Корвин

Я ведь чувствовал, что Дэйла нельзя и на пушечный выстрел подпускать к Анне.

Знал, что он прав. Знал, что права и она. Именно ее информация поможет разоблачить Мендера и тех, кто стоит за ним. Их присутствие во всей этой истории я ощущал постоянно. Словно за спиной у мерзкой твари Транси клубились темные крылья, дающие ему уверенность и силы. Сам по себе он мелкая трусливая тварь. А смелости ему придают могущественные покровители и опыт безнаказанности.

Поэтому я и «допустил» Дэйла. Разумом понимал, что все это безумно важно. Стоять на страже мира, думать обо всем мире — журчала древняя кровь в моих жилах.

Но сердце… сердце чувствовало, что Дэйла нужно держать подальше от Анны. Не потому, что он навредит ей. Нет, теперь шеф тайной полиции сделает все, чтобы восстановить в правах несчастную аристократку, пусть и низшую. Потому что Дэйл слишком увлечен интригами тайной работы и может вдохновить Анну вмешаться в опасное дело.

А беседа может слишком тронуть ее чувства.

«Говори ему только факты, Анна! Только то, что можешь… Без подробностей… — наставлял я ее перед беседой. — И ты всегда имеешь право молчать, запомни это!»

«От моих слов слишком много зависит, — тихонько ответила она. — Я смогу… Корвин, спасибо!.. Просто…»

И я знал, что она хочет, но стесняется попросить.

«Я буду рядом весь разговор, не волнуйся. И не дам Дэйлу перейти границы».

«Спасибо!» — поднимает на меня свои зеленые глаза. В них светится благодарность и надежда. Надеется на меня. И мельком неуверенно с благодарностью касается моей кисти…

Ох уж эти ее благодарные касания! Они рвут мне душу. И в то же время будят потаенное. Внутренний огонь, желающий многого.

От ее прикосновения — робкого, словно она спрашивает разрешения, — меня прошибает током. И хочется… схватить ее в охапку, взлететь и унести куда-нибудь далеко. Дальше, чем мой замок, чем коттедж на озере. Дальше даже, чем морской берег, где я люблю отдыхать.

Укрыть ее от всего. И навсегда.

Чтобы мы были вдвоем, и никого вокруг. Чтобы моя Анна принадлежала мне целиком, и я мог… насытиться ее обществом. Ее взглядами, ее касаниями, этими зелеными глазами, доверчиво смотрящими на меня снизу вверх… Всем этим неземным — и в то же время очень реальным — существом.

Теперь она собранная, бледная сидит на краешке кресла наискосок от Дэйла, который мягко задает ей те же вопросы, что совсем недавно я. А я, отвернувшись, смотрю в окно, сложив руки на груди. И в душе постепенно закипает ярость. Просто чуял, что сейчас Дэйл сделает нечто незапланированное, поведет эту беседу не так, как мы договаривались.

А договаривались мы, что девушка — лишь источник информации. Может быть, потом она согласится дать свидетельство на суде. Но пока лишь частная беседа в моем присутствии.

Ощущая эмоции Анны, я сжимаю и разжимаю кулак. Сам разрешил эту беседу… Сам предложил ей ее!

И теперь мучаюсь, видя, как она преодолевает себя. Маленькая, хрупкая, как стебелек, девочка… преодолевает свою тошноту, которая возникает при мысли обо всем сотворенном Мендером. Преодолевает страх и стыд. Преодолевает слезы и ком в горле, нет-нет да наплывающие на нее.

Схватить ее, унести отсюда. Подальше от Дэйла. И подальше от ее прошлого, способного сожрать ее одним махом.

«Вы встали между мной и моим прошлым… Спасибо…» — сказала она мне, сонная, после ужина в постели. Я и стоял между ними. Старался незаметно, ненавязчиво создать ей новые воспоминания, новое прошлое. Которое начнется вот так — ужином в постели.

— Поэтому, Анна, — из моих чувств вырвал меня Дэйл. — Мы с Корвином хотим привлечь Мендера Транси так, чтобы он раз и навсегда оказался в заключении в моем ведомстве. Тогда мы сможем провести расследование…

— Я понимаю, — тихо сказала Анна, опустив взгляд. — Вы… вы будете… его пытать, чтобы узнать правду?

Дэйл внимательно поглядел на девушку.

— Мы действуем разными способами. Но пытки — один из наименее эффективных. Есть психологические методики… А что, вы… хотели бы, чтобы Мендера подвергли?

— Нет, — Анна подняла взгляд и на мгновение кинула его на меня, словно искала поддержки. Я кивнул ей — мол, говори все, что считаешь нужным. Больше никто не отнимет у тебя этого права. По крайней мере, пока я жив. — Убить, казнить — да… Но я против пыток вообще… Кого бы ни пытали… Я просто хотела узнать, каким способом вы действуете.

— Мучить мучителя — считаете, это низко? — мягко улыбнулся Дэйл.

— Я не знаю… — я заметил, что Анна растерялась и начинает нервничать. Я подошел и положил руку ей на плечо, остро посмотрел на Дэйла.

— Ты задал все вопросы, Дэйл? Хочешь еще что-то спросить?

— Еще, может быть, один… — начал Дэйл.

И тут Анна подняла на меня взгляд, перевела его на Дэйла.

— Простите… Я хотела бы знать, что вы планируете делать… Может быть, я могла бы как-то помочь… — сказала она.

Я крепче сжал ее плечо, но тут же отпустил, подумав, что могу сделать девушке больно. А в глазах Дэйла увидел хорошо завуалированный победный блеск.

Хитрый лис. На это ты и рассчитывал, подумал я. Мне стало и горько, и смешно. Но злость на Дэйла никуда не делась… Я стремительно отошел к окну, чтобы не вспылить. Анна задала вопрос. Пусть ведет беседу, как считает нужным. Я защищу ее, если потребуется. Но не буду ограничивать.

— Вы знаете, Анна, — и я уловил в голосе шефа полиции откровенное удовольствие, — у нас с Корвином есть два возможных плана действия… Один из них — герцог Марийский соберет данные, чтобы свидетельствовать против Транси… Но этого может оказаться недостаточно. У Мендера есть и другие могущественные покровители, пусть и не столь именитые. А вот второй вариант позволяет спровоцировать Мендера у всех на глазах. Так что сам король увидит его суть… Этот план подразумевает вашу помощь, Анна…

— Об этом не может быть и речи, — отрезал я, развернувшись к Дэйлу. — Мы через два часа уезжаем. И Анна останется вдали от столицы, пока не отдохнет.

— Корвин… — Дэйл знал, что сейчас меня не взять ни мягким тоном, ничем, лишь разумными доводами. — Позволь мисс Анне решить самой? Ее достаточно долго лишали права выбора…

Я вздрогнул. Самым мерзким было то, что и сейчас Дэйл был прав.

А Анна, все так же опустив глаза, сидела на краешке кресла и теребила оборку на своем новом платье. Губы ее чуть-чуть нервно подрагивали. А в эмоциях царили тревога и надежда одновременно.

— Я буду участвовать… И сделаю все, что необходимо, — она неожиданно подняла взгляд. И добавила неуверенно. — Если сэр Корвин позволит…

Две пары глаз устремились в мою сторону. Ждут моего решения, знают, что могу прикрыть эту «лавочку» прямо сейчас!

— Тебе выбирать, Анна, — сказал я и незаметно сжал кулак… — Ты можешь выбрать то, что считаешь правильным сама. А я буду рядом и помогу тебе, если появится опасность. Выслушай подробности плана Дэйла и реши…

— Да, вам следует узнать всё, — сказал Дэйл, но я видел в нем торжество. Дэйл, как и я, уже знал, что выберет Анна. — Подумайте. Я понимаю, меньше всего хочется, чтобы стало известно о вашем прошлом… Если мы решим действовать по этому плану, вам придется выйти в люди. И, если операция пройдет успешно, все узнают о том, что вы пережили…

Губы Анны дернулись, дернулась кисть, лежащая на коленях… и на мгновение мне показалось, что сейчас она встанет и убежит. Беги, моя девочка, беги! Я не осужу тебя. Я встану на твоем пути, приму тебя в свои объятия. И мы уедем… А твое прошлое остается где-то там в стороне. О нем будем знать лишь мы трое!

— Я понимаю, — сказала Анна спокойно. — Я справлюсь, раз это необходимо. Если… если вы меня научите… И поможете, — она обращалась к нам с Дэйлом, но я уловил, что последняя фраза была адресована мне.

Я снова чуть сжал ее плечо. Мне показалось, что Анна выдохнула, расслабилась.

Новая волна боли пронеслась в моем сердце. За нее — испуганную девушку, которая может положиться только на меня. И от чего-то еще…

Может быть, именно поэтому — ей не на кого больше положиться, потому она опирается на меня. А что будет, когда вокруг нее окажется много сильных и интересных мужчин? А ведь это скоро произойдет, если мы будем претворять план Дэйла…

Может ли Анна ощущать ко мне большее, чем просто благодарность и робкое, неуверенное влечение к первому мужчине, что обошелся с ней нежно? Вряд ли. Она слишком измучена жизнью, чтобы испытать большее.

Она стала для меня единственной в своем роде. Я постоянно ощущал связующую нас нить. Я чувствовал ее своей женщиной, хоть даже толком не прикоснулся к ней. Своей женщиной, которую нужно оберегать, заботиться… А она? Кто я для нее? Спаситель, тот, кто захотел взять на себя ответственность за ее благополучие.

Но может ли эта благодарность перерасти в большее? Могу я стать для нее единственным не потому, что оказался рядом, когда она вынырнула из ада, а просто потому, что это я…

Вряд ли. Как верно сказал Дэйл, ей много лет не давали выбора. Не было у нее выбора, и кто поможет ей, кто станет ее «спасителем». А когда такой выбор появится… она, возможно, сохранит ко мне светлые чувства. Но не более того.

Можно ковать железо пока горячо. Можно взять ее себе бесповоротно и бескомпромиссно, сейчас, когда я ее единственная опора и надежда. Пока я для нее мужчина, подобный свету солнца в кромешной тьме. И снова не дать ей выбора. Ведь это так естественно — быть с тем, кто помог тебе. Естественно для измученной девушки.

Моя свободная рука опять сжалась в кулак.

Анна. Я не могу так поступить. Хотя бы потому, что… да, я хочу, чтобы у тебя был выбор. Хоть мне самому это, как косой по сердцу. И потому что… хочу быть для тебя единственным. По свободному выбору твоего сердце. По выбору человека, у которого есть право и возможность выбирать.

Я даже не прикоснусь к тебе, пока не поверю в возможность твоей свободной любви. Даже когда вижу, что тебя несет и влечет ко мне — почти неосознанно, робко… Так что ты сама не понимаешь, хочешь лишь нежных прикосновений, исполненных защиты и покровительства, или хочешь большего. Того, чего я хочу сам.

* * *

Анна

После беседы с начальником тайной полиции Корвин повел меня обратно. Планы изменились. Теперь мы никуда не уедем, пока не пройдет бал, на котором я должна сыграть свою роль. Я не чуяла под собой ног.

Согласилась? Согласилась на то, что еще вчера показалось бы мне кромешным адом? На риск и сложные ситуации? И ведь нужно будет подготовиться. Кто я такая? Низшая дворянка, обученная лишь подчиняться мужчинам. Нет, конечно, манеры у меня неплохие. Но не для королевского дворца.

А спустя две недели мне нужно будет поехать туда как герцогине или графине. И исполнить свою роль.

Голова немного кружилась от осознания. Хоть подспудно я и ощущала приятное волнение. Если мне удастся совершить запланированное, все изменится. Я смогу вернуть себя? Такую, какой была, — азартную, умеющую играть и бороться… Такую, какой была когда-то. Особенно, если Корвин поможет…

Но Корвин шел по коридору на пару шагов впереди меня. И не оглядывался. А его высокая фигура выдавала напряжение, и, кажется, недовольство.

Он стал единственным человеком, кому я смогла полностью довериться. И его настроение я ощущала как свое. Словно между нами существовала нить, и она настраивала меня на него, как камертон. Сейчас мне стало больно и страшно от его недовольства…

Не зная, что делать, чувствуя накатывающую панику, я догнала его.

— Корвин, простите… — начала я.

Он остановился и сверху вниз посмотрел на меня. Казалось, я вырвала его из каких-то сложных раздумий. И мне даже стало стыдно, что я пристаю со своими подозрениями, будто мое поведение его расстроило.

— Да, Анна? — спросил он. Мне послышалась боль в его голосе.

— Корвин, простите… Я что-то сделала не так… Вы недовольны моим выбором, моим поведением? — спросила я.

— Да нет же, Анна… — его лицо смягчилось. И он легко дотронулся кистью до моей щеки. — Ты тут не при чем. Ты выбрала то, что хотела выбрать. И, наверное, это правильно… Просто я, — он улыбнулся, — недоволен всей этой ситуацией. Тем, что тебе придется выйти в люди так быстро, что тебе будет страшно. Что тебе придется быть наживкой и снова встретиться с тварью — Мендером Транси. И тем, что не могу не дать тебе выбор — тоже, — он усмехнулся.

— Корвин, поймите… — я с надеждой посмотрела ему в глаза. — Если я смогу выполнить задуманное… Я… Я смогу… вернуть себя. Наверное… Знаете, я была как вещь… А так я смогу снова стать человеком.

— Ты и так человек, Анна. И очень хороший человек — сильный, добрый. Но я понимаю тебя.

Он улыбнулся и пошел дальше.

— Если вы скажете… — начала я.

— Нет, Анна, — чуть горько усмехнулся он. — Я обещал себе давать тебе выбор, и не отступлю от своего решения. Я просто буду рядом на этом пути.

— Спасибо, — только и нашлась я. — Спасибо! Вы… самый благородный человек!

— Да нет же, Анна! — он снова остановился и вдруг рассмеялся. Как-то горько. — В тебе говорит благодарность… И то, что ты давно не сталкивалась с нормальным отношением. Поверь мне, в твоей жизни еще будут люди благороднее и лучше меня.

— Нет… — начала я, просто не зная, что сказать. Мои слова словно разбивались о стену, которую он внезапно выстроил между нами. От этого захотелось плакать, но я сглотнула — сейчас не время для этого.

— Нет, именно так, Анна. А я, поверь мне, не ангел. Я бываю жестким и даже жестоким, я, поверь, умею врать и притворяться. И в конце концов я избалованный жизнью герцог, — он усмехнулся и снов пошел по коридору.

— И все же… вы самый лучший… — прошептала я ему вслед. И увидела, как его спина вздрогнула — он явно услышал.