рогатых, а потом она увидела его лицо — твердое, строгое, красивое — выше уродливых морд ее противников. Стремительными, четкими движениями мужчина прорубался к ней сквозь кольцо врагов.

— Не спеши менять мир, девочка, — услышала Ки’Айли, золотой всадник, нагнувшись к ней, стоял рядом. — Потанцуем?!

— Потанцуем! — согласилась Ки’Айли. Сейчас было не время и не место думать, кто он такой и откуда знает, что она может поменять мир.

— Спина к спине! — с улыбкой сказал всадник, и затылок Ки’Айли уткнулся ему куда-то в поясницу. Ей стало весело… Спина к спине не получилось, Ки’Айли была маленькая, а золотоволосый мужчина — огромный! Там, где у Ки’Айли была спина, у него были ноги. Даже среди Древних не было таких гигантов, здоровенный Эл’Боурн казался бы изящным рядом с ним. Хорошая парочка бойцов! — подумала Ки’Айли…

Дело пошло на лад. Высокий всадник прикрывал ее все время схватки, и его огромный меч из неизвестного золотого металла, кружил, как солнечный вихрь, снося головы, вспарывая животы… А Ки’Айли, маленькая и прыгучая, наносила ловкие удары, крутясь и скача, но почти не разрывая контакт с ним. Спина к спине — непреложный принцип в драке союзников…

Наконец последний рогатый затих под ногами, и наступила тишина. Большое поле с опустевшим лагерем было залито лунным светом, мертвые морды, искаженные предсмертной агонией, казались еще противнее в голубоватом сиянии луны.

Ки’Айли провела рукой по лбу, стирая редкие капли пота. Хорошо поработали. Жестко, но хорошо.

— Благодарю за помощь! — искренне улыбнулась Ки’Айли. — Терпеть не могу работорговцев!

— Пойдем, девочка, тебе нужно отдохнуть и подлечиться, — улыбнулся золотоволосый, убирая в ножны меч.

— Кто ты? — наклонив голову на бок, лукаво спросила Ки’Айли.

Незнакомец усмехнулся:

— Ты скоро догадаешься. А сейчас… ты ранена… — он кивнул на ее плечо.

— Ерунда, скоро само заживет! — рассмеялась Ки’Айли.

Но мужчина наклонился, бережно взял ее за руку и несколько раз провел другой рукой над раной у нее на плече, испуская мягкий золотой свет. На глазах изумленной Ки’Айли рана не прошла, но тут же начала затягиваться даже быстрее, чем обычно у Древних.

— Некоторые виды целительной магии на Древних действуют, — спокойно сказал он, явно неохотно выпуская руку Ки’Айли из своей.

— Так ты маг?!

— Да, я маг, — мужественное лицо с твердыми и строгими чертами осветила улыбка, как будто вспыхнуло на солнце золото. Бархатный золотой свет, сияние… Душа Ки’Айли широко раскрылась в узнавании и радости долгожданной встречи.

— Эйнар! — воскликнула она и кинулась ему на шею. — Вот, значит, ты какой на самом деле, мой золотой шарик!

Эйнар подхватил ее и прижал к себе.

— Я соскучился по тебе, Ки’Айли. Побудь со мной. Тебе нужно отдохнуть. Приглашаю тебя в свой замок…

— Благодарю, — улыбнулась Ки’Айли, когда он поставил ее на землю. Будь это кто-нибудь другой, она бы отказалась… Ей недосуг отдыхать. Но Эйнар — ее покровитель в бесплотных мирах, так вовремя пришедший на помощь сейчас, верный друг, золотой помощник. С ним возникало ощущение, что она возвращается домой, а все тревоги и боли отступают. Просто растворяются в его золотом сиянии…

* * *

Три дня Ки’Айли жила в большом замке Эйнара. Больше там никого не было, ни слуг, ни охраны, но он выглядел ухоженным, и бытовые моменты исполнялись либо магией, либо хозяин быстро делал сам.

— Это ведь не твой замок? — спрашивала любопытная Ки’Айли. — Ты здесь временно.

— Да, я завел этот замок, чтобы пригласить тебя, — отвечал Эйнар серьезно, без улыбки.

— И кто же ты? — спрашивала она дальше, лукаво наклонив голову.

— Я ведь уже говорил, — отвечал Эйнар. — Я вольный дух, странник. Я то здесь, то там. Я хожу, где хочу, то в теле, то без…

— Не скажешь, значит, — вздыхала Ки’Айли и изображала капризность. — А если я обижусь?

— Я потерплю, — улыбался он.

— А как ты узнал, что я здесь и мне нужна помощь? Ты следишь за мной?

— Немного, — ответил Эйнар.

Они гуляли по саду, заросшему цветущими кустами, Ки’Айли купалась в бассейнах, устроенных под сенью деревьев. Сидели на скамейках и разговаривали обо всем. О странствиях, о мирах, плотных и бесплотных, о приключениях и свершениях. И лишь немного обсуждали дела страшной войны Древних, хоть Эйнар знал о ней удивительно много. С ним хотелось забыть обо всем, не думать о войне, предсказаниях и даже пропаже Рон’Альда.

С ним Ки’Айли было спокойно. Душа купалась в мягком золотом свете, что источал ее загадочный друг. Он казался очень надежным, бесконечно древним и очень грустным существом…

Но на четвертый день она начала собираться, тревога сочилась из всех щелей, незаметно нахлынув из будущего. Она почувствовала, что надо уходить.

— Хочешь уйти? — грустно спросил Эйнар.

— Да, я должна. Есть еще места во Вселенной, где он может быть…

— Послушай, Ки’Айли, — Эйнар мельком поправил золотую прядь волос и посмотрел на нее, а Ки’Айли пришлось задрать голову, чтобы видеть его лицо. — Если бы я мог найти и вернуть тебе твоего мальчика, я бы сделал это. Но его пути сейчас скрыты даже от меня. Поэтому ты должна возвратиться на Коралию. Или останься здесь, со мной.

— В каком качестве? — с долей лукавства спросила Ки’Айли.

— В любом, каком захочешь. В качестве жены, любовницы или даже сестры.

— Может быть, в качестве подруги?

— Это не относится к области моих приоритетов, но можно и так. Я приму тебя в любом качестве, — твердо сказал Эйнар и добавил. — Оставайся со мной. Или иди на Коралию, там ты нужна.

— Я боюсь возвращаться на Коралию, — грустно вздохнула Ки’Айли, повернулась к нему боком и краешком зеленой туфельки вывела две короткие дуги на песке. — Там меня ждет Запрет, Правитель обещал.

— Не ждет, если ты не позволишь, — усмехнулся Эйнар.

— Но как я могу уговорить Правителя? А Запрет для меня страшнее смерти… Я стану пленницей Коралии уже по-настоящему…

— Дай ему то, от чего он отвык, — сказал Эйнар. — Сильные, неприкрытые чувства.

* * *

В Белом Замке было пусто. Почти все Древние патрулировали участки космоса, где, согласно прогнозу Ки’Айли, могли появиться корабли противника. Царило временно затишье, схватки улеглись, но настроженность не отпускала. Ведь так было уже не раз: затишье, а вслед за ним буря, безудержные схватки, лихорадочное спасение планет. И флот геар, вдруг выныривающий возле Беншайзе или самой Коралии, чтобы сразиться с коралийским не на жизнь, а на смерть…

А Ки’Айли соскучилась по этому месту. Белый Замок, ее дом. То место, где она жила с Рон’Альдом более сотни коралийских лет. Но прежде чем пойти в свои покои, она решила сразу встретиться с Эл’Троуном. Все равно он уже уловил ее ментальный сигнал…

Белые стены, величественные пололки, светлые барельефы… Все знакомое. Холодное, расцвеченное белым величием, но родное ей. И ее шаги гулко отдаются в пустоте залов.

При входе в рабочий зал, где часто размышлял Эл’Троун, ее встретил молчаливый привратник. Он молча склонил голову перед Предсказательницей и открыл дверь.

«Что бы сейчас ни произошло, я вернулась, — подумала Ки’Айли, — к своему долгу, к своей ноше… к своему народу. Туда, где я нужна. И здесь я доживу остаток жизни, если Рон’Альд не найдется». Сколько хватит сил, сколько хватит предсказаний, сколько хватит пользы от нее, столько она будет здесь. Добровольно.

— Приветствую, Ки’Айли, — Эл’Троун, стоявший спиной к двери, когда она вошла, обернулся. Совсем не удивлен, все знает, что происходит в Замке.

— Приветствую, Правитель, — Ки’Айли склонила голову, ощущая волнение, как встретит он блудную Предсказательницу.

— Что ж… Я рад, что ты вернулась, — спокойно и холодно сказал Эл’Троун. — Так легче для всех. Ты нужна на Коралии, твоя жизнь по-прежнему слишком важна. Поэтому с сегодняшнего дня ты остаешься здесь… — фиолетовые глаза Правителя потемнели, он простер руку вперед, впервые за много тысяч лет произнеся древнюю формулу. — Ки’Айли из Рода Энио, я, Правитель Древних из Рода Эль, накладываю на тебя За….

Но не успел он договорить, как Ки’Айли бросилась ему в ноги.

— Молю о пощаде, Правитель! — закричала она. — Я ошиблась, я подвергла опасности свою жизнь! Я отступила от долга и мне нет прощения! Но молю, пощади! Запрет мне страшнее смерти! Смилостивься, Эл’Троун. Мой долг и раскаяние свяжут меня сильнее…

* * *

— Встань, Ки’Айли! — Эл’Троун, скрывая улыбку, протянул руку маленькой Древней. Девушка оперлась на нее и поднялась, глядя на него полными слез зелеными глазами. Глаза, как весна, а в душе бьется неизбывное горе, подумалось Правителю Древних. В этих ставших прозрачными от слез глазах, казалось, мог заблудиться даже он. Конечно, он не стал накладывать Запрет. Не захотел, пронзенный ее чувствами, каких давно не видел.

Эл’Троун, спокойный, хладнокровный, все просчитывающий Правитель Древних, давно не испытывал сильных чувств. И так же давно не видел их в окружающих. Древние со спокойным достоинством принимали его решения, собранные, дисциплинированные, спокойные.

А такого еще не было. Маленькая Древняя, зеленоглазая бестия, спасавшая своими предсказаниями их цивилизацию, его невестка, независимая и сильная, валялась у него в ногах и умоляла. С тем разрывающим душу чувством, что давно недоступно ему. Как мог он не пощадить ее? Он принял ее игру: пощадил. Ее участь и так достойна сожаления.

— Хорошо, Ки’Айли, — он повернулся к ней боком, сложив руки на груди. К нему вернулось холодное спокойствие. — Запрет тебя не коснется. Но ты права. Раскаяние и долг свяжут тебя сильнее. Ки’Айли, — Правитель цепко посмотрел ей в лицо, — думаешь, мне не хочется самому пойти в битву? Управлять военным судном, взрывать корабли геар? Или с мечом в руках искать своего погибшего сына? Будь я свободен, будь я обычным Древним, то без раздумий поступил бы так. Но я Правитель Древних. Если я погибну, не факт, что быстро найдется хороший координатор. Я не имею права на риск, смерть, а также развлекательные прогулки. Так же и ты, Предсказательница, не имеешь. Ты могла бы прийти ко мне и попросить отпустить тебя отдохнуть. Или объяснить, что в будущем видела свое безумие, если не пойдешь. Но ты предпочла сбежать и поставить под угрозу Вселенную. Это против долга и недоверие к Правителю.

— Я думала, ты не отпустишь меня. И была зла, что ты приказал прекратить поиски, — прямо сказала Ки’Айли, глядя в холодный сиреневый блеск глаз Эл’Троуна. И твердо добавила: — Но я должна была прийти к тебе тогда, согласовать свои решения. Мой долг предсказывать будущее, исполнять твои приказания и хранить свою жизнь ради всех. Прошу прощения, Правитель. Больше такое не повторится.

— Иди, Ки’Айли. Лично мной ты прощена. Завтра, как обычно, жду тебя с прогнозом… — задумчиво произнес Правитель. Ему было жаль ее. Теперь долг скует ее сердце холодом, а вина придавит к земле. Но это то, что ему сейчас нужно, то, что нужно Древним и Вселенной.

* * *

А в сердце Ки’Айли что-то повернулось, словно ключ скрипнул в двери. И через приоткрывшуюся щель струей полилась вина.

Долг — все, что ей осталось. И вечное осознание неискупаемой вины. Тысячу раз до этого она находила себе оправдания. Что не видит своей смерти в странствиях, что исправно снабжала Древних прогнозами эти два года, и ничего не изменилось в этом плане… Но теперь не могла. Она фраза Эл’Троуна все расставила по местам.

От ее предсказаний зависит способность Древних защитить Вселенную. А она поставила Вселенную под удар из-за слабости, нежелания принять горе и нести свой крест. Из-за упрямства и злости на Эл’Троуна.

Ей нет прощения, такое не прощают. И все, что она может во искупление — нести свой крест и соблюдать свой долг. Без сердца, без надежды. Просто соблюдать. Долг, не согретый чем-то более личным, более живым, — жесткая категория, и сердце Ки’Айли омертвело в его холодной хватке.

Следующие десять лет она, как солдат, оставивший жалость к себе и надежды, исполняла его. Предсказания, прогнозы. И вечное одиночество среди близких людей.

Всегда — наедине с видениями, наедине с болью, наедине с виной, разъедающей душу, наедине с холодным осознанием своего места и долга.

* * *

После визита к Брайтону, Карина с Артуром вернулись к друзьям. День еще не закончился, и земляне надумали съездить на озеро Тэйр. Всем хотелось отрешиться от того, что произошло, расслабиться, смыть с себя тяжесть последних событий. Хотелось ощутить закатные лучи Арейа на коже и на время забыть о сложностях и трагедиях. Карина поехала с друзьями. И Артур, конечно, тоже…

Вообще-то он оказался прав. Разговор с Брайтоном, вовлечение в дела, помогли. Теперь у нее были силы дожить до ночи. Она разговаривала с друзьями, даже шутила, и даже искупалась в свете закатной звезды. Потому что надо было казаться живой.

Не так уж это сложно, жить дальше, когда жизнь закончилась. Все мы знаем, что от нас ждут, каких фраз, каких эмоций, какой реакции… Надо просто делать это. Шаг наружу от того, что у тебя внутри — и делать. Жизнь продолжается, она всегда продолжается. Даже если ты сам уже умер.

Иногда она ловила на себе оценивающие взгляды друзей. «Думают, насколько я пришла в себя, не собираюсь ли топиться… Нельзя их расстраивать». Да и какое право она имеет быть несчастной, валить свои проблемы на тех, кого любит, перед кем виновата… Смеяться над шутками, болтать на любые темы, не избегать упоминаний о Тайвани и даже… Не меняться в лице, если Духу снова придет в голову поговорить о произошедшем… И не думать. Чтобы дожить до ночи.

А потом они вернулись обратно, и можно было пойти спать. Она мечтала о том, чтобы лечь и отрубиться. А лучше всего не просыпаться вообще. Но это было невозможно. Корка мертвечины, сковывавшая боль, лопнула, струна, державшая ее, порвалась: слезы ударили, как только она вошла в свою комнату. Карина, рыдая, бросилась на кровать, и рыдала долго, часа два — до головокружения, до полуобморочного состояния.

Потом она лежала в темноте и думала. Вернее, мысли сами проносились в усталом, обессиленном разуме. Мир рухнул в третий раз. Первый раз это произошло, когда погибла Земля. Тогда он рухнул бесповоротно, бескомпромиссно — и навсегда. Второй раз был легче. Рональд похитил их из Союза, она потеряла Артура и опору под ногами. И вот теперь в третий раз… Ей казалось, что это падение было даже более жестким, чем гибель родной планеты. Как бы чудовищно это ни звучало…

Впрочем, он и был чудовищем.

Все встало на свои места. Она полюбила чудовище. Карина устало усмехнулась про себя. В детстве из всех сказок она больше всего любила «Красавицу и чудовище». Ей нравилось, что героиня смогла за ужасной внешностью разглядеть добрую и чувствительную душу. В ее же жизни все было наоборот. Рональд Эль был прекрасен. В нем было прекрасно все — его внешность, его острый и тонкий, бесподобный ум. Все, кроме души. Чудовищной была его душа, потерявшая что-то важное — может быть, простую доброту, сострадание, совесть, милосердие… Что-то, что не дает уничтожить миллиарды живых существ ради какой-то расплывчатой, пусть даже и высокой цели.

Но как-то ей теперь не верилось в высокие цели… Тот, кто преследует такие цели, думает и о способах… А подобный способ может выбрать лишь тот, кто играет. Со всеми, с Вселенной, и, может быть, — с самим собой. Играет с собой, чтобы развлечься, дать себе смысл жизни, оправдать свое почти бессмертное существование.

Он был чудовищем, а она полюбила его. Пошла на поводу у его очарования, повелась на красивые сказки о Хранителях, сошла с ума от головокружительно интересного общения с ним. А может быть, Артур прав, и она просто была загипнотизирована. Теперь Карина не знала, чему верить, что было правдой. Он ведь, оказывается, все время что-то скрывал. Был с ней каждый день, жил с ней, проникал в ее душу, ласкал ее тело, и скрывал, что уничтожил ее родную планету. И не только это! Постоянно что-то скрывал…

Это было чудовищно, ужасно, невыносимо. Она корчилась от боли, уже не в силах плакать. Сердце извивалось, словно его распинали на дыбе, у тела же сил уже не осталось, ведь подчас страдание обессиливает тело раньше, чем душу.

Они, земляне, были нужны ему в его игре. Зачем? Вероятно, из-за предсказания, и чтобы что-то провернуть с Брайтоном. Он, видимо, не врал, просто преподносил информацию в нужном свете… Он приручил их, переманил на свою сторону, очаровал, дал каждому то, что тот хотел. А ей, Карине, он дал все. Любовь, поддержку, работу ее мечты, самореализацию, живопись, другие миры, приключения и путешествия… И, как она думала, — понимание, взаимопроникновение… Зачем?

Загадкой оставалось только это. Его отношение к ней — оно не могло полностью быть ложью, такое не сыграешь. Такую умопомрачительную нежность, такое бережное, понимающее отношение… Их невозможно сыграть.

Или можно, если ты телепат и гипнотизер, и знаешь женщин лучше, чем они себя сами? Душа просила признать, что любовь была правдой. Но теперь Карина не знала, чему верить. Все в любой момент могло оказаться ложью. Она так никогда и не узнает, зачем она, девушка с Земли, понадобилась Тарро Рональду… Никогда. Хотя бы потому, что никогда его больше не увидит.

И это «не увидит» убивало больше всего остального. Не увидит, не услышит, не заглянет в черный бархатный космос, не коснется горячей кожи, не будет сидеть рядом и ощущать гармонию, полноту жизни и бездонную глубину бытия, создаваемые его присутствием… Хоть, может быть, и они были иллюзией, каким-нибудь фокусом, внушением. Но… Рональд, ну почему?!

Она попыталась молиться. Просила прощения у Бога за то, что… сама плохо понимала, за что. Наверное, за то, что поверила в сказку, что бросила Артура, за то, что предала свой долг перед Союзом, который их спас… И просила Бога дать ей сил пережить случившееся и… простить его.

Неверной рукой она нашарила тайванский инфоблок, который он подарил. Но сейчас было неважно, откуда у нее инфоблок… В подборке «Земля»… да, вот здесь. Знакомые строчки пролились в душу, как дождь в засохшую землю: «Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное. Блаженны плачущие, ибо они утешатся…»[1] Буквы расплывались и двоились перед глазами, но строки оживляли и утешали, словно бы заставляли посмотреть в верном направлении. От них снова текли слезы, скупые, редкие, но теперь в них был свет.

«Вы — соль земли. Если же соль потеряет силу, то чем сделаешь ее соленою?»[2] Нельзя терять силу, надо оставаться солью земли. Соль — это любовь, безусловная любовь. Сохранить любовь, сохранить душу, не сломаться. Не возроптать против Бога, пославшего ей это все… «А Я говорю вам: любить врагов ваших…» [3] Любите…

Карина из последних сил снова встала на колени и теперь просила Бога лишь об одном: простить его, спасти его душу, егочудовищную душу… Когда-нибудь, хоть когда-нибудь дать ему раскаяние, понимание и свет. И свободу.

А она… не может перестать его любить. И точно знала, что не сможет. Она и сейчас пойдет за него на плаху, чтобы он был жив. Она и сейчас умрет, чтобы он выжил или сохранил разум в Розовом Замке. Это было неправильно, но это было так.

Она будет любить его, но больше никогда не увидит. А если бы могла встретиться с ним — то отказалась бы, сдирая этим с себя кожу, но отказалась. Потому что он убийца.

…. Будет любить, сходить с ума от боли и разлуки… «И, может быть, как-нибудь моя любовь просочится, изменит его, пробьется через стены Розового Замка, и он станет таким, как казался мне…» Ей нужно было хоть какое-то утешение, хоть какая-то надежда. Хотя бы вера в любовь, меняющую все.

Она упала головой на подушку и заснула.

[1] От Матфея, 5, 3–4.

[2] От Матфея, 5, 13.

[3] От Матфея, 5, 44

* * *

А на утро ее сердце заледенело. Рональд Эль для нее словно умер. Что ж, она теперь вдова, в двадцать с небольшим лет… Забавно, подумалось ей. Впрочем, так было легче, чем каждую секунду признавать, что ее любимый оказался чудовищем. Оставалось дожить жизнь, исполняя свой долг. А что еще, кроме долга, ей осталось, чем еще ей жить?

В гостиной уже собрались друзья, когда она вышла. У нее была полубессонная ночь, и простое человеческое тело не могло проснуться рано, ему было нужно забыться.

— А знаете, что оказалось?! — Дух был почти веселым. Да, его прямо распирала гордость от своей сообразительности. — Это все, конечно, ужасно, то, что выяснилось, и то, что Рональд оказался му…ком! Но знаете, во всем этом есть большой плюс! Предсказание-то сбылось! То самое предсказание! Понимаете!?

— Это как? — поинтересовался Карасев, скептически подняв одну бровь, — что-то Вы, Игорь Владимирович, загибаете…

— А так! Сбылось! Вот как хотите! Смотрите, мировое зло — это Рональд. И если бы вчера все не выяснилось, то, возможно, вскоре пришел бы крендец Союзу! А может быть, и вообще всему миру, кто знает, что за ядреные камни у него за пазухой. А почему выяснилось? Потому что мы отправили сообщение, и Брайтон с Артуром за нами прилетели. То есть так мы спасли Вселенную от Рональда!

— Н-да… — задумчиво протянул Ванька, — а ведь, может, ты и прав. Спасти Вселенную, наверное, не обязательно значит скакать с бластером и отстреливать имперцев.

— Да, да, — улыбнулся Дух. — Выходит, предсказание сбылось так вот элегантно и красиво. Без шума и пыли. Мы спасли Вселенную, как и предсказывалось.

— Сами того не заметив, — рассмеялся Карасев.

— И все же странно, — задумчиво сказала Карина. — Может быть, так, а может, и нет… Слишком уж просто получается, ни шуму, ни пыли. Я не уверена. Что-то мне подсказывает, что сделали мы еще не все… И у меня сейчас дело есть, подождите меня, если надумаете куда-то ехать или еще что-то.

— Куда это ты намылилась?

— К Брайтону.

— Зачем? Вы же вчера поговорили, — удивился Ванька.

— Вчера я плохо соображала. А мне надо кое-что ему сообщить.

— Ну ладно, ждем тебя… — сказал Дух. — Только потом и нам расскажи тоже, что Брайтону!

* * *

После того как она сказала секретарю, что хочет сообщить нечто важное о брате Брайтона, последний принял ее сразу.

— Во-первых, я хочу извиниться за свое поведение в прошедшие дни, — сказала Карина.

— Тебе не за что извиняться, Карина. Ты столкнулась с силой выше твоего разумения, не стоит винить себя в том, за что ты не можешь отвечать.

— Хорошо. Спасибо.

— Я бы порекомендовал тебе обратиться к психологу, ты ведь подверглась очень мощному психологическому воздействию. Или обращайся ко мне. Я буду рад принять тебя в свободное время.

Ничего себе, подумала Карина. Брайтон считался лучшим психологом в Союзе. Но что бы он предлагал кому-либо прием в этой сфере, такого еще не было. Но нет, конечно, она справится. Как-нибудь, сама. Не больно-то она теперь верит в психологию, даже Брайтонову.

— Спасибо за рекомендацию, я подумаю.

— Что еще ты хотела сообщить, кроме своих извинений? — доброжелательно улыбнулся глава Союза.

— Я хотела сказать, что полностью выключить телепатию твоего брата не удалось.

— Почему ты так думаешь?

— Вчера в зале он пытался поговорить со мной. Видимо, защита работала, но не полностью, потому что это были односложные фразы. Но они были. Думаю, стоит иметь это в виду.

— Разумеется, спасибо, Карина. Я и не предполагал, что нам удастся полностью отключить его телепатию. Но спасибо, ты подтвердила мои догадки. Что-нибудь еще?

— Да, — сказала Карина, преодолевая внутреннее сопротивление. Вообще-то ей совершенно не хотелось этого делать. Говорить об этом, рассказывать о нем. Это казалось немного предательством. Но у нее есть долг, и тут никуда не денешься. — Я знаю, что у него есть еще набор разных возможностей и способностей, кроме тех, что обычно свойственны Древним. Один раз он показал мне свои возможности. Например, я думаю, даже в нашем мире он может применить какую-нибудь магию. И еще он владеет чем-то вроде… вроде бы это называется полевое воздействие. Как силовое поле, но без техники, генерирующей его. Я видела, как он таким образом раскидывал воинов или выставлял защитную сферу против магии. Или просто двигал материю, не знаю уж как… мысленно, может быть. Насколько я понимаю, его возможности в этой сфере очень велики. Поэтому не удивлюсь, если он может и Замок разобрать по камешкам просто силой мысли.

— Спасибо, Карина, ты опять подтвердила мои предположения. Именно поэтому Розовый Замок. Еще уалеолеа создали там защиту от телепатического и магического вмешательства. И от полевого тоже. Так что разобрать по камешкам можно было бы Белый Замок, — Брайтон улыбнулся, — но не Розовый. Подземелья Те'Вайано надежно защищены от всех этих видов воздействия. Надеюсь, теперь ты понимаешь, почему мы выбрали именно это место заключения?

— Понимаю. Спасибо за объяснения.

— Карина, сообщи своим друзьям, что пока полностью не стабилизируется ситуация с таи-ваннцами, вы не должны покидать Коралию, — как бы между делом заметил Брайтон.

— Почему? Предсказание ведь сбылось, мы больше не являемся важной силой в этом мире…

— Предсказание сбылось? — удивился Брайтон. — Что ты хочешь сказать?

Карина пересказала соображения Духа.

— Изящная версия, — сказал Брайтон, выслушав ее. — И не исключено, что правда. Но вы по-прежнему представляете интерес как заложники. Не стоит пока что путешествовать. Подождите, скоро все уладится.

— Хорошо, я передам, — спокойно сказала Карина. Про себя же она подумала, что вот опять они заперты на планете. На этот раз — пленники Коралии. Так же, как было и после спасения с Земли. Она направилась к выходу, но прямо перед дверью вдруг остановилась.

— А… какие там условия..? В Розовом Замке.

— Нормальные, Карина, — вздохнул Брайтон. — Есть все необходимое для жизни. Сейчас мы расширили зону заключения, у него есть даже спортзал. Мы ведь должны обеспечить условия на две сотни лет, сделать их достаточно хорошими. Мы не звери.

— Хорошо, спасибо.

Все-таки не выдержала, спросила, едко сказала она самой себе. А когда она совсем собралась выйти, ее вдруг остановил голос Брайтона.

— А что… он вчера пытался сказать тебе?

— Отрицал, — лаконично ответила Карина. — Это было просто «нет». И все.

— Еще раз спасибо, Карина.

Тоже не выдержал, подумала Карина.

* * *

Выйдя от Брайтона, Карина не пошла к друзьям сразу. Управляемые тончайшей ниточкой надежды ноги понесли ее в Информационный центр Коралии. Надежда была такой тонкой, незаметной, что она совсем ее не ощущала…

В Центре тайванцы во главе с Кеурро проверяли Артура и команду коралийцев на предмет лжи. Они доставили кучу тайванского оборудования, привезли психологов и даже несколько телепатов. Вейрро болтался здесь же, вид у него был растерянный и виноватый, словно это он уничтожил планету, а не Тарро.

— Ну что? — спросила Карина у него.

— Все исследования подтверждают, что он и они все говорят правду, — вздохнул Вейрро. И робко продолжил: — Карина, послушай… Мне очень жаль… Прости нас…

— Вы тут не при чем, — Карина доброжелательно положила руку на плечо тайванца. — Если бы вы были причастны, зачем бы ему использовать тех черных роботов?

— Арра Карина, — Кеурро неожиданно оторвался от разговора с одним из коралийцев и подошел к ним. — Мне очень жаль, что так повернулось… Но я хотел бы сказать, что Таи-Ванно в любом случае готова принять вас обратно, не думаю, что это станет проблемой теперь.

— Нет, арро Кеурро, — грустно покачала головой Карина. — Помните, я сказала, что вернусь на Таи-Ванно только с Тарро? Это остается в силе. А в свете нынешних обстоятельств, вероятно, — никогда…

— Арра Карина, — Кеурро с сочувствием взглянул на нее, — поймите нас… Мы не можем бросить расследование. Даже если все это правда — а я должен согласиться, что, скорее всего, это правда, все исследования подтверждают это — Тарро Рональд уничтожил одну планету. А другую — нашу — он спас. Мы знаем его не как убийцу, а как спасителя и благодетеля. Получается некий баланс…

— Арро Кеурро, — мягко прервала его Карина. — Не говорите мне по баланс. Дело в том, что спас он вашу планету, а уничтожил — нашу. Отсюда разница в отношении. Я уважаю вашу преданность и упорство в расследовании. Но поймите и вы меня — это была моя планета.

Кеурро покачал головой.

— Я понимаю, арра Карина.

… А может быть, нужно просто слепо верить, что Рональд не уничтожал Землю? Слепо идти за призрачной надеждой, обманывать себя? Нет, это мы уже проходили. Хватит. Лучше честная смерть, чем жизнь в обмане.

* * *

Вечером того же дня, собираясь спать, Карина вдруг уткнулась взглядом в черное кольцо у себя на пальце. Надо же, совсем забыла про него, горько подумала она. Теперь, наверное, нужно снять, а еще лучше — отдать Брайтону. Ведь кто знает, что это за артефакт, раз все оказалось ложью. Может быть, и кольцо совсем другое, чем он рассказал.

Кольцо сидело на пальце красиво, уютно, она так привыкла к нему. Снимать его не хотелось, но теперь это казалось делом принципа. Снять кольцо, которое он подарил — даже символично. «Очень прошу тебя, что бы ни случилось, всегда носи кольцо», — вспомнился ей один из разговоров незадолго до коралийской эскапады на Тайвань. Карина усмехнулась. Снять кольцо стоит хотя бы из духа противоречия… Она вздохнула, преодолевая нежелание, сняла кольцо и положила его на полочку возле кровати…

Посреди ночи она проснулась. В кресле напротив сидел Рональд.

Спокойный, но во внимательном взгляде черных глаз был оттенок боли. Когда-то на Тайвани ей так же снился Артур, истуканом застывший в кресле. Теперь это был Рональд, молча сидящий в полутьме.

— Иди сюда, — сказал он с той непререкаемой властностью, о которой Карина знала, что она есть, но которую он никогда с ней не использовал. Тело само поднялось, чтобы подойти. Карина попробовала сопротивляться внутри, но ничего не получилось, ноги послушно засеменили к нему. Да и зачем сопротивляться, это же сон, подкинул разум простое решение. А во сне все можно…

Он привычно усадил ее на колени, и Карина с наслаждением вдохнула знакомый запах. Запах надежности и силы. Как же она соскучилась… Как она вообще жила без него эти дни? Прижалась к нему, положила голову на плечо. Это ведь сон, здесь можно позволить себе немного счастья… Никто не узнает, даже она сама поутру скорее всего не вспомнит. Он мягко взял ее за подбородок и поцеловал. Твердо, страстно, сильно. Заставляя на время забыть обо всем.

— Я хочу знать только одно, — сказал он, оторвавшись от ее губ. — Почему ты веришь им, а не мне?

— Факты, Рональд, на их стороне, — сказала Карина грустно. — На их стороне факты, даже записи. А ты все время что-то умалчивал и скрывал от меня, даже не поделился своими планами…

— Ты не думала, что у меня есть на это другая причина, кроме как скрывать убийство Земли?

— Думала, конечно, — усмехнулась Карина. — Но вместе с записями мозаика складывается.

— Понятно. А помнишь, как ты сказала мне, что будешь опираться на свои чувства и предчувствия, а не на разум?

— Я и опиралась на них все время, что была с тобой, — ответила она. — Закрывала глаза на твои недомолвки и прочее. Жила только чувствами. А вышло вот как. Разум ударил в них холодной режущей силой фактов и доказательств. Благодаря тебе…

— Что ж, я понимаю, — неожиданно сказал он. — У меня только одна просьба. Сейчас ты сняла кольцо, и это помогло нам поговорить. Но впредь не снимай его и никогда не давай в руки никому другому.

— Я сама решу, что мне делать… — ответила Карина.

— И все же прошу тебя, — сказал он, подхватил ее на руки и понес к постели. Наверное, он положил ее спать, Карина не помнила, что было в этом сне дальше. Потому что его сменил другой — со знакомыми зелеными всполохами тумана и взрывающимися кораблями. А вслед за ними все вокруг накрыла черная стена…

Как когда-то на Тайвани, она проснулась в холодном поту и села на кровати. Только теперь она была одна, некому было прижать ее к груди, успокоить. Задыхалась от ужаса — успела от него отвыкнуть. Пыталась отдышаться.

Потом протянула руку и надела кольцо обратно. Нет, она не отдаст его Брайтону. Чем бы ни был этот артефакт, лучше носить его, как велел Рональд во сне. Кошмаров, приходящих, если снять кольцо, она долго не выдержит. Да и этот сон, с Рональдом… Слишком реалистично, чтобы быть просто сном… И от этого больно. Лучше носить кольцо, кто бы его ни подарил. Да и какая-то последняя связь с ним… — но в этом признаваться себе не хотелось.

Глава 8. Обретение

Эл’Боурн в очередной раз бежал по лестнице Белого Замка. Свернул налево в зале Преддверия и попал в широкий коридор, уводящий на север. Вот там, в его дальнем конце была заветная дверь, куда он входил… реже, чем ему хотелось бы. Когда-то Эл’Боурн отказался бы войти сюда — это были дворцовые апартаменты Рон’Альда Эль, в которых последнюю сотню лет он жил с Ки’Айли. Но теперь Рон’Альда не было, а Ки’Айли так и не ушла из их общего дома. Здесь она жила, здесь предсказывала будущее, отсюда спешила к Эл’Троуну с докладом. Здесь она сходила с ума от вины и горя. И сюда Эл’Боурн приходил навещать ее. Реже, чем хотелось бы, но война оставляла мало времени на близких.

То, что происходило с сестрой — и любимой, ведь чувства Эл’Боурна не стали слабее, просто переросли сами себя, стали крепче, тверже, альтруистичнее — ему не нравилось. Последнее время особенно. Ки’Айли словно поблекла, и тень смерти, не трагической, а смерти увядания и истощения, легла на ее лицо и фигуру.

А еще стала худой… Эл’Боурн вспоминал точеную фигурку, маленькую, стройную, но с упругими формами, что были еще десять лет назад. Она всегда была маленькая, стройная, но не худая. А теперь… Вместо упругих бедер и округлых нежных плеч в буквальном смысле торчали кости. Ключицы проступали даже под одеждой, подбородок запал, как никогда. Она стала похожа на маленькую, худую, измученную птичку с запавшими зелеными глазами в обрамлении темных кругов. И сердце Эл’Боурна буквально рвалось на куски при виде этой метаморфозы.

Наверное, это потому, что она почти ничего не ест, говорит, что на голодный желудок лучше видит будущее… А на самом деле ей просто давно кусок в горло не лезет, думал Эл’Боурн. Если не есть почти пару десятков лет, то исхудает даже Древняя. А именно столько прошло с ее возвращения на Коралию.

…И не спит, говорит, что не хочется. А на самом деле у нее бессонница, если не от навязчивых картинок, то от горя. И пустой надежды.

Чем она вообще занимается? Не гуляет по мирам, даже редко выходит на свежий воздух. Только сидит в огромных апартаментах одна, посреди обстановки, что была при нем, и смотрит свои картинки, не ясно только из будущего или из прошлого…

С этим нужно заканчивать. Недаром даже Эл’Троун начал волноваться о ее здоровье. И очень глубокомысленно сказал ему только что: «Зайди к девочке, Эл’Боурн. Может быть, тебе она обрадуется…» «Я бываю у нее каждую неделю, — ответил Эл’Боурн. — И чем дальше, тем меньше радости в ней от чего-либо…» Да он вообще уже не помнил, когда видел радость, хотя бы искреннюю улыбку на ее лице! Какая тут радость, когда каждый день видишь, как все твои близкие и родной мир гибнут во взрывах и ядовитом тумане… Теперь Эл’Боурн понимал личную драму Предсказательницы, обреченной видеть трагедии, что произойдут с ними со всеми.

И все же… ему она обрадовалась. Впрочем, раньше маленькая Предсказательница кидалась на шею огромному брату, висла на нем, радостно целовала в щеку и отскакивала, как крошечный вихрь, прежде чем он успевал осмыслить водоворот чувств от ее близости. Теперь же лишь обернулась и блекло улыбнулась, сидя за столом и рисуя на бумаге черно-белые корабли в незнакомом Эл’Боурну секторе космоса — она часто визуализировала свои видения таким простым способом.

— Эл’Боурн, рада тебе, — еще раз улыбнулась маленькая Предсказательница.

— Привет, КиА, — сказал Эл’Боурн, обнял ее за плечи и чмокнул в щеку. Господи, щека тоже была осунувшейся, мягкой, без былой молодой упругости… — Ты себя убиваешь, так нельзя! — не выдержал он. — Пойдем прогуляемся! Ты даже не выходишь на свежий воздух!

— Зачем выходить? — Ки’Айли с удивлением и даже раздражением подняла на него взгляд. — Не уподобляйся моим родителям! Что вы все ко мне пристали! Я не уйду отсюда и буду делать то, что должна и столько, сколько должна!

— А что ты должна, Ки’Айли? — устало спросил Эл’Боурн и сел рядом, подперев голову рукой. После недели космических битв ему самому не помешал бы отдых. А видеть изможденную угасающую Ки’Айли добивало.

— Ты же знаешь, Элб! — Ки’Айли в полном изумлении смотрела на него. — Я должна предсказывать будущее, просматривать схватки, указывать места атак геар… Это очень важно!

— Да, все так, — улыбнулся Эл’Боурн. — Но разве заморить себя — твой долг? Ты должна жить, быть здоровой, чтобы лучше предсказывать… И оставить тщетную надежду, — осторожно добавил он, словно прощупывая почву.

— А я больше и не надеюсь, Элб, — глядя ему в лицо, холодно и спокойно сказала она. Как мертвая. И Эл’Боурну подумалось, что лучше бы надеялась.

— Но ты ведь сама говорила, что там очень странно с этой черной стеной… Что она так и не исчезает из их будущего, а должна появиться пустота, — напомнил он сам то, что раньше казалось ему глупым.

— Я знаю, что они мертвы, иначе я увидела бы что-то в их будущем. У Ар’Дэйна теперь там как раз пустота — значит он умер. А у Рон’Альда… — она на секунду осеклась и сглотнула. Исхудавшая шея дрогнула… — по-прежнему черная стена. Но теперь я знаю, что это значит. Мы много говорили об этом с Де’Арто. У него такое было. Он называет это «застывшим предсказанием». Ты видишь нечто очень страшное для себя, а когда оно произошло, не хочешь признавать этого. И вместо новых картинок будущего разум предсказателя выдает застывшую картинку, одну и ту же. Когда принимаешь, картинка меняется. Так с Ар’Дэйном она уже поменялась, это мне проще. А с Рон’Альдом… Должно быть, изменится тоже. И тогда я… умру и сама! — вырвалось у нее.

— Нет, Ки’Айли, давай-ка без этого… Ты должна есть, спать и гулять хотя бы иногда… — твердо сказал Эл’Боурн, аккуратно сжав рукой исхудавшее плечо Предсказательницы. — Есть надежда или нет — ты-то жива! И должна жить ради нас всех, и ради…

— Так ты думаешь, я нарочно… — она вдруг посмотрела на него так искреннее. И лицо было совсем беззащитное, как будто детское. — Думаешь, я нарочно? Я знаю, что нужно спать, есть, быть здоровой и сохранять ясность мысли… Чтобы блюсти свой долг. Но… не могу, Эл’Боурн! Я не могу есть, не могу спать, мне кусок не лезет! Я не хочу ничего… Ничего… не хочу, понимаешь!? — она заплакала, инстинктивно прижавшись головой к крепкому плечу Эл’Боурна. А он почувствовал себя большим и каким-то неуклюжим… не знал, что делать, лишь так же инстинктивно, как она, притянул к себе худое тельце, прижал к груди рыжеволосую голову. Господи, ну хоть волосы остались такие же пышные, подумалось ему.

Ки’Айли рыдала. Тонко, неудержимо, как маленький беззащитный ребенок. И ему было так жаль ее, так хотелось помочь.

— Все, Ки’Айли! — сказал он, когда рыдания чуть стихли. И решительно сделал то, чего хотел давно — поднял ее на руки.

— Что ты делаешь?! — сквозь слезы улыбнулась она.

— Мы идем гулять! — заявил Эл’Боурн. — Да-да, Ки’Айли! Гулять и развлекаться! Уверен, все твои предсказания лежат на столе у Эл’Троуна. И никто не против, если ты отдохнешь и развеешься несколько дней.

— Так мне же надо…. — но Ки’Айли ничего не успела сказать, он поменял мир. А потом еще один…

* * *

— Ах вот куда ты меня притащил! — воскликнула Ки’Айли, когда Эл’Боурн опустил ее на землю.

Здесь светили два ярких солнца, сочные заливные луга уходили до горизонта, а рядом плескались легкие волны огромного озера.

— Раздевайся! — непринужденно-деловым тоном заявил Эл’Боурн. Сейчас главное не выйти из роли, сохранить решительность и задор, не повестись на ее возражения. А дальше… Дальше рано или поздно она отвлечется от своих бед.

— Зачем тебе это? — наигранно строго спросила Ки’Айли, опустив голову набок и буравя его зелеными глазами. Вот это уже была она: его шебутная, упрямая, веселая сестра. Чуть-чуть просыпается, раз начала играть интонациями и жестами.

— Хочу вернуть тебя к жизни, — деловито заявил Эл’Боурн и стянул с себя рубашку, оголив мощный торс. — Немного физнагрузки, потом сытный обед — и смотри, не отвертишься, пока все не съешь! А потом отдохнем на море… Давай-ка, Киа, наперегонки! Небось, совсем потеряла квалификацию!

— Хорошо, Эл’Боурн, спасибо, — вздохнула Предсказательница, сделала шаг к нему и легонько, с благодарностью погладила его мускулистую руку. И Эл’Боурн не мог сказать, что ее касания оставляли его равнодушным. Особенно, если учесть, что сам он стоял уже в одних трусах… И вдруг Ки’Айли рассмеялась — странным смехом, словно выдавливала его из себя, заставляла себя смеяться.

— Ты берешь меня на слабо, Элб из Рода Арви! А раз так — берегись! — явно старалась подыграть ему, порадовать, что его помощь пришлась ко двору.

Она развязала две тесемки на шее, белое прямое платье упало на траву, и она осталась в зеленом нижнем белье. О Господи, пронеслось в голове у Эл’Боурна. Вместе с платьем как будто спала пелена, и открылась вся глубина проблемы. Тонкие трусики держались не на округлых бедрах, а на костях, выпирающих из-под кожи. На груди и животе обозначились поперечины костей, ноги казались ниточками… Но она все равно его волновала. Даже такая костлявая…

— Ки’Айли, я буду не я, если не накормлю тебя до отвала! — серьезно сказал Эл’Боурн. — Даже, если придется привязать тебя к стулу и кормить с ложки! Так нельзя!

— Что-то последнее время все слишком много обращают внимание на мою фигуру! — ответила она и отвернулась. — Давай, поплыли… Пока я не передумала…

— Дамы вперед, — Эл’Боурн указал на водную гладь.

— Хорошо, — пожала плечами Ки’Айли и направилась в воду.

Раньше она бы кинулась с разбегу. Может быть, подпрыгнула и сделала бы сальто, прежде чем красиво нырнуть головой вниз. Но теперь… Просто медленно зашла и поплыла. Но Эл’Боурн знал, что на самом деле она получает от этого удовольствие. Рано или поздно оно доберется до ее сердца, привыкшего к истязанию.

…Только бы у него получилось…

Разбежался и кинулся в озеро.

Конечно, он дал ей фору. Уцепившись за хвост рыбы тэрр, маленькая Древняя всерьез соревновалась с ним, как будто было какое-то значение, кто из них первым доплывет до зарослей красных водорослей… Неслась вперед, похлопывая рыбу по боку, заставляла ее выпрыгнуть из воды, нырнуть глубже, если вдруг там обнаруживалось попутное течение. А потом победительница и побежденный качались на волнах, как столетия назад, когда пятнадцатилетняя Ки’Айли только и мечтала о путешествиях в другие миры, гонках на рыбах и прогулках на драконе…

— Теперь обратно, и…

— К ящерам? — лукаво усмехнулась Предсказательница, бросив на него стремительный взгляд.

— Да, если хочешь, — улыбнулся Эл’Боурн. — Я тоже помню тот день…

— И я иногда вспоминаю его… Только знаешь, Элб… Мне сложно помнить что-то хорошее, эти страшные картинки закрывают все. Даже кольцо не всегда помогает, — она подняла над водой палец с гладким черным кольцом. Все хорошие воспоминания поблекли, словно я и не Древняя…

Эл’Боурн затаил дыхание от ее откровенности. Она давно не говорила о себе так искренне, не изливала душу.

— Они вернутся, обязательно, — сказал он твердо. — Или мы создадим новые! Иди сюда, я тебя подброшу!

— Что-о-о? — рассмеялась Ки’Айли.

— Иди-иди, тебе понравится! — рассмеялся в ответ Эл’Боурн, и пояснил: — Самому выпрыгивать из воды тяжело, а так — бывает весело!

Она подплыла к нему, взялась маленькой ручкой за его плечо, а Эл’Боурн подставл в воде руки, чтобы она встала на них ногами. И резко подбросил ее вверх… Гибкое тело вылетело, как из пушки, сгруппировалось в воздухе, мелькнуло у него перед глазами тонкой стрелой, и тысячи радостных брызг разлетелись в свете солнца, когда она головой вниз вошла в воду.

Спустя несколько секунд Ки’Айли вынырнула, рукой отвела с лица прилипшие волосы…

— Здорово как! А можно еще раз?! — искренне сказала она. — Или хочешь, Элб, я тебя подкину?…

— Иди сюда, малышка! — рассмеялся он. — Давай уж я тебя! Как ты себе это представляешь, чтобы ты кидала такого здоровенного мужика!

И радостные брызги снова полетели вверх…

* * *

После ужина на террасе в одном из миров, где Эл’Боурн часто любил отдыхать, они коротали вечер на берегу моря. Эл’Боурн удобно устроился в плетеном кресле за полосой прибоя, попивал сладковатый зеленый сок из местных тропических фруктов и смотрел, как Ки’Айли ходит босиком по кромке волн.

Вечер был спокойным, волны — небольшими. Они ласкали обнаженную кожу, ластились к ногам, словно хотели смыть волнения и тревоги, помочь ей. Ки’Айли была благодарна Эл’Боурну за этот вечер, в который не было тревожащих видений и горьких мыслей. Да и чувство вины, ставшее постоянным спутником за восемнадцать лет, прошедших с возвращения на Коралию, сделало шаг в сторону, уступило место подобию покоя.

Может быть, можно на что-то опереться, думалось ей. На что-то более живое, чем просто долг, сделавший ее изможденной, словно замерзшей и высохшей внутри.

Чуть заметная блестящая дорожка бежала по воде, приглашая насладиться вечерним покоем, легкой, ненавязчивой негой. Ки’Айли ступила на нее взглядом и смотрела, смотрела, пытаясь найти ответ. Ей нужно идти вперед, как-то нужно… Она ведь и верно нужна Древним, миру, всей Вселенной.

Может быть, и она может позволить себе немного жизни? Немного живой мелодии внутри… И вдруг внутри ее что-то разломилось, и на глаза выступили слезы.

Эл’Боурн, любимый брат. И не только. Он любил ее все прошедшие столетия, научился быть ей другом и братом. Научился ловить счастье от встреч с ней, не требуя ничего взамен. Эл’Боурн… В ее жизни всегда было только двое мужчин, в которых она видела нечто большее, чем внимание поклонника, чем желание обладать эффектной Древней. Ее антео, ее Рон’Альд, ее любовь. И Эл’Боурн, ее брат, ее рыцарь.

Корка льда, давно покрывшая сердце, дала еще одну трещину, и слезы стремительно покатились по щекам.

— Элб! — отчаянно крикнула она и босиком побежала к нему, понимая, что он все понял и открыл ей свои объятья. Она оказалась у него на коленях, коснулась рукой щеки, ощущая, как его сильные руки жадно обнимают ее, словно он боится, что она сейчас исчезнет. Она сама поцеловала его, зарылась пальцами в густые темные волосы, не оставляя ему вопросов и сомнений.

* * *

Эл’Боурн сразу все понял, когда увидел, как маленькая фигурка бежит к нему по песку. Сердце ударило один раз и взмыло вверх в осознании. Ки’Айли, долгожданная, пронеслось в голове. Его девочка, его счастье… Недоступное, но вдруг само кинувшееся в его объятья.

Он знал, что она ищет отдохновения. Хочет забыться, хочет почувствовать себя живой. Но это не задевало его. Он слишком любил ее, чтобы не дать ей этот дар. Дар широкого сердца, способного любить и отдавать больше, чем когда-либо сможет получить. Ее лицо было мокрым от слез, когда их губы соединились, он ощутил соленый привкус, и дальше только и делал, что стирал соль ее слез своей любовью и страстью.

А она отдавалась ему, как человек, отчаянно соскучившийся по ласке и близости. Как человек, что годы просидел в подземелье и вдруг получил глоток свободы.

Она была маленькая, она была страстная, она была его, долгожданная Ки’Айли, сладкая и остро пронзительная. И он дал ей все, что мог на пляже, у кромки воды, лаская ее сам и позволяя легким волнам ласкать тело, которое он так хотел все эти столетья. Позволяя себе хоть немного дотянуться до ее души через эти касания.

Он будет рядом, сколько она позволит. Хотя в глубине души Эл’Боурн знал, что теперь, когда она сама кинулась к нему, он уже ее не отпустит. Она стала его, и ничьей больше уже не будет. Он не позволит, он ляжет костьми, но не позволит.

* * *

Все последующие дни ноги снова и снова приносили Карину в информационный центр, где тайванцы продолжали исследования. И всякий раз она уходила расстроенная, потеряв еще один кусочек надежды, которой и так почти не осталось. За десять дней тайванцы полностью повторили на своем оборудовании реконструкцию квантового следа, ранее проделанную коралийцами. Рональд все так же стоял на невидимом космическом корабле в окружении шестиногих черных роботов и отдавал приказ запустить маленький зеленый шарик в маячившую во фронтальном окне планету.

Карина до боли сжала спинку кресла, во второй раз увидев тоже самое, на глазах появились непрошенные слезы. Но слезы были скупые, разъедающие душу, как кислота. — Мне очень жаль, — стрельнув на нее взглядом, сказал Кеурро.

— Ничего не поделать, — ответила Карина и поймала на себе внимательный взгляд Артура, тоже регулярно приходившего в центр.

— Я тебя провожу, — он встал и направился к ней. Вообще он, конечно, опять взялся за свое. Подкарауливал ее везде, старался проводить рядом с ней как можно больше времени. А ей было неудобно показывать, что иногда он слишком навязчив. Артур надеется вернуть ее, не стоит врать себе, что это не так. И что делать с этим упрямым бараном, непонятно. Хорошо хоть не пристает, не лезет обниматься или целоваться.

А она мертвая внутри. И любит мертвого мужчину. Вернее мужчину, который для нее словно умер. Как бы она ни бежала от этой мысли, но знала, что Рональд Эль по-прежнему живет в ее сердце. Черная бездна его души, оказавшаяся то ли обманкой, то ли ловушкой, все так же окутывала ее. И выхода не было.

Брайтон все еще запрещал землянам вылетать с планеты. Правда, общаться с тайванцами не мешал. Но было одно «но», облегчавшее ситуацию. На Тайвани все они обрели свое призвание, и теперь Ванька начал ходить в конструкторское бюро и участвовать в разработках. Дух изучал коралийские материалы по терраформированию и продумывал бизнес-план будущей фирмы. Он собирался назвать ее «Новый рай», а заниматься она будет облагораживанием малых планет на заказ: созданием искусственной атмосферы, почвы, флоры… Анька нарисовала новые эскизы одежды и предложила их в центр коралийской моды. Они были одобрены. Карасев тренировал фигуры высшего пилотажа на элеонете и собирался поступить на стажировку военным летчиком.

Только Карина была неприкаянной. После замечательной тайванской службы идти штатным сотрудником в «Голос жизни» не хотелось. Кто ей разрешит переделать там все по-своему? Посадят в офисе отслеживать сигналы, рутинная работа, на которую способен любой. Поэтому, как в начале коралийского существования, она забивала голову книгами, отчаянно гоняла в лабиринте, надеясь, вдруг удастся разбиться… Но в лабиринте была отличная система безопасности. А один раз администратор сказал, что если она будет продолжать в том же духе, то ее перестанут пускать в лабиринт. Плавала в озерах до упада, фехтовала. Рональд немного поучил ее управляться с силовым мечом. И теперь она настояла на продолжении обучения с тренером Древних.

— Я и сам могу иной раз тебя погонять, — сказал Артур, присутствовавший при разговоре.

— Буду очень признательна, — спокойно ответила Карина и включила меч. В драке становилось немного легче, но холод, поселившийся внутри, не уходил. Просто был более терпимым.

* * *

Прошло двадцать дней после Суда, а в жизни Ар’Тура ничего не изменилось. То, на что он рассчитывал, так и не произошло. Карина к нему не вернулась.

Ради чего он затевал все это? Нет, конечно, Ар’Тура нельзя упрекнуть, что у него совсем не было благородных намерений. Они были. Он искренне считал своим долгом обезопасить Союз и весь мир от Рон’Альда. И искренне хотел найти виновного в гибели планеты любимой женщины. Найти, чтобы наказать и не допустить повторения трагедии в будущем. Но все же больше всего он хотел вернуть Карину. Найти нечто, что отвратит ее от Рон’Альда. И именно это сподвигло его начать расследование.

То, что Артур догадался копать в эту сторону, было озарением, догадкой. Он до самого конца не был уверен, что ему повезет. Ведь никаких указаний, что МО728 была уничтожена по чьему-либо приказу, тем более по приказу конкретного Древнего, не существовало. В начале расследования Ар’Тур надеялся, что так может оказаться. Просто очень этого хотел, понимая, что это единственное, что может оттолкнуть Карину от Рон’Альда.

И ему повезло. Непонятно за что и почему, но удача улыбнулась Ар’Туру. Когда он водил Карину в мир с зеленой травой и необъятным озером, он уже получил данные о том, что, вероятно, был невидимый корабль. И после этого отдал распоряжение начать исследования неоквантовым методом…

И он победил. Враг сидел в Розовом Замке, и, как надеялся Ар’Тур, постепенно сходил с ума. А те расследования, что ведут тайванцы, лишь подтвердят полученные им доказательства. Потому что расследование Ар’Тура было честным. Он ударил наугад — и попал в десятку. Только вот своей главной цели он не достиг.

Карина так и была для него недоступна. Дружила с ним, как когда-то, общалась. Но была не такая, как раньше. Она была какая-то неживая. Отрешенная, спокойная, собранная. И эта ее мертвость бесила. Хотелось схватить ее и трясти, пока не вытрясет всю «дурь». Или целовать ее, ласкать — далеко не нежно — и овладевать снова и снова, пока не вспомнит, что ее истинные чувства с ним, с Ар’Туром, а все, что было после — лишь гипноз и наваждение.

Но эта ее мертвость выставляла дистанцию, которую Ар’Тур не мог пересечь. Ему казалось, если он сделает решительный шаг, допустим, обнимет ее… она не ответит на объятья, но и не рассердится, не возмутится. Просто посмотрит мертвым, осуждающим взглядом, и придется ее отпустить.

Иногда он впадал в бешенство от этой неуловимой, но словно каменной дистанции, которую она выставляла, даже не говоря ни слова. В такие мгновения он сжимал кулаки, ненавидя уже не его, а ее. И с ужасом ловил себя на том, что хочется свернуть ее тонкую белую шею. Так просто, двумя пальцами… и решатся все проблемы…

Ар’Тур ужасался, брал себя в руки и думал, что делать. А делать что-то нужно. Ведь в итоге Карина снова находится в потрясении, у нее опять психологическая травма. Она не помнит своих истинных чувств. Где-то там внутри ее по-прежнему живет любовь к нему, Артуру (как она этого не понимает!), нужно только помочь ей выбраться из ямы, и она все осознает. Снова станет его родной, прекрасной Кариной.

А для начала нужно дать ей работу.

Если тот Древний смог дать ей предназначение и самореализацию, то и он, Ар’Тур может.

* * *

На этот раз Артур ее нигде не подкарауливал и никуда не звал. Просто пришел вечером, вежливо попросил разрешения войти. Карина открыла, накинув на себя короткий белый халатик.

— Ты не могла бы одеться? — неожиданно попросил он, пробежав по ней взглядом. — Я хочу поговорить, а твой внешний вид сильно отвлекает. Я, знаешь ли, живой мужчина, и сильно соскучился.

— Хорошо, но тогда выйди, пока я оденусь, — согласилась Карина. Спустя пару минут, переодевшись в универсал, она впустила его обратно.

И снова, как в день Суда, они сидели рядом на краешке кровати. Какое-то время молчали. Карина слегка опасалась «серьезного разговора», который пришел вести Артур. Боялась, что он будет касаться отношений, что он попросит ее попробовать снова… А она… она может и попробовала бы, если бы могла. Иногда ей казалось, что крошечная искра Артура есть где-то у нее в душе. Просто она погасла в бархатной тьме Рональдовых глаз и уже давно не ощущалась. Но, может быть, ее можно раздуть? Карина не могла, хоть и понимала, что хоронить себя заживо нельзя. Либо Рональд, либо смерть, так казалось ее сердцу.

— Послушай, Карина, так дальше продолжаться не может, — сказал Артур.

Карина напряглась еще сильнее.

— Что именно? — спросила она.

— То, что с тобой происходит. Ты ничем не занимаешься, нигде не работаешь, и ты… какая-то мертвая, что ли…

— Ну вообще-то я занимаюсь ровно тем, чем занималась в самом начале, оказавшись на Коралии. Читаю, катаюсь и тому подобное… — возразила Карина. — Не понимаю, что тебе не нравится.

— Я совершенно не против твоего тунеядства, — улыбнулся Артур. — Дело не в этом. Тогда ты училась чему-то, старалась привыкнуть к новой жизни… Ты шла вперед. А сейчас… Все по-другому! Ты просто прожигаешь время, чтобы…

— Чтобы что? — Карина остро взглянула на него. — Чтобы не думать и не чувствовать, ты это хочешь сказать?

— Да, именно так.

— Что ж, признаюсь, это так. Но я справлюсь, Артур, не волнуйся… Я признательна тебе за заботу, но…

— Да подожди ты, Карина! — отмахнулся он. — Знаю я все эти твои «признательна», «ты мне очень помог», а на самом деле тебе в гроб хочется. Совершенно непонятно почему, кстати! — добавил он, подняв палец вверх. — Вообще-то не ты должна страдать в этой ситуации… Но я не об этом. Тебе нужно какое-то дело, наполненное смыслом. Поэтому… если хочешь, я договорюсь с отцом, чтоб ты вернулась на Таи-Ванно, к своей работе. Правда, мне придется тогда отправиться туда послом, но я готов, это не самое худшее, — улыбнулся Артур.

— Вечно ты пытаешься меня спасти! — рассмеялась Карина и добавила максимально нейтральным тоном. — Нет, Артур, с Тайванью покончено… И со спасательством, похоже, тоже.

— Ну хорошо, допустим, с Таи-Ванно — да. Но со спасательством… Знаешь, я хочу сделать тебе предложение.

— Предлагаешь спасти тебя, согласившись на твое… интересное предложение? — ляпнула Карина и поняла, что пошутила очень неудачно. Артур резко повернулся к ней, и холодные голубые глаза сверкнули огнем.

— Нет, Карина, другое. Потому что сейчас тебя нужно спасать, а я потерплю с предложениями. Я собираюсь реконструировать «Голос жизни», он не справляется со своими задачами. Предлагаю тебе стать консультантом и поделиться опытом. Необязательно сообщать секретные технологии твоих друзей-тайванцев. Но я думаю, у тебя и своих идей хватает.

— Консультантом?

— Да, будешь генерить идеи и руководить их воплощением. Ты ведь смогла организовать целую Службу! Думаю, твой опыт принесет пользу и нам… К тому же я сам часто вылетаю на места чрезвычайных ситуаций. Предлагаю тебе сопровождать меня опять же в качестве консультанта.

— Артур… — Карине захотелось с благодарностью кинуться ему на шею. Это было такое соблазнительное предложение… Но она сдержалась. — Артур, спасибо огромное! Только скажи… Ты предлагаешь это, потому что…

— Да, я хочу, чтоб ты была рядом со мной, и я мог видеть тебя каждый день, — услышала она твердый ответ. — Но… еще больше я просто хочу дать тебе возможность интересной работы в твоей области. Помочь как друг. Чтобы тебе стало лучше. В остальном — как решишь, я не буду слишком тебе надоедать и настаивать на чем-либо.

— Спасибо, Артур… — Карина благодарно погладила его по плечу. — Ты так великодушен. А я…

— Ну, так ты согласна?

— Конечно, ты еще сомневаешься! Терпеть не могу безделье, ты ведь знаешь! Спасибо огромное!

— Тогда жду тебя завтра в «Голосе жизни», — улыбнулся Артур. И в улыбке ей почудился оттенок торжества. На секунду Карина насторожилась. Но лишь на секунду. В конечном счете, ничего плохого он не предлагал. Только хорошее. И впервые со дня Суда в жизни появился какой-то небольшой смысл. Какой-то резон дожить до следующего утра.

* * *

— Ки’Айли, не уходи. Живи у меня… Сколько уже можно быть там, где полно воспоминаний… — прошептал Эл’Боурн. Она собиралась одеться и уйти, но он обнял ее и не отпускал, шепча на ухо о своей любви, о том, что ей нужно выбираться из склепа, о том, что не отпустит ее больше. Слова были серьезные, вымученные, но его дыхание щекотало ухо, и от этого хотелось смеяться.

— Элб, да прекрати же! — Ки’Айли повела плечом, пытаясь почесать ухо. — Я не хочу жить с твоими родителями, они давно на меня косо смотрят… Как будто я нарочно разбила сердце их сыну…

— Но теперь-то ты его склеила, — резонно заметил Эл’Боурн и пощекотал пальцем ее подбородок. Ки’Айли прижала подбородок к шее:

— Ну прекрати, щекотно! Да и какая разница, где я живу…

— Слушай, Ки’Айли, — Эл’Боурн наконец отпустил ее, и она, растрепанная, похожая на рассерженную птичку, села на кровати. Но ее наигранное возмущение не производило на него никакого впечатления. Теперь он был серьезен и не собирался поддерживать игру. — Ты согласна, что мы с тобой вместе, что мы пара?

Ки’Айли на пару секунд задумалась, потом обернулась к нему и посмотрела в лицо. Она предпочитала прямо говорить правду.

— Да, Эл’Боурн, — серьезно ответила она. — В моей жизни всегда было только двое мужчин. И если не он, то ты. Прости, что говорю так открыто.

— Я понимаю, — спокойно ответил Эл’Боурн, даже тени боли не пробежало по его лицу. И Ки’Айли в очередной раз поразилась, как он вырос над собой, его великодушию, спокойной реакции на правду. А может… просто хорошему самообладанию. — Но раз уж я, то предлагаю жить вместе. Ты не хочешь жить в имении Арви… Вернуться к родителям, в Энио ты тоже не хочешь. А жить в Белом замке не буду я… Поэтому… — Эл’Боурн загадочно улыбнулся.

— Поэтому что ты задумал?! — рассмеялась Ки’Айли.

— Послушай, Киа, — он накрыл ее руку своей. — Сейчас во время войны никто ничего не строит. Но я построю для нас дом, особняк, такой, как ты захочешь… Там все будет так, как нравится тебе…

Ки’Айли нежно погладила его по плечу.

— Спасибо… Но ты же знаешь, что я не хозяйка. Мне все равно, какие занавески на окнах, хоть я и художница… Могу только нарисовать, как должно быть снаружи.

— Ну, значит, не будешь думать о занавесках, — прошептал Эл’Боурн ей на ухо и снова нежно пощекотал шею. — Только согласись, антеоли…

Ки’Айли вздрогнула. Не хотела показывать реакцию, но тело решило за нее.

— Эл’Боурн… Я согласна жить с тобой… Но я прошу тебя… — она с мольбой посмотрела ему в глаза. В серых глазах были тепло и боль. И бесконечное терпение. Хоть она знала — подобные моменты для него настоящая пытка, несмотря на все самообладание. — Не называй меня так. Пожалуйста. Пойми… И придумай что-нибудь другое…

— Хорошо, — серьезно кивнул он, обнял ее и снова пощекотал. — Хорошо, малышка Ки!

— Что-о-о?! — рассмеялась Ки’Айли. — Мне что, пять лет что ли… А? Отвечай-ка, здоровячок Эл! — она легонько толкнула его в грудь. Эл’Боурн со смехом завалился назад, и маленькая Предсказательница залезла на него верхом, уперлась кулачками в грудь… — Когда тебе было пять лет, мы познакомились… И ты захотела выйти за меня замуж… — томно сказал Эл’Боурн, и притянул ее к себе.

— Ненасытный здоровячок Эл… — протянула Ки’Айли, прежде чем ее губы оказались в плену, а тело разнежилось в горячих прикосновениях.

* * *

Дом был построен. Большой бежевого цвета особняк с множеством колонн и четырьмя башенками. Почти дворец. Ки’Айли специально нарисовала необычный для себя проект. Не строгая классика, что нравилась им с Рональдом. А нечто другое, не такое стройное и четкое. Просто, чтобы отличалось.

Скоро Эл’Боурн придет за ней. Она уже видела это творение, родившееся буквально за полгода. Но теперь они собирались въехать туда окончательно. Даже вещи перевезли. Только вот сама Ки’Айли все медлила, не уходила из Белого Замка.

Здесь она прожила больше сотни лет. С тех пор, как началась война, они с Рон’Альдом почти постоянно жили здесь, чтобы Ки’Айли было недалеко ходить к Эл’Троуну. Здесь прошли все ужасные военные годы. Здесь она сходила с ума от своих видений и волнения за близких. И… здесь они с Рон’Альдом любили друг друга, проводили время, ждали друг друга, проникали друг в друга в редкие спокойные моменты посреди войны…

Она провела рукой по гладкой поверхности стола, коснулась портьеры…

Ей нужно жить дальше. Как-то жить. C Эл’Боурном было хорошо, в моменты, когда он рядом, она отвлекается, живое и веселое в ее характере просыпается снова.

…И это тоже ее долг — осчастливить человека, который ей любит, найти в себе силы на радость и благополучие. Для чего? Чтобы не погаснуть и не оставить Вселенную без своих Предсказаний.

Ки’Айли еще раз пробежалась рукой по поверхности стола. И взглянула на стену. Эти картины останутся здесь. Она смотрела на них, и по щекам потекли слезы… Это был ее портрет, написанный Рон’Альдом. Первый портрет в его живописной карьере. Она учила его, и в то же время позировала. И постоянно вертелась, ведь она привыкла писать картины, а не сидеть перед художником.

«Как я могу сидеть неподвижно, если мне нужно постоянно бегать и смотреть, как ты кладешь мазки?!» — послышались голоса из прошлого.

«А может пора довериться мне? Поверить, что ты достаточно хорошо меня научила?»

«Может», — лукавая улыбка, и Предсказательница срывается с места, обегает своего антео и выглядывает из-за него, чтобы посмотреть на портрет. Пока на нем только силуэт и один зеленый глаз. Он ловит ее, поднимает на руки, сажает на стол, и целует страстно… Потом отпускает, и они долго, с улыбкой смотрят друг другу в глаза, в космос души. И снова целуются…

Но портрет получился хороший, проникновенный. Он был написан с любовью.

А рядом… Драконы над морем. Картина, которую она подарила своему антео… И снова голоса в голове, самое начало:

«Покажешь мне картину, которую ты сейчас пишешь на самом деле?» — спрашивает он.

«Ты все же прочитал мои мысли? А как же негласная этика телепатов? Не лезть в голову Древних без их личного разрешения», — отвечает она.

«Или крайней необходимости. Но я согласен, что крайней необходимости не было. Нет, я не читал твои мысли. На той картине, что на мольберте, краски совсем высохли, только пара свежих мазков. Когда я пришел, они были влажные, положенные, словно впопыхах… Значит, ты вернула ее сюда перед моим приходом, а до этого писала другую картину, которую, вероятно, не хочешь показывать. Я не настаиваю…» — спокойно продолжает он. А она оценивает, как хорошо он все рассчитывает.

«Ладно, — ответила она с улыбкой, достала и развернула в его сторону картину с драконами. — Вот моя нынешняя картина! Только не смейся! Мне нравятся драконы, но я не имею ни малейшего представления, как выглядят Настоящие… А хочу, чтобы на картине были именно они…»

«Я могу помочь тебе с этой натурой. Если хочешь, мы могли бы полетать на Настоящем драконе, как только станет поменьше дел», — предлагает он, и у нее дух захватывает от такой возможности.

А сколько их потом было, полетов на драконах, им обоим это нравилось. Один раз даже занимались любовью на спине дракона…

Слезы ручьем текли по щекам. Но усилием воли она заставила себя отвернуться от картин. Собралась.

Никто и никогда больше не назовет ее «антеоли». Потому что Эл’Боурну она запретила. А ее антео ушел из жизни.

Никогда, открыв глаза, она не провалится в черный бархат его взгляда.

Никогда она не почувствует то взаимопроникновение, что было у них…

Никогда не проведет рукой по его родной, смуглой спине и не коснется черных волос.

Никогда и никто не проникнет в ее душу так, как он.

Отныне и навсегда она одинока.

Но это не повод делать несчастными других. Нужно нести другим радость, и сделать счастливым того, кто хочет быть с ней.

Могла ли Ки’Айли сказать, что не любит Эл’Боурна? Не могла. Она любила его. Просто по-другому. С ним она была не антеоли, но маленькая Киа. Преданность, родство, радость из детства.

— Пойдем, Ки’Айли, — Эл’Боурн появился в центре комнаты. — Хватит грустить, у нас заказан прекрасный ужин в новый дом…

— Спасибо, — грустно улыбнулась она, устыдилась своей грусти и улыбнулась, глядя на Эл’Боурна, куда веселее. И позволила взять себя за руку.

Глава 9. Последний гвоздь

Прошло двадцать дней. Новая работа радовала Карину — настолько, насколько она могла радоваться. Во всяком случае, придавала смысл, отвлекала и делала жизнь терпимой. Артур умудрился загрузить ее разум целиком.

Она анализировала нынешний принцип работы «Голоса жизни», отмечала недостатки и продумывала пути решения проблемы. То есть разрабатывала стратегию. А вот тактика оставалась уже на усмотрение Артура и членов Службы. Правда, решить основную проблему, состоящую в том, что коралийские корабли не могли быстро добраться до отдаленных планет, она не могла. Для этого были нужны тайванские технологии. А скорее всего, пока не будет закончено расследование, и отношения между планетами не достигнут стабильности, продать свои технологии тайванцы откажутся. А может быть, и вообще откажутся без прямого распоряжения Тарро. Но Карина старалась, делала все, что могла…

Общение с Артуром вновь стало приятным. Он был внимателен к ее идеям, как в старые добрые времена, активно развлекал ее. И ни словом, ни жестом не намекал на то, что хотел бы от отношений большего. А Карина порой смотрела на него и думала… Такой хороший парень. Более того — ее бывший парень, знакомый, родной, привычный во всем, начиная от манеры разговора и заканчивая постелью. Почему бы нет… Но прежнего чувства к нему, того, что было до Тайвани, в ней не просыпалось.

Она ощущала к нему много тепла. Большего, чем к другу. Но это было скорее тепло как к родственнику, брату. Тому, кто больше, чем просто друг. Но меньше, чем любимый человек.

Впрочем… В ее жизни было только двое мужчин, кого она могла мысленно «приставить» к себе. Рональд. И Артур. И если не Рональд, то оставался только Артур. И порой она думала, почему попробовать… Не потому что ей так уж нужен был мужчина. И даже не для того, чтобы заткнуть незаживающую дыру в сердце. А чтобы… сложно сказать, зачем. Может быть, чтобы сделать счастливым Артура. За что ему мучиться, если во всем виновата только она сама, которая поверила Рональду, пошла за обманкой, красивой ложью…

Расследование все больше подтверждало виновность Рональда. А Карине все нестерпимее было жить на Коралии. Каждое утро она вставала после ночи без снов с мыслью, вернее, даже с ощущением, что неподалеку — ведь от Белого до Розового Замка рукой подать — сидит в подземелье Рональд. И, наверняка, уже сходит с ума. От этого душа рвалась от боли. От страха за него и горечи. Но разум говорил, что преступник должен понести наказание.

Сегодня она пришла на работу и узнала, что Артур предлагает ей вместе с ним срочно лететь на планету Оливиа, где взорвался гигантский вулкан, и нужно ликвидировать последствия разрушений.

— Мне нужен тот, кто будет руководить эвакуационными группами. Распределять людей на корабли, отправляющиеся в центры реабилитации. Думаю, ты справишься, — сказал он.

— Но почему я? — удивилась Карина. — Уверена, в «Голосе» есть более квалифицированные специалисты…

— Потому что я хочу, чтобы рядом со мной была ты. Мне приятно твое общество и я тебе доверяю, — честно сказал Артур. — И потому что тебе неплохо бы вылететь с Коралии. А со мной и по делу отец разрешил… Согласна?

— Разумеется! — обрадовалась Карина. На самом деле она ведь ни разу не принимала участие в настоящих спасательных работах. А теперь представилась возможность.

* * *

Эл’Боурн отчитался Правителю об очередном боевом вылете. Молодой Древний руководил теперь одной из эскадрилий. После отчета Эл’Троун традиционно интересовался состоянием Предсказательницы, и обычно радовался тому, что говорил Эл’Боурн: с тех пор, как они были вместе, Ки’Айли немного воспряла. Не до конца, но было ощущение, что теперь она не сойдет с ума.

— Вы уже два года вместе, — сказал Эл’Троун, — и я мог бы одобрить ваш брак…

Эл’Боурн замер от удивления, не веря своим ушам. Но сердце громко радостно ударило. Как он раньше об этом не подумал!

— Ты знаешь, я всем сердцем хотел бы этого, — честно ответил Эл’Боурн. Скрывать от Правителя свои чувства и желания было бесполезно. — Но Ки’Айли не согласится…

— А ты предложи, попробуй, — усмехнулся Правитель и его фиолетовые глаза потемнели, как всегда, когда он хотел убедить собеседника. — Понимаешь, Эл’Боурн… Не скрою, я хотел, чтобы Ки’Айли связал Одобренный брак с моим сыном. Рассчитывал, что у них будут одаренные дети, которые, может быть, унаслеуют редкий дар обоих… Но если не он, то ты, мы оба это знаем. Ни с одним другим мужчиной связать ее невозможно. А Одобренный брак нужен нашей Предсказательнице. Да, ей стало лучше, с тех пор как ты взялся за нее и заставил переехать. Ты совершил чудо своим отношением… Но она все еще гибнет. Не так явно, но продолжает тухнуть, просто медленнее. А мы не знаем, сколько еще продлится эта война. Ее твердый разум и безошибочный прогноз по-прежнему нужны нам как воздух. Ки’Айли — это то, на чем сейчас держится наш мир… И Одобренный брак с тобой заставит ее твердо стоять ногами на земле. Так, как стоишь ты.

— Я понимаю, — вздохнул Эл’БОурн. — Но даже, если она согласится… Правитель, вспомни ее первое предсказание о том, что она, я и Рон’Альд погибнем. Рон’Альда уже нет… Кто теперь на очереди?

— И это еще один повод одобрить ее брак с тобой, — улыбнулся Эл’Троун. — Любой другой мужчина будет обречен остаться одобренным вдовцом, если она погибнет. Ты же пробудешь им, вероятно, недолго. Как и она, если смерть настигнет тебя на поле боя.

Эл’Боурна передернуло. Правитель говорит об их с Ки’Айли смерти совершенно спокойно. Кто они для него? Винтики в механизме, которые нужно подкрутить? И подкрутить правильно. Впрочем, его сложно судить. На его плечах вся Вселенная… Да и гибель собственного сына он пережил спокойно, или так только кажется. Что уж говорить о бывшей невестке и самом Эл’Боурне.

— Попробуй, Эл’Боурн… И не волнуйся. Ты ведь знаешь, природу Одобренного брака. Если между вами нет того, что может быть одобрено, того, что свяжет вас навсегда, то мое слово просто не возымеет действия. Предложи ей…

Эл’Боурн кивнул.

А когда он шел от Правителя к любимой, его сердце снова зашлось от радости, а разум уцепился за эту идею.

Как он раньше об этом не подумал…? Просто не смел надеяться, боялся предположить, что это возможно?

А ведь Одобренный брак отдаст ему Ки’Айли навсегда. Привяжет ее сильнее чего бы то ни было.

Два года, что она была с ним, он ощущал, что большая часть ее души ему недоступна. Что порой она ускользает от него, улетает куда-то в чувствах и мыслях… И он не может последовать за ней. Это едва ощутимо, но мучило его. Живя с ним, Ки’Айли не принадлежала ему целиком. А он хотел ее полностью. Каждый уголок ее души, и каждый аккорд ее тела, стонущего под его ласками.

Одобренный брак решит эту проблему. Отдаст ему Ки’Айли целиком и навсегда. Нужно только убедить ее, как-то убедить…

* * *

Это был один из вечеров, когда Ки’Айли опять казалась погасшей и отрешенной. Да, наверное, она такой и была. Она сидела за столом в своем кабинете в их новом доме и рисовала эскизы к картине. Эл’Боурн радовался, что она хотя бы снова рисует. Ведь последние годы, до того как она согласилась быть с ним, она перестала даже рисовать что-либо, кроме своих предсказаний. Правда, и во время рисования она была не той, что прежде…

Он подошел сзади, взял ее за плечи, наклонился и мягко поцеловал в шею. А его сердце громко билось от того, что он собирался сказать… Ки’Айли как-то сразу ожила. Положила ладонь на его руку на своем плече, обернулась, чтобы он мог ее поцеловать в губы.

— Красивый эскиз, — Эл’Боурн кивнул на лист перед ней. На нем был профиль мужчины, неуловимо похожий на его собственный. На голове мужчины был шлем, как у рыцаря.

— Это ты, мой рыцарь, — улыбнулась Ки’Айли. Но тут же снова стала отрешенной и взяла в руку карандаш. — Я хочу закончить эскизы, немного поспать, а потом мне идти к Эл’Троуну… Завтра важный вылет…

— Я знаю, — ответил Эл’Боурн и про себя поморщился. Неужели завтрашний вылет и ее намерение доделать все помешает им поговорить.

— Киа, я хотел поговорить, — сказал он, ощущая внутри мальчишеское смущение. Словно был подростком и хотел позвать на свидание понравившуюся девушку. Но опытный мужчина Эл’Боурн тут же собрался. Он выиграл много битв. Должен выиграть и эту, главную в его жизни. Битву за Ки’Айли.

— Ты уже со мной разговариваешь! — улыбнулась она. — Слушаю, Эл’Боурн, что такое важное ты хотел мне сказать?

— Послушай, Ки’Айли, — Эл’Боурн сел рядом, обнял ее за плечи. — Я был у Правителя. Он может одобрить наш брак, — выговорил он и замер в ожидании приговора. Не подавая вида, не выказывая волнения.

Ки’Айли отложила карандаш и вгляделась в его лицо изучающе, своим пронзающим взглядом. «А ведь она видит меня насквозь, — подумал Эл’Боурн. — То, как мне этого хочется… Маленькая проницательная Киа. У которой нет иного оружия, кроме ее знания будущего и проницательности».

— Я видела, что-то такое будет, — вздохнула она. — Видела в будущем, хоть давно не смотрю свое собственное. Эл’Троун опять взялся за свое! — она неожиданно нервно расхохоталась. И Эл’Боурну подумалось, что ее нервы на пределе. Былое владение чувствами сменилось расшатанными нервами и перепадами настроения. Он и прежде это замечал. — Знаешь, — она, опустила взгляд и продолжила, — он уже предлагал это нам с Рон’Альдом. Хотел привязать нас друг к другу и вывести перспективное потомство. Селекция Древних. А потом, во время войны… Хотел дать мне его силу, чтобы я не сошла с ума. А теперь он хочет дать мне твою силу, Эл’Боурн…

— Да, — согласился Эл’Боурн с громко-бьющимся сердцем. Сейчас она скажет «нет»… — Но его мысли можно понять… Я тоже считаю, что мог бы лучше помочь тебе, став твоим одобренным мужем.

— Рон’Альд сказал так же… — очень тихо и горько произнесла Ки’Айли. — И… тогда мы не решили сразу… А потом он пропал… Я согласна, Эл’Боурн. Мне ничего другого не осталось.

— Что? — переспросил он. Вот так просто и грустно? Вот так спокойно и легко? Без битвы и доказательств… И так горько. Не только любовь двигает ею сейчас. А может быть, и вовсе не любовь. Это больно. Но это нужно перетерпеть. Вытерпеть, как все остальное. И Ки’Айли будет его Киа навсегда и полностью.

Но что-то более глубокое и сильное разломилось в Эл’Боурне, и жалость залила его сердце.

— Ки’Айли… Если ты не хочешь, ни я, ни Правитель не можем неволить тебя… — сказал он и подумал, что подписывает себе приговор.

— Не важно, чего я хочу, — усмехнулась Ки’Айли, подняв руку останавливающим жестом. — Знаешь, чего я хочу, Эл’Боурн? — она снова изучающе посмотрела на него.

— Думаю, знаю, — ответил Эл’Боурн и сжал свободную руку в кулак. Сейчас нельзя взорваться. Перетерпеть. — Чтобы Рон’Альд был жив.

— Да, — она отвела взгляд. — И чтобы мы с ним давным-давно согласились на Одобренный брак. Но я уже говорила тебе — если не он, то ты. Я согласна. Что мне осталось! — снова грустно усмехнулась. — Ты и мой долг. Эл’Троун считает, что Одобренный брак сделает меня сильнее, позволит остаться хорошей Предсказательницей и спасать наш мир. И если я должна для этого вступить в Одобренный брак, то я это сделаю. А тут все просто: если не он, то ты. Прости, но это так.

В зеленых глазах, опять изучающе устремленных на него, был вызов.

— Ки’Айли… — прошептал Эл’Боурн, вместо того чтобы ответить на вызов. Обидеться, отказаться, сказать, что не хочет, чтобы она шла за него из чувства долга. Вместо этого он просто притянул к груди ее пушистую голову. — Я люблю тебя. Я буду тебе хорошим мужем.

— Я знаю, — тихо ответила Ки’Айли, и Эл’Боурн понял, что она неслышно плачет. — Я тоже люблю тебя Эл’Боурн… Просто… как могу. И я … буду тебе хорошей женой.

* * *

— Перестань хихикать, мы жениться идем, — сказал Эл’Боурн у двери в зал, где их ждал Эл’Троун, и крепче сжал ее руку. Ему все казалось, что она может ускользнуть в последний момент, вырваться, отказаться, убежать… Вот даже прямо сейчас, у двери к Эл’Троуну. Может быть, поэтому все утро он только и делал, что смешил ее, рассказывая самые забавные из иномировых историй, что когда-либо приключались с ним и его знакомыми.

— Перестанешь с тобой, как же, — сказала Ки’Айли и посерьезнела. Дверь открылась… — Пойдем. Не бойся, я не передумала. Просто держи меня крепче, Элб, просто держи…

* * *

— Пришли, — неожиданно тепло улыбнулся им Эл’Троун. Ки’Айли понятия не имела, как именно происходит Одобрение брака. Знала только, что для этого нужны лишь двое, желающие связать себя браком, и сам Правитель. Можно было позвать родных и друзей, чтобы те были свидетелями Союза. Но Ки’Айли с Эл’Боурном это было не нужно. Да и большинство других пар предпочитало принять Одобрение в тишине, чтобы слова Правителя разнеслись эхом и опустились на них, связывая навсегда…

Конечно, Ки’Айли было горько. Время от времени перед глазами вставала картинка, что она идет одобрить брак с Рон’Альдом… Что это он ободряюще сжимает ее руку, поворачивается время от времени и внимательно смотрит на нее. Но рядом был Эл’Боурн. И она смеялась над его шутками, чтобы скрыть горечь. И старалась просто не думать о том, что происходит. Не анализировать.

— Что ж, ваше решение крепко? Каждого из вас? — спросил Эл’Троун, оглядывая забавную пару — высокий, здоровенный Эл’Боурн и маленькая Предсказательница, не достающая ему макушкой даже до груди. «Я, как ребенок, рядом с ним», — подумала Ки’Айли. Только вот внутри не осталось детства…

— Да, — ответил за двоих Эл’Боурн и опять сжал сильнее ее руку.

— Что ж… — с улыбкой произнес Правитель. Тогда я произнесу древнюю формулу Одобренного брака. И если между вами есть то, что может быть одобрено, он свяжет вас навсегда счастливым союзом душ и тел… Готовы?

— Готовы, — ответила Ки’Айли. И сердце забилось громче. Все же она была женщиной, она выходила замуж… И ей было интересно, что произойдет.

— Эл’Боурн из Рода Арви и Ки’Айли из Рода Энио, я одобряю ваш брак. Отныне вы единое целое, и никто, даже я, не может расторгнуть ваш союз, — произнес Правитель, обратив на них взгляд и протянув к ним правую руку.

И ничего не изменилось.

— Все? Так просто? — удивилась Ки’Айли. — Может, брак не одобрился?

На мгновение в ней вспыхнула странная надежда, что это так. Хоть она твердо решила, что должна стать одобренной женой Эл’Боурна. Может быть, не сработало?

— Брак одобрен, — улыбнулся Эл’Троун. Его фиолетовые глаза посветлели. — Я видел это внутренним взором. Между вам есть то, что можно одобрить… Со временем вы ощутите, как работает брак. Поздравляю вас…

— Спасибо, Правитель, — поклонился ему Эл’Боурн.

Так, может, вообще ничего страшного, подумалось Ки’Айли, может, брак никак особенно не проявляется, ничего не изменилось. Разве что какие-нибудь мелочи.

И в этот момент она ощутила восторг, торжество и счастье Эл’Боурна, как свои. И одновременно поняла, что его рука, держащая ее ладонь — продолжение ее собственной. Между ними больше нет границ и никогда не будет.

И от этого ее пронзила радость и… боль одновременно. Эл’Боурн обернулся к ней… Теперь он тоже ощущал ее чувства как свои.

* * *

Конечно, ни Ки’Айли, ни Эл’Боурн не видели того, что увидел Правитель внутренним взором. Как голубое облако окутало их фигуры, растеклось по ним и пропитало каждую клеточку их тел, скрепляя вечным союзом, который не разорвать.

Пусть будут счастливы, подумал Правитель. Эл’Боурн заслужил. А маленькая Предсказательница станет спокойнее рядом с этим твердолобым, упрямым и сильным Древним, который сумел сделать невозможное — дождался ее.

* * *

Работать с Артуром бок о бок оказалось интересно, но сложно. Он не уставал, как машина, отдавал распоряжения, порой сам принимал участие в спасательных работах. Карина так не могла, хоть и очень старалась. Вернее, могла, но под конец, когда они проработали девятнадцать часов, ноги подгибались от усталости, а голова кружилась.

Весь этот день она руководила распределением пострадавших по группам в зависимости от степени повреждений. Артур же разбирался с технической стороной катастрофы: организовывал запасные космопорты, руководил ремонтом помещений, очисткой воздуха от гари. По сути, они просто стояли в помещении пульта управления центральным космопортом планеты Оливия и руководили всем происходящим, отдавая распоряжения с пульта или лично.

Перекусили лишь пару раз. Иногда он просил помочь ему с иными вопросами. И Карина старалась, ей льстило, что она может работать с ним почти на равных, и что он ей доверяет. Но как же она устала… А признаваться в этом не хотелось. Она впервые была на месте происшествия как руководитель. И кто, если не они с Артуром, должны быть на коне, пока не разберутся до конца…

Когда они прибыли, катастрофа еще продолжалась. Происходили редкие выплески лавы, и мощные толчки землетрясений, вызвавших взрыв вулкана, иногда сотрясали здание космопорта.

— Если запахнет жареным, уйдем в другой мир, — сказал Артур, когда их трясло в первый раз. Взгляд его стал озабоченным, наверное, пожалел, что взял ее с собой. Извечная техника безопасности Древних — если становится слишком опасно, уйти в другой мир… И увести того, кто тебе особенно дорог.

— Вот если бы ты мог эвакуировать их всех через другие миры… — вздохнула Карина.

— К сожалению, это невозможно, их слишком много, — серьезно ответил Артур.

А в середине дня ударил особенно мощный толчок. Карину отшвырнуло в сторону, и она пролетела к дальней стене, рискуя удариться головой. Ну вот, доигралась, спасательница, подумалось ей, и она зажмурилась, ожидая удара о стену. Но в этот момент горячая рука прикрыла ее голову от удара, и Артур прижал ее к себе, помогая обрести равновесие.

— Спасибо, — сказала Карина, увереннее опираясь на ноги.

— Карина, — Артур развернул ее к себе, глаза горели, а в лице читался испуг за нее и привычная упрямая решительность. — Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Я буду защищать тебя от чего и кого угодно, буду рядом, отдам свою жизнь за тебя… Верь мне. Но, наверное, мне не стоило брать тебя сюда…

— Стоило, Артур, стоило, — ответила она, и аккуратно высвободилась из его рук. — Спасибо тебе! Нам пора работать дальше…

Так они и проработали еще много часов. А когда Карина мельком бросала взгляд на мощного Древнего рядом, в голову лезли странные мысли, что они с Артуром связаны. Непонятно как, но эту связь она всегда ощущала. Когда была его девушкой, до этого, да и после этого. Как будто невидимые цепи приковывали их друг к другу. И натягивались, когда она пыталась избавиться от него.

Именно он был для нее единственной реальностью, когда погибла Земля. Именно он сумел вытащить ее из предсуицидального состояния, в котором она находилась после Суда. Да и сейчас именно он сумел дать ей немного смысла жизни…

А потом они полетели на соседнюю планету той же системы. Добрались буквально за полчаса и отправились в гостевой дом, где собирались переночевать до завтра. Последствия катастрофы были ликвидированы, осталось лишь проверить все на следующий день.

Здесь давно была ночь. Артур провел Карину в гостевой центр, где царила тишина — все уже спали. Элеоу тут не было, идти в номер нужно было пешком.

Карина засыпала на ходу. Голова уже не кружилась, просто сознание начинало ускользать. Как сомнамбула, она шла и старалась не подавать виду. А в засыпающий мозг стучались странные мысли, что вот Рональд никогда не позволил бы ей столько работать и так устать… Что Рональд всегда был внимателен к ней и четко отслеживал ее слабое место, знал, что она не может остановиться в работе и изводит себя. А Артур не следит. Впрочем… Кто сказал, что должен? Он даже не ее мужчина, уже давно.

В огромном холле стояли кресла, красивые растения из разных уголков Союза в кадках, приглушенный свет заливал помещение. Карина ужаснулась, подумав, что нужно еще подняться в лифте и идти в номер по коридору. Не выдержала и упала в кресло…

— Что с тобой? — испуганно спросил Артур, остановившись.

— Подожди! — рассмеялась она, стараясь казаться непринужденной. — Дай отдышаться!

Артур задумчиво посмотрел на нее. Потом подошел и взял на руки.

— Девочка моя… Прости меня, пожалуйста, — сказал он. — Я должен был давно отправить тебя отдыхать. Как-то забыл, что ты не Древняя… Прости меня, — Карина ощутила, что он наклонил голову и уткнулся носом ей в темечко.

— Да ничего! — улыбнулась она.

— Нет. Прости меня…

— Хорошо… Куда ты меня несешь?

— В твой номер, спать, — улыбнулся он. И Карина склонила голову на его плечо, надеясь, что не заснет прямо у него на руках. Это было бы слишком… Слишком доверительно, слишком трогательно для отношений с бывшим парнем, который и сейчас неровно к ней дышит.

Но все же она начала засыпать. Приоткрывая глаза в полусне, она видела светлые стены и растения в кадках, потом открылась дверь, и Артур опустил ее на широкую кровать в просторном номере. «Как же удобно, как хорошо, — подумала она, балансируя на границе сна. — Только вот нельзя, чтобы он начал меня раздевать…»

Но Артур не начал. Не раздевая ее и не раздеваясь сам, он лег рядом, притянул Карину к себе и уложил ее голову себе на грудь. Как надежно и уютно, подумалось Карине. Как в старые добрые времена. Когда не было ни похищения, ни Рональда, ни сомнений… Когда был только Артур и их молодая, откровенная любовь и его твердые руки, защищающие ее от ночных кошмаров.

— Спасибо… — прошептала Карина. Видимо, он ничего не ответил, только улыбнулся. А потом она услышала:

— Карина, послушай… Я хочу тебя попросить… Пока я рядом, сними это твое кольцо… Я ведь знаю, кто его подарил. Просто не вмешиваюсь… Пожалуйста!

Ускользающее сознание на секунду зажглось красной лампочкой тревоги. «Нельзя этого делать, вспомни, что сказал Рональд во сне!» — подумала она. Но почему бы не сделать Артуру приятное… Здесь, вдали от Коралии, после тяжелого рабочего дня она будет спать как младенец и вряд ли увидит кошмары.

— Хорошо, — слабо ответила Карина, протянула руку, позволяя ему снять кольцо с ее безымянного пальца. Но когда оно соскользнуло, на душе стало как-то одиноко. Правда, она уже не могла думать. — Только не надевай его, положи на полочку, — прошептала она из последних сил. — Говорят, у многих от него умопомрачение…

— Хорошо, милая, спи, — ответил Артур, и она унеслась в сон на груди Артура. Как в старые времена.

Прошло двести лет. Карина с Артуром гуляли возле Розового Замка. Силового поля больше не было, и прекрасный сад с полянками и раскидистыми деревьями расцвел пуще прежнего. А зачем силовое поле, если единственный заключенный давно сошел с ума? Ходили слухи, что он давно рассказывает стихи в пустоту и вращает безумными черными глазами, в которых раньше было столько проницательного ума.

Странно только, что она совсем не состарилась… Впрочем, коралийская медицина давно решила проблему с внешними признаками старения. Каждое утро Карина смотрелась в зеркало и видела почти такое же молодое лицо, как раньше. То лицо, что так нравилось Артуру.

— Если тебе неприятно здесь, давай уйдем, — сказал Артур и взял ее за руку. Вечно молодой, вечно упрямый…

— Нет… — ответила Карина.

На полянке за кустами они увидели одинокую фигуру. Время и безумие согнули его плечи. В отросших черных волосах просвечивала седина. Он казался стариком, хоть, кроме седины, ни одного признака старения в нем не было. Сидя на корточках, Древний в выцветшем черном универсале нюхал красные цветы и что-то бормотал себе под нос.

Значит, его выпустили, подумала Карина, как раз подошел срок… За освобожденным никто не следил. Зачем? Он был глубоко и навсегда безумен. И безопасен, как впавший в маразм старик. Слабый, утративший разум и былую силу.

И душа взорвалась от боли и сочувствия. Карина бросилась к нему.

— Рональд, любимый! — закричала она. Она пройдет все миры в железных сапогах, сотрет ноги, изранит руки, умрет сама, но найдет способ… Она будет рядом, и его душа вернет былую глубину, разум — остроту, а руки — силу.

Она подбежала к нему, присела рядом и обняла за шею.

— Рональд, любимый, я здесь, все будет хорошо! — и со слезами уткнулась в плечо, что столько раз утешало ее прежде. — Я буду рядом, ты придешь в себя, воспрянешь! Любимый!

Безумный Древний поднял взгляд, прекратив бормотать. Сильные руки — все же он оставался Древним — отодвинули ее, он встал, потянув ее за собой. Казалось, он стал даже ниже ростом…

— Рональд! — Карина обняла его за шею, прижимая к себе. Но он опять отодвинул ее.

— Уходи! — услышала она. — Ты сделала свой выбор…

И он снова присел, сорвал цветок и принялся нюхать его, приговаривая что-то шепотом… А Карину подхватил неведомый поток и понес прочь от него. Она пыталась устремиться обратно, преодолеть движение ветра, но одинокая фигура скрылась вдалеке…

— Рональд! Рональд, любимый! — прокричала она в отчаянии. И упала на руки Артуру.

… Она не проснулась, но странный сон прервался, сменившись знакомыми зелеными вихрями ядовитого тумана и вспышками космических взрывов. Она металась по кровати, кусая губы и дергая себя за волосы. Но никто не разбудил ее. Взгляд Артура, сидящего в кресле напротив, был злым. Льдистые голубые глаза, как холодные прожекторы впились в хрупкое тело, корчащееся на кровати. И думал он только о том, что эти мучения ничего не значат по сравнению с его собственными. И сжимал кулаки, чтобы не убить ее сейчас, во сне, решив этим все проблемы.

* * *

Сначала Артур не хотел надевать кольцо. Вернее, хотел, но он ведь обещал Карине… Это кольцо давно его волновало. Всякий раз рядом с Кариной ему казалось, что они не вдвоем. Как будто это колечко, которое он давно заметил, было живым организмом и несло в себе образ того Древнего, которого он ненавидел до глубины души.

Он лежал, ощущая рядом тонкое любимое тело, боролся с искушениями, неизбежными в такой ситуации, и тихонько гладил ее по голове. Пусть поспит. Не обязательно ей знать, что он тут рядом изнывает от страсти.

Но одно искушение стало всепоглощающим. Сняв с Карины кольцо, он положил его на полочку. И теперь правым плечом постоянно ощущал, что оно рядом. Это было навязчивое, зудящее чувство, … Карина ведь ничего не узнает…

Артур протянул руку и надел кольцо на безымянный палец. Поднес к глазам. Странно… Только что кольцо было на тоненьком Каринином пальце. Но и на палец Артура оно село, как влитое. Как будто всегда здесь было.

Ничего не происходило. Кольцо и кольцо. Артур усмехнулся и уже собирался снять его.

Но тут он услышал…

Ее спящий разум был похож на зверька, свернувшегося в норе. Но если внимательно смотреть и слушать, то за этим мнимым покоем было много всего…

В Карине было много боли. На мгновение сердце Артура сжалось от жалости. Он даже представить себе не мог, сколько ее там — погибшая Земля, страшная правда на суде, одиночество… Но там было много и любви. Не к нему, не к Артуру.

Любви к тому Древнему. Глубокой, нежной, неубиваемой. Артур сжал руку в кулак. Как она может любить того, кто уничтожил ее планету? Как это вообще возможно… А она ведь верит, что это так, он явно ощущал это, словно кольцо мгновенно сделало его телепатом.

А его, Артура… его там было так мало! Так ничтожно мало, по сравнению с этой всепоглощающей любовью. Что было к нему? Много благодарности. Была и любовь, но не та, что он хотел. Любовь к брату, к другу. И лишь немного, совсем чуть-чуть — к мужчине. Даже скорее память о любви, а не любовь.

…А еще там было много чувственных воспоминаний о безбрежной, непостижимой близости, какой-то нечеловеческой, непознаваемой для него. Близости с тем чудовищем.

Артур закусил губу и впился ногтями себе в бедро. Вот значит как, подумал он. А он то, дурак, верил, что она лишь загипнотизирована, что на самом деле любит его, Артура. А все оказалось не так…

Мир рухнул. Что ж… Вот, значит, она какая. Любит чудовище, а значит, и сама чудовище. А он берег ее, защищал, старался быть рядом, не торопил с решением… Ждал. Мучился.

Жалкий идиот! Тебя обвели вокруг пальца! Она брала от тебя все, что ты давал, пользовалась, принимала. А сама все так же любила того Древнего. Тебя же водила за нос, держала на удобной дистанции, так, чтобы не потерять полностью, но и не приблизить до конца.

Артуру снова захотелось свернуть ей шею. Так просто сейчас — лишь протянуть руку. Может быть, она даже не успеет проснуться. Впрочем… Нет, он должен увидеть ее глаза перед этим, а она должна услышать его слова…

Артур ужаснулся на самого себя, унял дрожь гнева, охватившую душу и тело, тихонько встал и пересел в кресло напротив. И смотрел на нее, сдерживая то, что горело внутри. И слушал, слушал…

А потом ему уже не нужно было слышать ее разум. Все было и так ясно. Слова, срывавшиеся с ее губ, когда она металась на кровати — как будто бежала — говорили то же, что ее спящий разум.

…После ей снились странные кошмары. Впрочем, Артур знал их — она всегда видела зеленый туман. А он так жалел ее раньше, берег, успокаивал, когда она просыпалась в холодном поту. Его сердце сжималось от жалости и боли тогда, давно… Ему вспомнилось, как он дал себе слово, что вытащит ее после гибели МО728, как спасал из Розового Замка, как отчаянно метался по Вселенной в поисках похищенных… Горькие — и злые — слезы выступили на глазах. Какой же он идиот…

Пусть она мучается. Заслужила. Она заслужила куда больше. Низкая тварь, подстилка Древнего. В какой-то момент ему показалось, что он все же встанет и… да зачем ломать шею, достаточно зажать нос и рот рукой. И все закончится очень быстро.

А перед смертью она откроет глаза и увидит в его лице возмездие за все. За свою жалкую низость, за свое предательство. Она ведь предала его… А он, придурок, списывал все на гипноз…

Но он не встал, удержал свое тело. «Странное кольцо, — подумалось ему. — С одной стороны, оно показывает чужие мысли… Кстати, а интересно, Карина, что, видела чужой разум, нося его на пальце? И ведь ни разу не призналась в этом, хитрая тварь. С другой стороны, будит агрессию и страсть. А с третьей, — помогает сдержать их, что ли». От этого разрывало на части. Агрессия, не выплеснутая наружу, разъедала вены, мучила, как на дыбе.

Впрочем, Артуру было как-то не до рассуждений о кольце.

В итоге, когда все было ясно, он его снял, не в силах больше видеть ее любовь к другому и ее мучения в кошмарах, все же они немного его трогали… Положил кольцо на полочку.

Но, наверное, уже было поздно.

* * *

Карина проснулась отдохнувшей телом, но не разумом… Казалось, всю ночь она активно работала головой. «Как пыльным мешком ударенная», — пришло на ум старое земное выражение. Да и сны, которых она не помнила, еще стояли где-то рядом, не уходили до конца. А вспомнить она могла лишь зеленые клочья и противный липкий ужас безнадежности. А в душе стояла острая, привычная боль.

Она села и огляделась. Было тихо, казалось, здесь никого нет. Но в кресле напротив сидел Артур. Злой, как черт. Это Карина поняла сразу, она хорошо знала его выражения лица. И, пожалуй, таким злым она его еще не видела. На мгновение Карине стало страшно… Но чего ей бояться? Это же Артур. Надежный, хороший. Конечно, у него бывают вспышки ярости, но он всегда приходит в себя, с ним можно договариваться.

— Доброе утро, — улыбнулась ему Карина. — Ты не спал?

— Я не хочу спать, — резко ответил он.

— Что-то случилось? — Карина встала и, обходя его по широкой дуге, пошла в душ.

— Иди в душ, Карина. Потом поговорим, — сквозь зубы бросил он, и Карина заметила, что он крепко сжал руками подлокотники.

Ну, в душ, так в душ, пожала плечами Карина. В конечном счете, она ничем не заслужила такой жесткости, почти хамства. Посмотрела на него — он подчеркнуто смотрел в другую сторону — еще раз пожала плечами и вошла в душ. Струи воды, смывающие усталость прошлого дня и послевкусие кошмарной ночи, сейчас точно предпочтительнее Артура со злыми холодными глазами.

Этот эпизод — строго 16+!

* * *

Под струями прохладной воды становилось лучше. Но странная тревога не оставляла. Что значила эта непонятная злость Артура? Вроде бы они так хорошо общались последнее время. Почти как в старые добрые времена. Может быть, она говорила во сне… Вот ведь! Обычно кольцо помогало от ночных кошмаров и странных снов про Рональда, мучавших душу. Карина кинула взгляд на свою руку. Кольца не было… Ах, да. Она же позволила Артуру снять его. Нужно скорее надеть кольцо обратно. Оно и с тревогой справиться помогает.

Предчувствуя разборки, Карина вздохнула, надела голубой гостиничный халат. Интересно, это Артур позаботился о том, чтобы халат был ее любимого цвета? Или просто так получилось? Посмотрела в зеркало — халат длинный, вроде бы все прилично. Навязала на голову маленькое полотенце и вышла в комнату, как в клетку с тиграми. Пожалуй, неприятного разговора не избежать.

Артур все так же неподвижно сидел в кресле и сверлил ее злыми холодными глазами. Однако на их дне пылало яростное пламя.

— Где мое кольцо? — холодно спросила Карина. — И надеюсь, ты не надевал его?

Он не ответил на вопрос. Вместо этого проговорил сквозь зубы:

— Ты хоть знаешь, что творится у тебя в голове? — и внимательно вгляделся в нее, улавливая реакцию.

— Я говорила во сне? — осторожно спросила Карина.

— Скорее кричала, — со злой усмешкой ответил Артур.

— Ты ведь не знаешь русского языка, — заметила Карина. — Мало ли что я ору…

— А тут не нужен русский язык, — снова усмехнулся Артур, и в глазах сверкнула молния. — С коралийцами и Древними ты даже во сне говоришь по-коралийски. К тому же имена в переводе не нуждаются…

«О Господи! — подумала Карина. — Все еще хуже, чем я думала. Теперь попробуй, докажи Артуру, что я не нуждаюсь в психологической помощи…» И словно в подтверждение ее мыслей, Артур продолжил с задумчивым и злым выражением лица:

— Знаешь, Карина… Как заместитель Б’Райтона по чрезвычайным ситуациям, я могу отправить тебя к психологам и без его непосредственного указания… Ты ведь не любишь психологов, Карина, да? Считаешь, что с тобой все в порядке?

— Да, я так считаю! — отрезала Карина. Глаза Артура дико блестели.

— А еще я знаю другой выход… — издевательски сказал он. — Это ведь он не может выйти из Розового Замка. А вот я могу прийти к нему! И пристрелить. Полный заряд силового пистолета убьет даже Древнего. Может не с первого выстрела, но убьет.

Артур снова внимательно вгляделся в ее лицо. А Карину, как на грех передернуло. Липкий страх, что именно так он может поступить, охватил ее одновременно с обидой, что он корит ее за неконтролируемые сны. Упрекает, что она чувствует то, что и сама не хотела бы чувствовать.

— Ты неисправим! — сказала она, не в силах сдерживать обиду. — А знаешь, я ведь иногда думала, что мы с тобой могли бы…

Звериная ярость ударила из глаз Артура, и она отшатнулась. Но бежать было некуда. Он схватил ее за руку, рванул на себя, так что, казалось, рука выдернется из плеча, и она очутилась у него на коленях. Сердце бешено забилось от острого страха. Сейчас Артур не был человеком… Что с ним происходило?

— Артур, отпусти! — бросила она. И голос прозвучал как-то тонко, испуганно. Как будто со стороны.

— Что, Карина, готова на все, чтобы спасти жизнь своему Древнему?! — с неимоверной злостью сказал он, жестко взял ее за подбородок и развернул ее лицо, чтобы смотреть в глаза. Слезы попросились из глаз от внезапной боли в подбородке и страха, беззащитности…

— Артур, прекрати, пожалуйста, мне же больно! — прошептала Карина.

— Больно!? А знаешь, как больно мне… Все это! — он сжал ее подбородок еще сильнее и впился губами в ее рот. Без былой нежности, насильно раздвигая ей губы языком, причиняя боль. Сердце зашлось в панике. Как бы последнее время ей ни хотелось умереть, но пресловутый инстинкт самосохранения выплескивал адреналин в кровь. Карина уперлась руками в него, пытаясь оттолкнуть. Но толку-то… Он Древний.

Артур оторвался от нее и снова посмотрел в глаза. Это был не он. Жестокое чудовище с голубыми глазами. Без снисхождения и благородства Древних.

— Да что ты себе позволяешь! Отпусти меня! — Карина попробовала встать.

— Не нравится, да?! — он придержал ее одной рукой. — Но за жизнь того Древнего нужно платить! Моя Карина! — она неожиданно встал, подхватив ее на руки, и бросил ее на кровать. Халат распахнулся, а паника достигла предела. Происходило нечто нереальное, невозможное. Может быть даже более нереальное, чем гибель Земли, и то, что выяснилось на Суде…

— Нет же, Артур, я не хочу! — крикнула Карина. А дальше все смешалось. Снова его жестокие губы, ее руки — как ниточки — пытающиеся оттолкнуть навалившееся на нее твердое, как камень, огромное тело.

— Я не хочу, Артур! Нет! — словно кто-то другой выкрикивал вместо нее. Потому что происходить с ней это просто не могло.

— Молчи, Карина, — услышала она, и он положил железную руку ей на горло, немного сжал, придавливая к кровати. Резко стало нечем дышать. В глазах помутнело от удушья и странной боли сжатия, лишающей воли и сил еще раньше, чем воздух в легких закончится до конца. «Не сопротивляйся — останешься жива. Он не в себе», — услышала она свою холодную рациональную часть, что проявлялась в самые критические моменты жизни. И пресловутый инстинкт самосохранения поверил этому голосу — она замерла.

— Молчи, Карина! — повторил он. В склонившемся над ней лице не было Артура. Только холодный, жестокий зверь.

Но зверь убрал руку, и воздух устремился в легкие.

…Это продолжалось долго. В этом не было ни любви, ни страсти. Только порыв унизить, растоптать, отомстить. Казалось, ярость, накопленная веками — потому что невозможно накопить столько обиды и злости за несколько месяцев — вырывалась из Артура и выливалась в жестком и равнодушном овладении ею.

…Это было не больно. Это было просто невыносимо. Когда стало совсем невыносимо, она потеряла сознание. А может быть, просто отключилась от происходящего, не в силах переносить то, чего не может быть.

…Когда пришла в себя, вначале она увидела себя со стороны. Как лежит на боку. Голая, сломанная. Испорченная. Чуть поодаль, на краю кровати сидел Артур. Тоже голый (интересно, когда он успел раздеться, подумалось ей), в отчаянии уткнувшись лицом в руки. Надо же, подулось Карине отрешенно, даже жалко его.

Возвращаться в себя, истерзанную, не хотелось. Но, наверное, надо? Она аккуратно подвигала рукой и ногой. Все шевелится, вроде ничего не сломано. Только там, где он особенно сильно сжимал ее, притаились синяки и ноющая боль.

Артур, словно не веря своим ушам, отнял руки от лица и обернулся к ней.

— О Господи, Карина! Я думал, что убил тебя! — с истерикой в голосе сказал он. Снова уткнулся лицом в руки и заплакал, как ребенок. «Разве что морально», — отрешенно подумала Карина. И собирая собственное тело в кучку, вяло и безразлично проверяя суставы, села. Убить бы этого подонка, отрешенно подумалось ей. Но в чем он виноват?

Картина была ясна. «Артур надевал кольцо, — отрешенно подумала Карина. — Тех, кого мучают видения, нервных и тревожных — оно успокаивает. А у тех, в ком бурлят невидимые страсти — заставляет их выйти наружу, но помогает с ними справиться. Только, видимо, Артур снял кольцо раньше, чем оно помогло ему победить себя».

— Можно было сонную артерию пощупать, — мертво сказала Карина. Надо же, она живая. И сидит, почти ничего не чувствуя, на кровати. Голая и испорченная. Жизнь в очередной раз изменилась навсегда, и она сама изменилась. Но ничего не ощущает по этому поводу. Кроме желания снова надеть на палец черное кольцо, маленькую ниточку, связывающую ее со счастливым прошлым… И остаться одной.

— Ты еще со мной разговариваешь! — простонал Артур. Соскользнул на пол и зарыдал сильнее, стоя на коленях перед кроватью. — Карина, я преступник! Я чудовище… Я отморозок!… — мускулистая спина подрагивала от рыданий, он сжимал голову руками и раскачивался, как полоумный.

…А Карина, глядя на большого, сильного, голого парня, сходящего с ума возле кровати, поймала себя на том, что ощущает к нему смешанное чувство жалости и отвращения. Надо же, такой здоровенный, такой сильный, и плачет, как ребенок. Это ведь она должна плакать? Ей должно быть хуже?

Но у нее слез, как всегда, не было. Вообще ничего не было.

Артур вдруг обернулся к ней. Теперь в голубых глазах была невыразимая мука.

— Мне самому место в Розовом Замке! — прокричал он. — Прямо там, в соседней камере!

— Да, вообще-то у нас за такое как раз в тюрьму сажали! — не выдержала Карина. И осеклась. Потому что огромный мужчина разразился новым приступом рыданий. И одновременно с протестом, все же притаившимся где-то внутри, с гневом, прячущимся в уголке души, она опять ощутила жалость.

«Что ж, Артур, — подумалось ей. — Теперь ты будешь гнобить себя. Раскаиваться, сожалеть. И я могла бы добить тебя. Но нет. Я не сломаю твою жизнь. Хоть ты доломал мою… Мне все равно уже не поможешь. А вот тебе — еще можно».

— Ты надевал кольцо, — сказала она. — В этом дело. Ты виноват лишь в том, что взял мою вещь без спроса.

Артур затих и изумленно поднял на нее взгляд.

— Что? Ты говоришь, что я не виноват? Я чудовище, Карина…

— Да, ты надел кольцо, и оно подействовало на тебя так. У тебя было состояние аффекта, и все, что ты делал дальше, было из-за безумия, вызванного кольцом. «Говорю, как робот, — подумала Карина. — Без выражения, без чувств. Как могу. Сейчас главное пережить этот момент. Дальше будет легче. Дальше… дальше, наверное, можно будет остаться одной».

— Но тебя ж оно вроде успокаивало..? — еще сильнее удивился Артур.

— На всех оно действует по-разному, но в итоге приводит к гармонии. Просто процесс в тебе не дошел до конца. Где оно?

— Там, на тумбочке… — Артур растерянно махнул рукой в сторону прикроватного шкафчика. И Карина резко, удивляясь, что тело действительно цело и двигается, метнулась к нему. Схватила кольцо и надела его. Сразу стало как-то… чуть лучше, может быть, даже чуть живее.

— Нехорошо брать чужие вещи. Но я могу понять любопытство, — сказала она.

Артур внимательно смотрел на нее, иногда удивленно моргал, но, казалось, все больше приходил в себя.

— Я ведь даже плохо помню, что я делал… — с горечью произнес он. — Хваленая память Древних подвела… Помню лишь, как очнулся, а ты… рядом…

— Избавь меня от подробностей! — резко бросила Карина. Все же за всем этим ее спокойствием было много боли… Она собралась. — Ты был не в себе. Я тебя не виню… Если кто и виноват в этом, то только… я! Я сняла кольцо… А еще раньше я… я… предала тебя и вызвала все эти муки. Если в тебе проснулось чудовище, то из-за меня… Только я виновата во всем.

— О Господи! — Артур снова закрыл лицо руками. — Я сломал тебя!… Карина послушай, — он оторвал руки от лица и с мольбой посмотрел на нее. — Тебе нужна серьезная помощь… Тебе нужно к психологу…

— Да? — нервно рассмеялась Карина. — А что я скажу? Скажу, что на меня напали в подворотне? Расскажу правду? Да каждая собака в Союзе знает, кто «мой бывший парень»! Не смеши меня. Я справлюсь. Все пройдет.

— Нет, Карина, послушай… Да, все знают, кто твой бывший парень. Но тебе не нужно ничего скрывать… Я иду к отцу. Расскажу все. Пусть будет суд. Мне действительно место в Розовом Замке. Или в сумасшедшем доме, — он встал. В лице была привычная для Артура решимость.

— Нет, пожалуйста! — Карина, плохо понимая, что делает, просто не контролируя себя, вдруг кинулась на колени на кровати и сложила руки в молитвенном жесте. — Артур! Умоляю тебя, все что угодно! Только не делай этого! Я… я не смогу! Я умру, если кто-нибудь узнает! — Внутренняя истерика наконец накрыла ее. — Пожалуйста, прошу тебя! Если в тебе есть хоть немного ко мне жалости!

Если бы могла, сейчас она бы разрыдалась. Но истерика нитью билась в горле, рождала крик, но не выходила слезами. Все как всегда. Только еще хуже.

Перед глазами вставали картинки, что ей придется рассказывать о произошедшем Брайтону, еще кому-нибудь… Слышать что-нибудь сочувственное, успокаивающее, принимать помощь пресловутых коралийских психологов… А она просто хочет забыть. Сделать вид, что ничего не было. Слишком стыдно перед всем миром и перед самой собой. И если кто-нибудь узнает, то она просто не выдержит стыда.

Артур дернулся к ней, но сам себя остановил и обессиленно сел на край кровати. А она машинально отшатнулась, чтоб оказаться подальше от него.

— Теперь ты всегда будешь меня бояться, — сказал он мертвым голосом. — Я даже не могу осмотреть тебя…

— Со мной все в порядке, даже ничего не сломано… — быстро сказала Карина. — Я врач, я знаю.

— Даже ничего не сломано… — горько усмехнулся Артур. — Я не знаю, как наказать себя. Но я не могу сейчас пойти против твоей воли. Это тебя доломает. Я… я не знаю, что делать!

— Ничего, — сказала Карина. — Я справлюсь, все будет хорошо. Я… я не буду тебя бояться. Только не говори никому! И… уйди, пожалуйста! Позволь мне побыть одной… Если можно… прошу!

— Но я не могу оставить тебя в таком состоянии! У тебя такая синяя шея…

— В каком? Видишь, я совершенно здорова. Намажу синяки тарвозием из аптечки. Отдохну, приду в себя. И улечу на Коралию чуть позже. Хорошо?

Артур долго внимательно смотрел на нее. Потом кивнул. В его глазах снова стояли слезы.

— А я ведь хотел хранить тебя от всего, беречь, защищать от всех… А сам…

«А сам вбил последний гвоздь в крышку моего гроба», — подумала Карина. — Сделал вещью». Лишил последнего оплота, что у нее был — чувства личной неприкосновенности, свободы распоряжаться своим телом.

— Ты не виноват. Это все кольцо. Просто больше не бери чужие вещи без разрешения. И, может быть, тебе стоит полечить свою собственную внутреннюю агрессию. Может быть, это тебе нужна психологическая помощь… — сказала она. — Артур, уйди, пожалуйста… Умоляю.

Он еще долго смотрел на нее со слезами на глазах. И Карина боялась, что он попробует прикоснуться к ней. А тогда… пока она не может вынести его прикосновений. А покажет это, дернется — и он будет думать, что она боится его. Изведет себя самобичеванием. И Союз потеряет своего молодого активного Хранителя. Которому просто не нужно надевать кольцо драконов — и все будет хорошо. Который был хорошим, положительным парнем, пока не встретил ее… Это ведь она его испортила. Причинила боль, разозлила, заставила погрузиться в ревность и страсть. Нет, она не добьет его, а хороший парень справится, вернет сам себя.

— Мне-то точно, — сказал Артур и встал. Обреченно потянулся за универсалом. «Уходит», — с облегчением подумала Карина. Артур быстро оделся, подошел к двери, оглянулся… И, схватившись рукой за лоб, вышел.

Наверняка, оставил какой-нибудь жучок, чтобы следить за ней, подумалось Карине. Или еще что-то. Но все же сейчас самое главное было избавиться от его физического присутствия.

…Что ж, теперь она одна. Причем нужно понимать, что это навсегда. Ни с кем и никогда она не сможет поговорить о произошедшем. Ведь даже друзья потребуют правосудия для Артура, а сама она — что еще важнее — просто помрет от стыда. А единственный, кому еще совсем недавно она доверяла больше, чем себе, сидит сейчас в Розовом Замке. И, может быть, уже сошел с ума… И бархатная черная бездна, в которой решаются все проблемы, в которой бесконечный покой и тепло, ей больше недоступна. Вот от этого на глазах наконец набухли слезы. Но…

Стоп. Об этом вообще нельзя думать. Ни о чем нельзя думать.

Что делают в подобных ситуациях? А, вроде душ принимают или ванну. В жалкой и бесполезной попытке смыть произошедшее.

Карина усмехнулась и снова пошла в душ. А еще нужно переселиться в другой номер и поспать. Потому что отключить разум хотелось невыносимо. Вернее, все оставалось таким невыносимым, что единственным выходом было отключиться.

Она скептически взглянула на себя в зеркало и включила воду.

* * *

Брак Ки’Айли и Эл’Боурна не был несчастным. Он был счастливым, как все Одобренные браки. Ощущаешь чувства друг друга, и это рождает такое проникновенное понимание, что ты не можешь сделать больно другому. Да и его чувства — они же и твои.

А постоянно чувствовать себя связанным с другим оказалось нестрашно.

Это было хорошо, это рождало спокойствие и надежность. И засыпая на груди Эл’Боурна, Ки’Айли думала, что в итоге все не так уж плохо. Они почти счастливы. Почти.

А Эл’Боурн гладил ее пушистые волосы и не мог осудить за «почти», потому что ощущал ее, словно себя самого.

Но иногда Ки’Айли думалось, что надо же, есть Одобренный брак… Он дает все это. Расплавляет границы между двумя, навсегда лишает одиночества. А у них с Рон’Альдом было практически то же самое без всякого Одобренного брака…

Она не делилась этими мыслями с мужем. Ей не спрятать от него эмоции. А вот мысли — можно.

Глава 10. Принесший победу

Это было обычное утро, одно из множества, что Ки’Айли с Эл’Боурном проводили вместе. Благодаря присутствию одобренного супруга оно было комфортным, теплым и родным.

Ки’Айли оделась, как обычно, в зеленое: короткое широкое платье до колен и такого же цвета туфли. Посмотрела на себя в зеркало. За годы, прожитые с Элбом, она стала выглядеть почти как раньше. Излишняя худоба ушла, хоть былая округлость форм и не вернулась. На щеках появился румянец. Даже глаза снова блестели. Только вот лицо уже навсегда утратило детское озорное выражение, что было у нее до войны, когда даже самые страшные видения не могли сломить ее.

Эл’Боурн неслышно подошел сзади, обнял ее и поцеловал в макушку.

— Моя маленькая пушистая Древняя, — улыбнулся он. Ки’Айли накрыла ладонью его руку у себя на талии:

— Будь осторожен, здоровячок Эл, — с ответной улыбкой сказала она.

Но на самом деле ей было неспокойно, и Элб это тоже чувствовал… Он уходил на три дня работать в другой мир. А после этого у него намечался боевой вылет. Атаки геар последнее время стали редкими, но еще более мощными.

По ее прогнозу, Эл’Боурну ничего не грозило, но иногда было тревожно. Что будет, если она потеряет и его? Говорят, судьба одобренной вдовы хуже всего. Словно оторвали кусок плоти, и на его месте ноющая, никогда не заживающая рана. А ведь они с Эл’Боурном и верно «смертники» — когда-то она увидела черную стену в их будущем, и с тех пор это видение нередко повторялось. И неизвестно, кто из них уйдет первым, кому придется пережить беспросветную пустоту.

Она редко делала это, но сейчас что-то подсказало посмотреть свое будущее. И вдруг… Ки’Айли резко дернулась из рук мужа и отошла на середину комнаты. Увиденное ошарашивало…

— Что с тобой, милая? — с тревогой спросил Эл’Боурн. — Что так разрывает тебя? Радость и …

Ки’Айли схватила его за руку.

— Рон’Альд… Я больше не вижу черной стены в его будущем… Там другое! Элб! Он! Он…

— Что там?! — с еще большей тревогой спросил Эл’Боурн, а Ки’Айли ощутила его досаду и искренний страх.

— Потом! — сказала она. — Все потом, я должна спешить!

Взглянув в испуганные серые глаза мужа, она поменяла мир. И как могла… быстрее и быстрее, побежала по мирам в Белый Замок. В родные апартаменты, где давно не была. Оказавшись в них, она мысленно потянулась к Эл’Троуну и отправила ему картинку, представшую в видении. Правитель должен быть в Белом Замке, была договоренность, что она придет со своим прогнозом в это утро… И получила ответ, но даже не осознала его, лишь бросила обратно: поспеши, Правитель.

В белой комнате было чисто и светло. Здесь никто не жил. Апартаменты Рон’Альда Эль так и оставались нетронутыми, словно вечно ждали своего хозяина. Но убирались тут регулярно. Ни пылинки, и воздух свежий, словно только что проветривали. Ки’Айли бросила взгляд на стену. Драконы так и кружились над морем, а со стены все так же смотрело ее счастливое лицо…

Эл’Троун появился в другом конце комнаты. Ки’Айли кивнула ему и устремила взгляд в центр. Сейчас…

— Рон’Альд! Антео! — закричала она, когда фигура в черном возникла прямо перед ней.

Худой до истощения…

Все лицо в красных рубцах и уродливых шрамах. От черного костюма остались ошметки, он просто висел на изможденном теле. В руке — рукоять силового меча. Потеки странной черной жидкости на коже…

Но это был он. Рон’Альд. Любимый, единственный… Живой.

Он стоял напротив, пошатываясь, как дерево под порывами ветра, и смотрел на нее. Ки’Айли бросилась к нему… А Рон’Альд покачнулся сильнее, упал на одно колено и, обняв ее за талию, уткнулся головой в ее живот.

— Ки’Айли, антеоли… Я так надеялся, что ты услышишь… — прошептал он, судорожно прижимаясь головой к ней, обнимая ее дрожащими худыми руками.

— О Господи! Антео, ты жив… — по щекам текли слезы, и яркая светлая радость, которой так сложно было поверить, заливала одновременно с болью за любимого.

— Сын… Рон’Альд, ты жив… — послышался непривычный и какой-то растерянный голос Эл’Троуна. Правитель быстрым шагом подошел к ним. Рон’Альд с трудом поднялся, опираясь на Предсказательницу, отец обнял его.

— Я не верил, что ты жив, я… — растерянно шептал Правитель, прижимая к себе сына. Ки’Айли подумалось, что, возможно, эти двое обнимаются первый раз, с тех пор как Рон’Альд вырос. — Твоя мать в другом мире… Но скоро придет. Где ты был?

— Потом, отец, потом, — Рон’Альд немного отстранился от отца. — Сейчас скажу лишь, что я знаю, где находится планета геар. Мы сможем победить.

Его опять шатнуло, и Ки’Айли крепче обняла его, помогая устоять. Нужно срочно уложить его в постель, нужно быть рядом… Всегда, не отходя ни на секунду…

— Все! — громко прошептала она. — Я больше никуда тебя не отпущу! Не отойду от тебя ни на шаг! Слышишь — ни на шаг!

И прижалась головой к исхудавшей любимой груди, пахшей смесью пороха, пота и чего-то незнакомого — едкий неприятный запах, чужеродный и злой. Наверное, так пахнет эта черная жижа, чья-то кровь… Он ведь прорывался с боем, подумалось ей.

А Рон’Альд жадно закопался дрожащей рукой в ее волосы.

— Ты не сможешь, Ки’Айли, — вдруг грустно сказал Эл’Троун. — Придется смириться.

— Что произошло, отец? — резко спросил Рон’Альд, и острый взгляд черных глаз встретился с фиолетовыми глазами Эл’Троуна. Несколько секунд они молчали.

А Ки’Айли знала, что мысленно говорит сыну Эл’Троун. Но ей было все равно.

…Эл’Боурн поймет. Со временем он сможет ее отпустить. Ничто на свете не помешает ей быть с воскресшим любимым. Нет в мире такой силы.

Рон’Альд напрягся и чуть отстранился.

— Хочешь сказать, не было другого выхода? — спокойно, но резко спросил он, глядя на отца.

— Я должен был спасти ее и всех нас, — так же спокойно, с железом в голосе ответил Эл’Троун. — Возможно, ты поступил бы так же…

А Рон’Альд еще долго пристально и молча смотрел на отца.

…И эта картина врезалась Ки’Айли в память навсегда. Высокий, худой, изможденный, он смотрит на Эл’Троуна. Одинокий, потому что слова Правителя разлучили его с любимой. А на лице непередаваемое выражение человека, кого только что убили, но он тут же принял свою смерть с мужеством и привычкой к боли.

— Я нашел бы другой выход, — наконец с усилием сказал Рон’Альд, пошатнулся еще сильнее, чем раньше. Ки’Айли придержала его крепче, но он соскользнул прямо к ее ногам, потеряв сознание.

* * *

Почти четырнадцать дней она действительно не отходила от него ни на шаг. Заботилась нежно, целомудренно. Как сестра о брате, мать о сыне или жена — о муже-старике. А Рон’Альд все больше молчал. Он почти не рассказывал о том, что было там, что с ним происходило. Он был очень слаб, казалось, постарел на много тысячелетий. Ему было сложно и говорить, и, тем более, ходить. Но Древний приходил в себя быстрее, чем обыкновенный человек.

А во взгляде черных глаз, неотрывно устремленных на Ки’Айли, стояла бесконечная боль и такая же бесконечная любовь. Он словно не мог насмотреться. Да так оно и было. Он смотрел на нее, как на единственный в мире свет посреди беспросветной тьмы.

Об Одобренном браке они тоже не говорили. Оба знали, что жизнь просто дала отсрочку. Эти дни даны им как подарок. Все силы, все чувства и мысли Ки’Айли уходили в заботу о любимом. Что бы там ни было, на эти дни она стала его ангелом-утешителем.

К Эл’Боурну она не ходила. Ощущала издалека его смятенные чувства. Его противоречия, его отчаянье. Они передавались ей, но Ки’Айли не шла к нему, хоть и очень его жалела. Лишь один раз, когда он пришел в Белый Замок, встретилась с ним.

— Все потом, Элб, — сказала она ему. — Ему я сейчас нужнее. Ты понимаешь.

— Я знаю, — с горечью ответил Эл’Боурн. — И не сужу тебя. Но жду. Не могу не ждать, — на мгновение он схватил ее за руку, заглянув в глаза. Но тут же отпустил и отвернулся.

* * *

Эл’Боурн знал, что было нечто более важное, чем его страдания. И даже, чем его союз с Киа. Перед тем, что пережил Рон’Альд, где был и как вернулся, меркли другие страдания и проблемы.

И это заставляло терпеть. Терпеть ее отсутствие — не ее присутствие рядом с другим мужчиной — а ее отсутствие рядом с ним. Создающее пустоту, кровоточащее, как вскрывшаяся старая рана.

….Он был настоящим благородным Древним. И не мог не радоваться возвращению сына Правителя, принесшего бесценную информацию, где находится планета врага, каков его внешний облик, уклад жизни и тому подобное. Он искренне хотел победы… Но знал, что с возвращением Рон’Альда его счастью, его обретенному долгожданному счастью, пришел конец.

И при этой мысли его охватывало отчаяние. Устоит ли его Одобренный брак перед давней любовью и связью Ки’Айли с черноглазым телепатом?

* * *

Ки’Айли, поглощенная заботой о любимом, действительно почти не думала о своем браке с Эл’Боурном. Но сам он неудержимо время от времени лез ей в голову, и еще больше — в чувства. Словно в том, что его нет сейчас рядом, крылось какое-то мучение. А иногда, стоило ей подумать, что она должна выбирать и всегда выберет Рон’Альда — где-то в солнечном сплетении начинал ползать маленький червячок. Как будто кто-то живой поселился внутри и ползает там по кругу, разъедая органы. Физически ощутимо. Не больно, но мучительно до тошноты.

А когда она осознавала, что уйдет от Эл’Боурна, ей становилось трудно дышать. Да еще и сочувствие к мужу накатывало без всякого контроля… Она ведь ощущала его чувства почти как свои. Его эмоции, его сдерживаемую боль и отчаяние, его метания и страх за их отношения.

Это была пытка. Но Ки’Айли отодвигала ее усилием воли, чтобы даже ее тень не коснулась Рон’Альда. Сейчас она просто должна быть рядом… Разговаривать с ним, обрабатывать раны, гладить его — спокойно и целомудренно, приносить обед… Развлекать, как может. Или просто быть рядом и сплетать зеленые лучи своих глаз с бесконечным, исполненным любви, тепла и боли космосом в его глазах.

…И быть по возможности веселой, игривой, такой, как до войны. Чтобы ему было хорошо. Чтобы ее свет для него был полным.

…Говорить о своих путешествиях по мирам, о драконах и веселых битвах вроде той, где она встретила Эйнара. Словно не было в жизни сотни с лишним лет военного мрака и еще более горьких лет, когда он, ее антео, пропал.

…Она знала — он ценил и был благодарен за этот свет. А отвечал все больше тем же мыслечувствием, что было у них особенно сильным и без телепатии.

И смотрел, смотрел… Из своей черной бесконечности.

* * *

— Все, здесь готово, поворачивайся, — сказала Ки’Айли и провела кисточкой по здоровому и гладкому участку его груди. Уже в третий раз она обрабатывала его шрамы целебной коралийской эмульсией. Было достаточно одного использования, но Ки’Айли решила повторить процедуру несколько раз. Невыносимо было смотреть на любимое тело со следами страшных пыток.

Рон’Альд перевернулся на живот, и теперь, когда он не видел ее лица, она в очередной раз сжалась от боли, подумав, что же нужно делать с Древним, чтобы у него остались такие шрамы… Обычно любая рана затягивалась максимум за несколько часов, кости срастались за пару суток, а шрамов и следов не оставалось никогда. Что эти твари с ним делали?! Об этом Рон’Альд молчал, и никто не смел настаивать на рассказе.

С неслышным вздохом Ки’Айли снова обмакнула кисточку в банку с эмульсией и легонько, чтобы не причинить боли, стала наносить ее на бордово-красные рубцы и бело-розовые шрамы, прорезающие смуглую кожу.

— Один оставь, — вдруг сказал Рон’Альд, когда почти вся спина была смазана ароматной бесцветной эмульсией. — Какой тебе больше нравится, — усмехнулся он.

— Мне ни один не нравится, — поморщилась Ки’Айли. — Зачем?

— Хочу узнать, за сколько он рассосется. Если рассосется вообще, — с новой усмешкой ответил он. — У Древних еще не бывало шрамов, это экзотика. Полезно узнать, как быстро он сойдет.

Ки’Айли задумчиво провела ладонью по его обнаженной спине, ощущая неровности.

— Пожалуй, вот этот — ладно уж — оставлю, — сказала она, невесомо обрисовав пальцем длинный прямой шрам поперек всей поясницы. — Не очень уродливый…

— А еще он будет напоминать мне, как ты их сводила, — с горьким спокойствием сказал вдруг Рон’Альд. — Всегда.

Сердце Ки’Айли сжалось, как уже сжималось тысячи раз за эти дни — от сострадания и желания спасти его от этой боли. Она хотела быть на его месте, чтобы избавить от мучений. Но прошлое… Будущее можно изменить лишь иногда, а прошлое — и вовсе неизменно.

— Рон’Альд! Антео… что они с тобой делали?!. — не выдержала она. — Я приму все, я разделю с тобой это…

Он резко перевернулся на спину, заложил руки за голову и снова посмотрел на нее из своей черной бездны. В которой — она знала — был не одинок лишь вот так, глядя на нее.

— Наверное, придет время, когда я не захочу вспоминать об этом ради себя самого, — ответил он. — Но не сейчас, антеоли. Сейчас, ты знаешь, я не смогу просто «рассказать» тебе… Ты знаешь мои свойства. А я не позволю, чтоб даже тень этого коснулась тебя, Ки’Айли.

— Лучше бы я была на твоем месте! — не в состоянии сдерживать слез, сказала она.

Лицо и все тело Рон’Альда передернуло, словно его ударило током.

— Не говори так! — сказал он резко. Подвигал руками и ногами, словно приводил себя в порядок, и вдруг спокойно продолжил:

— Сейчас я могу сказать лишь, что… У нас было двести лет счастья. И этого хватило, чтобы вытерпеть тридцать лет пытки. Все время, что мог… я думал о тебе. И вспоминал. Подробно, как могут Древние. Этого хватило, чтобы выжить.

— Антео… — только и смогла прошептать Ки’Айли. И затаила дыхание, потому что он перевел дух и неожиданно продолжил. Хоть она и не рассчитывала, что он еще расскажет о том, как это было и что это было.

— Просто физическая боль не страшна, — сказал он спокойно. — От нее быстро привыкаешь отрешаться. Но эти твари добирались до самых болевых точек сознания. Не знаю, как технически им это удается. Видимо, так же, как это их поле, блокирующее нашу способность ходить по мирам. Поголовно телепаты, они преуспели в подобной технике.

Рон’Альд помолчал под ее сочувственным взглядом, потом вдруг резко вздохнул, а Ки’Айли положила ладонь на его руку: все понимаю, принимаю, люблю. И он продолжил:

— Знаешь, те, кто столкнулся с пытками и насилием, нередко винят себя. Мне всегда казалось, что Древние устойчивы к этому — у нашей психики куда больший резерв. Достаточно посмотреть, сколько десятилетий ты справлялась с видениями, способными свести с ума… Но иногда я винил себя. За свою самоуверенность подойти к их кораблю так близко, что эта техника, блокирующая межмировые переходы, подействовала на нас. Потом… Когда умер Ар’Дейн.

— Ты не мог выжить за двоих, — мягко произнесла Ки’Айли. — И для Вселенной было важнее, чтобы выжил ты… И… для меня тоже.

— Я понимаю. Но не в этом дело, — Рон’Альд перехватил ее руку и сам накрыл своей ладонью. «Надо же, даже температура тела у него сейчас ниже, — подумала Ки’Айли. — Сколько еще времени ему восстанавливаться? Какую силу духа имеет мой антео, если выжил в такой ситуации?»

— Ар’Дэйн не был телепатом. Поэтому я блокировал его память — грубо, бескомпромиссно, на другое не было времени и сил. Ведь эти твари хотели не только знать наши возможности и предел прочности. Они хотели выяснить многие вещи. Например, откуда мы знаем, где произойдет их следующая атака. А позволить, чтобы за тобой началась охота по всей Вселенной, я не мог. Ценой за это была жизнь Ар’Дэйна, но я не сомневался. Думаю, мое постоянное воздействие, чтобы под пыткой он не выдал тайны Древних, доконало его быстрее… Я не сомневался тогда. Но когда он умер… Иногда сомнения стали приходить.

— Ты сделал все правильно, — мягко улыбнулась Ки’Айли, подняла к губам и поцеловала его руку. — Не во мне дело, ты должен был спасти нас всех…

— Да, возможно, — усмехнулся он. — Когда умер Ар’Дэйн, стало совсем… тяжело. Не знаю, как я продержался еще тринадцать лет. Наверное… очень хотел победить. И постоянно думал о тебе. Ты ангел, Ки’Айли, — теперь он поднес ее руку к губам и легонько поцеловал. — Ты ангел, если даже только мысли и воспоминания о тебе спасают душу и разум.

— Это не я, это твоя любовь… — со слезами на глазах произнесла Ки’Айли. Он открывал ей душу — столько, сколько мог, не давая коснуться той невозможной тьмы и боли, через которую пришлось пройти.

— Моя любовь — к тебе, а значит — ты, — уголками губ улыбнулся он. — Я должен был вернуться… Под конец я понимал, что либо я смогу уйти в ближайшее время, либо умру. Чувствовал, что умираю. И так же я чувствовал, что умираю, когда полз по мирам к Орлеану… Понимал, нужно чудо — например, эльфийская благодать, чтобы выжить. Он помог мне. Но, конечно… Знаешь, антеоли, со мной до этого никогда такого не было, — в черной бездне мелькнула молния. — Я ведь всегда хорошо владел собой… А тут. Как только мне стало лучше, как только понял, что буду жить, я вернулся и положил их всех, весь исследовательский центр, где нас держали. Эти твари ничего не стоят в ближнем бою… Даже изможденный Древний — смерть для них. Я преодолел их технику единожды, и она больше на меня не действовала. Они не могли заблокировать мои способности: хождение по мирам, не могли и причинить боль своими пыточными установками. И все же… Мне не понравилось мое состояние аффекта. Древний не имеет право терять над собой контроль. Никогда. Это опасно не только для него.

— Тебя пытали тридцать лет, антео, — тихо сказала Ки’Айли. — Я сама готова идти туда и мстить за тебя. Жаль, что ты не показываешь мне дорогу… — чуть усмехнулась она. Они оба понимали, что именно поэтому не показывает.

— Потому и не показываю, — вслух усмехнулся Рон’Альд.

— Ты герой, истинный герой во всем, антео, — сказала Ки’Айли и прильнула к нему, потянулась губами к его губам. Мимолетно она подумала, что скоро обязательно скажет Эл’Боурну все прямо. Они выдержат. У каждого свой героизм. Рон’Альд сделал невозможное — выжил там, где не выживают, и принес сведения для победы. Теперь их черед — расторгнуть то, что расторгнуть нельзя — как раз ради Рон’Альда. А кстати, почему нельзя расторгнуть? Ки’Айли догадывалась почему. Но признаваться себе в этом не хотелось… И уж тем более даже краем сознания она не позволяла себе думать, что не сможет справиться.

И словно в подтверждение ее подозрений в тот момент, когда губы почти соприкоснулись с губами ее антео, «червяк» в солнечном сплетении сделал круг, словно пробуравливая траншею внутри нее. И ее согнуло пополам, заставило инстинктивно отпрянуть от Рон’Альда.

Но «червяк» не угомонился. Резко он ударил «хвостом» вверх, прямо по легким, лишая ее способности дышать. И Ки’Айли замерла, беспомощно глотая воздух, как рыба, вытащенная из воды. Она Древняя, она выдержит… Можно не дышать несколько часов. Но это была не задержка дыхания. Это было другое. Червяк Одобренного брака активно и сильно душил ее изнутри, лишая не только воздуха, но и сил.

Рон’Альд аккуратно, но крепко взял ее за плечи, развернул к себе, вгляделся в ее лицо. На мгновение отвернулся, словно сглотнув горькое осознание.

— Иди к своему мужу, Ки’Айли. Тебе это нужно, — сказал он, отпустив ее. И снова лег, заложив руки за голову. — Ты не сможешь. Я ведь чувствую твою пытку.

— Я Древняя, я смогу! Я выдержу! — с горькой твердостью сказала Ки’Айли. При мысли, что можно пойти к Эл’Боурну, воздух бурным потоком устремился в легкие, и она смогла говорить.

— Нет, Ки’Айли. Этот брак задушит тебя, если попробуешь его расторгнуть. Как мы видим — в прямом, физическом смысле. Иди, это пытка для нас троих. Но я хотя бы привык, — усмехнулся он.

— Да, пожалуй, нужно сказать Эл’Боурну, что я возвращаюсь к тебе. Я ведь еще не расставила точки над «и», — твердо сказала Ки’Айли. А тело ее возликовало, что все мучения закончатся. Оно снова будет в единстве с Эл’Боурном. В полном комфорте, симбиозе.

— Иди, антеоли, — повторил Рон’Альд. — Побудь с ним сколько нужно. И… я пойму, если ты не сможешь прийти…

Ки’Айли с сомнением в глазах встала. Подумала, что, может, не стоит уходить даже на час… «Червяк» в груди недовольно заворочался и обхватил хвостом ее печень, чуть-чуть сжал. Тошнота снова подкатила к горлу.

— Я… я вернусь. В любом случае, — сказала она, и сделала шаг в другой мир.

* * *

— Эл’Боурн, я… — начала она, а все тело и часть души облегченно выдохнули, расслабились. Комфорт. Спокойствие. Легкость. Слияние. Никуда не нужно спешить, не нужно бороться. Опереться на его земную твердую силу, ощущать его чувства. Расслабиться. Отдаться этому.

Нет! О Господи, что делает с ней этот Одобренный брак!?

Он кинулся к ней, поднял и с нервной силой прижал к себе, провоцируя обвить его ногами и руками.

— Эл’Боурн, я… — снова начала Ки’Айли.

— Не сейчас, Киа! Пожалуйста, не сейчас… Ты здесь, этого достаточно… — Элб жадно прижал ее голову к себе, исступленно пробежал рукой по спине, словно не верил своему счастью, что она снова здесь, с ним. И она ощущала его радостное, безумное, полное боли смятение. — Я не могу без тебя дышать… Я… умираю без тебя… Пожалуйста, Киа, все потом…

Отчаянно он впился губами в ее губы, и как всегда между ними не было границ. Вот он — Одобренный брак. Когда двое становятся одним целым, хотят они этого или нет. Вернее, их тела и части их душ сливаются — что бы ни думала об этом большая часть души. А то, что действует на тело, бывает таким могущественным… Слишком могущественным.

Ки’Айли могла бы устоять перед его напором. Но она не в силах была устоять перед его болью, которая становилась ее собственной, перед его жадным обретением, перед… перед тем удушьем, что кольцом сжимало ее, стоило лишь подумать о расставании с Элбом.

Она так и не смогла толком поговорить с Элбом о будущем. Больше суток их изможденные разлукой и сомнениями чувства бешено обретали недостающее, жадно возвращали свой утерянный комфорт, бесконтрольно, неуправляемо…

— Ты снова к нему? — спросил он, когда Ки’Айли нашла в себе силы попробовать разлуку снова.

— Ты знаешь, — кивнула она.

— Тебе совсем не жалко меня? — внимательно изучая ее, спросил Эл’Боурн. Он сидел на краешке кровати, опершись локтями на колени.

— Ты знаешь мои чувства, — бросив на него пронзительный взгляд, ответила Ки’Айли. — И знаешь, что жалко. Мне не жаль лишь одного… вернее, лишь одну… Древнюю. Что не дождалась, поверила в смерть любимого. И испортила жизнь сразу трем людям.

— О, Бог мой! Ки’Айли… — Эл’Боурн уперся лбом в кулак. — Никто не виноват в этом… Просто теперь все так, как есть. А ты… борешься. И это убивает нас. Думаешь, я не хотел бы просто отпустить тебя?! Думаешь, мне нравится быть третьим?! Это ведь и унизительно, в конце-то концов!.. Если бы я мог..! Но в том и беда, что не могу.

— Я знаю, Элб, — спокойно кивнула она. — А я не могу не бороться. Что иначе? Сдаться? Умереть? Хотя ты прав. Как раз смерть решит все проблемы.

— Не говори так! — Эл’Боурн схватил ее за руку и развернул к себе. — Иди к нему, будь с ним! Мучай меня! Только не говори так!

Ки’Айли аккуратно отняла руку и пошла. Потом не выдержала — вернулась к мужу, обняла его темноволосую голову, прижала к себе.

— Я… Ты знаешь, Элб… Все знаешь. Я люблю и тебя. Просто…

— Просто, я — если не он. А он — всегда, что бы ни происходило, — горько, с долей злости сказал Эл’Боурн. Но тут же с отчаянной страстью обнял ее. — Я так тебя люблю, Киа… Так люблю. Поэтому иди… Если тебе это нужно.

* * *

На самом деле почти ничего не изменилось. Спустя семь дней после происшествия Карина стояла у зеркала и вдруг подумала… Странно, говорят, от подобного сходят с ума, получают невосполнимую психологическую травму, навсегда теряют доверие к противоположному полу, впадают в неконтролируемые состояния… Да много что еще. Об этом она читала, видела в фильмах. А она вот совершенно нормальная, словно ничего не произошло. С ней все в сущности нормально. Она ничего не чувствует на этот счет, да и Артура не боится…

Да и чего ей бояться или переживать? Она ведь почти ничего не помнит. Отрывочные детали все больше стирались из памяти. И постепенно осталось лишь чистое знание, факт: однажды ее бывший парень ее изнасиловал. Все. Ни деталей, ни картинок, ни переживаний на этот счет. Голый спокойный факт. Даже гибель Земли она помнила лучше.

Только вот взгляд на себя со стороны стал совсем привычным. Но после гибели Земли было то же самое, да и потом много раз повторялось. Немного противно, словно не живешь свою жизнь, а наблюдаешь за собой. Но, может, оно и к лучшему.

А легкого чувства удушья, что появлялось, стоило на горизонте возникнуть Артуру, и волнения при его приближении она просто не замечала. Да и зачем?

Ничего не изменилось. Она ходила в «Голос жизни», общалась с друзьями. Даже получала некоторое удовольствие от работы и общения с близкими людьми. С Артуром общалась ровно, не отдаляясь.

А вот он эти дни ходил как побитая собака. И этим бесил ее, но она давила в себе раздражение, заменяя его жалостью и пониманием. Но иногда… Ну почему нужно постоянно вести себя, как пес, ожидающий пинка от хозяина? Неужели нельзя просто сделать вид, что ничего не было, а не мучиться совестью и мучить ее этим? Ведь ясно, что в сущности он-то ни в чем не виноват. Только она. Да и планет Артур не уничтожал. Так только, чуть не прибил случайно одну вполне заслужившую это девчонку….

И все же его присутствие напоминало, что в ее жизни было еще кое-что костоломное — плюс к гибели планеты, осознанию насчет Рональда, плюс ко всему остальному. Напоминало, что с ней не просто что-то не так — всегда было — но еще и о том, что она испорченная, другая навсегда.

И на фоне этих редких вспышек неприятия вдруг вспоминалась безбрежная нежность Рональда. Его невообразимо бережное отношение. Эта бархатная бездна, которой она уже больше не увидит… И от этого она чувствовала саднящую боль. А в голову вдруг лезли мысли, что Древний, обладающий такой бездонной мудростью и невероятной нежностью не мог сделать того, что сделал…

Что-то в ней сдвинулось на этот счет. Какие-то искры начали мелькать, как вспышки, словно высвечивая детали, что Суд был не прав. Не факты, не логические доводы, а мелкие вспышки осознаний и подозрений.

Она снова начала ходить в информационный центр. Там тоже ничего не менялось. Какие бы исследования ни проводили тайванцы, высокая фигура в черном все так же стояла на корабле и отдавала приказ выбросить снаряд смерти… Карина смотрела, вздыхала. Но больше не давила в себе сумасшедшую надежду. Просто не могла ее больше давить. Подавить ее означало добить себя полностью, лишить последней искры жизни. Может быть, поэтому однажды в ней что-то щелкнуло, и она пошла к Кеурро поговорить лично.

Собранный, немного расстроенный, немного усталый, Кеурро Найр стоял, глядя на свой инфоблок в кабинете, выделенном ему в Белом Замке. К военному главе Тайвани все относились уважительно. Да и взаимодействие между ней и Коралией происходило вполне мирно, договоренности исполнялись, возник небольшой торговый обмен. Однако говорить об особо теплых дружеских отношениях между планетами не приходилось, ведь Тарро Тайвани так и сидел в тюрьме в Розовом Замке.

— О, арра Карина, — Кеурро отключил инфоблок, и они с Кариной обменялись привычными тайванскими полупоклонами. А Карине вдруг неудержимо захотелось… домой, на Тайвань. Ведь там у нее даже завелся дом — белый особняк у озера и небольшие апартаменты Рональда в правительственной полусфере. Иными словами, те два места, где они с Тарро жили чаще всего.

— К сожалению, мы сворачиваем расследование, — словно догадавшись, о чем она думает, сказал Кеурро. — Мы три раза прогнали неоквантовое исследование, как это называют здесь. Десять раз проверили результаты на достоверность. Сомнений нет. Либо это какое-то чудо, — Кеурро грустно вздохнул. Ему не хотелось верить в виновность Тарро. А оправдать полностью подобное преступление не мог ни один тайванец. — Какая-то фантастика…

— Подождите, — Карина оперлась рукой на стол, решаясь. Она говорила задумчиво, но сердце забилось от волнения. — Подождите, арро Кеурро! У меня есть вопрос про неоквантовый метод… Вы ведь разбираетесь в нем?

— Не лучше наших специалистов, но вполне, — кивнул Кеурро, внимательно глядя на нее. — Что вы хотели спросить?

— Вы можете включить то изображение? — попросила Карина. Тайванец, конечно, понял о чем она, и на голограмме, развернувшейся перед ними, появилась уменьшенная копия Рональда и небольшие черные роботы-манипуляторы на трех парах ног. Карина поморщилась. Впрочем, она уже столько раз видела эту картинку — наяву, и просто перед глазами, что привыкла.

— Вот смотрите, — продолжила она. — Мы видим все эти объекты: Тарро, роботов, пульт управления как бы снаружи. Потому что неоквантовый метод работает с поверхностями? Позволяет восстановить, какие поверхности присутствовали в этой точке пространства в такой-то момент? Я правильно понимаю?

— Совершенно верно, арра Карина, — с уважением в голосе подтвердил арро Найр.

— Но ведь, например, в нашем организме тоже сколько угодно поверхностей. Любой орган, допустим, печень, ограничен поверхностью. А значит, мы можем рассматривать как отдельно взятые объекты и то, что внутри всего этого…

— Я начинаю понимать, о чем вы, — улыбнулся Кеурро. И Карине показалось, что в его глазах промелькнула надежда и какая-то озорная искорка. Вроде тех бесенят, что порой вспыхивали и плясали в глазах Тарро.

— То есть можно, например, посмотреть, что у этих роботов внутри? А то мы решили сразу, что это роботы-манипуляторы. А может, это нечто совсем другое?! Да и что у него внутри посмотреть, — Карина как можно непринужденнее махнула рукой в сторону Древнего на голограмме. — Заодно, может, узнаем что-то новое из анатомии Древних, — усмехнулась она. — Возможен такой анализ, арро Кеурро?

— Возможен, — спокойно ответил Кеурро. — И удивительно, что это никому не пришло в голову… Это займет еще очень много времени… Не меньше тридцати-сорока дней, придется заново снять данные и работать уже с другими поверхностями, другого уровня. Но это возможно. И я даже рад… Не то, что бы мне нравилось, что лучшие наши техники торчат на этой планете, — усмехнулся он. — Да и сам я устал от нее и этих бесконечных изысканий. Но… арра Карина, вы даете нам… мне надежду!

— Я и себе даю, — вдруг улыбнулась Карина. — Жаль только, что, скорее всего, бесплодную.

— Не хотите домой слетать? Таи-Ванно ждет вас по-прежнему, — тайванец внимательно взглянул на нее.

Карина на мгновение задумалась. На Тайвани будет любимая служба, верные друзья, не будет Артура… Только вот и друзей-землян там не будет, да и Брайтон не отпустит ее так просто. А еще… если совсем честно — оттуда миллиарды парсеков до Розового Замка…

— Благодарю, арро Кеурро, — Карина сделала почтительный кивок-поклон, означавший у тайванцев глубокую благодарность. — Я и в третий раз могу ответить, что вернулась бы на Таи-Ванно только с Тарро.

Кеурро грустно кивнул в ответ и вздохнул.

* * *

Первое время Ар’Тур был растерян. Он был ошарашен, мир перевернулся с ног на голову. Все оказалось не так, как он думал. То есть его представления о самом себе перевернулись. Всю жизнь он считал себя благородным, нравственным, положительным человеком. Из тех, кто может иногда согрешить в мелочах, но сохраняет благородство в важных вопросах.

А оказалось, что в нем сидит чудовище. Злое, неистовое, склонное к горячей ненависти и неудержимой жестокости чудовище. Конечно, взрыв вызвало черное Каринино кольцо, но все же… Кольцо кольцом, но, не будь в нем этой злости и жестокости, ничего бы не произошло. Кольцу просто нечего было бы разбудить в нем.

Конечно, у него всегда был горячий нрав. Он легко взрывался, эмоции бурлили. Но Ар’Тур привык видеть в себе дипломата и умел сдерживать свои порывы для пользы дела. Теперь же оказалось, что, стоит ему утратить контроль, и на свободу может вырваться монстр вроде тех низких тварей, что он сам нередко крошил в мелких стычках в средневековых мирах.

И теперь Ар’Тур не знал, что делать. Вроде бы и в «дурку» сдаваться (на Коралии таких не было, но в Союзе-то были!) нет смысла. Во-первых, Карине это не понравится, а во-вторых, даже сейчас, когда он думает об этом, он совершенно нормальный и полезный член общества. Жалко, если Союз потеряет его. Пойти к Б’Райтону, попросить совета у отца? Но Карина просила этого не делать. Да и что-то подсказывало Ар’Туру, что благостный глава Союза не даст нужного совета, не поможет. Только захочет отнять у Карины кольцо. А этого нельзя допустить, это ее доконает.

Теперь Ар’Туру хотелось во всем беречь ее волю, следовать ее желаниям… Только вот поводов не было. Они общались регулярно, но на редкость сдержанно и ровно. Она не бегала от него, не падала в обморок при его приближении. Ничем не укоряла. А Ар’Тур предпочел бы, чтобы она билась в истерике, кричала и проклинала его… Ему самому так было бы легче. А в ее спокойствии, в ее ровном теплом отношении ему виделся незримый упрек. Именно от этого ее непрошибаемого поведения он ощущал особенно большую вину и ловил себя на том, что ходит за ней, как провинившийся пес. Ожидающий, когда хозяин накажет его, потому что, получив наказание — перестаешь его ждать, да и на душе легчает.

…А еще в голове порой навязчиво звучала фраза из прошлого, сказанная им брату, когда тот на спор пробил кулаком обшивку космического корабля: «Сам сломал — сам и почини». И Ар’Туру казалось, что это теперь его главный долг. И пока не «починит» — совесть его не успокоится. Только вот живая, нежная девушка — не космический корабль… Но фраза казалась символичной. Она упорно всплывала в голове и заставляла думать о том, как он может помочь Карине.

Облегчить душу ему, конечно, было нужно. И, раз Б’Райтон для этого не подходит, да и вообще никто в этом мире — Карина просила — он пошел к тому, кто раньше нередко давал ценные советы. Просто Ар’Тур давно не посещал этого человека.

Дело в том, что в более юные годы у Ар’Тура был «духовник». Примерно в тридцать лет, путешествуя по мирам, он познакомился со странствующим монахом из одного средневекового мира. Монах оказался изумительным собеседником, а его история сама по себе была весьма интересной.

Когда-то нынешний «отец Кравий» был разбойником с большой дороги. Ограбить и убить путников было для него так же просто, как отобедать. Человеческую жизнь он не ценил, уважал лишь своих подельников, что помогали наживаться на богатых странниках. Постепенно они награбили очень много, и Кравий ушел из леса, купил себе особняк, дворянский титул, создал семью… И долго жил в достатке и процветании, никто и помыслить не мог, что это головорез с большой дороги.

Он нежно любил свою жену и четверых детишек, занимался благотворительностью, заслужил уважение соседей. Было ли тогда в его сердце раскаяние — никто не знает. Может быть, и нет.

Но благоденствию бывшего разбойника пришел конец. Нет, он не потерял своего богатства, напротив, грамотно вкладывая его в дело, он его приумножил. Но неведомая болезнь унесла сначала его жену, потом старшую дочь, потом горячо любимых сыновей и обожаемую младшую дочурку. Кравий был повержен. Он любил семью, берег и заботился, словно за его спиной не было множества жизней, взятых им на большой дороге. Он молил Всевышнего — в том мире исповедовали монотеизм — забрать его вместо жены, потом — вместо каждого из детей… Просил он Бога забрать его и после смерти последней, маленькой дочки. Но странная болезнь миновала самого Кравия. Да и все хвори обходили стороной. Словно Господь, как горькое лекарство, вливал в него боль от потери близких.

А потом в нем что-то повернулось. Кравий отдал все средства церкви, запер свой большой дом в центре города и ушел в монастырь. Много лет он был странствующим монахом. Без единого гроша в кармане ходил по тем же дорогам, где прежде грабил и убивал, жил скудным подаянием, много раз был бит. Впрочем, даже разбойникам было нечего взять с него, таких не трогают…

А вскоре люди заметили, что, где появляется этот оборванный монах — крепче колосятся поля, выздоравливают больные дети, бесплодные женщины зачинают… И его стали приглашать в дома, просить отведать пищу, поговорить.

Так он прослыл святым мудрецом. И, видимо, это стало правдой. Потому что, когда Ар’Тур случайно повстречал бывшего разбойника, то сразу понял, что такого кладезя мудрости и спокойствия не сыскать во всем Союзе. Кравий как будто все понимал. Все на свете. Ар’Тур даже открылся ему, рассказал правду о себе. И она была принята без лишних эмоций, лишь с проницательным блеском в старческих глазах:

— Большие возможности у тебя, парень, — сказал ему тогда Кравий. — И большая ответственность. С таких как ты Господь много спрашивает. Но и дает много.

Но Ар’Тур много занимался союзными делами и все реже посещал монаха. С последней их встречи прошло почти десять лет. Ар’Тур вошел в его келью (старик уже не мог странствовать) с громко бьющимся сердцем — жив ли Кравий.

Кравий был жив. Но теперь он стал совсем древним старцем: густые седые волосы до плеч, одет в серую хламиду до колен, из-под нее выглядывают босые ноги. Он всегда соблюдал строжайшую аскезу, и Ар’Туру пришла мысль, не следует ли ему пойти тем же путем во искупление своего проступка…

Только глаза под густыми топорщащимися бровями горели так же ярко, с тем же проницательным блеском, что и раньше. А на губах читалась понимающая усмешка.

Внутри Ар’Тура хрустнуло, и все, что тревожило его, полилось бурным потоком. Не сказав ни слова, он упал на одно колено перед старцем и неожиданно для себя уткнулся лицом в его ноги.

— Вижу, ты пришел за помощью, Хранитель, — с пониманием сказал Кравий. Несмотря на то, что Ар’Тур когда-то рассказал ему о Хранителях Вселенной лишь как о красивом мифе, гуляющем среди его народа, старец всегда называл его именно так.

— Я не Хранитель, отец Кравий, — со слезами сказал Ар’Тур. — Я преступник.

Он позволил Кравию усадить его на единственный в келье стул (сам монах устроился на краешке своей жесткой кровати) и рассказал все — с самого начала. Как спасли землян, как он, Ар’Тур, влюбился в девушку Карину, как землян похитили, как он вел игру против Рональда и победил, и все, что произошло потом…

— Я просто не достоин жить, — завершил свою исповедь Ар’Тур, утирая слезы и хлюпая носом, как маленький мальчик. Потом собрался и добавил. — И теперь я реву, как ребенок. Слабак! А она, как всегда, спокойная, собранная… И только Господь знает, что творится у нее внутри.

— На самом деле только Господь и знает, что творится внутри у каждого из нас. Даже мы сами не знаем, наверное, теперь ты это понимаешь, — по-доброму улыбнулся отец Кравий. В его глазах, как всегда, было полное понимание. — Я не буду щадить тебя, Хранитель Ар’Тур. Потому что ты таковым и остаешься, хоть и совершил ошибки. Ты ведь за этим и пришел?

— Да, — снова шмыгнув носом и неожиданно для самого себя улыбнувшись, ответил Ар’Тур.

— На первый взгляд, твой грех не так велик. Ты всего лишь взял чужую вещь без спроса из любопытства. Не устоял перед мелким искушением. Но так бывает — маленький грех влечет за собой грех больший. Как с тобой и произошло. Поэтому и отвечать придется за больший.

— А как отвечать? — подняв глаза на старца, спросил Ар’Тур. — Я и хочу ответить, но не знаю как, не навредив ей.

— В первую очередь, своими чувствами. Тем, что называют муками совести. Ты страдаешь — это и есть главное твое «наказание». Их нужно принять. Так же, как принять, что то «чудовище внутри тебя» существует, — продолжил Клавий. — В каждом из нас это есть. Посмотри на меня — я это знаю хорошо. Как говорят, «не ведает, что творит». Вот ты и не ведал — в тот момент. Но ты ведал «до» и «после» — поэтому тебе уже легче. Я же не ведал в здравом уме. Лишь потеряв все, я понял, сколько боли принес людям.

— Да, ты рассказывал… — согласился Ар’Тур.

— И это самое страшное — быть чудовищем и не ведать об этом. Тебя Создатель уберег от этого. Ты ведаешь.

— Но как убить это чудовище? — спросил Ар’Тур. — Я не хочу, чтобы еще когда-нибудь я был таким… При наших способностях это слишком опасно.

— Его не нужно убивать, — мягко улыбнулся старец. — Его нужно… сначала — держать в узде. Видеть и держать. Потом ты должен переварить его. Твое чудовище — это лишь злость от страстей и желаний, которые не смог осуществить. Нужно обратить их во благо. Переварить злость и превратить в силу действий. Ты достаточно умен, чтоб понять то, что я говорю.

Ар’Тур кивнул. Он действительно понимал.

— А она? Как помочь ей? — спросил Ар’Тур.

— Вот это желание помочь ей — и есть первый шаг, — усмехнулся Кравий. — Что касается этой несчастной девочки, то в ее жизни произошло многое, что уже нельзя изменить. Это просто уже произошло, по воле Господа. И это неизменно. Тебе следует принять и это. Не в твоей власти вернуть ей счастье, радость, беззаботность, вернуть ей родной мир и ее саму. Ты должен принять, что она уже не будет прежней. И да — терпеть свои страдания при виде ее мук.

— Это невыносимо, — прошептал Ар’Тур.

— Терпи, — спокойно сказал Клавий. — Она ведь терпит. Я знаю, что это тяжело. Я чувствовал то же, когда умирала моя жена, потом дети… И еще… Ты должен ее отпустить.

— В смысле? — удивился Ар’Тур.

— Ты и сейчас надеешься вернуть ее, — добродушно усмехнулся Кравий. — А ты прими, что она не будет с тобой, уже не сможет. И если хочешь — будь ее личным хранителем, ее рыцарем, если она позволит. Без надежды. Как раз это поможет переварить твои страсти.

— Любить беззаветно? — горько усмехнулся Ар’Тур. — Я всегда старался…

— И всегда думал о своих желаниях. Теперь настало время, когда ты можешь использовать свои и ее муки, как рычаг для такой любви.

Ар’Тур грустно улыбнулся и кивнул с пониманием. Кравий не оправдывал его и не снимал с него ответственность. Но это было именно то, что нужно. Ар’Тур был крепким молодым Древним, и сам не собирался щадить себя. И от разговора действительно становилось легче.

— Но я бы хотел как-то помочь ей самой! — с отчаянной горечью сказал Ар’Тур. — Я бы отдал всю свою кровь, чтобы ей было хорошо!

— Этого не нужно. Я ведь говорил, что ее страдания ты тоже должен принять. Как и ее спокойствие, ее бесчувствие… Но я подскажу тебе кое-что, что можно сделать, — острые проницательные глаза блеснули из-под бровей, в них была мудрость вперемешку с озорством. — Но не знаю, насколько тебе это понравится… Ей нужен какой-то выход, может быть, этот.

* * *

А потом Ар’Тур долго сидел на высоком обрыве над морем одного из миров. Дул пронизывающий штормовой ветер, гнал огромные валы, и они разбивались о скалы внизу. Он был Древним, ветер и холод его не тревожили. Он просто думал. И периодически плакал, осознавая.

Он любил Карину. Любил именно так — беззаветно, широко, сильно. Такую вот натянутую, как струна, сильную, немного жесткую. И невероятно, потрясающе нежную, если до этой нежности докопаться. И ее ответная любовь, ее нежность, ее способность любить с самоотдачей казались необыкновенно нужными, вкусными, казались сокровищем, которое нужно получить во что бы то ни стало. И он хотел обладать ею и ее необыкновенными чувствами, несравнимыми ни с чем.

И все, что он делал последнее время — было из желания получить это. Получить Карину, ее перламутрово-сияющую сердцевину, из которой льется этот поток. Страсть, жажда добраться до этого, получить во что бы то ни стало, затмили ему глаза. Он позволил страстям закрыть в душе любовь.

И вот теперь оставалось только любить. Больше ничего. Без надежды, без взаимности. Он ведь знает, что она к нему чувствует, теперь знает, после откровений с кольцом на пальце…

Ар’Тур, мужественный большой мальчик-Древний, смахивал слезы, если прежде их не уносил ветер. Опять плакал — за эти дни он снова научился плакать, как в детстве.

И честно говоря, от всех этих осознаний было очень больно. Но очень светло.

Принять.

Отпустить.

Любить.

Глава 11. Одобренный брак

Ки’Айли точно знала, где его найти. Она просто посмотрела будущее. По коридорам Белого Замка почти бегом дошла до двери библиотеки. Говорят, до войны ее хотели модернизировать, сделать технически оснащенной, современной. Но вот уже больше ста военных лет об этом никто не вспоминал.

Это было огромное пространство с бесконечными стеллажами из резного темного дерева. Красиво, по-старинному, и дух здесь витал такой, словно лица, формулы и явления, что жили в бесчисленных книгах, фолиантах и других носителях, выскользали наружу и танцевали в воздухе. И делали его густым и насыщенным.

Недалеко от входа за столом, заваленным старинными фолиантами, сидел Рон’Альд. Когда она вошла, он приветственно встал, положив одну руку на столешницу. А Ки’Айли в очередной раз заметила, что он словно постарел. Стал стариком в молодом теле Древнего. В его движениях, выражении лица и фигуры не было той юной упругости, что свойственна всем Древним, чей возраст далек от десятков тысяч лет.

«А что ему снится, что он видит перед внутренним взором, — подумалось ей, — это страшно даже представить… Ведь не только будущее может терзать, но и прошлое».

— Я рад, что ты смогла прийти, — спокойно сказал он. В черных глазах было привычное понимание и такая же привычная горечь. Теперь это был целый космос горечи, неведомой никому более.

Ки’Айли не ответила. Повинуясь порыву, она быстро подошла к нему, сняла черное кольцо — кольцо драконов — вложила в его ладонь и сжала его пальцы так же, как сделал он, когда дарил ей это кольцо много лет назад.

— Возьми, тебе оно нужнее, — сказала она и прикоснулась губами к его руке с зажатым внутри кольцом.

— Это был мой подарок тебе, — внимательно глядя на нее, ответил он.

— И всегда им останется, — ответила Ки’Айли с улыбкой. — Мы знаем, что кольцо помогает не только с будущим, но и с прошлым. А меня не тревожит прошлое, только настоящее. И с тех пор как ты вернулся, принес весть победы, страшные предсказания больше не посещают меня. Я вижу в будущем лишь бесконечный мир, благоденствие Коралии, огромный дружеский Союз планет… И мирные корабли на просторах космоса. Это радостные, хорошие картины. А телепатия у меня развилась уже достаточно, — закончила он с усмешкой и искренне добавила снова. — Возьми. Сейчас это мой подарок — тебе.

Рон’Альд еще несколько мгновений задумчиво смотрел на нее, потом молча разжал ладонь и надел кольцо на безымянный палец правой руки. Ки’Айли подумала, что здесь этому кольцу и место — на много веков — на его худой смуглой руке. Говорят, ко всему прочему оно еще и помогает вернуть утраченное… Пусть к Рон’Альду оно вернется. Это нужно и ей самой. Может быть, она и есть то главное, что он утратил… Но верить в это она пока не могла и гнала подобные мысли.

— Что ты изучаешь? — с любопытством спросила она и присела рядом. Рон’Альд тоже опустился на стул и показал ей на фолианты.

— Феномен Одобренного брака, — усмехнулся он. — Мы обговорили с отцом все детали предстоящей операции, я отдал все распоряжения, и появилось время заняться этим. Знаешь… — Рон’Альд задумчиво взял со стола один из фолиантов. — Первые Древние, жившие десятки тысяч лет назад, почти не оставили записей. Как не оставляем их и мы. Но вот об Одобренном браке немного есть. В те времена почти все браки между Древними были Одобренными, и да… порой совершали ошибки. Я нашел три упоминания о случаях, похожих на наш.

— И что же там было? — напряглась Ки’Айли.

— Там было ровно то же самое, — усмехнулся Рон’Альд. — Тогда тоже никто не знал, что представляет из себя сила Правителя, скрепляющая Древних этим браком. Как именно он работает. И иногда случалось подобное нашей ситуации. Три случая, похожих, как близнецы. Древний пропал без вести, и в его отсутствие Правитель скрепил его возлюбленную Одобренным браком с другим Древним. А потом, когда никто не ждал, тот первый Древний вернулся.

— И что было дальше? Они нашли выход? — от того, что их случай не уникален, становилось легче. Но и тревога тонкой ниткой забилась в горле. Кто знает, что это за выход…

Рон’Альд помолчал, потом задумчиво сказал:

— А я ведь тоже мог бы сделать это… В двух случаях все решили Поединком. Да и вообще все спорные вопросы, где не было подкрепления законом, решались тогда именно так. Здесь выходом был признан Поединок до смерти одного из соперников. Правитель одобрил это решение.

— B кто победил? — напряженно спросила Ки’Айли.

— В одном случае победил одобренный муж. И все стало хорошо — постепенно в комфорте Одобренного брака его жена снова обрела счастье… А вот в другом случае, победу одержал другой Древний. Казалось бы, одобренную жену проигравшего должна была ждать участь одобренной вдовы, возможное безумие… Но нет. Она мучилась недолго. Проблему решили просто — быстро заключили новый Одобренный брак — между ней и ее вернувшимся возлюбленным. Знаешь… — грустно усмехнулся Рон’Альд. — А я ведь действительно мог бы убить его на Поединке… Мы могли бы пойти этим путем.

— Нет, — Ки’Айли встала с громко бьющимся сердцем и нарастающей внутри паникой. — Нет, Поединка не будет. Никто из вас не умрет… Если решение — только смерть, то лишь один в этой пьесе должен умереть. Вернее одна. Я.

— Ки’Айли, перестань, — тихо сказал Рон’Альд и тоже встал. — Именно пока ты жива, есть надежда. Вот посмотри, — он указал на другой фолиант, и Ки’Айли начала машинально его пролистывать. — Здесь я нашел, что сделали в третьем случае. Ничего. Они не смогли разгадать загадку Одобренного брака. Они не стали драться на Поединке. Первый возлюбленный ушел в далекие миры. А дальше идет запись, посмотри: «Спустя семь тысяч лет Одобренный брак А’Лайя из Рода Терви и Ко’Рицци из Рода Беа изжил себя, и они расстались». То есть за долгое время Одобренный брак изживает сам себя. Пока я вижу это как единственный выход.

— Мы не можем ждать тысячи лет! — со слезами в голосе произнесла Ки’Айли. Теперь паника охватила ее по-настоящему. — Если есть два выхода — тысячелетия без тебя или смерть, я выберу второе!

Слезы резко, неуправляемо брызнули из глаз.

— Перестань, антеоли, — Рон’Альд сделал шаг к ней и обнял, аккуратно прижал к груди пушистую голову. — Перестань. Смерть — это не выход. Где я буду искать тебя, если ты расстанешься с телом? — он слегка отстранил ее и тепло улыбнулся, вытирая ее слезы. — Это ведь одна из причин, почему я сам не бросил свое тело в плену. Где нам потом искать друг друга? Ты сама знаешь опасность путешествий в нематериальных мирах и бесконечное разнообразие Вселенной, где так легко потеряться… Нет, мы должны ждать. Раз ты не хочешь, чтобы я убил Эл’Боурна… — мягко сказал он… И добавил: — Да я и сам не хочу. Эл’Боурн ни в чем не виноват, он тоже жертва этого брака, как и мы. Мы будем ждать. И либо найдем решение, как досрочно избавиться от этого проклятья. Либо брак изживет сам себя. Поверь, я готов ждать… тебя.

— Нет, — покачала головой Ки’Айли. А в солнечном сплетении начал ворочаться «червь», заставляя ее корчиться внутри от удушающих, отвратительных ощущений. Словно он обхватывал кольцами и сжимал все органы у нее. — Рон’Альд, я смогу! Я Древняя! Мы переборем это проклятье… Я сегодня же уйду от Эл’Боурна, сегодня же скажу ему об этом… Антео… — она запрокинула голову. — Поцелуй меня, Рон’Альд. Сейчас.

Несколько мгновений он с сомнением смотрел на нее. Наверное, ощущал то, в чем она не признавалась. Что с момента, как она снова собралась уйти от мужа, «червь» внутри заползал быстрее, разъедая ее нутро. А потом Рон’Альд склонился и прижался к ее губам сухими горячими губами. Нежно, но с жадностью умирающего в пустыне. Изголодавшись, соскучившись.

…Ее антео… Все, как раньше, только сами они старше. Избитые жизнью, словно проклятые. Пьющие свой первый после разлуки поцелуй, как манну небесную, снова и снова…

…Удушье. Ей нечем дышать. «Червь» устремился вверх и с немыслимой силой сжал легкие, прополз выше, сдавил трахеи, добрался до горла. Она Древняя, она выдержит… Можно не дышать часа два, она пробовала в путешествиях. Под конец кружится голова, и это знак, что пора заканчивать. Но это… это совсем другое. Это активное удушье, когда тебя душат как будто изнутри. От этого тело сжимается в конвульсиях, хочется схватить себя за горло и разорвать его, чтобы вытащить мерзкое, почти живое, что поселилось в ней.

Рон’Альд резко остановился и отстранил ее от себя. Ки’Айли попыталась вдохнуть воздух, но все внутри лишь сжималось, выталкивая его. А тело сотрясали мощные судороги, заставляли биться в руках ее антео. Он резко подставил ей стул, усадил на него… Сел на корточки рядом.

— Ки’Айли, прошу, — взяв в ладони ее трясущиеся руки, он заглянул ей в глаза. — Подумай о муже. Подумай, прими решение, что скоро ты вернешься к Эл’Боурну. Что он будет рядом… Прошу тебя, подумай. Так ты просто умрешь.

С бессильными слезами Ки’Айли представила себе мужа. Высокая мощная фигура, надежный, уютный. Эл’Боурн, ее рыцарь. Да, сегодня вечером она еще вернется к нему. Сегодня еще нужно…

Кольцо вокруг горла и легких разжалось, воздух тонкой струйкой устремился в них. Дыхание медленно выровнялось, руки перестали трястись, тело успокоилось. А «червь» сделал еще один предупреждающий круг и затих. Лишь изредка ворочался, как зверь в берлоге.

— Я смогу, Рон’Альд, — повторила она в который раз. — Я привыкну к этим ощущениям и смогу их перебороть. Телом можно управлять, ты же знаешь. Думаю, мы должны попробовать.

Рон’Альд встал, сложил руки на груди и повернулся боком к ней. Задумчиво он смотрел сквозь пространство.

— Мы попробуем, антеоли, — наконец произнес он. — Попробуем. Когда все это закончится, когда доведем операцию до конца. Мы уйдем подальше в другие миры и попробуем. Может быть, это поможет. Но пока не убивай себя, прошу.

* * *

Спустя четырнадцать дней операция была завершена. Десять Древних под руководством Рон’Альда отправились по мирам на планету геар. За тридцать лет плена, что геар пытали и изучали Рон’Альда, он изучал их. Незаметно вмешивался телепатически. Да и, видимо, они не считали нужным ставить защиту от пленника-смертника. Он знал, где их командные точки, где находится центральное правительство. Знал и то, что способность путешествовать по мирам не была у геар такой же неотъемлемой, как у Древних. Раз в трое суток пилоты кораблей, которые уходили в атаку по мирам, должны были проходить сеанс особой ментальной обработки, усиливающей редкую способность к спонтанной смене миров.

Древние обезглавили геар. Все правительство было уничтожено, как и все командные пункты. Были уничтожены ментальные установки для усиления способности к межмировым переходам. А прежде чем уничтожить планету, Древние подали ложный сигнал из правительственного центра связи, что всем пилотам срочно следует вернуться домой.

Прибывающие корабли на подлете к планете уничтожал флот коралийцев и их Союзников.

А потом… Потом Ки’Айли стояла на большом коралийском флагмане между Рон’Альдом и Эл’Боурном и смотрела, как взрывается и разлетается вдалеке планета геар.

Сейчас было неважно, что с одним из них ее связывает неразрывный брак, ее проклятье, а к другому она тянется, но никак не может дотянуться из-за этой связи. Сейчас были не важны никакие проблемы. Потому что это была победа. Слезы стояли в глазах у многих, ведь большинство Древних стали ветеранами этой ужасной войны. А до возвращения Рон’Альда уже почти никто не верил в победу.

Весь Совет союзников проголосовал за уничтожение планеты. Не брать пленных, не оставить злу шансов. По данным Рон’Альда, геар обладали врожденным фашизмом как базовым свойством национального характера. Их цель, смысл их жизни — уничтожение человекообразных во Вселенной. Если не мы их, то они нас — рассуждали измученные длинной войной члены Совета. Ни у кого не было сомнений, что геар — это зло, которое нужно уничтожить полностью. Стереть с лица космоса.

Ки’Айли тоже было не жаль их. Тех, кто тридцать лет пытал ее антео, а до этого более ста лет истязал весь видимый космос своей агрессией. Лишь где-то на задворках сознания мелькала мысль, что ведь и у геар, наверное, были дети, женщины и старики, далекие от войн и фашизма… А может быть, и не было, отвечала она самой себе, раз это базовое свойство их характера.

Словно услышав ее мысли, Рон’Альд обернулся к ней:

— Каждая сила хороша сама для себя. Но не мы затеяли войну на уничтожение.

А спустя несколько дней подтвердилось ранее увиденное Ки’Айли. Что после побега Рон’Альда, когда твари поняли, что местоположение их планеты рассекречено и поражение близко, они разбросали по космосу свой прощальный «подарок» — зеленые «снаряды смерти». Древние нашли одно из скоплений таких шаров и ликвидировали.

Но стало ясно, что эта опасность поселилась во Вселенной, хоть сами геар были уничтожены.

* * *

…Пройдет около пяти сотен лет, и Совет Союза мирных планет — гуманистического Союза, ратующего за мир и благоденствие всех рас во Вселенной — сделает все, чтобы убрать упоминания о том, что когда-то самый первый Союзный Совет во главе с Древними принял решение о полном уничтожении расы геар. И привел приговор в исполнение.

А когда Древние уйдут, один лишь Рон’Альд во всей Вселенной будет помнить правду и о войне, и о ее героях, о том, что и как принесло победу. И о том, как целая раса была смятена атакой Союзных сил.

А Б’Райтон, слышавший правдивые истории в юности, предпочтет не думать об этом и не верить в правду. Его, главного идеолога союзного гуманизма, будет пугать подобное. Но все же он не сможет врать себе полностью. В нем всегда будет ползать мелкий червячок сомнения по поводу брата, принимавшего участие в войне и уничтожении геар. Да и кто знает? Может быть, именно Рон’Альд когда-то предложил стереть их с лица Вселенной? Впоследствии это было сложно установить. Никто не помнил, кто же первым высказал на Совете именно это предложение.

А потом Рон’Альд предложил на Совете Союза закон об уничтожении агрессивных рас. И все это заставляло сильнее подозревать его в уничтожении Земли. Червячок сомнения в душе Б’Райтона взял верх, и он мог поверить в виновность брата.

* * *

Карина просто жила. Как могла. После разговора с Кеурро ей стало легче на душе. Не то, что бы она верила, будто новое расследование оправдает Рональда. Но все же теперь, когда она сделала все возможное — для него и для самой себя — стало легче.

Она понимала, что не может ненавидеть его. Что любовь к нему так и живет в ее душе. Странно… Ведь Артур был прав. Этот Древний уничтожил родную ей планету (хоть где-то и билась нить сомнения в этом), из-за него погибли все ее близкие, а сама она с горсткой друзей стала пришельцем в чужом мире. Но ненависти не было. Только боль, к которой она начала привыкать. И любовь.

И воспоминания, за которые она не могла не благодарить его. Потерять то, что у них было, оказалось невозможно больно. Но время шло, и на смену постоянной внутренней истерике, которая то и дело сменялась холодной мертвой отрешенностью, стала приходить благодарность. Каким бы чудовищем он ни был, именно с ним она на время стала собой, обрела то самое широкое и глубокое счастье души, о котором все мечтают, но мало кому дается… Именно он дал ей это.

С Артуром общалась тоже все так же ровно. Иногда казалось, что вообще ничего к нему не испытывает, кроме легкой жалости. Но это было не так.

Артур изменился, странно, неуловимо изменился. Наверное, лишь проницательная Карина заметила эти изменения. Он больше не напоминал побитого пса, ждущего новый пинок, скорее был похож на человека, принявшего свою участь и старающегося стать лучше. И ведь он и есть хороший, думалось Карине. Чего всегда хотел Артур? Он хотел лишь делать что-то важное и благородное для Союза, как это всегда и было. А вторым, чего он хотел, — была сама Карина. И если кто и виноват, что хороший парень Артур на время утратил лицо благородного Древнего, Хранителя без страха и упрека, то только она.

Глубоко внутри она все так же винила себя в этом. Так же, как и в том, что ошиблась в Рональде, предала Союз и Артура. Теперь было легче, осознание своего утерянного счастья и благодарность к Рональду дали душе какой-то свет, держащий на плаву. Но все же… это разъедающее чувство вины было в ней сильно.

В конечном счете, с нормальными людьми не происходит всего того, что произошло с ней. С ней изначально что-то не так. Она выжила, когда погибла планета, она стала любовью сразу двух Древних, она пережила похищение, величайшее счастье и величайшую потерю после. А потом стала жертвой изнасилования — бывшим парнем, который прежде ее на руках носил и сдувал пылинки. Только с тем, у кого от природы есть какой-то изъян, могло произойти все это. Карина не понимала, в чем он, но он точно был.

А может быть, коралийцы правы, думалось ей. Душа крутится в разных телах, реинкарнирует многократно, и лишь когда полностью пройдет свой духовный путь, Бог забирает ее к себе. Ведь и индуизм говорил об этом, и другие религии… Не иначе из прошлой жизни она и принесла свой изъян, какой-то ущерб, сделавший ее жертвой всех этих ситуаций.

А вот присутствие Артура, который не прекращал заботиться о ней, теперь было не в тягость. Скорее наоборот. Он снова превратился в светлого рыцаря, заботливого и даже веселого. Правда, один раз Карина была готова убить его… Но тут же простила. Как-то он признался в том, чего еще не говорил. Надев кольцо, он слышал ее мысли и чувства. И именно они тогда вызвали в нем ярость. Карина вздохнула глубже, чтобы не взорваться. Она не сердилась на его спонтанную телепатию, знала, что у многих Древних кольцо может вызвать ее. Но почему он не сказал ей сразу?! Знать, что кто-то побывал в ее разуме, и этот кто-то — не Рональд — было невыносимо.

…Но тут же отошла. В конечном счете, какая разница. Что изменилось бы от этого. Да и не могла она сердиться на Артура. То ли сама себе запретила — чтобы гнев несправедливо обиженного, чуть не убитого тела — не стал сильнее сочувствия к Артуру. То ли сработало ощущение, что они с ним связаны.

А связаны они точно. Непонятно чем, но связаны. Только теперь это было не липкое и немного неприятное ощущение, что преследовало ее после Суда. Нет, теперь это было то надежное чувство крепкой связи, что поддерживало ее после гибели Земли, делало Артура реальным и настоящим среди незнакомого фантастического бреда. Оно снова было поддержкой, несмотря на все, что произошло между ними.

А однажды случилось то, что изменило все.

Последнее время Артур был ненавязчив, светел, даже находиться рядом с ним было приятно: внимателен, заботлив. Но тут он действовал решительно.

Карина нередко тренировалась с силовым мечом. Физическая нагрузка с оружием в руках давала возможность выплеснуть эмоции, что так и сидели у нее внутри. После тренировки было легче и душе, и телу.

В этот раз тренер был занят, и Карина включила установку, бросавшую из стены небольшие шарики, которые нужно было отражать мечом. Хорошая тренировка ловкости и умения обращаться с силовым оружием. Если удавалось отразить шарик, то он буквально рассыпался на множество частичек золотистой пыли. Обычно Карине удавалось. Ловкость и хорошая интуиция при обращении с мечом никуда не делись.

Больше в спортзале Белого Замка никого не было, и она в одиночестве уничтожала шарики один за другим, включая все большую скорость их вылета.

Неожиданно в зал вошел Артур. Карина кивнула ему, улыбнулась и продолжила тренировку. И почти не заметила, что наедине с ним, вдалеке от других людей внутри забилась едва ощутимая тревога… Она подавила ее. Никаких неконтролируемых реакций у нее не будет. Все хорошо. Артур не виноват, что один раз сорвался. А она не кисейная барышня, чтобы всю жизнь падать в обморок при его приближении.

С минуту он смотрел, как она тренируется, потом достал свой силовой меч, включил его и предложил:

— Может быть, потренируешься со мной? Как раньше?

— Почему нет? — улыбнулась Карина, подошла к стене и выключила установку с шариками. Несколько шаров, пролетевших мимо нее, рассыпались и золотой мягкой пылью устлали пол.

Сначала все было, как обычно. Артур гонял ее по залу в щадящем режиме, хвалил за удачные выпады, показал пару приемов… А потом вдруг он начал поддаваться. Карина сама не заметила, как перешла в атаку — что ей еще никогда не удавалось ни с кем из Древних. А спустя пару минут каким-то неведомым образом прижала его к стене.

Они замерли.

Карина в изумлении смотрела на Артура и на стену рядом. Чутье подсказывало, что невидимое лезвие ее меча располагается как раз вдоль его горла. Маленький жест, неловкость — и оно коснется кожи Древнего, моментально вспоров сосуды, разгоняя по телу ожоги силового удара… Карина в ужасе уставилась на свою руку с рукоятью.

— Ты это специально, да? — не сообразив сразу убрать меч, с раздражением сказала она.

— Да, — спокойно и твердо ответил он. Но на мощной шее Древнего быстро билась жилка, выдавая тревогу. То ли за собственную жизнь, то ли за что-то еще. — Мы должны что-то решить. Так дальше продолжаться не может. Тебе нужно вернуть себя. Я в твоей власти, Карина. Убей меня, если хочешь.

— Ты ведь знаешь, что я не сделаю этого! — посмотрев ему в лицо, сказала она. А где-то внутри родилась настоящая злость. Что ж, хочешь поиграть, Артур, хочешь манипулировать мной. Посмотрим… И поднесла меч еще чуть ближе.

— Не знаю, — ответил он, и Карина вдруг поняла, что он говорит искренне. — Я разлучил тебя с твоим Древним. Я разрушил твое счастье. Я совершил над тобой насилие, я чуть не убил тебя. И я даю тебе выход. Если хочешь — он будет таким. Союзные власти признают справедливость твоего поступка и оправдают расстроенными эмоциями.

— Перестань говорить глупости! — вдруг рассмеялась Карина. Немного нервно, но тоже вполне искренне. И добавила: — Нет, мы поступим по-другому, — она нажала на кнопку на рукоятке и выключила меч, опустила его и отошла на шаг. — Сейчас ты поднимешь меня на руки, — искоса глядя на Артура, продолжила она, — как ты любишь. И отнесешь… Куда хочешь. Например, в свои апартаменты. Можно по мирам, чтобы не бросаться в глаза, если знаешь дорогу. И будешь… долго стирать своей нежностью свою… ээээ… грубость…

— Что? — глаза Артура округлились от удивления. — Но… ты, я…

— Мне нужно кое-что проверить, Артур, — глядя прямо ему в глаза, сказала Карина.

— Что? — в его голосе прозвучала растерянность.

— Ты знаешь, что, — усмехнулась Карина. — Да, я могу пойти в бар… допустим, где-нибудь на Беншайзе. На Коралии это не принято… и снять мужчину. Или могу, — Карина улыбнулась, — соблазнить Карасева или Духа. Дух наверняка будет не против. Но знаешь, это как-то несправедливо к ним, да и не хочу портить чистые дружеские отношения. Нет, Артур, — Карина вздохнула, решившись. — Все просто. В моей жизни простой расклад. Если не он — то ты. Больше мне некого к себе приставить. Ты ведь был у меня в голове, должен знать. Впрочем, если тебя это унижает… — вновь усмехнувшись, добавила она, — я пойду в бар!

Артур долго смотрел на нее, ничего не отвечая. Растерянность, боль, свет, непонимание, потом понимание, снова боль, потом осознание, снова свет…. Он провел рукой по лбу.

— Господи! Карина, что я с тобой сделал! — сказал он.

Подошел к ней и аккуратно поднял на руки, бережно, как величайшую драгоценность.

* * *

Как-то быстро и незаметно для самих себя Карина с Артуром снова стали парой. Воспринято это было легко: люди любили друг друга, потом пережили испытания, и вот снова вместе.

Но на самом деле все было не так просто.

Артур не верил своему счастью, тому, что она опять позволила ему быть рядом. Стал ее рыцарем, ее личным хранителем, как и советовал Кравий.

Он заботился о ней, развлекал, как в давние времена, когда земляне только оказались на Коралии. Тогда он все время держал в голове, что хорошо бы она была с ним, медленно сужал круги, демонстрировал благородство, пока Карина сама не шагнула в его объятья.

Теперь же он ни на что не надеялся. И, может быть, поэтому как-то незаметно и органично оказалось, что она его не гонит, даже отвечает теплом, благодарностью и неожиданной нежностью. Немного отрешенно, но на другое Артур и вовсе не надеялся. Он и так внезапно получил больше, чем ожидал…

Он ведь и верно отпустил ее и лишь слабо надеялся, что она позволит ему иногда быть рядом и заботиться о ней. И впитывать ее тонкое и нежное, пронзительно-хрустальное присутствие… Тот чистый, голубой хрустальный звон, что разносился в воздухе, когда она была рядом. Ту невероятную, неслышную мелодию, что ощущалась от нее, словно Карина звенела внутри…

А получил он намного больше. За что? Незаслуженно, невероятно, думалось ему.

Теперь главное не прошляпить свое счастье, снова не впасть в амбиции… И заботой, нежностью, надежностью, помощью и опорой десятилетиями искупать свой… проступок. Только бы не прогнала, только бы позволила быть рядом…

* * *

Карина чувствовала, что ей нужно было куда-то пристроить свою жизнь, которую считала потерянной и никчемной из-за того изъяна, что ощущала теперь в себе. Наверное, ей нужно собственное искупление. Отказаться от самой себя, от своих чувств и желаний ради некоего общественного долга, чтобы искупить этот принесенный неизвестно откуда изъян.

…Отключить чувства и поступать «правильно», так, как лучше для всех. А не для ее собственного простенького эгоизма, мечтающего лишь о том, чтобы ничего этого не было… Чтобы проснуться и обнаружить свою голову на смуглом горячем плече Хранителя Вселенной. И понять, что ни Суда, ничего больше не было, все это лишь приснилось…

Но врать себе она не могла. И нужно было действовать «правильно» исходя из существующих реалий. А значит, следовало хорошо делать работу — в конечном счете и в «Голосе жизни» для нее нашлось место. А еще осчастливить того, кто не может без нее. Ведь это без нее Артур делается чудовищем… Нужно дать ему то, что хочет. И у Союза всегда будет отличный молодой Хранитель.

…Тем более что ее собственная жизнь, ее чувства совершенно не важны.

Артур ей не противен, если не вспоминать некоторые моменты… Да и не помнит она их уже. А по старой памяти дотайванских времен, да и просто благодаря хорошей сходимости с ним было как-то даже… хорошо, надежно. Немного опоры под ногами. Тоже польза. «Меньше вероятность, что спячу или покончу с собой», — думалось Карине.

Лишь проницательный и умный Карасев заметил нечто странное в ее поведении и новых отношениях с Артуром. Дух был в полнейшем восторге, что Карина «опять пристроена», можно не переживать за ее душевное состояние, ведь Артур — мужик надежный. Анька с Ванька, как всегда, жили своей жизнью, сцепившись друг с другом, и лишь изредка высовывали нос в окружающий мир.

А вот Карасев оставался самим собой.

Однажды Карина вышла в сад Белого Замка недалеко от апартаментов землян. Там прямо на камешке под цветущими кустами сидел Андрей и, вставив в ухо наушник (тот самый адаптер-«таблетка» для перевода иностранных языков) что-то слушал с инфоблока.

— Что слушаешь? — улыбнулась ему Карина, присев рядом. Ее собственное утро, как правило, начиналось с песен Цоя. Сначала она и вовсе не могла подумать о земной музыке, слишком больно это было. А вот теперь знакомые слова земных исполнителей давали какую-то опору. «Ты должен быть сильным, иначе зачем тебе быть», — звучало у нее в комнате по утрам, или тот же объемный голос давно погибшего Виктора пел о «порядковом номере на рукаве». Последнее время это хорошо ложилось в настроение.

Карасев молча предложил ей вторую таблетку, Карина вставила ее в ухо, и с удивлением услышала знакомый голос с хрипотцой:

Я поля влюбленным постелю,

Пусть поют во сне и наяву,

Я дышу и, значит, я люблю,

Я люблю и, значит, я живу…[1]

[1] Здесь и чуть дальше — В. Высоцкий. Баллада о любви.

От знакомой классики на глаза выступили слезы. Но почему-то первой ассоциацией стала не сама она и ее любовь к… Рональду. А Артур с его чувствами — горящими, сильными, во многом безответными… Словно услышав ее мысли, Карасев вдруг выключил музыку и обернулся к ней.

— Ты сама-то уверена в том, что делаешь? — без всяких экивоков напрямую спросил Карасев. — Ты ведь его не любишь так, как…

— Но как-то ведь люблю, — оборвала его Карина. — Не так, да, но все же.

Карасев вздохнул и обнял ее за плечи.

— Я, конечно, понимаю, что Карина Александровна всегда пытается обойтись малой кровью… В крайнем случае, это будет кровь самой Карины Александровны, — Андрей усмехнулся. — Но все же, Карина, не гробь себя ради благородных мотивов и всеобщего блага. Они, может, и без тебя разберутся как-нибудь…

— Хорошо, Андрей, постараюсь, — улыбнулась ему Карина, а сердце сжалось от благодарности. Удивительно, но Карасеву, оказывается, не просто не наплевать на нее, он еще и понимает… — Давай музыку слушать, — еще раз улыбнулась она и погладила его по плечу. Так или иначе, но решение принято. Если не Рональд — то только Артур. Ей даже мысленно никогда не удастся представить кого-то еще рядом. Или одиночество, в котором этот самый Артур так и будет несчастно ходить вокруг нее годами и десятилетиями…

Карасев снова вздохнул и включил музыку:

И много бyдет стpанствий и скитаний:

Стpана любви — великая стpана!

И с pыцаpей своих для испытаний

Все стpоже станет спpашивать она:

Потpебyет pазлyк и pасстояний,

Лишит покоя, отдыха и сна…

Hо вспять безyмцев не повоpотить

Они yже согласны заплатить

Любой ценой — и жизнью бы pискнyли,

Чтобы не дать поpвать, чтоб сохpанить

Волшебнyю невидимyю нить,

Котоpyю меж ними пpотянyли.

Свежий ветеp избpанных пьянил,

С ног сбивал, из меpтвых воскpешал,

Потомy что, если не любил,

Значит, и не жил, и не дышал! — красиво продолжил хриплый сильный голос земного барда. И вдруг у Карины в голове встала картинка Розового Замка, и представился черноволосый Древний, сходящий в нем с ума…

Захотелось бросить все и прямо сейчас, пока разлука и расстояние не доконали их полностью, пробиться туда неведомым способом. Как-то, непонятно как, но изменить все. Может быть, силой любви и время можно повернуть вспять? Изменить прошлое? — пришла в голову крамольная мысль. Но она осталась на месте, с худой теплой рукой Карасева на плече и одинокой слезой, текущей по щеке.

А потом Карина обернулась к Андрею, ощущая, что он тоже плачет. Да, в зеленых глазах друга стояли слезы. Непривычно. Андрей, как и Карина, обычно не плакал.

— Знаешь, я ведь только сейчас смог все это слушать, — сказал он серьезно. — Раньше слишком больно было. А сейчас как-то наоборот. Поддерживает что ли.

— У меня так же, — обнимая его, ответила Карина. — У меня теперь «Виктор Цой — всегда живой». Может быть, для нас они и сейчас живые… Или живут в нас… Поэтому слушай, Андрей Александрович, слушай. И живи.

— Хорошо, Карина Александровна, и ты тоже, — широко сквозь слезы улыбнулся Карасев, сильнее притянул ее к себе и поставил следующую песню. Теперь была «Скалолазка», и Карасев игриво посматривал на Карину, мол, про тебя песня. И широко улыбался своей фирменной улыбкой.

* * *

Карина нащупала в траве клисси — приспособление для дыхания в воде — две трубочки, удобно вставлявшиеся в ноздри. Снаружи они сливались в крошечный резервуар, способный генерировать воздух в течение трех часов.

— Пожалуй, я еще проплыву, — улыбнулась она Артуру, закрепив на лице клисси. — Это просто какой-то безумный восторг, твои рыбины!

— Я же говорил! — рассмеялся Артур и тоже встал. Карина понимала, что одну в другом мире он ее никуда не отпустит. Правда, с ним было еще интереснее. Вот так, когда они вместе плавали, схватившись за хвост огромной рыбины, играли в настольные игры, занимались «Голосом жизни» (то есть работали) или просто болтали — все было в общем-то хорошо… Не тот человек, в которого она погружалась, как в бездонный колодец. Но надежный и светлый Артур был близок ей. С таким Артуром она была крепко и даже позитивно связана. А пытаться разорвать эту связь была уже не в силах. Какая в сущности разница? К тому же Артур хотя бы немного «тот» на фоне всех остальных, что были «не те», с тех пор как Рональд сидел в тюрьме.

Хорошо уже, что можно радоваться солнцу и траве, так похожим на земные. И разбрызгивать звенящие капли воды огромного озера… Что снова можно вот так незатейливо радоваться — уже большой шаг вперед. И нельзя не признать, это почти целиком заслуга Артура, водившего ее по самым позитивным мирам, развлекавшего всеми видами спорта, что она любила, находившего все новые и новые интересные занятия, которыми можно заниматься вместе.

Плохо только, что она совершенно всего этого хорошего не заслуживает. Да и за любые моменты беззаботности, радости придется расплачиваться. Хотя бы ночью, когда тоска нахлынет в полной мере….

Она аккуратно потрогала глаз, чтоб проверить, на месте ли линзы для подводного зрения и, разбежавшись, легко нырнула…

— Знаешь, когда ты привел меня сюда тогда, до Суда… — сказала она, когда они, искупавшись, нежились на траве. Капли, приятно щекоча кожу, сползали по бедру вниз, а Карине казалось, что это ползает букашка, и она пыталась смахнуть ее рукой. — Я тогда жутко на тебя разозлилась! А сейчас да, один из лучших курортов!

Артур ничего на это не ответил, но зачем-то сел, почесал плечо за спиной.

— Тебе спинку почесать? — спросила Карина, глядя на него, и уже собралась привстать и дотянуться до мускулистой спины Древнего. «Ногти отросли, как раз хорошо чесать спины мужикам», — с усмешкой подумала она. Так всегда было в походе — девушка с длинными ногтями чешет спины пострадавшим от комариных укусов.

— Карина, подожди, я хотел тебе кое-что сказать… Серьезное.

— Ты с ума сошел, какое серьезное! — рассмеялась Карина, чтобы скрыть резко нахлынувшее напряжение. Не любила она, когда Артур так говорил. Ведь серьезное в их случае может быть только что-то о ее состоянии (теперь-то что к нему придираться, она совершенно нормальный, даже позитивный член союзного общества!?) или их отношений. А это материи тонкие, сложные… Их даже касаться бывает больно. — Вокруг посмотри! Такое солнце! Не хочешь, чтобы я тебе, тогда ты мне спинку почеши! — добавила она и села так, чтобы оказаться спиной к нему.

Артур тихонько почесал ей спину, потом встал, обошел вокруг и сел напротив.

— Я все же скажу, пока у меня есть запал, — как-то даже нервно сказал он, вглядываясь в ее лицо, словно пытался заранее прочитать ответ на еще не произнесенное.

— Ладно, давай, раз тебе неймется, — добродушно усмехнулась Карина.

— Карина, послушай, я все обдумал и решил для себя. Я люблю тебя, — вгляделся еще внимательнее в ее лицо, видимо, улавливая все оттенки ее эмоций.

— Я верю тебе, — тихо сказала Карина и погладила его по руке. Наверное, на эквивалентный ответ он и не рассчитывает… Артур спокойно кивнул, лишь в глазах мелькнула искра боли.

— А ты веришь мне снова… — продолжил он. — Послушай… Я все равно буду рядом с тобой всю твою жизнь. Буду заботиться и помогать тебе. Если ты позволишь… И я больше не повторю ошибок… И я знаю, что не захочу никого другого, мне просто не нужен никто другой… Карина, выходи за меня замуж, — твердо закончил он.

— Зачем? — изумилась Карина.

Мысль о замужестве вызывала в ней непонятную тревогу. А предложение Артура — полнейшее недоумение. В голову начали стучаться мысли, что он хочет привязать ее к себе сильнее. Знает ведь, что она будет ответственно относиться ко всем обязательствам… Или рассчитывает, что официальный брак усилит связь между ними. От таких мыслей стало немного противно. Скорее всего, он предлагает от чистого сердца, из самых романтичных побуждений. А она во всем ищет подвох…

Только вот нельзя ей замуж. Не хочется и нельзя. Не ясно, почему, но нельзя. Она тревожно передернула плечами, понимая, что он не мог этого не заметить.

— Я сам точно не знаю, — искренне, но твердо ответил Артур. — Просто понимаешь, я ведь не планировал, не ждал, что захочу женщину навсегда… Пока тебя не встретил. И хочется, чтобы было как-то по-настоящему, официально. Как люди делали испокон веков. Я все время ощущаю, что мы с тобой связаны, что я не могу без тебя, и всегда вернусь к тебе, как на ниточке, что бы я ни делал… — Артур задумался. — Вот, может быть, хочу, чтобы эта связь была официальной. Не зря же люди всегда проводили религиозную брачную церемонию… Зачем-то это нужно. А еще, знаешь, в старые времена Древние заключали особый неразрывный Одобренный брак. Сейчас этого нет, но с тобой я согласился бы и на него… Потому что…

Карина вздрогнула раньше, чем сердце пронзила острая тревога. При последних его словах ей захотелось спрятаться, убежать, сердце громко забилось, словно в предчувствии опасности. Она резко встала, отвернулась, и устремила взгляд на блестящую гладь воды, пытаясь успокоиться.

«Бедный Артур, как ему, наверное, неприятна моя реакция», — подумалось ей… Она и сама не понимала, откуда это. Но все внутри рвалось от неприятия и тревоги, а тело забилось крупной дрожью. Карина обняла себя руками, словно хотела согреться, и смотрела на легкую плавную рябь на воде.

«К тому же я не вижу никакой разницы. От этого ничего не меняется — есть официальный брак или нет. Мы любим друг друга — и этого достаточно», — зазвучали в голове голоса из прошлого.

«Нет, Карина, разница есть. Это зависит от того, что за церемония, и как она действует. Конечно, просто запись, пусть даже в самом драгоценном документе, что ты стала чьей-то женой, ничего не меняет… Но есть церемонии, которые меняют все. А бывают и нерушимые союзы, которые может разъединить только смерть, да и то без полной гарантии».

«Например?»

«Например, Одобренный брак».

«А это что такое? Явно не коралийское. Насколько я знаю, на Коралии принята религиозная церемония».

«Вполне коралийское как раз. Одобренный брак, Карина, — это благословение и проклятие Древних. Впрочем, в наше время нет Древних, которые могли бы заключать подобные браки, и нет никого, кто мог бы одобрить брак. Разве что я мог бы попробовать, но не стал бы этого делать. Одобренный брак — это союз двух Древних, одобренный Правителем. Нерушимый союз, делающий их одним энергетическим целым….»

И так же, как тогда, когда Рональд впервые рассказал ей об Одобренном браке, неконтролируемая паника охватила ее. А где-то в области солнечного сплетения шевельнулось что-то тошнотворное, отвратительное, ужасное. Как будто всю жизнь у нее внутри спало нечто чужое, способное вдруг взять верх над ней и просто уничтожить… Только теперь рядом не было Рональда, который мог успокоить одним своим прикосновением. Одним взглядом черных глаз…

— Что с тобой, антеоли? — Артур подошел к ней и бережно укрыл ее плечи полотенцем. Обнял, согревая. — Неужели замерзла?

А она снова вздрогнула…

— Не называй меня так, пожалуйста… — прошептала Карина, ощущая, как в глазах от внезапной боли рождаются слезы. Антеоли… Нет! — И, пожалуйста, не говори о браке… — Карина обернулась и с мольбой посмотрела ему в лицо. — Мне нельзя замуж. Не спрашивай почему — я сама не знаю. Но прошу, давай не будем об этом… Я не хочу тебе отказывать. Я просто не могу…

«Этой ошибки я не совершу, не проси, Артур. Ведь тогда я совсем исчезну…» — вдруг пронеслось у нее в голове. И паника вдруг выплеснулась слезами. Карина уткнулась лицом Артуру в грудь и зарыдала, ощущая, что он гладит ее по голове, растерянно, бережно. А ведь самому сейчас, наверное, ой как нехорошо, подумалось Карине. Первый раз сделал предложение девушке, а она рыдает от этого. Точно: ненормальная, сумасшедшая. И с изъяном. Карина затряслась сильнее, разразившись новыми рыданиями.

— Хорошо, хорошо, девочка моя… — растерянно шептал Артур, обнимая ее и мягко прижимая к себе. — Не будем о браке… Просто подумай, это бессрочное предложение. Я всегда рядом.

С новым приступом паники и стыда Карина отрицательно покачала головой. Слишком страшно даже просто думать об этом.

— Все, пойдем домой, моя хорошая… — услышала она словно издалека. Артур подхватил ее под колени и, наверное, поменял мир. — Потом вернусь, заберу вещи. Прости меня, что-то не то я сказал…

* * *

Вообще-то Артур понимал, что Карину нужно тащить к психологу. Из тех, кто работал с землянами после гибели планеты, к самому лучшему специалисту. Иногда ему казалось, у нее не просто расшатаны нервы. Она по-настоящему сходит с ума. Как бы ни старалась выглядеть спокойной, какой бы сдержанной ни была, он чувствовал, что внутри нее творится что-то невероятное, настоящее безумие. Тихое, сдерживаемое, уравновешенное хорошим самообладанием. И прорывающееся порой вот так, как на озере с рыбами тэрр.

И самым мерзким было то, что он сам приложил к этому руку… Легко обвинять того Древнего, что сидит в Розовом Замке. Куда сложнее признать свою вину и делать то, что посоветовал Кравий. Только в силах ли он ей помочь? Если мысль о браке с ним вызывает у девушки истерику…

Как отправить Карину к психологу, Артур не знал. Настаивать было нельзя, а вот как убедить?.. Был один вариант. Сказать, что отстранит ее от «Голоса жизни» за неустойчивость нервной системы, если не согласится. Но Артур морщился от этой мысли, слишком жестко и слишком похоже на шантаж. Работа была для Карины отдушиной. А ее действующее начальство из отдела стратегического планирования «Голоса жизни», разумеется, не замечало ее состояния, владела она собой на людях великолепно. Да и изъянов в работе не было никаких, скорее, наоборот — с появлением Карины организация сделала большой шаг вперед.

И он не мог так поступить. Ему было ее жалко. Ну не отнимать же у ребенка любимую игрушку… Последнюю любимую игрушку.

* * *

В тот же вечер Карина, никому не сказав, поехала к Розовому Замку.

Иногда ей казалось, что в ней теперь две личности. Вернее, это была одна она, но думала и чувствовала, да и вела себя в разные моменты по-разному. По большей части она была сдержанной и омертвелой, той, что думает о долге, что давно потеряла все, потому что… Да потому что Земля потеряна, а Рональд оказался чудовищем, ее уничтожившим! Но была и другая часть — та, что подсознательно надеялась, что это не он, которая сходила к Кеурро и предложила продолжить расследование, та, что рыдала на берегу озера от мысли о браке… И сейчас эта часть Карины словно взяла верх. Ей нужно было увидеть хотя бы место, где сидел ее мужчина. Ее бывший мужчина… Впрочем, сейчас это неважно.

Может быть, если думать очень «громко», то он услышит, пронеслось в голове…

Охраны больше не было. Но силовое поле все так же окружало Замок по периметру. Карина потрогала его рукой — все как всегда. И вот там, за полем, за крепкими древними стенами — он…

Рональд, ну почему? Почему все так? Почему так произошло? За что?!

Но древнее здание молчало в ответ, и глубокий голос не возник у нее в голове. Казалось, вокруг пустота.

И почему-то сейчас, когда она глядела со стороны на изящное, но величественное творение эльфов, оно тоже казалось пустым. Рональда в нем нет, подумалось ей. Слишком пусто. Внутри нет той густой, сильной точки — сосредоточения его личного черного космоса. Его здесь нет.

Карина удивленно пожала плечами и поежилась. Странно. Наверное, совсем спятила, подумалось ей. Развернула элеонет и полетела обратно.

Но где же ты? И почему все так…?

* * *

«Поцелуй меня», — попросила Ки’Айли мысленно. Мысленно, потому что, чтобы говорить — нужен воздух. А дышать она давно уже не могла.

Она действительно научилась контролировать тело. Несмотря на постоянную панику внутри, силы воли Предсказательнице было не занимать. Ее больше не трясло, тело не содрогалось в спазмах, приступы удушья не схватывали.

…Она просто тихо умирала от отсутствия воздуха. Потому что за внешним спокойствием тела прятался «червь» Одобренного брака, молча стягивавший ее органы, сдавивший легкие раз и навсегда. Воздух не проходил в Ки’Айли. Она не дышала уже три часа.

А вместе с остатками кислорода из тела уходили силы. Двигаться она тоже не могла, даже поднять руку, чтобы коснуться смуглой щеки своего антео…

Вначале, когда они с Рон’Альдом пришли в свой белый дом в другом мире, в тот дом, где прошли их самые счастливые годы, тело отреагировало мгновенно. Стоило ему прикоснуться к ней — и Ки’Айли отлетала прыжком в угол, сжималась и билась в судорогах на полу. Рон’Альд настаивал пойти обратно.

Но она научилась контролировать эту силу. Научилась успокаивать тело, заставляла его терпеть снаружи, что бы ни происходило внутри во время противоборства с «червем», пожирающим заживо.

Только вот Рон’Альда было не обмануть. Он все понимал. И Ки’Айли знала, что он осознает всю безнадежность.

Единственное, на что она теперь надеялась… Это умереть раньше, чем он отнесет ее обратно. Раньше, чем этот ад, раздвоение ее жизни, продолжится. Умереть и дать двум хорошим мужчинам шанс на нормальную жизнь. А себе — на свободу. Она останется рядом с Рон’Альдом, станет его ангелом-хранителем… Говорят, бывают такие духи, светлые, золотые… Ей далеко до них, свет утрачен, но она будет рядом с ним, пускай бесплотная, невидимая… Так она сможет быть рядом.

Лишь бы умереть раньше, чем все продолжится.

«Поцелуй меня. Последний раз», — мысленным шепотом повторила она, когда он взял ее на руки. Космос боли его глаз окутал ее. «Тебе станет легче, антео, когда я уйду, — подумалось ей… — Тебе станет легче…» Рон’Альд склонился к ней, а Ки’Айли закрыла глаза в надежде, что сейчас и уйдет, когда он ее целует.

Он невесомо коснулся ее губ губами, потом на мгновение прижался сильнее, и…

— Нет, Ки’Айли, мы идем обратно. Пока ты жива, есть надежда, — сказал он. И, теряя сознание, Ки’Айли поняла, что он начал гонку по мирам, чтобы успеть. Успеть вернуть ее к ее проклятой жизни.

* * *

В конце гонки по мирам, когда она, бесчувственная, совсем маленькая, с последними нотами жизни на побледневших губах, лежала у него на руках, Рон’Альд появился в доме Эл’Боурна. Просканировал ментальные сигналы в особняке и кинулся в кабинет хозяина. Было не заперто, Рон’Альд вбежал внутрь и опустил Предсказательницу на диванчик в углу.

— Что с ней?! — с ужасом в глазах крикнул Эл’Боурн и бросился на колени возле дивана, обхватил руками бледное лицо Ки’Айли.

— Ты ее одобренный муж, — сказал Рон’Альд быстро. — Возвращай ее, умоляй вернуться. Она дышать без тебя не может.

Рон’Альд сжал зубы, отошел в другой конец комнаты. Он ушел бы совсем, чтобы не смущать их своим присутствием, чтобы эта одобренная пара обрела друг друга, и жизнь Ки’Айли были спасена. Но не мог. Ему нужно было убедиться, что она жива, что муж откачал ее. Что его присутствие заставляет ее сердце биться, а легкие — дышать. Так же как его собственное — убивает.

А Эл’Боурн счастливый, пронеслось где-то на задворках сознания. Чувствует в полную силу, выражает свои чувства… Он плакал, судорожно хватая ее то за плечи, то за руки, то обнимал бесчувственное тело и умолял, умолял:

— Ки’Айли, я не могу без тебя… Вернись, пожалуйста! Будь с кем хочешь, только вернись! Дыши, моя маленькая, дыши! Пожалуйста!

Рон’Альд про себя грустно усмехнулся. Она вернется, сейчас, он видел, как ее сознание постепенно разгорается и возвращается обратно. Зов Одобренного брака не побороть, как бы она ни старалась. И это хорошо. Так она будет жива, и у них останется надежда.

Грудь Ки’Айли приподнялась, и воздух потоком устремился ей в легкие. Судорожно глотая его, она открыла глаза и села на кровати. Несколько секунд, недоумевая, переводила взгляд с одного из них на другого, стараясь отдышаться.

— Милая моя… — обессиленно прошептал Эл’Боурн и склонился головой к ее ногам. Ки’Айли машинально погладила его густые темные волосы. — Не оставляй меня, пожалуйста… Не умирай…

Взгляду Предсказательницы возвращалась осмысленность. Рука на голове Эл’Боурна вдруг сжалась в кулак, а сама Ки’Айли затряслась от мелкой дрожи неконтролируемого чувства.

— Вы оба! Вы думаете, я сдамся! — вдруг закричала она. — Вы думаете, это победит меня?! Убирайтесь! Оба! Видеть вас не хочу!

Эл’Боурн удивленно поднял голову, и его передернуло, видимо, ощутил ее эмоции.

— Пойдем, ей и верно нужно отдохнуть от нас, — с легкой усмешкой сказал Рон’Альд и положил руку на плечо Эл’Боурна. — Дай жене успокоиться. Сейчас это самое лучшее. А нам нужно поговорить.

— Да, убирайтесь! — снова крикнула Ки’Айли. — Не хочу вас видеть!

И зарыдала. Эл’Боурн потянулся к ней, но Рон’Альд решительно направил его к двери.

— Дай ей прийти в себя от нас обоих, — повторил он, и почти силком вытащил растерянного Эл’Боурна за дверь.

— Ей так плохо… — как-то по детски сказал тот, оказавшись в коридоре.

— Именно поэтому ты должен взять себя в руки и сохранять спокойствие, — сказал Рон’Альд, твердо глядя в лицо Эл’Боурна. — Не только ее эмоции передаются тебе, то и твои — ей. Именно так ты можешь ей помочь. Сохраняй спокойствие, устойчивость. Ей нужно это.

— Ты прав, — ответил Эл’Боурн, словно просыпаясь, и провел рукой по лбу. Помолчал и добавил: — Ты знаешь, я ненавижу тебя. Не разумом, но чувствами. И все же я отдал бы тебе ее, если бы мог. Раз она сама этого хочет.

— Понимаю, — кивнул Рон’Альд. — Мы все пленники этой ситуации. Но я ухожу, ей будет легче, если меня не будет рядом. Постепенно уравновесится от твоего присутствия… Ты ведь видишь, Ки’Айли совсем расшаталась. Столетия сводящих с ума видений, потом эта пытка двумя мужчинами, — он слегка усмехнулся.

— Ты боишься, она…? — с тревогой спросил Эл’Боурн.

— Нет, не это, — вновь усмехнулся Рон’Альд. — Не безумие в привычном понимании. Я боюсь суицида, только этого. И только ты своим спокойствием и непоколебимостью можешь ее от этого удержать. Мы договорились, Эл’Боурн?

Эл’Боурн кивнул, хоть на его лице мелькнуло раздражение. «Конечно, я ему соперник, — подумал Рон’Альд, — моя инициатива его раздражает. Да и сердце девушки принадлежит не ему. Остается только восхититься, что Эл’Боурн до сих пор не кинулся на меня с силовым мечом. Ведь именно он законный муж, от которого жена пытается уйти к другому. Хороший Древний, ему можно доверить Ки’Айли, раз так все сложилось…»

Рон’Альд про себя поморщился от боли. К разным видам боли он давно привык — она не вызывала ни протеста, ни таких вот внутренних передергиваний, принималась, как камень принимает порывы ветра, растения, вгрызающегося в него корнями и подтачивающую воду. Но к этой боли еще только предстояло привыкнуть.

Ки’Айли… Антеоли. Единственная, с кем он не был одинок. Единственная, кого хочется окутывать бархатом, беречь, хранить — всегда. Сколько бы сотен, тысяч и десятков тысяч лет ни прошло.

Когда-нибудь он разгадает загадку этого брака, и она вернется. Главное, чтобы не слишком поздно… Это он научился ждать. Она — нет. Слишком чувствительная, слишком эмоциональная, слишком расшатанная всем, что происходило последние полтора столетия.

…Двести лет счастья, чтобы пережить тридцать лет пыток и столетия одиночества… Рон’Альд привычно усмехнулся про себя.

— И еще, — сказал он Эл’Боурну. — Как ты себя чувствуешь? Дыхание, судороги? Эмоциональное состояние?

— Схожу с ума, как будто отрывают руки. Страдаю, — усмехнулся в ответ Эл’Боурн, внимательно посмотрев на соперника. — Но физически все более-менее. Дышать я могу. Только кажется, что не могу. Но с телом все в порядке.

— Понятно, — кивнул Рон’Альд. — Ты не пытаешься расторгнуть брак, ты только страдаешь от попыток супруги. Поэтому тебе легче. Значит, убивает именно личное решение, старание разорвать брак. Нужно разобрать в механизме, как это действует. Думаю, ты признаешь, что так будет лучше для всех. А пока что я ухожу, — он кивнул Эл’Боурну. — Только попрощаюсь с ней.

— Постой, — Эл’Боурн вдруг положил руку ему на плечо. Лицо было решительным и добродушным. — Послушай, я ведь столько лет жил без нее, не надеялся… К этому можно привыкнуть. Я смог когда-то. Теперь, видимо, твой черед. Мне жаль, что после всего у тебя еще и это…

— Благодарю, — кивнул Рон’Альд и вошел в комнату. Ки’Айли устало лежала на кровати, по щекам текли редкие слезы. Но явно немного успокоилась. При виде его она приподнялась на локте.

— Пока что я ухожу, Ки’Айли. Нам лучше видеться реже, — мысленно сказал ей Рон’Альд. — Сейчас так лучше для всех, антеоли.

Ки’Айли подскочила на кровати:

— Да куда ты собрался! — с отчаянием закричала она. Сейчас снова зарыдает, подумал Рон’Альд. Но ничего, она успокоится. Он уйдет, и она успокоится, в теплых объятиях одобренного симбиоза. — Я жить без тебя не могу! Рон’Альд! Что ты придумал?!

— Нет, — горько сказал Рон’Альд и развернулся к двери. — Жить ты не можешь без Эл’Боурна. А без меня тебе всего лишь очень плохо. Пока так. До встречи… Анте ви а, Ки’Айли[1], — добавил он, обернувшись к ней.

Запомнить, запомнить ее сейчас. Встрепанная, злая, почему-то особенно рыжая сейчас. Испуганная, не владеющая собой. Отчаянная.

Запомнить, зафиксировать в памяти, положить в копилку. Кто знает, сколько это продлится. Запомнить.

— Ну и убирайся! — услышал он вслед. — Видеть тебя не хочу! Обоих не хочу видеть! — затем раздался новый приступ рыданий, и Эл’Боурн, чуть не сбив его с ног, влетел в комнату.

«Анте ви а, Рон’Альд», — прошелестел у него в голове ее голос, когда он вышел за дверь.

[1] Я люблю тебя

Глава 12. Поединок

Первым не выдержал, как ни странно, Рон’Альд.

Спустя десять дней Ки’Айли вышла от Эл’Троуна в Зал Преддверия. Он появился в центре зала, пройдя через миры. Подошел, взял за руку:

— Пойдем, — сказал он и поменял мир.

Прибрежный луг заканчивался небольшим обрывом, уходящим в воду. Два бледных солнца, бирюзовая трава с вкраплениями голубых цветов. Чуть на отдалении красовалась рощица деревьев, усыпанных белыми цветами.

Рон’Альд присел на край обрыва и предложил ей устроиться рядом.

— А здесь красиво, — сказала Ки’Айли, крутя головой. — Раньше ты не водил меня в этот мир.

— Недавно набрел на него, — улыбнулся Рон’Альд уголком губ. — И решил показать тебе. Как привык. Ты ведь любишь белые цветы…

— Люблю, — благодарно улыбнулась Ки’Айли.

Рон’Альд аккуратно обхватил ладонями ее кисть.

— Так нормально? — спросил он. Оба понимали, о чем речь.

— Нормально, — ответила Ки’Айли. — Если не пытаться продлить это навсегда… Не думать, что я остаюсь с тобой, что не вернусь к мужу… Тогда — нормально.

— Что ж… — вздохнул Рон’Альд. — Тогда хотя бы так. Я не могу без тебя.

— И я без тебя, — тихо сказала Ки’Айли и легонько прижалась головой к его плечу, стараясь сделать касание дружеским. Обойти внимание «червя». Несколько мгновений они молчали, Ки’Айли прислушивалась к ощущениям. Стоит пожелать продлить эту встречу — и все вернется, ее снова ждет медленное удушье. Она ощущала, как «червь» ворочается внутри. Но тихо-тихо. Она держала в узде свои мысли и решения, и «червь» не буйствовал, лишь изредка предупредительно поднимал голову.

— …И дело ведь не в сексе и прикосновениях, — продолжил Рон’Альд. — Понятно, что они смертельны, потому что символизируют измену, уход от одобренного супруга. Дело в намерении. Достаточно его. Этот механизм запускается твоим намерением быть со мной, а не с Эл’Боурном. Вернее, любые попытки привести его в действие. И пока я не знаю, что делать с этим…

— Я тоже не знаю, антео, — Ки’Айли внимательно вгляделась в него. — Я живу только ради надежды… С мыслью, что однажды это прекратится. Я не могу уйти от него. И я и не могу не видеть тебя. И схожу с ума, представляя, как тебе одиноко…

— Одиноко, — грустно усмехнулся он. — Когда я полз к Орлеану, а потом бежал на Коралию после того безумия, что устроил на планете геар, у меня оставалось лишь два желания. Довести дело до конца, победить геар, вернуть баланс. И быть с тобой. В моей жизни все очень просто. Мне нужна гармония во Вселенной и ты. И второе, похоже, менее достижимо теперь, — Рон’Альд вновь грустно усмехнулся, ненадолго развернулся к ней, зарылся губами в ее волосы на мгновение. И тут же отпрянул. А душу Ки’Айли рекой затопила боль за любимого. Слов не нашлось, она привстала, обняла его голову и прижала к груди.

— Я виновата в этом, антео, — сказала она спустя минуту острого исступленного молчания. — Я не увидела, что тебе грозит. Я поверила в твою смерть. Не дождалась тебя. Согласилась на Одобренный брак. Во всем виновата только я. Если бы я могла взять себе твои страдания, твое одиночество и боль!

— Нет, — Рон’Альд мягко усадил ее рядом и снова взял за руку. — Ты никогда не была виновата. Ты, как никто, оказалась жертвой этой войны. Ты очень сильная, Ки’Айли. Не уверен, что кто-то еще выдержал бы столетие кошмарных видений и кропотливой работы с ними, и сохранил разум.

— Это говорит Древний, который сам прошел через ад! В этой войне один герой, Рон’Альд! Это ты! — ответила Ки’Айли. Но от его слов на душе становилось легче. Последнее время ей стало сложно любить себя. А от его безусловного принятия и такого же безусловного оправдания искры прежней любви к себе разгорались заново.

— Ты ошибаешься, — улыбнулся он. — В этой войне много героев. Но более ста лет судьба нашего мира лежала на твоих плечах. Не суди себя, прошу.

— Ну что ж, — улыбнулась Ки’Айли. — Тогда я сделала свое дело… И уже не так важна.

Резкая волна на мгновение пробежала по лицу Рон’Альду. Но тут же он стал спокойным, как всегда. А Ки’Айли подумала, что не стоит расстраивать его такими речами… Он любит ее, теперь уже не понятно за что, но любит. Не стоит говорить того, что его может расстроить.

— Ты всегда будешь нужна Древним, антеоли, — очень мягко сказал он. — И мне — на любом расстоянии. А со временем мы решим эту проблему. Я найду решение.

Ки’Айли промолчала. Когда война закончилась, все стало как прежде. Ее предсказания были важны для Древних, для работы в других мирах. Для благоустройства новорожденного Союза — теперь к Трем Планетам присоединились еще десять. Эл’Троун и приближенные Древние с коралийцами работали над законопроектами большого космического объединения разумных планет. Но… теперь она ощущала себя ненужной. Все это были такие мелочи, такая суета… Теперь они могут обойтись без нее, как обходились Древние без предсказаний до ее рождения. Ки’Айли внезапно стало нечего делать. И это было одновременно и облегчение… И большая боль.

Предсказательница, что несла на себе бремя ответственности за весь мир во время войны, вдруг почувствовала себя ненужной.

— Пожалуй, мне стоит загрузить тебя работой! — вдруг сказал Рон’Альд. — Это лучшее, что я сейчас могу сделать. По твоему профилю, разумеется… Ки’Айли из Рода Энио, ты согласишься возглавить одну из групп космического спасения?

— Это что еще такое? — удивилась Ки’Айли.

— Ты сама предсказывала, что «снаряды смерти», разбросанные геар по космосу, принесут еще много бед, — ответил Рон’Альд серьезно. — Поэтому мы с отцом решили, что группа Древних должна выслеживать и уничтожать их. Кто-то должен эту группу возглавить. А кто, как не ты? Только ты можешь предсказать, в каких частях космоса могут внезапно всплыть эти снаряды…

— Гениально! — восхитилась Ки’Айли. — И давно ты это придумал, назначить меня, чтоб я не спятила и не покончила с собой? — лукаво улыбнулась она.

— Придумал уже давно. А решился только что. Вообще-то я считаю это опасной работой, — серьезно ответил Рон’Альд. — Поэтому, имей в виду, главным координатором по космической безопасности буду я. То есть твоим непосредственным начальником, — улыбнулся он.

— Только этого мне и не хватало! — рассмеялась Ки’Айли. — Ну, разумеется, я согласна! Если, конечно, смогу принимать решения на свое усмотрение.

— Кроме самых серьезных, — ответил он. — С завтрашнего дня можешь набрать Древних в группу. И да, ты не должна сама заниматься этими снарядами, в твои задачи входит прогноз и организация.

— Коварный! — рассмеялась Ки’Айли. — Ну, присутствовать на работах-то я могу?! Как координатор?

— Разумеется, без выхода в открытый космос и прикосновения к этой дряни.

— Ты бы еще под замок меня посадил! — рассмеялась Ки’Айли. Но тут же стала серьезной.

— Спасибо! — сказала она и погладила его по плечу. Даже сейчас он находил способ о ней заботиться… Так хорошо знал ее, знал, что ей нужно. И находил то самое, необходимое. Хоть, может, ему самому хуже всех.

Рон’Альд резко обернулся к ней, впился в лицо горящим взором, долго смотрел, заставляя слезы набухнуть на глазах от понимания того, что было в этом взгляде, потом отвернулся снова.

— Скажи… — задумчиво сказал он. — Ты ведь, наверное, видишь… Что нас ждет в будущем?

Ки’Айли передернуло. Она смотрела один раз. И больше не хотела видеть этого и думать об этом.

— Я не верю в это, — сказала она. — Но я видела в нашем будущем лишь пустоту. У нас нет общего будущего в этой жизни… Но мы оба знаем, что будущее может меняться…

Рон’Альд молча кивнул. В его лице ничего не изменилось, но, казалось, воздух вокруг дернулся.

— А что в твоем будущем? — спросил он.

— Ты знаешь, я не смотрю его. Да и изредка, когда поглядываю — вижу неточно. Но я не думаю, что с того момента, как мы впервые катались на драконах что-то изменилось…

— И все же я жив, — ответил Рон’Альд. — А значит, есть и другие варианты.

Они помолчали.

— Скажи еще… — продолжил он наконец. — Я никогда раньше не спрашивал… А что в будущем у меня?

Ки’Айли встала и так же задумчиво, как и он, посмотрела на воду. Плавная рябь быстро катилась к берегу, на ней играли глянцевые отсветы бледного солнца. Ей не хотелось смотреть его будущее, как и свое. Но да, она его уже давно посмотрела. И это было так больно, так хотелось изменить это.

— Ты долго будешь хранить Вселенную и преуспеешь в этом, — разглядывая рябь на воде, начала она. — Когда-нибудь тебя назовут лучшим Хранителем из всех в истории Древних. И у тебя… будет много одиночества. Много веков. Ты будешь… искать и ждать меня. И, может быть, даже обретешь… потом, много после. И еще… ты увидишь Кольцо Событий, это я знаю точно. Она с болью посмотрела в его лицо и закончила: — Я хотела бы, чтобы все было по-другому. Но вижу это очень ясно.

— Я не буду смотреть картинки, — усмехнулся Рон’Альд. — Спасибо, антеоли.

Он резко встал, подошел к ней, легонько коснулся ее плеч и поцеловал в лоб. Они задержались так на несколько мгновений, пока «червь» внутри Ки’Айли не зашевелился, а Рон’Альд не ощутил это вместе с ней.

— И все же… — сказал он. — Я думаю, мы должны попробовать еще раз. Уйдем дальше по мирам… Разработаем тактику. Не доводя до того, что было в прошлый раз. Если не получится — нам придется привыкнуть к дружбе, пока не разберемся с этим…

Ки’Айли ничего не ответила, только обняла его и положила голову ему на грудь.

* * *

Они пробовали еще четыре раза, и итог всегда был один. Только теперь Рон’Альд не позволял ситуации зайти так далеко, как в первый раз. А спорить с Рон’Альдом было все равно, что спорить со скалой.

Вообще Ки’Айли заметила, что он изменился… Все пережитое не прошло бесследно. Стал жестче, еще бесстрастнее. Лишь ее берег даже от собственной жесткости… И она ощущала то, о чем говорил и он сам — в нем осталось мало живых чувств. Боль выедает их, иссушает душу. Так произошло с ним. Но она видела, что любовь в нем не умерла. А что значат другие чувства, сиюминутные страсти на ее фоне?

Если бы она только могла… Она влила бы в него новую жизнь. Поделилась своей. Но для этого было слишком много ограничений, встроенная защита Одобренного брака не дремала.

Им пришлось смириться с дружбой. И так же, как и все остальное, дружить тоже получалось. Вернее соблюдать дружескую дистанцию, чтобы усыплять бдительного «червя» Одобренного брака.

Невозможность сближения приносила невероятную боль. Но все же они не перестали чувствовать друг друга, и встречи, общение дарили обоим свет. А уж Ки’Айли, превозмогая собственную боль, старалась светить для него, как только могла… Всей своей душой, измученной, но живой.

Новая работа ее радовала. Рон’Альд сумел филигранно подобрать ей новый смысл жизни. В считанные дни она разобралась в том, что требуется. Научилась прогнозировать появление снарядов смерти и координировать работу десятерых Древних, которые вошли в ее группу. Среди них был и ее друг Па’Рицы (Ал’Гор погиб во время войны).

«Нас осталось двое из смешной троицы детишек», — говорил иногда Па’Рицы. Его влюбленность в подругу детства давно прошла, и Ки’Айли стала его другом. А она думала, что скоро останется и вовсе лишь один Па’Рицы… Ведь ее предсказание, данное на вечерней заре после прогулки на драконах, так и не потеряло силу… Иногда она снова видела черную стену в своем будущем. Но не делилась этим ни с Рон’Альдом, ни с Эл’Боурном, ни с Па’Рицы…

Алгоритм работы оказался совершенно несложен. Ки’Айли смотрела в будущее, где может оказаться один или несколько снарядов смерти в ближайшее время. А дальше они определяли, что это за место и рассчитывали траекторию движения снаряда, чтобы понять, где он сейчас. И тогда… видения планет, тонущих в зеленом тумане отступали.

Древние, обычно по двое, отправлялись в указанное место и взрывали снаряды в открытом космосе, где те не могли причинить вреда. Иногда эти шарики находились в таких местах, что подобраться к ним силовым полем или небольшими торпедами для взрыва было невозможно. И тогда кто-то из Древних выходил в открытый космос и просто раздавливал шарик в руке. Безопасно для Древних, но Рон’Альд строго-настрого запретил Ки’Айли совершать подобное лично. Правда, она и не рвалась — уважала его заботу, да и творческой организационной работы ей вполне хватало.

Они часто виделись с ним по работе… И это было хорошо. Это было что-то.

* * *

Казалось бы, теперь они просто работали вместе и дружили. Оставили попытки разорвать Одобренный брак. Но именно теперь Эл’Боурн в полной мере ощущал несчастье. И постепенно в его душе разгоралась ненависть к Рон’Альду. Казалось бы, он все понимал… Но ведь ясно, что брак с ним Ки’Айли не разорвать. Почему нельзя просто успокоиться, свести общение до минимума, не поддерживать отношения. Почему Рон’Альд не желает уйти работать в другие миры надолго, так, чтобы не мозолить глаза его одобренной жене? Не вызывать в ней эти давние чувства?

Нет, вместо этого он придумал ей работу, такую, чтобы видеть чаще. Он не может получить ее целиком, но вкрадывается в ее душу, так же, как вкрался когда-то на заре отношений. Не может взять ее себе, но и не отпускает. Сочится в их жизнь, которая была такой уравновешенной…

И она! Почему она не хочет смириться?! Разве ей плохо с ним, Эл’Боурном. До того, как Рон’Альд воскрес из мертвых, у них все было замечательно. Почти замечательно…

Эл’Боурн ловил себя на подобных мыслях и тянущих, отвратительных чувствах. Ему становилось противно и стыдно. Он вспоминал слова Ки’Айли, как много пришлось пережить Рон’Альду… Но, к собственному стыду, ощущал лишь еще большую злость. Что же теперь из-за подвигов Рон’Альда он, Эл’Боурн, всегда должен делиться с ним своей женой?

Пока эти двое предпринимали отчаянные попытки снова быть вместе, Эл’Боурн чувствовал лишь боль, словно у него отрывали половину его самого. Это ощущалось в душе, ощущалось и физически. Ему было плохо. Но это было понятное, хоть и костоломное мучение. Его можно было как-то терпеть…

Теперь же, когда ситуация как будто стала спокойнее, он ревновал. Ревновал по-настоящему, как никогда в жизни. Получалось, что, будучи его женой, Ки’Айли постоянно «бегала» к своему телепату. Отговаривалась работой, общими делами и просто близкими отношениями.

Она снова ускользала, его Ки’Айли… Снова ускользала к Рон’Альду. Ее непостижимая душа, которую в полной мере не открыл ему даже Одобренный брак, все так же устремлялась к Рон’Альду. Они нашли лазейку в нерушимой стене Одобренного брака, щелочку в нем. И были вместе, хоть их тела даже не могли соприкоснуться.

А еще хуже было то, что он ощущал ее эмоции. То, как она рвется к Рон’Альду и как радуется их встречам… Как уходит в общение с ним, как наслаждается им одним доступной близостью. Она была с Рон’Альдом — этой самой непостижимой ему, Эл’Боурну, глубинной частью души — куда больше, чем со своим одобренным мужем.

И это было невыносимо. Эл’Боурн снова владел Ки’Айли, как во времена до возвращения сына Правителя. Но на самом деле владел ею меньше, чем когда-либо. Даже меньше, чем в далекие времена, когда они были просто братом и сестрой.

И порой вся эта сюрреалистичная и унизительная ситуация будила в благородном сердце Элба совсем не свойственные ему чувства: злость, ненависть и ревность.

Эл’Боурн заставлял себя устыдиться ревности и злости. Но все чаще не мог даже приступить к делам, ходил из угла в угол, словно зверь в клетке, как только она отправлялась в Белый Замок…

Все это должно как-то разрешиться. Вулкан должен взорваться, слишком сильно он кипит внутри.

* * *

— Карина, пойдем, — Артур мягко обнял ее за плечи и направил к выходу. Уже два часа земляне рубились в излюбленную голографическую игру «про Древних», как говорили Карина с Духом. Встав кругом, нужно было наперегонки гонять своего персонажа в визуализационном тумане, где выстроилась полоса препятствий, преодолеть которую в реальности мог только Древний. Обычная игра, но почему-то именно она особенно нравилась землянам.

Артур же с самого утра уговаривал Карину пойти в сад, чтобы посмотреть какой-то «сюрприз». Честно говоря, сюрпризов от Артура ей уже хватило… Последним из них было внезапное предложение руки и сердца, выбившее почву из-под ног, и повторения подобного очень не хотелось.

Вообще Карина ловила себя на мысли, что где-то немного не доверяет Артуру. Очень старается доверять, но до конца не получается. Она забыла все ощущения, весь ужас того, что произошло в гостинице, но стереть из памяти сам факт не могла. Да и внезапные предложения ее пугали… Неужели нельзя просто оставить все как есть? Он ведь получил, что хотел — ее. Неужели ему этого недостаточно? И от этого ей казалось, что Артур хочет обладать ею еще больше, чем обладал, хочет как будто поглотить ее. Хоть внешне это никак не выражалось. Да и видела она, что он очень старается быть для нее светлым и ненавязчивым.

Но она обещала, что, отыграв раунд с друзьями, пойдет с ним посмотреть сюрприз.

— Ну и куда ты меня ведешь? — рассмеялась она как можно непринужденнее, когда они оказались в саду, и Артур повел ее по тропинке в направлении стоянки кораблей. — Мы куда-то летим?

— Можем, если захочешь, — улыбнулся Артур. Потом вдруг остановился и серьезно сказал. — Карина, прошу тебя, прими мой подарок… Это не попытка загладить вину или что-то… На самом деле я давно его купил для тебя. Еще до вашего похищения… Просто все не складывалось подарить. Отец не выпускал вас с Коралии, да и я за тебя боялся… Обещаешь, что не будешь совершать опрометчивых поступков?

— Вообще не понимаю, о чем ты, — ответила она, хоть некоторые подозрения и промелькнули в голове. — Хорошо, если это не что-то супердорогое, я приму подарок…

— Мне кажется, тебе понравится, — серьезно сказал Артур. Из-за кустов с серебристо-зеленой мохнатой листвой они вышли к стоянке, на краю которой Карина увидела удивительный космический корабль. Небольшой, обтекаемой формы, почти овальный, с изящно вытянутыми направляющими крыльями и огромным фронтальным окном. Ее любимого голубого цвета.

— Вот он, — улыбнулся Артур, указав рукой на корабль.

— Ты хочешь подарить мне космический корабль? — изумилась Карина. — Это как раз супердорогое… Артур! Я…

— Ну не очень дорогое. Прими, пожалуйста. Когда-то я купил его для тебя, хотел учить летать на нем. Разгон, как у моего корабля, четверть часа.

— Ты с ума сошел! — рассмеялась Карина. Подошла к кораблю и погладила гладкую обшивку.

Она прикинула про себя, сколько коралийских баллов он может стоить. Даже в голову не приходило, потому что личных кораблей с кратким разгоном на Коралии просто не было. Подобные технические новшества — привилегия спецслужб вроде «Голоса жизни» и нескольких высокопоставленных лиц, таких, как Артур. То есть явно сделан по спецзаказу.

— Нет, Артур, я не могу, это действительно слишком дорогой подарок. Я и тогда бы отказалась, до похищения…

— Уверена? — серьезно спросил Артур.

Карина задумалась. Нет, конечно, она кривила душой. В те времена она, безусловно, доверяла ему, он был ее замечательным, благородным, добрым Артуром. Она приняла бы этот подарок с легким сердцем, радовалась бы сама и порадовала его.

— Ну-у, не уверена, но все же…

Лицо Артура стало несчастным, и Карине стало стыдно.

— Я вновь приму твой отказ, Карина, — сказал он. — Но, если можешь… Ты не приняла мою руку и сердце, прими хотя бы подарок. Я еще тогда очень хотел отдать его тебе… К тому же, если не возьмешь, он пойдет на переплавку. Даже я не могу войти в него. Он запаролен на твой голос.

А Карине вдруг стало очень жалко его. Да, он немного манипулировал ею, она это видела. Можно позволить ему это, можно не позволять. Но и Артура, и корабль было очень жалко. Артура, который хочет сделать давно задуманный широкий жест, а ему приходится уговаривать и хитрить, чтобы она согласилась. И кораблик, который просто перестанет существовать, если она от него откажется.

— Спасибо, — улыбнулась она и неожиданно обняла Артура за плечи. В этот момент он казался ей тем, прежним Артуром, из прошлого. А сама себе — прежней Кариной, с благодарностью опиравшейся на сильного и доброго мужчину после гибели планеты. У которой все было понятно и однозначно. Почти все.

— Пошли разблокировать!

* * *

Артур очень волновался, примет ли она подарок. Почему? Да потому что последнее время ему казалось, что его мир, чудом собравшийся из осколков, вновь пытается рухнуть. Карина опять стала дальше от него. Она уходила в свои мысли, в своих друзей, в себя — недоступную ему. И ему было ее не догнать, не достать…

И все это так тонко, так незаметно. Внешне придраться не к чему, кроме того, что ей явно требовалось все больше времени без него. Ну надо же было быть таким идиотом! Зачем только он предложил ей замужество! И почему это так повлияло?!

Постепенно на него стало накатывать отчаяние. И, может быть, поэтому, пока еще она была рядом, хоть их близость и висела на волоске (или ему так казалось), он решился сделать то, что давно собирался, но все откладывал, ожидая, что Карина придет в себя, станет более уравновешенной…

Теперь же он решил больше не ждать. Она всегда была свободолюбивой, и он даст ей свободу. В каком-то смысле подарок был символичен. Дать ей свободу перемещений, отпустить…

Если он задумывался всерьез, то понимал, что подобные подарки опасны для девушки в Каринином состоянии. Кто знает, куда ей придет в голову отправиться. Но ему так хотелось сделать что-то неожиданное, широкое, сильное… То, что давно задумал. Тем более, что отец, похоже, ослабил для землян запрет покидать Три Планеты. А уж Карина, как официальный сотрудник «Голоса жизни» и девушка Ар’Тура, явно была на привилегированном положении.

Свобода и самостоятельность могут помочь ей больше, чем его желание оберегать. Ар’Туру казалось, что он знает ее. Поэтому хотя бы немного помочь ей с этим виделось более чем правильным.

… Но в глубине души билась тревога, не приведет ли этот подарок к необратимым последствиям. Все же внутри она очень неуравновешенная…

* * *

Как только Карина освоилась с кораблем, у нее появилась привычка улетать одной в разные уголки галактики. Не на планеты — посещать их было интереснее с Артуром и друзьями. А просто побыть наедине с собой в бескрайнем космосе.

Она и так чувствовала себя одинокой, а в окружении звезд одиночество становилось звенящим, другим. В нем можно было услышать себя. Это было и больно, и правильно. Потому что в моменты, когда она, стоя у фронтального окна, смотрела на звезды, галактики или планеты, совершенно одна, прошлое вставало перед глазами как живое. Это была Земля, родители, друзья, семейные праздники, поездки на природу… И Тайвань — работа в Службе, полеты на беало, зеленое небо… И высокая фигура в черном универсале. Его глаза, его полуулыбка-полуусмешка, его руки, горячие, твердые, нежные… Его мудрость и остроумие за столом. Его бездонный космос, такой же, как этот… Его вообще всегда было легко увидеть мысленным взором среди звезд, а теперь видения были очень реальными.

А однажды руки словно сами набрали на пульте управления МО728, коралийское обозначение планеты, погибшей больше года назад. На экране появились данные о маршруте — два прыжка через подпространство, она сможет быть там через полчаса. И Карина нажала подтверждение маршрута.

Зачем ей это? Убедиться своими глазами, что родная планета давно мертва? Просто оказаться рядом с ней? Карина сама не понимала. Она вообще последнее время понимала не все свои мотивы и поступки, хоть раньше считала, что прекрасно знает себя и разбирается в людях.

…Рядом с Землей по-прежнему висела Луна. Вечно мертвая, она была такой, как обычно. Бледная, испещренная кратерами — их прекрасно видно, если подлететь ближе. Олицетворение безжизненной пустыни. Только вот раньше подле нее была полная жизни планета…

Карина крепко зажмурилась, а потом открыла глаза, в надежде, что зеленый шар наискосок от Луны станет таким, каким она видела на его фотографиях из космоса: синие просторы океана, твердь материков и полоски облаков над всем этим пространством, полным жизни… Но вместо этого все так же была лишь светлая зелень. Зеленый шар, даже по виду ядовитый… Безжизненный.

Карина уперлась руками в пульт управления перед собой, сдерживая крик. Смотрела на проклятую зелень. А в голове шумели водопады, ходили медведи между деревьев, гремели поезда, а люди спешили по улицам городов. Расцветала душистая сирень в университетском дворике, и мама выносила из кухни праздничный пирог… Только вот все скрылось в прошлом, под зеленым туманом. Это казалось невероятным, но это было так.

Все что с ней произошло за последние полтора года было нереально, невозможно…

Такого не бывает. Наверное, она сошла с ума, у нее поехала крыша, и все это ей чудится. Сотни раз в земной жизни, да и после Карина слышала выражение «едет крыша», сама его употребляла. Но никогда не задумывалась, что это значит. А сейчас, когда она смотрела на зеленый шар возле одинокой желтой звезды по имени Солнце, явственно ощутила, что у нее в голове что-то смещается… Это чувствовалось даже физически: какой-то пласт, структура в ее голове беззвучно сдвинулась и поехала на бок. Вот, значит, как это, когда «едет крыша».

И чтобы совсем не сойти с ума, Карина крепче уперлась руками в пульт, нагнулась, и заорала. Во весь голос, по-звериному, оглушающее громко, с хрипами и завываниями.

Она одна здесь, в космосе, возле погибшей родной планеты. Никто ее не услышит.

* * *

— Ты опять в Белый замок, к нему? — Эл’Боурн схватил Ки’Айли, поправляющую платье перед зеркалом, за руку и рванул на себя. Навис как скала и заглянул в лицо злыми серыми глазами, в которых читалось отчаяние. Эти его эмоции ощущала и она — отчаяние и злость.

— Ты с ума сошел? — холодно спросила она. Будь она обычной девушкой, а не Древней, ее кисть превратилась бы в месиво из крови и костей. — Отпусти меня!

— Ответь мне, — Эл’Боурн сжал ее ладонь еще крепче. — К нему, да? Все бегаешь?

— Я иду в Белый Замок на работу, Эл’Боурн, — стараясь сохранять спокойствие, ответила Ки’Айли. Но внутри ей стало немного страшно. Таким Эл’Боурна она еще не видела. — Именно там собирается моя группа. И да, вероятно, я увижу и Рон’Альда. Он живет там, и он главный координатор всех союзных космических дел. Понятно, что мы пересекаемся.

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я, — парировал Эл’Боурн. — Все это лишь повод, чтобы видеться.

— Ты ошибаешься, — продолжила Ки’Айли, ощущая все большую тревогу. Сейчас Элб казался не просто отчаявшимся, он казался безумным. Чего он хочет добиться? — Мне важно, чтобы эти снаряды больше не нанесли никому вреда. Чтобы ушли в прошлое. И моя группа, в которую ты, кстати, не захотел войти, делает это дело. А я там, где больше всего нужен мой Дар и умения.

— Все это отговорки! — Эл’Боурн вновь рванул ее к себе, и Ки’Айли оказалась прижата к широкой груди мужа железной хваткой. Да что с ним такое! Стало по-настоящему страшно. И обидно до слез.

— Да отпусти же меня, Элб! — скрывая наворачивающиеся слезы, крикнула она, и в этот момент его рука разжалась. Эл’Боурн полным боли взглядом смотрел на нее — видимо, ощутил ее обиду и страх в полной мере.

— Киа, прости меня, пожалуйста, — сказал он.

Ки’Айли потерла кисть и отступила на шаг.

И вдруг истерично расхохоталась. Она не просто ощущала его чувства — она поймала его мысли, как это иногда с ней случалось. Ки’Айли долго носила кольцо драконов, и ее телепатические способности развились.

— Ах, вот чего ты хочешь, Элб! — сказала она, унимая смех. — Глупо! Муж хочет оскорбить жену, чтобы ее бывший вызвал его на Поединок, потому что хочет убить или умереть! Потрясающе! Какая комбинация! — и новый приступ истеричного смеха сотряс ее.

— Ки, прости меня, — растерянно прошептал Эл’Боурн, шагнул к ней и неуверенно заключил в объятья. — Прости, я обидел и напугал тебя…

Ки’Айли обреченно расслабилась, отдаваясь объятиям Одобренного брака. Опустила голову на его грудь, оперлась полностью. Она знала — сейчас истерика уйдет, что-то внутри найдет опору в Эл’Боурне и их нерушимой связи. И ей станет спокойно. Так она порой засыпала на его груди — в полном комфорте, даже умиротворенно.

— Хорошо, хорошо, Элб… Ты меня тоже прости. Ты ведь все понимаешь… — она немного отстранилась и посмотрела ему в лицо. — Но Поединка не будет. Вы дороги мне оба, я не переживу смерти ни одного из вас. К тому же Поединки запрещены Правителем.

— Хорошо, Киа, — Эл’Боурн коснулся губами ее волос и неохотно отпустил. От ее близости он тоже успокоился.

* * *

Но дела быстро закончились. У обоих. Рон’Альд пристально смотрел на нее, это было привычно. Во все их встречи он не сводил с нее глаз, впитывая образ. А иногда они просто стояли и смотрели друг другу в глаза, даже без мысленного диалога. И каждый знал, что другой все понимает.

Но сегодня Ки’Айли была растеряна. Утренний эпизод с мужем выбил почву из-под ног. Она опустила взгляд и отошла к окну.

— Что случилось, антеоли? — спросил Рон’Альд.

— Эл’Боурн, — искренне ответила она. — Он не выдерживает. Слишком много напряжения от всего. Дело даже не в ревности. Он чувствует себя униженным. Злится на нас. На тебя, конечно, больше…

— Понимаю, — кивнул Рон’Альд. — Как бы не взорвался. Ты понимаешь, что если он как-то обидит тебя, я этого не оставлю.

— На это он и рассчитывает… — грустно вздохнула Предсказательница, вспомнив железную хватку Элба на своей руке. Пожалуй, нельзя говорить об этом Рон’Альду. По крайней мере, не сейчас. Хотя он все равно все поймет… — Элб почти дошел до ручки. Я не знаю, что делать.

— Да, тут сложно что-либо предпринять. Разве что нам не видеться, — грустно усмехнулся Рон’Альд. Ки’Айли вздрогнула.

— Не говори так! Я не могу без тебя, нам и так оставили так мало друг друга.

Рон’Альд задумчиво и грустно посмотрел на нее, провел рукой по столу и вдруг взял с него рукоять силового меча.

— Я собирался размяться, составишь мне компанию? Не только твоему мужу нужно выпускать напряжение.

— С удовольствием! — рассмеялась Ки’Айли. И уловила тревогу в его глазах. Она знала, что их обоих волнуют резкие перепады ее настроения, да и сама она почти никогда не чувствовала себя спокойно. — Целовать я тебя не могу, зато могу подраться!

Спустя несколько минут она вихрем кружила вокруг высокого Древнего в черном. Они были в том самом зале, где когда-то Эл’Боурн тренировал маленькую Предсказательницу, а Рон’Альд как раз зашел размяться. Постепенно ей стало даже весело, Ки’Айли любила силовой меч и владела им хорошо. Не как Рон’Альд, ее муж, или, допустим, Ор’Лайт, но очень хорошо. Да и опыт у нее был большой, несмотря на то, что сначала Правитель и родители, потом Рон’Альд, а потом и Эл’Боурн берегли ее от серьезных сражений.

— Ты непобедима! — рассмеялся Рон’Альд и опустил меч.

— Подожди, — рассмеялась Предсказательница, — Сейчас я покажу тебе один прием… Видела в средневековом мире! Знаешь, как удивился тот король, когда я подняла его меч и повторила прием, которым он пытался поразить брата?!

— Думаю, он тут же пал к твоим ногам! — улыбнулся Рон’Альд. — Ты всегда любила такие эффекты!

— А куда без них? — Предсказательница лукаво улыбнулась, отошла в сторону, сделала обманный маневр и атаковала его. Обычный человек был бы повержен, но меч Древнего вовремя скрестился с ее невидимым лезвием. Несколько мгновений они смотрели друг на друга. И каждый знал, о чем думает другой.

…Сколько раз они сражались так, когда были вместе. И почти всегда эти тренировки заканчивались одним — он ловил ее за талию, притягивал к себе, а дальше поцелуи быстро переходили в ласки и нежное, страстное овладение друг другом. В залах, садах, на морском побережье, в рубке космического корабля, где Ки’Айли однажды захотелось помахать мечом.

В черных глазах мелькнула молния, Рон’Альд протянул руку и, легко коснувшись щеки, отвел с ее лица пушистую прядь. Ки’Айли замерла. Вот так, не спугнуть момент. Запомнить обоим. А в глазах напротив было столько сдерживаемой боли и одиночества… Хотелось поднять меч и неведомым образом разрубить их, поразить, уничтожить… Разметать, кинуться ему в объятия. Изменить все. Но оба знали, к чему это приведет.

И в этот момент, затянувшийся, сладкий, тягучий, превращающийся в ту бесконечность, что дается только любящим людям, воздух вдруг зазвенел.

— Рон’Альд из Рода Эль, я вызываю тебя на Поединок — по нашим древним традициям и долгу чести, — звонким эхом разнесся по залу голос Эл’Боурна. — Один из нас должен умереть.

С холодной решимостью и обжигающе-горькой болью в темно-серых глазах он стоял в десяти шагах от них, с мечом в руке.

Рон’Альд резко отодвинул Ки’Айли в сторону и встал напротив него.

— Я не буду драться с тобой, Эл’Боурн, — спокойно сказал он.

— Боишься запрета Правителя? — спросил Эл’Боурн, буравя его взглядом. А сердце Ки’Айли зашлось от страха. Эл’Боурн был на пределе, в отчаянии и ярости. Она ощущала его чувства как свои, и страх жилкой забился в горле. «Они же поубивают друг друга», — вспомнилось ей видение из прошлого, когда она пятнадцатилетней девочкой наблюдала за тренировкой этих Древних.

— Нет, не поэтому, — резко ответил Рон’Альд. — В чем причина твоего вызова?

— Ты сам знаешь, что нет другого выхода. Один из нас должен умереть, — повторил Эл’Боурн в звенящей тишине. Она казалась Ки’Айли оглушающей, ни шелеста, ни звука, только их голоса, разносящиеся по залу. — Ты посягаешь на мой брак, Рон’Альд.

— Ты хочешь умереть, Эл’Боурн? — спросил Рон’Альд.

— Один из нас должен. И если ты не ответишь на мой вызов, я нападу на тебя без Поединка. Ты будешь вынужден сражаться или убежать в другой мир, как трус.

Рон’Альд усмехнулся:

— А ты умрешь в любом случае…

А вдруг Ки’Айли поняла… Она всегда просчитывала ситуацию хуже любого из них. Но этот расклад был ясен… Эл’Боурн действительно хотел смерти. Рон’Альда иди своей. Своей — с большей вероятностью. За нападение на члена правящей династии у Древних полагалась смерть. И убив Рон’Альда, он сам тоже погибнет. Если, конечно, не выйдет из системы и не уйдет скрываться в миры, как изгнанник. А этого Элб не сделает.

— И убьешь этим и ее, — продолжил Рон’Альд, вглядываясь в лицо соперника. — Я не хочу драться с тобой.

— Перестаньте оба! — крикнула Ки’Айли, не выдержав напряжения, и встала между ними. Но, казалось, ее никто не видел и не слышал. — Или я вас обоих поубиваю! — добавила она, пытаясь разрядить обстановку шуткой.

— Прими вызов или умри, как трус! — повторил Элб с безумным блеском в глазах. Он обошел Ки’Айли и снова встал напротив Рон’Альда. — Ты хочешь увести мою женщину, ты стоишь между нами. Ты оскорбляешь святыню брака Древних…

И тут в лице Рон’Альда что-то изменилось. Оно стало похоже за застывшую жесткую маску.

— Так хочешь умереть, Эл’Боурн? — резко спросил он. — Не видишь другого выхода? Что ж, это твой выбор, я не буду тебя жалеть. Я принимаю твой вызов. Если ты хочешь, чтобы я сделал свою женщину свободной этим путем, я принимаю.

Прежде чем он договорил, рука Эл’Боурна взлетела, и он кинулся на противника. Невидимые лезвия столкнулись с тонким скрипом, руки и фигуры замелькали.

«Они убьют друг друга! И тогда я тоже умру», — с безнадежностью подумала Ки’Айли, пытаясь унять срывающееся дыхание. Ей хотелось поймать кого-нибудь из них сзади и за шкирку оттащить, встряхнуть. Но это было невозможно, в сражение силовыми мечами было не проникнуть. Кто-то из них порой исчезал и появлялся в другой точке пространства, используя другие миры для обманных маневров. Один раз Ки’Айли заметила, что рука Рон’Альда выскользнула словно из ниоткуда прямо у груди Элба, и тонкая полоска крови пробежала по ней.

— Да нет же! — закричала Ки’Айли, бросилась к ним, но была откинута плечом Элба, который, вероятно, ее даже не заметил. Сейчас его чувства застилали ему глаза, он не обращал внимания на нее, несмотря на нерушимую связь их брака.

Двое противников. Почти равных? Рон’Альд старше, опытнее, телепат, читающий в голове противника его маневры. И Эл’Боурн — профессиональный военный, проводящий много часов в тренировках, на его стороне сейчас ярость, порой тоже приносящая победу. И все же… Наверное, силы были не равны.

В какой-то момент Рон’Альд, казалось, ослабил оборону, и Эл’Боурн начал теснить его, но вдруг все изменилось. Рон’Альд резко шагнул в сторону, выпад слева, и вот уже удары с бешеной скоростью посыпались на Эл’Боурна, заставляя его пятиться к стене.

— Ты всегда стоял у меня за спиной. Прикидывался братом и другом, — вдруг сказал он. — Если ты хочешь умереть, я предоставлю такую возможность.

Спина Эл’Боурна почти уперлась в стену, когда невидимое лезвие меча Рон’Альда снова коснулось его груди, разорвало ткани, взорвалось алой кровью. Отчаявшийся Древний, видимо, не чувствовал боли. Лишь у Ки’Айли сердце оборвалось. А потом в ней что-то лопнуло — тонкая, хрупкая нить, волосок, на котором все висело… Когда рука Элба внезапно скользнула вниз, и такой же красный след прошел по бедру Рон’Альда.

— Перестаньте! Немедленно! — закричала она и кинулась прямо туда — в мелькание рук и фигур. Прямо между ними, туда, где взлетали и сталкивались невидимые мечи. Не думая, что может умереть прямо сейчас, что любой из них может задеть ее случайно. Она в прыжке упала на пол между ними, чье-то лезвие нечаянно коснулось ее плеча, удар, словно током, прошиб тело, острая боль обожгла, но она почти не ощутила ее. — Перестаньте, вы, оба! Только я должна умереть! — закричала Ки’Айли. — Только я во всем виновата! Умереть должна я! А не вы! — она зашлась отчаянным хриплым криком на полу, повторяя одно и то же. — Только я должна умереть! Только я виновата! Живите оба, пожалуйста…

А вокруг воцарилась тишина, в которой были слышны лишь ее всхлипывания.

— Я больше не буду драться с тобой, Эл’Боурн, — услышала она вдруг голос Рон’Альда, и сразу две пары рук потянулась к ней, чтобы, поднять. — Найди другой способ умереть, если тебе так нужно.

Ки’Айли стояла между ними, слегка пошатываясь, как будто проснулась. Никто больше не дрался, лишь две пары глаз, полных боли, смотрели на нее. Потом Рон’Альд медленно повернулся и, ни слова не говоря, с непроницаемым лицом, пошел к выходу.

«Прости меня», — услышала она в голове.

— Прости меня, Ки, — услышала она второго. Он говорил вслух. И аккуратно притянул ее к себе. Щека Ки’Айли прижалась к рубашке, пропитанной кровью.

— Только я… Не вы, — снова прошептала Ки’Айли.

* * *

Он медленно подошел сзади. Приближаясь, залюбовался пушистым затылком, миниатюрностью фигуры, сдержанной страстностью уверенных движений. И даже легкой истеричностью, что последнее время сквозила в них.

Когда подошел совсем близко, взгляд уперся в маленькое аккуратное ухо. Странно… всю их совместную жизнь его волновали ее ушки. Может быть, потому, что обычно Предсказательница носила распущенные волосы, и они были скрыты. Чтобы добраться до них, нужно было отвести волосы назад, заправить за ухо… А ей не нравилось ощущение, она не любила открывать уши… смеялась, шутливо сопротивлялась. Сейчас машинальным жестом, видимо, для удобства все же заправила их туда.

…И Рон’Альд смотрел на нее, запоминая. Положила два мазка на этюд с кустом белоснежных цветов айбери. Подняла взгляд, посмотрела на куст, чуть заметно прищурила глаза, словно раздумывая и что-то оценивая. Как будто прислушалась к воздуху вокруг.

— Присаживайся, — сказала она, не оборачиваясь. — Я знаю, что ты стоишь рядом и смотришь, — она указала на большой камень, на котором сидела.

Рон’Альд молча подошел и устроился рядом, едва касаясь ее плечом, легко-легко. Так, чтобы только его прошибали искры их общения. Ей не нужно, пусть сохранит сколько возможно покоя.

— Нам лучше почти совсем не видеться, — произнес он наконец приговор, который вынес себе уже давно.

— Я знаю, — подчеркнуто спокойно кивнула она. — Иначе кто-то умрет. Элб не выдерживает. Я, наверное, тоже, — сказала она и взяла в руки этюдник, начала интенсивно класть на него мазки. — Я порисую, ладно? А то начну рыдать и кидаться тебе не шею. А мы оба знаем, чем это заканчивается.

Рон’Альд утвердительно кивнул.

— Я буду уходить в другие миры надолго, так будет легче, — сказал он.

— Да, понимаю, — со смирением кивнула она. — Приходи иногда… Иногда нам нужен глоток воздуха.

— Конечно. И, антеоли, — Рон’Альд тихонько и медленно развернул к себе ее лицо. — Я найду способ, что делать с этим браком. Только дай мне время.

— Хорошо, я в тебя верю, — кивнула она, в устремленных на него зеленых глазах было бесконечное доверие. И такая же разъедающая сильная боль. И ему снова стало страшно за нее… Впрочем, вот они несколько дней не виделись, и все стабилизировалось. Она более-менее спокойна, Эл’Боурн спокоен, она жива…

— Мне больно и обидно, что ты так спокойно говоришь о том, что нам лучше не видеться, — вдруг искренне сказала Ки’Айли. — Но я понимаю, что так лучше. Я сама так решила.

— Но ты ведь знаешь, что я чувствую на самом деле, — усмехнулся Рон’Альд.

— Знаю, — кивнула она и отвернулась, чтобы положить еще один мазок на этюд с цветами.

Рон’Альд долго и молча смотрел, как она рисовала. Она тоже молчала. Он был… почти счастлив, когда ее маленькие руки клали четкие мазки на бумагу.

— Позволь, — сказал он в конце, мягко развернул рукой ее голову и коснулся губ губами. А она вдруг подалась к нему, и поцелуй продолжился, не успев прерваться. Глубоко, сильно, нежно… С отчаянием запретной любви.

…А потом она долго задыхалась, и они смотрели друг на друга, как звери из соседних клеток. Те, кто могут видеть друг друга, ощущать запах друг друга, даже могут переговариваться издалека. Но не могут вырваться из-за решетки и быть вместе.

Когда она успокоилась и вновь начала дышать, невесомо коснулся ее щеки и пошел.

«Анте ви а, Ки’Айли»

«Анте ви а…»

Это был их последний поцелуй.

Глава 13. Голос жизни

Рон’Альду было тревожно за Карину. Конечно, он собирался довести партию до конца, но чем дальше, тем больше волновался за нее. В конечном счете, она не Древняя, возможности ее психики и тела ограничены куда сильнее. И тревога росла с каждым днем. Время от времени он боролся с искушением проявиться раньше, чем планировал. Но интуиция подсказывала подождать еще немного. Он не видел будущего, но мог посмотреть Кольцо Событий. И та точка, которой он ждал, еще не наступила. Она была близко, совсем рядом, но еще не настала.

Оставалось верить, что чутье не подведет его, отслеживать ее ментальный сигнал. И надеяться, что не придется делать какой-нибудь дурацкий выбор между интересами партии и личными. И чтобы было так — требовалась своевременность событий. В итоге во Вселенной все происходит своевременно, именно тогда, когда нужно. На это он и рассчитывал, давно отследив такую закономерность.

…И все же было очень тревожно за нее. У нее что-то произошло и продолжало происходить. А взламывать защиту ее разума, укрепленную кольцом драконом и собственным нежеланием пускать в свой разум — могло оказаться необратимым для нее.

* * *

Рон’Альд и Ки’Айли виделись теперь очень редко, чтобы не причинять никому лишней боли… А в редкие встречи дышали друг другом, как перед смертью. И расходились, зная, что лучше не длить эти мгновения, иначе их захочется затянуть навсегда…

…И теперь она тоже не связалась с ним по инфоблоку.

В тот день все ее «парни» — члены группы Космического Спасения, которой руководила Ки’Айли, — были на задании. Эл’Боурн работал в другом мире и собирался вернуться лишь через три дня. Рон’Альд… Ки’Айли слышала, что он вернулся на Коралию, но они не встречались уже очень давно даже по рабочим вопросам. Все вопросы можно было решить с Эл’Троуном и другими Древними, кто занимался космосом.

Все были где-то далеко… А Ки’Айли впервые за долгое время захлестнули видения. В далеком будущем снова гибли планеты — тонули в зеленом тумане. Некоторые из них были живыми. Миллиарды живых существ сгибались в предсмертном крике, обращались куда-то в бесконечном космосе в мольбе остановить это… Но зеленый туман накатывал волнами. Одна планета, другая. Случайным образом, но снаряды смерти настигали жизнь во Вселенной.

Ки’Айли знала причину, от чего это может произойти. Вариантов было несколько… Но лишь один из них вел к тому, что этого не произойдет. В ближайшее время небольшое космическое тело сдвинет гравитационный баланс возле одной нестабильной звезды. И целый пояс бесчисленных снарядов смерти — такого скопления Древние еще не видели — разлетится по космосу, чтобы посеять смерть в далеком будущем. И только одно может это предотвратить…

Ки’Айли усмехнулась. Ей стоит поискать напарника. Но ждать нельзя, ее парни вернутся не раньше, чем через сутки… Можно позвонить Рон’Альду и попросить выделить ей кого-нибудь из смежных групп… Но… Она снова усмехнулась. Этот вариант событий был простым: конечно, Рон’Альд остановит ее или сам пойдет с ней — и то, что должно произойти, произойдет. Словно Вселенная поставила одно условие — ты, Ки’Айли, или миллиарды жизней в будущем.

И все же ей нужен напарник. Ки’Айли посмотрела, как скажется на будущем ее решение. Да, одного можно взять. Ее одобренный муж, Эл’Боурн, не откажет ей в помощи, никогда не отказывал.

Ки’Айли поменяла мир и оказалась в просторной комнате, где Эл’Боурн, сидя за столом, водил пальцем по большому экрану перед собой. На экране двигались космические корабли, некоторые из них вдруг вспыхивали — Элб руководил космической битвой, которая никак не подходила к развязке.

Она положила руку ему на плечо.

— Привет, Элб, — задумчиво сказала она. Вообще-то нужно было спешить, но она понимала, что следует объяснить ситуацию.

— Привет, моя маленькая Ки, — Элб накрыл ладонью ее руку. И она ощутила его неподдельную радость от своего присутствия. Его разум был занят битвой, но в чувствах он не мог не отвлечься на одобренную жену. — Рад, что ты пришла. Хочешь посмотреть на баталию? Как видишь, в этом мире весьма продвинутые технические средства. Руковожу, не выходя из комнаты, — улыбнулся он и устремил внимательный взгляд на экран.

— Нет, Элб, послушай… — начала она. — У меня было видение. Внезапное, как раньше. У звезды Тио-Мэй находится очень большое скопление снарядов смерти. Вскоре там сдвинется гравитационный баланс, они разлетятся повсюду, и спустя сотни лет будут попадать в населенные планеты… Этого нельзя допустить. Я хотела бы слетать туда, посмотреть, уничтожить снаряды или разбомбить то тело, что должно там оказаться. Ты составишь мне компанию? Боюсь, мне одной не справиться…

Элб задумчиво отвел взгляд от экрана и перевел на жену.

— Киа, это ведь нестабильная звезда, — улыбнулся вдруг он. — Думаю, она взорвется раньше, чем что-то сможет сдвинуть там гравитационный баланс… Все эти снаряды и так будут уничтожены и не причинят никому зла.

— Да нет же! Я видела несколько вариантов! — понимая, что не выходит достучаться до мужа, сказала она. Он крепче сжал ее руку — видимо, ощутил ее тревогу. Погладил ее по локтю. А она… Как хорошо, что он может ощущать лишь ее эмоции. Не мысли. Ки’Айли спрятала внутрь то видение, где взрывалась звезда. Лишь при одном условии она взрывалась вовремя, прежде чем игры гравитации собьют эти шары с давно обкатанной орбиты. Она, Ки’Айли, должна отправиться туда.

— В любом случае туда не следует лететь, — строго сказал Элб. — Взрыв сверхновой — это не шутки…

— У нас будет семь минут после взрыва, чтобы уйти, более чем достаточно, — парировала Киа. — Я просчитала, прежде чем предлагать тебе эту авантюру…

— Хорошо, Ки, — Эл’Боурн вдруг опустил глаза на экран и отпустил ее руку. И она ощутила его обиду. — Мы пойдем туда, когда я закончу. Видимо, ты хочешь избавиться от меня таким образом, — усмехнулся он горько. — Наверное, это красиво, сгореть в пламени звезды. Спасибо, что приготовила для меня именно это.

Ки’Айли задохнулась от обиды. Еще никогда Элб не говорил ничего подобного.

— Эл’Боурн… — только и смогла прошептать она, чувствуя, как непрошенные слезы набухают на глазах. И сжимая руку в кулак — сейчас не время думать о себе, своих чувствах, обидах и проблемах. На кону слишком многое. Как тогда, во время войны, когда ее долгом было забыть о себе и исследовать будущее…

— А что, я не прав? — он внимательно посмотрел на нее. Но тут же снова опустил взгляд, вероятно, ощущая несправедливость своих слов и ее обиду. — Хорошо, прости меня… Мы слетаем туда, Киа. Как только закончу — часов через пять эта битва сойдет на нет — сразу слетаем. Подождешь, ладно?

— Эта битва так важна? — с горечью спросила Ки’Айли. И снова обрадовалась, что он может читать лишь эмоции, не мысли. Она все решила. А эмоции… Эмоции могут быть разные. Страх, тревога, обида, боль — он услышит это, но не поймет до конца их источника. — Нужно спешить! Это тело может появиться там в любой момент! А я вижу недостаточно четко, чтобы просчитать траекторию и точное время! Никто бы не смог!

Эл’Боурн погладил ее по руке.

— Ну смотри, если я уйду, вот эти корабли… — дальше Ки’Айли плохо слышала и понимала, что он говорит. Ее умный, основательный, твердо стоящий ногами на земле муж. Который все просчитывает и не склонен совершать необдуманные поступки. Он был другим, когда завоевывал ее сердце… Но это было тогда. Сейчас она принадлежит ему нераздельно. И даже Рон’Альд теперь этому не помеха. Не нужно совершать безумства, не нужно бороться за нее… — думаю, вот эти погибнут. Слишком много этих теори погибнет… — закончил он. — Киа, пять часов ничего не изменит. Но позволит избежать ненужных жертв… Подождешь, ладно? — и поднял на нее круглые просящие глаза.

— Хорошо, Элб, — вздохнула Ки’Айли, пряча свои чувства и мысли как можно глубже. Унимая обиду. Погладила его по плечу. — Пойду порисую дома. А ты возвращайся, как сможешь, и полетим.

— Хорошо, — улыбнулся Элб и снова устремил взгляд в экран.

Ки’Айли, сдерживая слезы, чмокнула его в темечко и поменяла мир.

* * *

Когда она срочно садилась в свой космический корабль, перед глазами мелькнуло то, чего давно ждала, но еще не видела. Черная стена. Жесткая, равнодушная, неизбежная. Ки’Айли усмехнулась. Что ж… Она всегда знала, что так будет.

Есть предсказания, видение будущего. А есть какое-то другое чутье, интуиция или «чистое знание». Порой она сопровождает нас всю жизнь, но понимаем мы, что «всегда это знали», лишь когда это произошло или вот-вот произойдет. Она снова усмехнулась — как Рон’Альд, уголком губ, спокойно, уверенно. Выбор был сделан давно. Она лишь ему следует.

Впрочем, если смотреть все варианты, был один, где ей удавалось разрешить ситуацию у той звезды и остаться в живых. Поборемся. Ее антео выжил там, где не выживают. Может быть, и ей удастся изменить то, что не меняется. А не удастся — так тому и быть.

Она повела корабль вверх. Поднимаясь, выхватила взглядом Белый Замок, потом имение Рода Энио и дом Эл’Боурна, где жила последние десятилетия… Такие маленькие, как игрушки. Красивые, разные… И нежные пейзажи родной планеты. Ки’Айли улыбнулась им, прощаясь.

Она летела недолго — два часа. Несколько раз выходила в другие миры и срезала дорогу. Но хорошо срезать не получилось, только иногда, локально. Удобного прямого пути по мирам просто не было. А выныривая из иного мира или из подпространства, она снова и снова видела во фронтальном окне только одно — черную стену. Но было не до нее. Нужно спешить.

Наконец Ки’Айли была на месте. Странно, уже видела это мысленно, но холодный, липкий ужас пронзил душу. Сколько их, подумалось ей. Так не может быть, такого не бывает. По широкой орбите вокруг бледной умирающей звезды медленно крутились огромные скопления снарядов смерти. Целое море зеленых шаров издалека выглядело как скопление ядовито-зеленой пыли. Как кольца вокруг некоторых планет, подумалось ей. Только никогда они не бывают такого цвета… Целое море зелени, несущее смерть в далеком будущем.

Ки’Айли оперлась руками перед собой, собралась. Нужно думать быстро, как могут только Древние. Понять ситуацию, решить, что делать.

Оказывается, ее видение было не точным. Вернее, она неверно его поняла. Да, гравитационный баланс сдвинется в ближайшее время. Но вызовет его вовсе не мелкий астероид, который легко можно было бы разбомбить или толкнуть в сторону силовым полем. Его вызовет то, что происходит раз в несколько десятков лет — сближение двух соседних планет. Мертвая планета-гигант и ее спутник, по размеру сравнимый с Коралией.

…А издалека они так красиво смотрелись. Эта огромная планета с кружащимися коричневыми вихрями и красноватый спутник из не известных Ки’Айли пород. Еще пара часов и гравитационный сдвиг будет неизбежен. А дальше множество космических тел начнут странную пляску, в которой море шаров разлетится на части. Одни будут притянуты к другим планетам. А другие… отправятся в бесконечное путешествие по космосу, чтобы однажды быть притянутыми к тем, где может быть и жизнь.

Ки’Айли зажмурилась на секунду, потом открыла глаза и снова увидела это море из миллиардов зеленых шаров. Нужно уничтожить их, другого выхода нет.

Но как?! В сердце забилась паника. Идея родилась быстро, да и действовать надо стремительно.

…Силовым полем корабля Ки’Айли собирала и фиксировала группы снарядов и выстреливала в них небольшой ракетой. Шары взрывались, рассеивая в космосе зеленый туман, безобидный здесь. Так ей удалось сделать шесть раз. Но… Это была сложная, филигранная работа. А время шло…

Понимая, что ее действия почти бесполезны, Ки’Айли просчитала ситуацию снова, как могла. Сдерживала панику, успокаивала нервы и думала. Вот здесь критичное место. Спустя полтора часа, когда мощные гравитационные поля разойдутся вокруг сходящихся небесных тел, именно эта зона запустит эффект домино… Именно здесь не должно быть снарядов. Ки’Айли направилась туда, несколько раз прошлась силовым полем. Ей хотелось выдохнуть, но… Нет, оставались маленькие островки снарядов. Ими хотелось пренебречь, но она знала, что именно они критичны… Эти островки были раскиданы в расчищенном пространстве посреди зеленого тумана от миллионов уже взорванных снарядов…

Тогда она впервые вышла в космос. Пробежала по мирам, быстро выясняя путь, возвратилась в наш мир возле скопления и лопнула шары руками… И так семь раз. Вскоре пальцы саднило от зеленого яда, но она знала, что для Древних он безвреден. Работы было много, слишком много… Она быстро запыхалась, в горле пересохло, как всегда от беготни по мирам. А действовать нужно было быстро.

Она шла к скоплению шаров по мирам, быстро уничтожала их и уходила в другие миры, чтобы найти путь к следующему скоплению. Пару раз отдохнула, перевела дух, в мирах, где время течет быстрее, где можно было сесть на траву и выдохнуть. Но не задерживалась, нужно было бежать дальше. На кону слишком многое. Ни одного шара не должно остаться здесь через сорок минут…

Когда поняла, что не справляется — одной Ки’Айли было слишком мало, чтобы совершить то, что она пыталась — она ненадолго вернулась на корабль. И спешно включила связь, чтобы позвонить ему на личный инфоблок. Почему именно ему? Потому что он поймет ее, всегда понимал… И пришлет подмогу или придет на помощь сам, уж он-то придумает, как выйти из ситуации! Давно нужно было это сделать!

…А может быть, просто хотела услышать его голос в последний раз…

Пять мучительных минут — с такого расстояния связь устанавливалась не сразу, сочились в извивах подпространства, находила дорогу… Она тяжело и нервно дышала, глотая воздух. Сердце билось, отдаваясь в ноги и в горло. Нужно спешить… Рон’Альд, ну ответь же! Или не тратить время на эту попытку?

А он подошел сразу, как только сигнал добрался до Коралии.

— Рон’Альд, мне нужна помощь! Пришли кого-нибудь! — закричала она в звукоприемник пульта управления. И, зная, что при контакте голосом, он увидит с любого расстояния, послала ему картинки своих видений, куда она прилетела и что делает. Спрятала лишь одно — тот образ, где маячила черная стена. Но и сквозь космос ощутила его тревогу, Рон’Альда было не обмануть. И одновременно почувствовала, что неведомым образом он сейчас проникает в ее голову через бесконечные космические дали — не как раньше, не мягко, без предупреждения. Просто считывает ее память, все ее видения. Видимо, сам понимал, что слишком многое на кону.

— Ки’Айли, уходи оттуда немедленно. Она взорвется в любой момент! — почти крикнул он.

— Нет, — задыхающимся истеричным голосом ответила Ки’Айли. — Ты же сам видел! Я не могу! Пришли кого-нибудь помочь мне! Я не могу уйти, лишь мое присутствие здесь предотвращает это!

Несколько секунд на связи было молчание.

— Хорошо, — вдруг ответил его голос с подчеркнутым спокойствием, заставляющим ее выдохнуть, а сердце замедлить ритм. — Я высылаю подмогу. И сам иду к тебе. Побудь пока на корабле.

— Нет! — Ки’Айли потянулась рукой, чтобы выключить связь. — Нельзя ждать, слишком мало времени! Я буду отдыхать в других мирах! И у меня семь минут, чтобы уйти, если звезда взорвется. Это почти бесконечность для Древних…

— Стой, Ки’Айли! — теперь он вдруг закричал с тем страхом в голосе, что бывает только за самого близкого человека, когда ему грозит смертельная опасность. Такого никогда не было, подумалось ей. Он никогда не кричал, ее вечно спокойный, как скала, антео. — Не играй со временем, слышишь меня! Ты плохо считаешь, не играй со временем! Только миры, где время идет так же, как в нашем! Иду к тебе!

— Хорошо, — сказала Ки’Айли. Но вообще-то у нее не было времени как раз просчитывать все возможные временные переходы, риск так риск, нужно действовать.

Выключила связь, глотнула воды из стакана на пульте и снова бросилась бегом по мирам к очередному скоплению.

* * *

Карина как раз вышла из элеонета, когда позвонил Артур. Дух занимался терраформированием на Беншайзе, Карасев улетел на Арктурус тренировать фигуры высшего пилотажа. Ванька и Анька были неизвестно где, на связь не выходили. Они часто уединялись, и даже друзья не знали, чем они занимаются. А у Карины был выходной. Сначала она почитала, потом полетала в лабиринте, затем поплавала в озере Тэйр, наслаждаясь теплой ласкающей водой и отблесками Арейро на мягкой ряби озера. А инфоблок просигналил, ровно когда она опустилась возле Белого Замка.

— Карина, иди в кабинет отца, есть сюрприз! — голос Артура был веселым. Даже удивительно веселым, словно он собирался сообщить ей, что гибель Земли и все остальное было лишь розыгрышем.

— Обязательно нужно? У меня выходной, — заметила Карина. — А ты мне и так потом все расскажешь!

— Нет, иди сюда, это для тебя важно! — довольно рассмеялся Древний.

— Ладно! — Карина выключила связь и, откинув со лба мокрые волосы, пошла к Брайтону.

В кабинете собрались сам Б’Райтон, Ар’Тур и, к удивлению Карины, ее непосредственный начальник, официальный глава «Голоса жизни» коралиец Оти’Рэй — высокий стройный мужчина средних лет с серыми волосами и тонкими чертами.

Лица у всех собравшихся были одновременно довольные и озабоченные.

Карина приветствовала всех, и, прежде чем ей успели ответить, Артур указал на визуализационный туман, в котором крутился зеленый шарик Земли. Карина в изумлении взглянула на него. Техническими средствами снималась завеса тумана, и были видны знакомые очертания материков… Сердце пронзило острой болью.

— Ты ведь знаешь, что наши установки остались возле МО728, — сказал ей Артур. — Так вот, полчаса назад получен сигнал, что от планеты идет «голос жизни».

— Что? — переспросила Карина. Прозвучавшее казалось фантастическим. А сердце ударило радостью и какой-то невозможной, ослепляющей надеждой.

— Да, Карина, — улыбнулся ей Брайтон. — Посмотри, вот отсюда получен небольшой сигнал. Вероятно, какие-то живые существа были глубоко под землей, когда произошла трагедия. А сейчас поднялись выше, настолько, что «голос жизни» смог засечь их.

— О Господи! — не скрывая чувств прошептала Карина и присмотрелась к тому месту, на которое указывал Б’Райтон. — Это же Москва! — воскликнула она. — Это наверняка люди!

Непрошеные слезы выступили на глазах, но она тут же подавила их. Плакать при всех, даже от счастья, она не собиралась.

— Почему ты думаешь, что люди? — быстро спросил ее Оти’Рэй. — Как раз мы рассматриваем это маловероятным. Скорее, какие-то мелкие живые существа…

— Да потому что там метро! Подземная железная дорога… — ответила Карина. То, что было очевидно ей, они совершенно не знали. Карина пояснила: — Про московское метро столько легенд ходило. Что оно больше и глубже, чем думают люди. Что там есть бункеры и специальные пространства, чтобы укрыться во время ядерной войны. Что там хранится куча припасов на этот случай… Наверняка, это люди, которые оказались там, где-то очень глубоко, глубже обычного метро, продержались на припасах… И теперь выбираются наружу. Выберутся и… погибнут! — дошло вдруг до нее. — Нужно срочно лететь туда!

Карина перевела резкий взгляд с Оти’Рэй на Артура, потом на Брайтона. Глава Союза переглянулся с сыном.

— Звучит фантастично, если честно, Карина, — рассудительно сказал Брайтон. — Не думаю, что это люди. Скорее, все же какие-то мелкие хорошо выживающие существа, не исключено, что просто бактерии, приспособившиеся размножаться в условиях бюзонной радиации тумана…

— Но ведь могут быть и люди! — отрезала Карина. — Мы должны сделать все, чтобы вытащить их оттуда, прежде чем они выйдут на поверхность!

— Да подожди, Карина, — поморщился Артур. — Я потому тебя и позвал. Да, сигнал все сильнее, все ближе к поверхности… Поэтому да, мы летим туда. Кстати, и отец, и я примем участие в операции. Через пять часов вылет трех спасательных групп. Тебя не остановить, поэтому сейчас ты можешь пойти в свой отдел стратегического планирования и принять участие в подготовке.

Сердце, вспыхнувшее безумной надеждой, упало вниз и забилось от боли, раздавленное.

— Да как вы не понимаете! Это слишком долго! — почти закричала она, пронзительно глядя то на Брайтона, то на его сына, то на главу Службы. — Ну вы-то, Оти’Рэй! Вы — глава Службы Спасения! Жизнь во Вселенной должна быть святым для вас! Нужно спешить! Они могут вылезти слишком рано!

Оти’Рэй на секунду замялся, потом взглянул на спокойного Брайтона и сказал Карине:

— Да, жизнь во Вселенной для меня святое. В том числе жизнь моих спасателей. Если не провести необходимую подготовку, мы не поможем этим существам и сами с высокой долей вероятности погибнем…

Карина про себя махнула на него рукой. Рассудительный, вежливый… как все коралийцы. Не способный совершить резкое, сильное… самое нужное!

— Ты Древний, если найти путь по мирам, мы можем пойти туда прямо сейчас, — сказала она, пронзительно глядя на Артура. И если он не согласится… пусть больше не говорит ей, что любит! — И на вас не действует туман смерти! Вы могли бы сами, вдвоем, сделать это!

— Ни я, ни отец не сможем быстро найти туда путь по мирам, — поморщился Артур и успокаивающе положил руку ей на плечо. Карина сделала шаг назад, чтобы отодвинуться. Не сбрасывать же руку, как капризная девчонка.

— Да, Карина, к сожалению, это так, — кивнул спокойный Брайтон. — Но когда прибудем туда, если потребуется выйти на пораженную поверхность планеты, это сделаем мы с Ар’Туром и Мэр’Эдит… Сейчас, — он мягко улыбнулся ей, — тебе, наверное, не стоит тратить время на эти обсуждения. Ты ведь тоже полетишь с нами. Тебе нужно подготовиться…

— Между прочим, тебя ждут в центре стратегического планирования, — улыбнулся Артур, заметив, что она вроде как успокаивается. А внутри у Карины что-то щелкнуло. Ей стало все ясно с этими коралийцами. С этими Древними, что вроде как на словах хранят Союз и жизнь во Вселенной. А когда доходит до дела… В груди билось отчаянное, сносящее все возмущение. И страх за тех людей — она была уверена, что это люди, которые отчаянно ищут путь наружу и не знают, что именно там их ждет смерть.

Рон’Альд, пронеслось у нее в голове. Будь он рядом — и она могла бы просто попросить. Он прошел бы по мирам, выяснил все. Может быть, не взял ее с собой, но выполнил бы просьбу…

— …на твоем рабочем месте. Ты знаешь планету, твоя версия про «метро» может оказаться верной, ты очень нужна там, — с улыбкой закончил Артур.

— Хорошо, — старательно демонстрируя спокойствие, кивнула Карина, улыбнулась. — Раз я тоже лечу, пойду переоденусь. А после — сразу в стратегический центр. Спасибо! Если не сложно, сообщи остальным землянам — уверена, они захотят наблюдать за операцией.

Изобразила веселье и вылетела за дверь, чуть не столкнувшись с Мередитом, который в изумлении уставился на нее. Может быть, попросить его? — подумалось ей. Но толку-то. Мальчишка не умеет находить сложный путь по мирам.

Вылетев в коридор, она пробежала два поворота. Остановилась и прислонилась спиной к стене. Нужно что-то делать… Срочно. Промедление смерти подобно. Тайвань, ей нужен тайванский корабль, ее собственная Служба спасения, с Грайне и Вейро. Срочно — и спустя полчаса она будет возле Земли, с тайванскими технологиями, с ее тренированными сотрудниками. Карина включила тайванский инфоблок, что носила на руке для связи с Вейрро и парой других тайванцев, кто бывал на Коралии. Набрала Кеурро — он мог быть сейчас здесь. Другого способа попросить о помощи Тайвань, передать туда весточку, кроме как с тайванского корабля, не было. На такие расстояния коралийская связь не работала.

Кеурро не отвечал. Инфоблок был в радиусе связи, но тайванец не принимал вызов. Она попробовала связаться с Вейрро — вроде он собирался прилететь сегодня снова. Но и он почему-то не ответил. Еще двое тайванцев… И снова молчание в ответ.

Карина связалась по коралийскому инфоблоку с общим пультом связи информационного центра, где тайванцы вели свое расследование. Никто не отвечал, а на экранчике появилась надпись, что живые существа в данном помещении сейчас отсутствуют.

Что ж такое! Когда больше всего нужно! Сердце громко забилось, ушло в пятки, поднялось к горлу, потом резко спустилось обратно в грудь. И ударило с одним единственным решением, которое ей было доступно, и которое она приняла сразу.

* * *

Тио-Мэй — белый карлик. А белые карлики не взрываются так просто. Необходим приток материи извне — звезда-спутник, что будет снабжать его веществом, пока белый карлик не взорвется. Или подобный взрыв сверхновой может произойти при слиянии двух белых карликов.

А Тио-Мэй была одинарной звездной системой, окруженной несколькими планетами и кольцами астероидов. Но по игре судьбы именно рядом с этой звездой находился спонтанный выход подпространственного туннеля, соединявшего две звездные системы. Не созданный кораблями коралийцев при ускорении, а природный, возникший когда-то сам по себе. И через него белый карлик получал вещество другой звезды, расположенной за миллионы парсеков отсюда.

Рон’Альд горько усмехнулся, сменив очередной мир. Игра судьбы, что именно здесь, в уникальном месте — коралийцы знали лишь еще два таких подпространственных выхода — геар раскидали свои снаряды. Игра судьбы? Или чей-то очень тонкий умысел, филигранный расчет, направленный против Ки’Айли?

Осталось немного, пожалуй, у него может получиться… Нужно спешить, один раз в жизни собраться как никогда. Она никого не звала на смерть, даже для нее оставался шанс — лишь через семь минут после взрыва звездное вещество дойдет до пояса снарядов смерти, где находится Ки’Айли. Она не сможет не заметить взрыв, у нее будет время уйти в другой мир… Только бы она была в нашем мире и увидела взрыв, когда и если это произойдет. Ведь никто не может рассчитать точно, когда взорвется звезда. Через секунду, через час, через неделю или через три года. Только бы была…

И чутье подсказывало Рон’Альду, что именно здесь самый большой риск. Ему нужно спешить. Тем более, что в конце своего пути она опять видела черную стену… Несмотря на эти семь минут.

* * *

Те, кто не был в открытом космосе без скафандра, часто думают, что первым ощущением будет невыносимый космический холод. Что они замерзнут раньше, чем в легких закончится воздух. На самом деле нет. Человек умирает в космосе от недостатка кислорода и быстрого испарения жидкости с кожи и слизистых, происходящего в относительном вакууме.

Тела Древних более устойчивы к этому. Задержать дыхание можно на пару часов. И обезвоживание происходит медленнее. Но… Ки’Айли была маленькой. Слишком маленькое тело, чтобы долго выносить потерю влаги, происходящую при быстрой смене миров и пребывании в открытом космосе.

Вскоре она совсем запыхалась, кожу и слизистые саднило от потери влаги, силы заканчивались. Понимая, что больше не выдерживает, она вышла в другой мир — недавно нашла его, тут был родник. Она жадно приникла ртом к небольшому водопаду, струящемуся по камням. Тело Древней отчаянно быстро впитывало влагу, силы возвращались. Но все же нужно отдохнуть…

Надо было надеть скафандр, подумалось ей. Это спасло бы от потери влаги в открытом космосе. Но Древние так редко ими пользовались, ей просто не пришло в голову. Ки’Айли усмехнулась. Все говорят об уникальном разуме Древних, об их абсолютной памяти и невероятной способности к расчетам. А она просчиталась, как обыкновенный усталый человек. Девушка в коротком и пышном зеленом платье в открытом космосе, давящая зеленые ядовитые шары голыми руками — глупо и смешно… Нужно вернуться на корабль и надеть скафандр, работы еще много.

Ки’Айли обессиленно присела на камешек. Местное солнце отбрасывало блики на листву темно-зеленого цвета, прохладная тень и свет играли друг с другом, это было красиво. Она отвела со лба волосы и растерянно посмотрела на солнечные зайчики на водной глади маленького пруда.

Все события, все ее предсказания, что привели сюда, проносились перед глазами и казались явственнее реальности. Обессиленная Ки’Айли снова видела их.

Одно из них — пойти к Рон’Альду или Эл’Троуну, попросить помощи, отправить других Древних к этой звезде. И тогда по непонятной игре судьбы гравитационный баланс сдвинется раньше, чем они доберутся. А звезда так и не взорвется, еще год она будет доживать свой век, уплотняясь в центре.

Полететь с Эл’Боурном — и, может быть, им удастся предотвратить трагедию, раскидать шары. А может быть, и нет. Звезда могла бы взорваться, но крепкие руки мужа утащили бы ее в другой мир вовремя.

Полететь одной. И тут было много вариантов. У нее есть шансы предотвратить трагедию, совершить задуманное, действительно есть… Но самый реальный из них — звезда взорвется сейчас, и пресловутые снаряды смерти погибнут в пламени сверхновой, не причинив вреда Вселенной. А у нее, Ки’Айли, есть эти семь минут, чтобы уйти. Странная звезда, подумалось Ки’Айли. Почему она может взорваться сейчас, лишь если она, Предсказательница, будет рядом… И черная стена, что снова стояла в конце пути, все ближе и ближе.

Ки’Айли грустно улыбнулась. Что ж… Значит, так. Варианты есть, она еще может совершить то, что задумала.

Устало вздохнула, встала с камешка и вышла обратно в наш мир, чтобы продолжить сложную и опасную работу.

* * *

…Она действительно всегда плохо считала и просчитывала ситуацию. Лучше любого из людей, но хуже всех других Древних. Усталая Ки’Айли, конечно, знала, где сколько времени, но изможденный разум не сопоставил разницу. В мире с родником и веселыми бликами солнца время текло быстрее, она отдыхала слишком долго, мозг перестал отслеживать и рассчитывать… А в нашем мире прошло целых восемь минут, за это время звезда взорвалась и раскаленное звездное вещество дошло до пояса снарядов смерти, где Ки’Айли собиралась продолжить свою работу.

Она вышла прямо в пространство взорвавшейся звезды.

Это была мгновенная безболезненная смерть.

Так не стало Ки’Айли из Рода Энио, Предсказательницы Древних.

Что это было, самопожертвование или самоубийство? Наверное, если спросить саму Ки’Айли, даже она не смогла бы точно ответить. Скорее всего, самопожертвование, так удачно подвернувшееся, именно когда ей меньше всего хотелось жить.

* * *

Карина внутренне собралась.

Могла бы она послать своих спасателей, зная, что они могут погибнуть, без подготовки? Нет, Оти’Рэй прав. Ее Служба справилась бы, но если нет — она тоже не стала бы так рисковать своими людьми ради сомнительного результата. Только один человек может так рискнуть. Тот, кому нечего терять, кто готов поставить на карту все ради призрачной возможности спасти еще нескольких землян.

В голову просочились мысли про Духа, Карасева, тех, кому не все равно… Но оба сейчас не на Коралии, не успеют. Да и их жизнями рисковать у нее нет права.

Карина выдохнула. Адреналин азарта, адреналин принятого решения растекся по жилами, выгоняя адреналин паники.

В душе еще жила злость на коралийских Древних, когда она побежала по коридору, чтобы выйти из Замка и отправиться к своему голубенькому кораблю. Сердце громко билось от волнения. Белая стена вдалеке, там, где выход, приближалась слишком медленно. А рядом, как на грех, ни одного элеоу. В исторической части Замка их не использовали… А ей нужно спешить, делать все как можно быстрее. Потому что от этого зависят чужие жизни.

Разум снова и снова показывал несчастных, укрывшихся на долгие месяцы под землей и теперь выбирающихся наружу, чтобы встретить смерть. В этих картинках были семьи с детьми, отчаянные работники метро, поддерживающие друг друга, какие-то спецназовцы, защищающие двух маленьких мальчиков — она ясно видела их внутренним взором. Когда-то на Тайвани она была уверена, что пойдет в спортзал и встретит там Тарро. Так же и теперь, она была полностью уверена, что это люди. По-другому просто быть не может! Судьба не могла послать обманку, сколько уже можно!

И вдруг белая стена впереди стала черной. Резко, неожиданно, как когда-то на Тайвани, Карина увидела мысленным взором, угольно-черную стену в конце своего пути… Карина бегом мчалась по пустому коридору, а та приближалась к ней. И, пожалуй, на этот раз она знала, что это значит… Я ведь видела это, уже много раз, подумала она с усмешкой. И в этой жизни, и раньше.

«И ты уже делала, как сейчас», — сказала она себе, та ее отрешенная спокойная часть, что так хорошо умела наблюдать за происходящим. Ки’Айли — Карине, Ки’Айли — сама себе.

«Наступаешь на те же грабли», — продолжила она, когда вылетела в сад и побежала к стоянке кораблей.

«Не туда бежишь, так уже было. Тебе нужно к Розовому Замку, к нему. Вы снова будете вместе, и он сможет тебе помочь. Ведь ты знаешь, что он не уничтожал Землю. И всегда знала».

Карина горько усмехнулась:

«Знаю. Теперь все стало ясно. Но как мне пробраться в Розовый Замок? Я ведь теперь не Древняя. Не пройду по мирам, не выйду рядом с ним… Нет, слишком мало времени, и не моя жизнь на кону. Хочешь сказать, ты сама поступила бы по-другому? Нет, ты такая же».

«Да, — усмехнулась Ки’Айли. — Потому что я — это ты. Между нами никогда не было разницы. Ты лишь не хотела смотреть в лицо правде из-за всей этой боли».

И когда нервные руки отчаянно набирали код МО728 на пульте управления корабля, две части — Карина с Земли, и та Карина, что всегда все помнила и знала, слились. Не грянул гром, и ни одна звезда не взорвалась неподалеку. Она не вспомнила детали, не увидела картинок из далекого прошлого. Лишь резко, остро осознала себя.

…Я — Ки’Айли из Рода Энио. Великая предсказательница Древних и возлюбленная Рон’Альда. Жена другого Древнего, связанная с ним проклятым Одобренным браком — имени Древнего она не помнила. Я стояла на страже этого мира в давней войне с геар и погибла от ее последствий. Я видела будущее всегда, и сейчас я знаю, на что иду. Я уже делала так, но и сейчас мой выбор будет тем же, на кону слишком многое. Может быть, за это они меня и любят…

Карина откинулась в кресле, и черная стена перед мысленным взором сменилась тьмой подпространства.

* * *

Когда Карина ушла, Б’Райтон, Ар’Тур и Оти’Рэй еще с четверть часа обсуждали сложившуюся ситуацию. На самом деле их мнение было единодушным: лететь к Земле следует для проформы, там, конечно, просто новый виток развития бактериальной флоры или мелкие грызуны, выживающие даже в условиях повышенной радиации. Каринина версия казалась разумным коралийцам невероятной.

— А ведь мы ее не убедили, она всего лишь смирилась, — задумчиво заметил Б’Райтон. — Очень жаль, что твою Карину опять ждет разочарование.

Ар’Тур вздохнул.

В этот момент послышался какой-то шум в коридоре, дверь открылась, и на пороге появился Кеурро Найр в сопровождении еще двоих тайванцев. Они резко, как бы мельком поклонились по-тайвански Б’Райтону, после чего Кеурро сказал:

— Мы требуем немедленно освободить Тарро Рональда и принести извинения за ложное обвинение.

— На каком основании? — Ар’Тур подался вперед и встал, скрестив руки на груди.

— Посмотрите, — Кеурро нажал на инфоблок, и в появившейся голограмме показалась знакомая всем картинка: Тарро Рональд отдает приказ черным роботам на шести ногах, и корабль выбрасывает маленький зеленый шарик.

— Что вы хотите сказать? Появились новые данные? — заинтересованно спросил Б’Райтон.

— Да, позвольте представить данные, полученные в результате детального неоквантового анализа внутренних частей участников этой трагедии, — Кеурро что-то сказал по-тайвански, и голограмма изменилась… В черных квадратных телах «роботов» протянулись темные сосуды, густое сплетение круглых и овальных элементов, а надпись рядом указала, что это больше всего напоминает органы и ткани живых существ. Левее стоял «Тарро»… Но теперь, когда все внутренности участников было видно как на ладони, он выглядел не как человек или Древний. То, что можно было бы назвать сердцем, располагалось в области живота и имело пять камер вместо четырех, насыщенного черного цвета. Легкие отсутствовали, вместо них можно было увидеть странный мешок, от которого тянулся к носу один проток.

— Это не роботы… — изумленно прошептал Оти’Рэй. — Но кто же тогда?!

— И это, — задумчиво сказал Б’Райтон, — не Древний. Не Рон’Альд… — Казалось, глава Союза словно просыпается. — И я ума не приложу, кто это может быть…

— Мы еще перепроверим все эти данные, — холодно сказал Ар’Тур, вперившись льдистым взглядом в лицо Кеурро Найра.

— Разумеется, вы можете перепроверить все это, — вежливо ответил тайванец. — Однако это займет много времени. А освободить Тарро Рональда мы требуем прямо сейчас. Немедленно. В противном случае Таи-Ванно атакует союзные планеты, включая Коралию. Сколько у вас будет шансов — вы сами знаете. Взять в заложники меня и моих спутников — не принесет пользы. Все необходимые распоряжения отданы, атака произойдет в любом случае, если требования не будут выполнены.

Ар’Тур крепче сжал руки на груди и выжидательно посмотрел на отца. Оти’Рэй взволнованно шагал туда-обратно. А Б’Райтон вполне доброжелательно и спокойно смотрел на тайванца. И вдруг в его лице появилось веселье, необычное на фоне привычной отрешенности.

— Мы выполним ваши… — с легкой улыбкой начал он.

— Но, отец! — Ар’Тур подался к нему. — Нет никакой гарантии, что это не подлог!

— Это не подлог, — как-то даже остро взглянув на него, сказал Б’Райтон. — Мы выполним…

И снова не успел договорить, потому что в этот момент прямо в центре комнаты, между тайванской делегацией, Б’Райтоном и Ар’Туром, возле голограммы, изображавшей «Тарро» и его неизвестных подопечных, появился Рон’Альд.

В своем неизменном черном универсале, собранный, без каких-либо следов безумия или депрессии на непроницаемом лице.

Несколько секунд все изумленно молчали. Лишь Ар’Тур крепче сжал зубы, так, что послышался легкий скрежет.

— Приветствую, мой Тарро, — первым нашелся Кеурро, и вся тайванская делегация склонилась перед своим правителем глубже, чем обычно. Рон’Альд, ни слова не говоря, доброжелательно кивнул им с легкой полуулыбкой.

— Приветствую, брат… — растерянно начал Б’Райтон. — Но как тебе удалось?

— Это побег из-под стражи! — зло сказал Ар’Тур. Казалось, все его тело собрано для рывка.

Рон’Альд внезапно поднял руку останавливающим жестом, и все замолчали, так и не закончив.

— Все потом, — сказал он, развернувшись к брату, и устремил на него цепкий острый взгляд. — Я знаю обо всем, что произошло. Все потом. Где Карина?

Ар’Тур нервно переступил с ноги на ногу.

— Почему ты спрашиваешь? — спросил Б’Райтон.

— Я потерял ее ментальный сигнал, — коротко сказал Рон’Альд. — Где Карина?

— Пошла переодеваться и готовиться к вылету, насколько мы знаем, — ответил Б’Райтон.

Рон’Альд резко развернулся к Ар’Туру.

— Идиот! — с каким-то непередаваемым чувством сказал он, глядя в глаза племяннику. — У нее же комплекс спасателя!

Ар’Тур замер, как оглушенный. Тело подалось вперед, чтобы ударить врага. Но он сам себя остановил, осознавая смысл сказанного, и замер с паникой в глазах.

Рон’Альд обернулся к тайванцам.

— Благодарю за работу, — сказал он. — Сейчас немедленно выслать три корабля к планете МО728 по коралийскому каталогу. Следовать данным «голоса жизни». Полный комплект защиты от бюзонной радиации. Спасти арру Карину. Если будет еще кто-то живой — спасти и доставить на Таи-Ванно. Я иду туда же своим путем.

— Слушаемся, — ответил за всех Кеурро, все тайванцы поклонились своему Тарро и быстро вышли.

— Подожди, брат, — Б’Райтон положил руку ему на плечо. — Только скажи, кто это? — и указал на черных существ в голограмме, оставленной Кеурро.

Рон’Альд пронзительно посмотрел на него.

— Ты знаешь, Б’Райтон, — усмехнулся он. — Это геар.

Б’Райтона передернуло.

— А это? — почти со страхом указал на высокую фигуру, отдающую смертельный приказ.

Рон’Альд снова усмехнулся.

— Тот, кто уже много столетий стоит у меня за спиной. Вспомни легенды, что я рассказывал в твоем детстве, догадаешься. Ты бы уже знал, если бы хоть раз пришел ко мне поговорить. Все потом.

И исчез.

Ар’Тур дернулся, словно хотел догнать растворившегося в воздухе Древнего. Его лицо было перекошено страхом и болью. Но рука отца легла ему на плечо, останавливая.

— Если что-то может быть сделано — он сделает, — серьезно сказал ему Б’Райтон.

Несколько секунд Ар’Тур вглядывался в лицо отца, потом вдруг пулей вылетел из кабинета.

А что делать нам? растерянно спросил Оти’Рэй у Главы Союза.

— Отменить вылет, — ответил Б’Райтон и повторил почти то же самое, что сказал Ар’Туру. — Если что-то может быть сделано — они сделают.

— Но… — начал было начальник «Голоса жизни».

…В этот момент дверь снова открылась. На пороге стоял военный министр Коралии Мэн’Дэртан с взволнованным лицом.

— Я решил доложить лично. Только что неизвестные космические корабли атаковали планету Сириотис в пятой галактике, — сказал он и включил новую голограмму.

* * *

Слишком долго, прошло уже пятнадцать минут. На пару секунд Рон’Альд все же остановился отдышаться в одном из миров. Отсюда он выйдет недалеко от нестабильного белого карлика. Только бы не было слишком поздно…

…Выдержки хватило, чтобы не выйти сразу туда, где была Ки’Айли. Он шагнул в наш мир в сторону от звезды, чтобы рассчитать время, на случай если сверхновая вспыхнет. Вышел, чтобы увидеть, как проклятая Тио-Мэй разлеталась красивыми голубыми, розовыми и красными искрами. Они, словно туман, рассеивались вокруг бывшей маленькой звезды.

Где-то на задворках сознания билась слабая надежда, что она успела уйти в другой мир. Что сейчас отдыхает и постепенно найдет путь по мирам на Коралию, вернется усталая, измученная, но живая… Но безошибочное чутье Хранителя знало, что это не так. Она сожжена — мгновенно, бескомпромиссно — в разноцветных всполохах, в этих до ужаса красивых искрах… Он знал, тут же осиротевший своим и без того одиноким сердцем. Оно чувствовало — его единственной, его Ки’Айли больше не было.

На мгновение посреди разноцветных всполохов увидел ее лицо — с летящими бровями, проницательными зелеными глазами и легкой лукавой полуулыбкой. И медленно, словно прощаясь, оно растаяло, разнеслось миллиардами искр по Вселенной.

…Он звал ее мысленно, просил ответить. Наверное, плакал, но космический вакуум тут же уносил любую влагу, родившуюся на поверхности тела. И она не отвечала. Казалось, душа Ки’Айли ушла так далеко, в иные сферы, не доступные даже самому сильному телепату в мире. Ее не было рядом. Не было!

Хотелось ли Рон’Альду тогда сделать несколько шагов по мирам и выйти туда же, где в адском пламени сгорела его антеоли? Хотелось. И что его остановило, не знает никто.

Спустя почти две четверти часа, что он смотрел на взорвавшуюся звезду… что снова видел ее лицо среди всполохов и отчаянно звал ее душу, он вышел на связь с летящим сюда же Па’Рицы и приказал забрать его из открытого космоса.

* * *

Когда Карина второй раз вышла из подпространства прямо рядом с Землей, ей на глаза навернулись слезы. Она и сама не понимала, от чего. От невероятной надежды — всей душой она ощущала, что ее собратья, земляне, двое, трое, может быть, пять, сейчас тут, рядом, пытаются выбраться… Она не одна здесь, рядом родная, знакомая жизнь, которую нужно спасти.

А может быть, от того, что знала — шансов мало.

Карина все продумала, быстро, эффективно, как положено Древней. «Ах да, я теперь не Древняя, мои возможности ограничены», — усмехнулась она. Но ответственность-то остается той же — она должна. И должна сделать успешно. Но черная стена все так же мелькала перед внутренним взором, а просмотреть разные варианты, оценить она теперь не могла. Или не хотела?

Карина попробовала сосредоточиться, вдруг выйдет. Ее не посетили видения, но внезапно она четко осознала возможные варианты. Их суть. У нее может получиться, а может — нет. Но… она должна попытаться. Чтобы эта жизнь, притаившаяся в недрах Земли сохранилась, она, Карина, должна пытаться, отчаянно идти напролом. Чего бы ей это не стоило.

И было по-светлому горько от того, что она больше не увидит его. Опять она уходит к своей судьбе и своему долгу, так и не прожив с ним всю жизнь, как хотелось. Не прожив в должной мере их общую, взаимопроникающую жизнь… И опять оставляет ему одиночество.

Слезы градом катились по щекам, когда она надевала скафандр. Он всегда хранился тут, наготове, прямо в рубке. Потом она включила сканер «голоса жизни», чтобы локализовать сигнал… Да, вот здесь. И верно — Москва. Карина вспомнила Московское метро — ей доводилось бывать в Москве, многие станции она знала. Очень похоже на станцию метро «Кропоткинская», там рядом еще Пушкинский музей, подумалось ей.

Теперь, вблизи планеты было хорошо понятно, что сигнал небольшой — три источника жизни (то есть живых существа) имеют как раз такой. Но сказать о том, какого размера и что представляют из себя эти источники, «голос жизни» не мог. «Нужно будет просканировать с посадочного модуля метаультразвуком», — подумала Карина, утирая слезы.

Перчатки она наденет прямо в модуле, перед выходом. Мельком посмотрела на свои руки и вдруг заметила черное кольцо. Надо же, забыла и не сообразила, усмехнулась Карина. А ведь могла бы снять его на Коралии и попробовать связаться с Рональдом… Отсюда он не услышит, но там-то могла! Это она не может пройти к нему в Розовый Замок, но вдруг у него есть какой-нибудь туз в рукаве!

Карина, вспомнившая себя, знала, что он не стал бы просто так подставляться, не имея за пазухой пару запасных ходов.

«Вот надо же быть такой нервной идиоткой! Впрочем, в прошлый раз я забыла надеть скафандр», — неожиданно вспомнила она и даже рассмеялась. А ведь тогда она была Древней, со всеми их уникальными свойствами — памятью, способностью рассчитывать. Что ж, поборемся так, без этих «бонусов», в простом человеческом теле.

Карина с последними слезами — эй, спасательница, ну-ка возьми себя в руки! — сняла черное кольцо и положила на пульт управления. Если с ней что-нибудь случится, кольцо смогут найти. Дай Бог, чтобы оно вернулось к Рональду. Задумчиво посмотрела на кольцо и резко снесла ту телепатическую защиту, которой когда-то от отгородилась от Рональда.

В голове внезапно прояснилось. Даже муть слез рассеялась перед глазами. «Я люблю тебя, Рональд Эль, — мысленно сказала она без особой надежды, что он услышит. — Если можешь — приходи. И прости меня, если я погибну. Анте ви а, Рональд Эль», — и отвернулась от кольца, чтобы не залипнуть в его глубоком черном блеске.

Карина сходила в технический отсек, открыла блоки, где хранились запасные скафандры. Да, вот здесь — скафандр с усиленной защитой, для самых экстремальных условий. Она взяла три таких, аккуратно свернула — по толщине ткани они были лишь немного грубее универсалов — и уложила в небольшой рюкзак. Больше «экстремальных скафандров» у нее просто не было, все остальные — «средней степени защиты», явно не для бюзонной радиации. Если там больше трех человек, значит, придется выбираться по очереди, используя один и тот же скафандр несколько раз.

Карина вошла в посадочный модуль, закупорила шлюзы, проверила приборы. И начала стремительно спускаться, силовым полем прорезая зеленый туман.

…Это было страшно, очень страшно… Казалось, смертоносная зелень пытается проникнуть к ней сюда, сочится через силовое поле и обшивку корабля.

Силовое поле надежно защищало от самого тумана. Он состоял из уникальных молекул — продукта извращенного разума геар. Они разъедали любой живой объект, как может разъесть кислота, но намного быстрее, почти мгновенно превращая живое тело в островок жидкости (впрочем, тоже моментально испаряющийся). Но при этом они были и источником редчайшей во Вселенной бюзонной радиации, полной защиты от которой до сих пор не придумали.

Карина с ужасом смотрела на датчик, показывавший, что уже во время спуска модуль подвергается мощному излучению. И всего пятнадцать минут в запасе — после этого пребывание даже на борту посадочного модуля станет смертельно опасным…

Значит, нужно действовать стремительно. Карина крепче сжала зубы. Страшно, плохо, одиноко. Но она должна. Посадочный модуль приземлился там, где нужно — возле до боли знакомого спуска в метро… Силовое поле раскидало клочья зелени и можно было разглядеть ступеньки, перила. «Мне как раз туда», — подумала Карина.

Ей удалось собраться, руки перестали дрожать. Она уверенно включила метаультразвук и просветила им слои земли в том направлении, откуда шел «голос жизни». О Господи! Она и верно оказалась права! На ультразвуковой визуализации было явно видно, что в полости — небольшой камере, расположенной под шахтой метро, — находятся три человека… Двое повыше, один пониже. Один из высоких подсадил небольшого, и тот пробует сдвинуть нечто наверху, на потолке…

Все как она думала! Люди! И действительно пытаются выбраться. Неужели судьба наконец улыбнулась Земле и землянам! Она должна спуститься к ним, прежде чем они выйдут в радиационно-опасную зону. Заставить надеть скафандры, провести в модуль и улететь отсюда, увозя с собой еще троих соотечественников…

Карина быстро надела перчатки, опустила забрало, включила силовое поле на максимум и, повертев на экране регулировку, создала силовой туннель как можно глубже под землю. Пойдет по туннелю, сколько можно. От радиации он не защитит, а вот от самого тумана — да. Да и спасенным будет так легче, чем передвигаться в сплошной зеленой завесе…

* * *

…Ки’Айли забыла надеть скафандр. Открытый космос и беготня по мирам изнурили ее, может быть, поэтому она не рассчитала время. Будучи Кариной, она надела скафандр. Для простой человеческой девушки было привычно, что хрупкому телу нужна защита.

Но разум, взволнованный отчаянной надеждой, желанием спасти, обидой на коралийцев, раскаянием перед Рональдом… не учел одного. Она положила в рюкзак три скафандра с повышенными защитными свойствами. Сама же надела свой обычный скафандр, тот, что всегда ждал ее в рубке. В нем она выходила на другие планеты, в нем дважды побывала в открытом космосе (по секрету от всех)… Это был хороший коралийский скафандр, добротный, для простых космических путешествий. Но от экстремальных условий бюзонной радиации он не защищал.

Карина не учла этого. Просто вылетело из головы…

* * *

Первый шаг из модуля был несложным. Адреналин вздернул ее, но привычная собранность не оставляла. «Вот, я иду по Земле, снова по Земле, — пронеслось в голове. — А думала, этого уже никогда не будет». Краем глаза Карина выхватила неподалеку в клочьях тумана очертания большого храма — Храма Христа Спасителя, где она была однажды в своей земной жизни… Высокие купола, белокаменные стены. Он так и стоит здесь. Туман смерти уничтожил только жизнь. А все здания остались.

Еще три шага, и она начинает спускаться по ступенькам…

И в этот момент подкатила тошнота, в голове раздался шум. Они стремительно нарастали, заглушая собой все. В глазах потемнело, а ноги стали ватными. Казалось, мозг прямо сейчас разорвется от невыносимой, всепоглощающей тошноты, выворачивающей всю ее наизнанку. Вот, что чувствует человек, погибая от радиации, подумалось Карине… В голове всплыла табличка степеней лучевой болезни — еще из земного курса радиобиологии. «Очень высокая доза, свыше 7–8 Грей — смерть под лучом», гласила эта таблица. Вот она, смерть под лучом, подумалось Карине, сквозь сбивающую с ног тошноту и тьму, поглощающую разум.

«Сейчас я умру, — поняла она ускользающим сознанием. — Анте ви а, Рон’Альд Эль. — А дальше она, как всю жизнь и собиралась, пытаясь пробиться через охватывающую тьму, думала уже только о Боге: — Прости меня, Господи, за все! Я люблю Тебя!» — успела мысленно сказать она, проваливаясь.

«Карина, твою же мать!» — вдруг прогремел в голове знакомый глубокий голос, сильные руки подхватили ее.

И Карина потеряла сознание.

Эпилог

Эл’Боурн отрешенно провел рукой по картам, разложенным перед ним на столе. Для огненного мира элейони не существовало оцифрованных карт — туда почти никогда не ходили. Этот мир считался опасным даже для Древних. Сейчас он подумал, что все же следует оцифровать эти бумаги, и направил на них инфоблок… Хотя шансов вернуться в любом случае мало. Этого он и хотел — не вернуться. Если судьба даст ему это, если распорядится так.

Все было собрано. Дела в том мире не были неотложными, но все же… Погасить огненное озеро, что сдвигало баланс в тех мирах, давно планировали. Пожалуй, пришло время. Даже появился доброволец, готовый этим заняться — Эл’Боурн.

Пустота, что он чувствовал с момента ее смерти, была невыносимой. Когда звезда взорвалась, и ее не стало, Эл’Боурн в другом мире понял это сразу. Его свернуло пополам. Душа и тело скорчились на полу, как будто его терзали, вырывая органы по-живому, отрывая руки, корежа душу. У него отняли половину его самого.

А теперь, когда первый шок прошел, в душе была невыносимая пустота. Он понял то, о чем говорила Ор’Лайт когда-то. Пустота и холод, невосполнимые, вечные… Потому что той, что составляла половину него — больше не было. И где она, знает один Господь.

Надо же… сердился на нее, обижался, ревновал. А теперь была только пустота и угрызения совести, режущие душу на части.

Эл’Боурн оцифровывал последнюю карту, изрисованную красными огненными линиями и черными вершинами гор, когда в центре кабинета вдруг появился Рон’Альд.

Сложив руки на груди, он внимательно посмотрел на Эл’Боурна, потом бросил взгляд на карты. И молчал.

— Пришел убить меня? — с горечью спросил Эл’Боурн, опустив взгляд на стол.

— Нет, не за этим, — спокойно ответил Рон’Альд. Собранный, отрешенный, бледный. — Я хочу понять только одно. Как можно так не знать и не понимать собственную жену? Причем одобренную.

В голосе звучала сталь, она резала душу Эл’Боурна еще сильнее. Теперь он не испытывал к Рон’Альду ни злости, ни ненависти. Сам не знал, что испытывал. Может быть, зависть, что тот на свое счастье не был связан с ней Одобренным браком, и теперь может не ощущать этой неизбывной пустоты, лишь потерю. А любую потерю можно пережить…

— Обвиняешь меня? — с неизбывной горечью спросил он. — Ты виноват не меньше! Ты дал ей эту работу, ты придумал это!

Рон’Альд молчал, все также скрестив руки на груди. Ни один мускул не дрогнул на его на лице.

— Я соболезную тебе, — вдруг сказал он.

— Да что ты понимаешь! — не выдержал Эл’Боурн. — Ты не был ее одобренным мужем! Ты не знаешь, что я чувствую! У меня словно оторвали руку… Нет! Больше — половину меня!

Несколько секунд Рон’Альд молчал.

— А у меня вырвали душу, — спокойно, но резко сказал он, взглянув Эл’Боурну в глаза, и тому пришлось опустить взгляд. В черной бездне глаз Рон’Альда было что-то другое, чем у него, и может быть, еще менее выносимое.

Еще несколько мгновений они молчали. Эл’Боурн качал головой, словно соглашаясь с происходящим, принимая Рон’Альда. Да, вот так… Она умерла, и осталось двое, одиноких навсегда. Один не лучше и не хуже другого. С безысходной потерей внутри.

— Ты уверен? — вдруг спросил Рон’Альд, кивнув на карты. — Можно найти других добровольцев. Собрать группу будет безопаснее и эффективнее. Тебя никто не заставляет.

— Я знаю, — Эл’Боурн поднял взгляд и твердо посмотрел на троюродного брата. — Но так будет лучше.

— Иди к Ор’Лайт, — словно не услышав ответ, сказал Рон’Альд. — Она тебе поможет. Она проходила через это и до сих пор жива.

— Нет, так будет лучше… — повторил Эл’Боурн.

— Что ж, — усмехнулся Рон’Альд. — Я не буду тебя отговаривать. Твоя жизнь. И твой выбор.

Он отвернулся.

— Знаешь, зачем она это сделала? — вдруг спросил он. И сам же ответил. — Она хотела разомкнуть круг, выйти из него. И никто не знает, получилось ли. Прощай.

Кивнул и исчез.

А Эл’Боурн закинул за спину рюкзак с оборудованием, отправил Правителю ментальное послание — сам не был телепатом, но знал, Эл’Троун его получит — что отправляется в мир элейони. И шагнул в другой мир.

С тех пор его не видел никто из Древних.

* * *

Несколько лет Эл’Боурн считался пропавшим без вести. Было известно лишь, что колебания, исходившие от того мира, утихли — а значит, огненное озеро погашено. А потом группа Древних, совершая экспедицию в мир элейони, обнаружила возле погасшего озера мощный человеческий скелет и обрывки одежды, да рукоять силового меча. Генетический анализ показал, что это останки Эл’Боурна.

* * *

Выбежав из комнаты, Ар’Тур точно знал, что делать. Лишь бы успеть. Сейчас было не важно, что Карина может снова оказаться с Рон’Альдом. Это не имело никакого значения, лишь бы была жива.

И ведь это он, идиот, не остановил ее! Не понял ее намерения, хоть и видел, что отсрочка ей не нравится! Какой же он идиот… Этот Древний, его дядя, прав, он просто идиот!

И ведь он уже делал это… Сердце Ар’Тура сжалось от боли и безысходности. Он уже делал так, не понял ее, не остановил… Он ходит по кругу и не может выбраться из него. Ар’Тур прижался спиной к стене, глубоко вздохнул. Он не помнил, когда это было раньше, но точно было. И сейчас… Сейчас он должен сделать все, чтобы спасти ее. Чтобы выйти из круга.

И уж совершенно точно сейчас не до ненависти к Рон’Альду. Ар’Тур словно проснулся, получил пощечину и очухался. Пусть ее спасет Рон’Альд, пусть она снова будет с ним… Только бы была жива! Потому что жить, когда ее нет в этом мире, он, Ар’Тур, не может.

Он действительно не мог пройти по мирам. И даже его скоростной корабль прилетит к МО728 слишком поздно… Был только один выход. Ар’Тур еще раз плюнул на собственную гордость и все остальное и кинулся в сад к тайванскому кораблю Кеурро Найра. Сам военный министр Тайвани отправлялся к Земле. Тайванцы разрешили Ар’Туру присоединиться. Ведь возможности Древних вполне могут пригодиться в операции.

* * *

Самым удивительным было, что Карина оказалась права. Это были люди.

Когда тайванцы и Ар’Тур прибыли к Земле, ни Карины, ни их Тарро там не было. Оставалось надеяться, что он успел вовремя и спас ее. Сердце Ар’Тура рвалось от страха, что они не успели. Но он собрался. Надежда есть, он ощутил бы, если бы она умерла… Откуда-то точно знал, что сразу бы это понял.

Сейчас нужно спасти тех, ради кого она полетела сюда. Тайванская техника показала, что это и верно три человека. Двое мужчин и одна женщина отчаянно пытались выбраться из подземного бункера, что находился ниже шахт метро.

Присутствие Древнего помогло. Он сработал быстро. Тайванцы пробурили прямой туннель до шахты метрополитена, Артур стремительно спустился туда, силовым мечом прорезал проход еще ниже, где боролись за жизнь три человека. Заставил их надеть защитные тайванские скафандры и быстро вынес на корабль тайванцев.

Так были спасены еще трое землян. Это оказались сталкеры… Авантюристы. Они тайно пробрались в легендарный, но никому недоступный бункер как раз перед трагедией. А когда началась катастрофа, счетчик радиации, встроенный в самом бункере сработал — странно, но он среагировал и на бюзонную радиацию, неизвестную землянам. И все входы в бункер закрылись автоматически.

Это спасло им жизнь. На такую глубину бюзонная радиация не проникала, в то время как даже на уровень метрополитена проник и туман, и его радиоактивное излучение. Там все погибли.

Больше года трое авантюристов прожили на запасах бункера. Еды было сколько угодно, нужно было только найти ее. А они нашли. Ведь бункер строили не для трех человек, запасов было много. Если бы не вопрос с кислородом, они могли бы еще долго жить там. Но кислород заканчивался, рециркуляция давала сбой…

Они думали, что пережили ядерную войну. Знали, что через год уровень радиации на поверхности все еще должен быть еще высоким, но более-менее приемлемым для человека. Им удалось подняться на несколько уровней выше — блокируемые цементными пластинами, длинные шахты вели из бункера в метро. Но почти на поверхности они оказались в квадратном помещении, выход из которого найти не удавалось. А уровень радиации постепенно рос…

Ар’Тур подоспел как раз вовремя, прежде чем они получили высокую дозу.

Так было спасено еще трое землян. И даже появилась надежда на восстановление расы.

* * *

Звезда разлеталась пушистым облаком розовых и голубых искр. Несколько мгновений КиАйли смотрела на нее, туда, где растворилось ее тело

А потом бесконечный свет залил ее разум. «Наверное, сейчас я встречусь с Богом», — подумала она.

— Для этого еще слишком рано. Но ты заслужила свет. Много света, столько, сколько потребуется, — услышала она, и из света родилась высокая фигура со знакомыми твердыми чертами. Золотистые волосы струились в космической пустоте, вся фигура сияла, затмевая свет звезд и галактик. КиАйли показалось, что за его спиной раскинулись два огромных золотистых крыла.

Он протянул ей руки, и КиАйли доверчиво вложила в них свои, тоже сотканные из света.

— Я буду рядом столько, сколько нужно, любовь моя, — сказал Эйнар. И КиАйли словно вернулась домой, забывая все, что было в ее недолгой трагичной жизни Древней.

* * *

Рон’Альд не думал о трех жизнях под толщей земли. Тайванцы спасут их. Сейчас для него была важна лишь одна жизнь… Ведь его Ки’Айли умирала у него на руках — угасал ее хрупкий сосуд, человеческое тело, подверженное действию ядов и радиации.

Она получила очень большую дозу. Счет шел на секунды… Пока ему удавалось поддерживать активность ее мозга и сердца всей телепатической силой, всей способностью влиять на живую материю, наработанной за столетия жизни. Но долго так продолжаться не может.

Не имея других возможностей, он вышел на ее корабль — понадобится медицинский отсек, а другого корабля под рукой нет. И поменял мир на другой, где время течет быстрее, где можно провести много часов, а в нашем пройдет лишь несколько минут.

Был только один вариант остановить ее умирание. Это рискованно, во время войны Древние пробовали это, чтобы спасти жизни своим соратникам-людям. Но в восьми случаях из десяти это тоже приводило к смерти.

Но с Кариной должно сработать. Он уверен. Другого вариант сейчас нет, остается верить, что дух Древней, душа его Ки’Айли примет его дар и возродит это хрупкое человеческое тело.