В один из дней первой недели, когда я после обеда изучала очередную книгу «модного списка», меня неожиданно вызвали Корвин и Дэйл.

— Анна, понимаю, что это неприятные воспоминания, но можешь… подробно описать нам, как выглядел «люк» в подземелье Мендера? — попросил Корвин.

Я задумалась на минутку.

— Я могу нарисовать, — сказала я и взяла со стола лист и карандаш. Руны на этом люке я помнила очень хорошо. Два года я видела его у себя под ногами и знала каждую черточку, каждый изгиб жесткого рисунка на нем.

Я рисовала старательно, долго, чтобы не упустить ни одной детали. А когда отдала изображение Корвину, то заметила, что они с Дэйлом быстро переглянулись.

— Как я и подозревал, — задумчиво сказал Корвин.

— И мы правильно выбрали действовать быстро, — добавил Дэйл, пронзая рисунок взглядом.

— Пожалуйста… Объясните мне! — попросила я. — Вы поняли, для чего все это было Мендеру…

— Да, Анна, — Корвин мягко улыбнулся. — И ситуация куда серьезнее, чем мы надеялись.

— Расскажите мне, если можно… — снова попросила я. Мне захотелось добавить «я имею право знать».

— Да, ты имеешь право знать, — с каким-то сомнением в голосе произнес Корвин, а Дэйл одобрительно кивнул. — Анна, помнишь, я рассказывал тебе про демонические силы, с которыми справились инквизиторы?

Я кивнула:

— Конечно.

— Так вот, инквизиция смогла уничтожить не всех существ, которые относятся к этой силе… Среди них были неуничтожимые призраки, лишенные материи, и потому их было невозможно убить. Субстанции разрушительной энергии… — Корвин посмотрел на меня, словно проверял, могу ли я выдержать эту информацию. Меня передернуло — в голове сразу всплыли тени, что призывал Мендер. — Да, думаю, именно их ты и видела как серые и черные тени. Не имея возможности убить их, инквизиторы просто лишили их сил. Но если кто-то подарит им новую порцию энергии, они могут обретать видимую форму и даже влиять на живую материю… Но были неуничтожимые и кроме них. Другие — материальные демонические сущности, чьей стихией является смерть. Они не живые и не мертвые, и их невозможно убить. Можно нанести им множество ран, и они вроде как умрут, но спустя какое-то время раны затягиваются, и они «оживают». Единственным способом было… разрезать их на куски. Со многими так и поступили. Еще можно было спалить драконьим пламенем, но к тому времени в нашем мире не было драконов. А этих тварей — их называли «сомхеты» или «дети смерти» — было слишком много, у инквизиции всех стран просто не хватало сил, чтобы уничтожить всех. Поэтому объединенная сила инквизиторов просто… загнала их под землю и запечатала точки входа особой магией. Как ты знаешь, в особых случаях инквизиторы имеют право использовать магию против магов. Отсюда легенды о преисподней под землей.

Меня мелко трясло. Все встало на свои места, и перед глазами снова было подземелье и проклятый люк. Оказывается, прямо подо мной была… преисподняя? Место, где живут страшные демонические сущности?

— Люк в подземелье Мендера — одно из таких мест? — спросила я. А Корвин неожиданно накрыл мою руку, лежавшую на колене, своей ладонью. Сразу стало спокойнее, но ужас осознания так и не уходил.

— А кто это может быть? — спросила я.

— Думаю, кто-то из прямых потомков демонов, сумевший раскрыть свою сущность, — серьезно ответил Корвин. — То есть сильнейший маг современности, прячущийся пока не известно, где, и выставляющий на поверхность щупальца — таких вот мендеров.

— И кстати, если дело когда-нибудь дойдет до магической битвы, — сказал Дэйл, — пока что нам некого ему противопоставить… Среди инквизиторов или известных мне скрывающихся магов нет никого равного…

— И этот вопрос мы тоже пытаемся решить, — резко сказал Корвин, встал и отошел к окну.

А я вздрогнула. Что его напрягло? То, что пока не удалось решить вопрос? Или что-то другое? Почему-то мне подумалось, что это как-то связано со мной, и стало грустно.

Я хотела бы приносить Корвину радость. А вместо этого со мной одни заботы…

Но спросить причину такой реакции я не решилась. К тому же куда важнее были вопросы, которые мы сейчас обсуждали. И удивительно, что эти двое «посвященных» сильных мира сего говорили со мной о скрытом от глаз обывателей.

— Пройдя через жизнь у Мендера, ты стала частью всего этого, к сожалению… — вдруг сказал Корвин, словно прочитал мои мысли. Теперь он стоял, облокотившись на подоконник, и пристально смотрел на меня. — Скрытая сторона давно не секрет для тебя…

— Корвин, — вдруг аккуратно сказал Дэйл, — Анна имеет право узнать и другую правду… Если хочешь, могу я…

Они резко переглянулись. А у меня сердце забилось громче в неясной тревоге.

— Да. Я сам, — сказал Корвин. Подошел и снова сел рядом со мной.

— Что еще я должна узнать? — спросила я, хоть уже поняла, что информация будет не радужной. И может быть, я даже не хочу этого знать…

Корвин снова положил ладонь на мою руку, словно пытался передать мне какой-то импульс, какие-то чувства через прикосновение. А может быть, чтобы удержать меня на месте.

— Помнишь, ты просила меня узнать про твою бабушку? Анна… Мы навели справки. К сожалению, твоя бабушка умерла год назад, — он сильнее сжал мою ладонь, словно пытался не дать боли ворваться в мою душу.

Она и не ворвалась. Я почувствовала другое.

Удар. Еще один удар судьбы.

Резкий, как пощечина. И оглушающий.

Как описать состояние, когда тебя ударили, но ты еще не ощущаешь боли? Вот так было и со мной.

Наверное, еще несколько дней назад эта новость убила бы меня. Я узнала бы о смерти бабушки, и жизнь утратила бы смысл. Ведь, мечтая выбраться от Мендера, я хотела вернуться к ней. Обнять родного человека, прижаться к теплой груди, почувствовать особую любовь, что была между нами, любовь бабушки и внучки. Помогать ей, заботиться о ней… О близком и единственном родном человеке. Но сейчас я ощущала лишь сильный удар и знала, что смогу его выдержать. Знала, что смогу идти дальше. Потому что … Да просто потому, что есть Корвин. И потому что у меня появилась цель — вывести Мендера на чистую воду и найти того, кто стоит за всем этим.

— Найдите Нину, — тихо сказала я. — Может быть, она смогла выжить… И скажите, как умерла бабушка? Что случилось… Корвин, я… могу это знать…

Мне еще предстоит пролить слезы по бабушке. Еще долго я буду ощущать этот удар, и боль от него будет расходиться кругами по моей душе. Но я смогу пережить это.

В душе останется пустота, но потом — я знала это точно — она заполнится любовью и благодарностью. Если, конечно, у нас все получится. Если я верну себя, и если мы сможем победить.

* * *

Корвин

Вся проблема была в том, что Анна не знала, где вход в подземелье Мендера. Первый раз она попала туда, будучи без сознания. И в конце он вывел ее наверх, тщательно завязав глаза. И люди Дэйла при обыске не нашли этот вход.

Если бы мы знали хотя бы, где искать… Можно было бы обойтись без всего остального. Найди мы лабораторию Мендера, и доказательства были бы налицо. Наверняка, на магических предметах осталась масса его отпечатков пальцев. Да и магический след в месте, где годами проводили эксперименты по открытию «точки входа», невозможно скрыть. Он был бы доступен для аппаратуры инквизиторов.

Но у нас не было этого оружия. Поэтому оружием стал наш план. И Анна. Я сжимал зубы и терпел. Один раз я позволю ей рискнуть и сделаю все, чтобы она вышла победительницей. Ей это нужно.

А потом… что будет потом, мне даже не хотелось думать. Я представлял себе Анну в окружении влиятельных мужчин, которые, наверняка, заинтересуются ею на балу. И меня охватывала боль вперемешку со злостью.

Мое идиотское благородство! Привязать девушку к себе, пока ее ко мне тянет, пока она испытывает благодарность. Пока не видит никого, кроме меня. Не оставить ей выбора. Как это было бы просто… Но герцог Марийский не мог так поступить и мучился дурацкой ревностью, для которой даже еще не было поводов. Впрочем… может, и были. Я ведь видел, как реагировали на мою Анну «бойцы Дэйла». И видел, что ей начало это нравиться.

И это сейчас, когда она еще не расправила крылья!

А потом ветер подхватит ее и унесет от меня. А у меня самого пока нет крыльев, чтобы догнать ее. И уже не будет — ведь я так и не нашел другого способа претворить в жизнь свои цели.

Впрочем, сейчас было не до того. Нужно было работать. И поиграть в сиятельного герцога Марийского, разгневанного выходной Мендера с жучком.

На второй день подготовки я позвонил Мендеру и сказал, что приеду поговорить. Голос у мерзавца был испуганный. Да и в целом от него исходило ощущение неуверенности и тревоги. Ясно понял, что Анна избавилась от жучка, и неизвестно, что мне рассказала.

Когда я приехал, душу свело от омерзения. Мендер суетился вокруг меня еще больше, чем в прошлый раз. А я как раз всем видом изображал едва сдерживаемую злость.

— Ваша светлость, как я рад вашему новому визиту… — пищал Мендер, а Алисия Транси, как всегда, одетая с иголочки, радушно улыбалась. И от обоих широкими волнами расходился страх.

— Нужно побеседовать, — бросил я, не здороваясь, и водитель захлопнул за мной дверь. Улыбка на лице Алисии стала еще напряженнее, а Мендер засуетился пуще прежнего.

Спустя несколько минут я подчеркнуто небрежно и расслабленно устроился в кресле и посмотрел на Мендера особым «довлеющим» взглядом. Он не выдержал и опустил глаза.

— Ваша светлость, вы недовольны девушкой…? — начал он.

— Не прикидывайтесь, Транси, — сказал я и небрежно взял предложенную чашку кофе. — Я доволен моим приобретением. Девушка покорная… как раз подходит для моих целей. Мне не нравится другое. Я не люблю, когда за мной следят, — резко закончил я и еще сильнее уперся в него взглядом.

— У меня и в мыслях не было… — сказал Мендер, но я поднял руку в останавливающем жесте. Честно говоря, страх этой твари вызывал у меня определенного рода удовольствие. Мечется, как таракан под занесенным над ним каблуком. И не может убежать.

— Не отпирайтесь, Транси, — усмехнулся я. — Возможно, вы не знаете… Я не инквизитор, но у меня есть привилегии инквизитора, — этими словами я дал понять, что при определенных условиях мне позволено применение магии, и это не будет нарушением закона. А также множество других нюансов, о которых Мендер не мог не знать. — К вам ведь приходили? — усмехнулся я. — И это только начало, если не перестанете врать. Единственный ваш шанс — поговорить со мной начистоту. В противном случае…

Признаюсь, я вложил в голос немного магии и увидел, как лицо твари побледнело еще больше.

— Если вы о… том небольшом предмете, что носила в себе девушка… — тихо сказал Мендер и поднял взгляд, — то, ваша светлость, клянусь, у меня не было и в мыслях следить за Вами! Я всего лишь опасался, что девушка преподнесет вам неприятные сюрпризы, и хотел обезопасить вас от них!

Я издевательски рассмеялся. И незаметным жестом включил в кармане записывающее устройство. Недостаточно, чтобы привлечь Мендера, ведь любую звукозапись можно подделать. Но этого будет достаточно при прочих равных — после бала.

— Я даже склонен поверить вам, — теперь я с издевкой улыбнулся и наклонился в сторону Мендера. — В том, что вы хотели следить за девушкой. Не хотели отпускать контроль. И даже склонен понять это…

Изобразив удовлетворение, я откинулся в кресле, положил ногу на ногу и сказал: — Итак, вы маг, Мендер…

Мендер вздрогнул и опять опустил взгляд. А мне подумалось, что сейчас он опускает глаза и боится сказать лишнее, как несчастная Анна, которую он забил и замучил. И да, это было приятно.

Еще приятнее было бы прямо сейчас встать и раздавить его, как таракана… Но нельзя.

— Ну что вы! — залепетал Мендер. — Я всего лишь исследователь…

— Да? — я издевательски поднял брови. — Возможно. Но исследования ваши в области магии… Знаете, Транси, — я словно доверительно наклонился к нему. — Нам с одним моим знакомым инквизитором стоило больших усилий извлечь ваш «жучок». Признаюсь, это хорошая работа. И у нас нет никаких сомнений, кто его поставил. А после… ваша девушка… рассказала кое-что интересное, когда мы на нее надавили. И мне стоило больших усилий убедить моего друга не поднимать шумиху вокруг этого дела… Так что, Мендер, у вас сейчас есть выбор…

— Да, я маг! — неожиданно злобно сказал Мендер и посмотрел на меня прямо. — Маг, не хуже многих! Что вы хотите, ваша светлость? — в его голосе появилась ответная издевка.

Я наигранно рассмеялся.

— Что ж… Мендер, — я вновь откинулся на спинку кресла, — знаете, так вы мне больше нравитесь! Пожалуй… я действительно предоставлю вам выбор.

— Какой? — тихо спросил он и опять опустил глаза. Видимо, смелости этой твари надолго не хватало.

— Очень простой, — улыбнулся я. — У вас есть выбор — умереть, пойти под трибунал. Или… работать на меня.

По телу Мендера прошла волна облегчения. А страх и злость сменились удовлетворением.

— Вам нужен маг? — спросил он.

— Да, рассказ девушки заинтересовал меня, — небрежно сказал я. — И, видите ли, Мендер, — продолжил я светским тоном, — я тоже провожу некоторые исследования…

Глаза Мендера сверкнули.

— Вы такой же, как я? — быстро спросил он.

— Скорее, это вы такой же, как я, — жестко ответил я. — Не забывайтесь, Транси. Вы можете выполнять некоторые мои поручения, и я сохраню вашу жизнь. И конфиденциальность.

— А девушка? — спросил Мендер. — Она знает слишком много…

— Это моя забота, — я небрежно махнул рукой. — Эта «покупка» оптимальна для моих исследований. Не вижу смысла ее терять… Имейте это в виду, Мендер. Жду вашего решения.

В чувствах мерзавца царило удовлетворение и облегчение.

— Это будет честью для меня, ваша светлость, — сказал он, встал и поклонился. — Я должен подписать контракт?…

— Нет, что вы, — улыбнулся я. — Я не доверяю бумаге. Думаю, вы тоже… Что ж… рад, что мы поняли друг друга. Детали получите позже. Сейчас же… — я снова улыбнулся, демонстрируя удовлетворение могущественного человека, внезапно подобревшего. — Я доволен своей покупкой и вами, и хочу сделать вам подарок в начале сотрудничества… Может быть, у вас есть какие-либо пожелания, Мендер?

Транси замялся. Потом посмотрел на меня даже робко.

— Ваша светлость, я понимаю, что это наглость… Но я… очень люблю свою мать. Ее далекие предки были знатного рода, и у нее есть мечта. Она всю жизнь мечтала посетить предновогодний королевский бал, где соберутся все… Я знаю, что у вас есть право приглашения…

— Всего-то, — махнул я рукой. — Вы бережете мой кошелек, мой дорогой. Я выпишу вам приглашения… А сейчас, Мендер, расскажите мне о ваших исследованиях, — я изобразил ленивый вальяжный интерес.

* * *

Конечно, Мендер наврал. Рассказал часть правды, но истинной своей цели не открыл. Умолчал про люк, про руны, про то, что его особняк граничит с «преисподней». Но в целом данная им информация (записанная мной на диктофон) впоследствии сыграет свою роль.

Мне нравилась эта игра.

Если бы еще не Анна… Я представлял себе, как она встретится глазами с тем, кто мучил ее много лет. И мне становилось тошно. В том числе от самого себя. Что из каких-то там высших соображений я позволяю, чтобы это происходило.

Свои чувства к ней я перестал анализировать и называть словами. Назвать это любовью или нежностью… Какая разница. Анна стала частью меня самого. И в то же время была далека, как никогда, из-за стены, которую установил я сам.

Иногда видел ее расстроенный и растерянный взгляд, когда уходил после танцев. Но сжимал зубы и не делал того, что хотелось — развернуться, подхватить ее на руки и унести от всего и всех. Любить долго и нежно, пока вечная тревога на ее лице не сменится удовлетворением счастливой женщины.

Неужели я отдам Анну ее собственной жизни? Неужели позволю, чтобы чужие руки касались ее? Чтобы чужие губы сомкнулись на ее губах и срывали тонкие стоны? Неужели позволю ей быть с другим?

На самом деле я все еще этого не решил.

Пока она рядом. А потом… Потом я смогу решить, когда увижу, чем закончится ее выход в свет.