А дальше были объятия… Родители обнимали Рокарда, как обычные люди. Кремия счастливо смеялась, оглядывая тело своего старшего сына. Впервые за много десятилетий оно у него было собственное. Сам Рокард тоже оглядывал себя, словно не верил в произошедшее.

Мы с Роларом тоже смеялись. Я — сквозь слезы. Все же до последнего не верилось, что получится. Потом я отошла от любимого и обняла Рокарда. По- дружески или как брата. Ведь теперь братом он мне и будет. Отдав силу Повелительницы, я избавилась от сомнений. Теперь и навсегда мне нужен только один мужчина, мой дракон Ролар. Остальные могут быть лишь друзьями или родственниками.

— Спасибо, — Рокард на пару мгновений уткнулся лицом мне в макушку. — Ты отдала так много… Не уверен, что я этого заслуживаю.

— Заслуживаешь, — улыбнулась я. — Иначе не отдала бы…

Рокард высвободился из моих рук и подошел к брату. Несколько мгновений они смотрели друг на друга. Потом Рокард сказал:

— Спасибо, брат. Ты поделился со мной своей жизнью, ты отдал власть. Благодарю.

Кажется, в лице Рокарда проскользнуло сомнение — как-то Ролар примет его. Но Ролар ответил серьезно и искренне:

— Я родился благодаря тебе. Нам нечего больше делить. Можем только строить новое, общее.

— Можем! — подтвердил Рокард неожиданно радостно и вдруг порывисто обнял брата. — Ну и потрепали мы друг друга, Ролар! С этим покончено!

Что-то словно взорвалось в воздухе, и легкий золотистый свет как будто пропитал все вокруг. Вражда, ненависть, что разъедали сердца драконов полтора столетия, закончилась. На смену ей пришла давно забытая, но не умершая любовь. Возродилась из их душ, пройдя очищение ненавистью и болью.

А девочка-судьба стояла в сторонке и смотрела на всех нас с улыбкой. Видимо, ей нравилось «деяние рук своих». Да еще Мири, чуть пошатываясь, стояла в стороне… Глядела на Рокарда, явно не могла наглядеться. И редкие слезы текли по ее щекам. Как они теперь… Неужели, пожертвовав возможностью стать Жемчужиной, она потеряла его навсегда?

Подумав это, я обратила вопросительный взгляд на нее. Все равно она читает все наши мысли. Да и в душах, должно быть, читает.

Но девочка опустила взгляд с лукавой улыбкой, словно не заметила моего вопроса. А вот Рокард высвободился из рук отца с матерью и решительно пошел к Мирейе. Глаза девушки расширились, я уловила в них даже страх — лицо Рокарда выражало что-то горячее, даже гневное.

Подойдя, он взял ее за руку, резко притянул к себе и порывисто прижал к груди ее голову. Несколько мгновений сильные руки бродили по ее спине, зарывались в растрепавшиеся темные волосы до пояса.

— Что же ты наделала, малышка?! — сказал он наконец. Отстранился, рукой приподнял заплаканное лицо. — Как мы теперь заведем детей? Я ведь никогда больше не проведу испытание Жемчужин… Зачем они мне, если есть ты.

— Вот интересно, — раздался вдруг голос девочки. Звонкий и лукавый. — Зачем ей становиться Жемчужиной, если она его истинная пара? Родить детей они и так смогут. Да, да, Рокард, ты еще прочувствуешь это теперь, когда перестанешь бегать за Повелительницей… Да и ваши прошлые жизни я помню, забавная вы пара, контрастная… А что, Мирейя? — задорно улыбнулась она Мири, в немом изумлении уставившейся на нее. — Как еще ты могла с первого раза узнать свою судьбу, лишь раз увидев дракона в небе? Такое бывает только у истинной пары…

Рокард рассмеялся — счастливо, с облегчением, двумя руками взял в руки лицо Мирейи, неуверенно, растерянно улыбавшейся сквозь слезы, и нежно коснулся губами ее губ. Потом опять рассмеялся и с новой страстью прижал к себе девушку.

— Вот так, счастливый конец, — улыбнулась я Ролару.

— Еще не совсем, — сказала девочка-судьба. Голос ее вдруг стал серьезным. — Вы забыли, благодаря кому это все стало возможным. Не находите, что и его нужно отблагодарить?

Она простерла руку в сторону Виньялли. Только теперь я заметила, что, отдав Рокарду плащ, пожав ему руку, он отошел в сторону и теперь стоял спокойный, холодный, с непроницаемым выражением лица.

…Сложно сказать, что чувствовал герцог. Радовался за нас. Или грустил о своем упущенном шансе. Впрочем… Ведь у нас произошло еще одно чудо, подумалось мне, и бросила взгляд туда, где лежало второе, нетронутое сердце дракона.

— Ты обо мне, справедливая? — герцог сложил руки на груди и с усмешкой посмотрел на девочку-судьбу. — Что они могут дать мне теперь?

— Ну, например, вот это сердце, о котором вы все забыли, — улыбнулась девочка-судьба и махнула в его сторону.

— Уверен, ты не позволишь мне провести нужный ритуал, — усмехнулся герцог. — Да и сам я больше в него не верю. История свершилась так, как свершилась. А обреченный обречен. Такова воля…

— Я всегда действую по воле Всевышнего, — улыбнулась она. — Это сердце — твое, герцог. Вайрин! — она весело махнула рукой королю драконов. — Иди сюда, помоги герцогу! Пожалуй, ему пришла пора узнать, где его любимая…

— Что? — изумился Виньялли, и впервые за этот разговор в его взгляде мелькнул огонек жизни, живого интереса. И надежды.

— А как же… Вайрин же искал свою милую. Ментально можно найти душу, нащупать где она, увидеть… Покажи королю образ своей жены, пусть он найдет ее для тебя.

Вайрин и герцог застыли друг против друга.

— Я с радостью проделаю эту работу, — сказал король серьезно. — Это самое меньшее, что я могу сделать из благодарности к тебе…

— Хорошо, — сосредоточенно ответил герцог. — Благодарю…

Несколько мгновений Вайрин смотрел в глаза герцогу, потом отвел взгляд и застыл, словно его дух шарил по бескрайним землям, искал песчинку среди множества живых существ. Вероятно, так оно и было.

Это продолжалось долго, герцог при всей своей сдержанности начал нервничать: переступать с ноги на ногу, крепче сжимать руки, сложенные на груди, на лице подергивался то один, то другой мускул.

Каково это быть так близко к желаемому, мучиться последние мгновенья, ощущать, что все висит на ниточке. Порвется эта ниточка или превратится в мост, ведущий к новому, лучшему?

Король вздрогнул и вдруг рассмеялся.

— Ей повезло, герцог. Тебе, наверное, тоже… — сказал он. — Смотри…

Герцог жадно впился глазами в его глаза. Но в этом не было необходимости, Вайрин показывал всем. Картинка — простая и ясная — возникла в голове словно ниоткуда.

…Светлый сад, высокая статная женщина водит за руку девочку лет пяти. Девочка одета в широкое белое платье с сиреневым бантом на поясе, у нее темно-каштановые волосы с кудряшками на концах, приятные, в меру правильные черты лица. Вдруг девочка смеется, бежит по тропинке среди красивых алых и белых цветов. Разворачивается к женщине, снова смеется, поднимает руки вверх… и исчезает. На месте девочки крутится золотистый вихрь, небольшой, но радостный, сильный. И спустя пару мгновений на его месте появляется небольшой золотисто-коричневый дракончик с выразительными глазами и кокетливо изогнутой шеей.

Картинка исчезла.

— О Боже! — прошептал герцог. — Граймерия…

И замолчал, замер.

— Она дракон! — обернулся он к девочке-судьбе. — Ия состарюсь и умру, прежде чем она вырастет…

— Да, состаришься и умрешь, — улыбнулась ему она. — Да и зачем ты молодой драконице? Если только ты сам не станешь драконом… Возьми, это тебе! — она весело подбежала к сердцу дракона, щелкнула пальцами, и оно уменьшилось, стало размером с яблоко. Девочка взяла пылающий шарик в руку и поднесла герцогу. — Так удобнее… Только используй его правильно. Помнишь, Ролар уже предлагал тебе? В тебе достаточно крови дракона, чтобы сердце дало тебе крылья… Сделай это.

Герцог жадно взял сердце из ее рук, и замер, пристально глядя на пылающее в его руке сосредоточие драконьей силы.

— Я смогу сделать это, — словно во сне прошептал герцог.

— Будет больно, — сказала девочка-судьба. — И тебе будет нелегко. Ты еще не умеешь быть драконом. И от тебя потребуется много усилий, чтобы завоевать вновь свою любовь, убедить ее семью, весьма знатную, что с тобой можно иметь дело. Если конечно, не найдешь способ доказать, что вы тоже истинная пара… К тому же другие драконы не сразу примут тебя. Ты был герцогом, а станешь…

— Мы примем герцога, — сказал Вайрин. — Он спас моего сына и находится под моим покровительством. Я буду рад принять его. И титул мы, думаю, сможем сохранить.

А герцог вдруг счастливо рассмеялся.

— Я принимаю и боль, и сложности! — сказал он. — Чтобы снова быть рядом с ней.

Еще мгновение он смотрел на сердце в своей руке, потом распрямился, расправил плечи, поднял взгляд в небо:

— Благодарю…

И со всей силы ударил рукой с зажатым в ней сердцем по своей груди. Словно кратер раскрылся, и пылающее сердце дракона вошло в его плоть.

И тут герцог вскрикнул, потом сжал зубы и согнулся пополам от боли.

— Не приближайтесь, рождаться снова — не самое простое дело! — сказала она.

Несколько минут он катался по земле, почти кричал, лицо дергалось от мучений. Затем вдруг запылал, словно все тело герцога впитало жар драконьего сердца. А еще спустя пару минут, когда он горел, но не сгорал в алом пламени, на том месте, где только что был герцог Виньялли, закружился серебристо-серый вихрь.

Это длилось долго, ведь он обращался в первый раз. И красиво. А мы завороженно смотрели, как рождается еще один дракон.

Я моргнула, а когда открыла глаза, на его месте стоял стройный, сильный и грациозный серебристо-серый дракон с шипами над головой и острым шейным гребнем. С серебристыми крыльями, которые он неуверенно расправлял, словно пробовал на ощупь новое тело.

— Я хорош собой, Аленор? — услышала я вдруг в голове знакомый хитроватый голос, только вот непривычно было, что герцог обращается ко мне мысленно.

— Очень! — рассмеялась я вслух. — Твоя девушка не устоит — ни сейчас, ни когда подрастет! Только рассказывай ей добрые сказки, без проклятий и гаремов!

— Это тоже добрая сказка. По крайней мере, ее конец, — ответил герцог и обернулся обратно. После первого обращения драконом он помолодел. Половина морщин на лице разгладилась, словно он скинул десять-пятнадцать лет. Интересно, он помолодеет еще? Но, в любом случае, герцог теперь обрел долгую жизнь драконов и сможет дождаться любимую.

— Ну все, — сказала я и снова прижалась головой к груди Ролара. — Теперь-то уж точно — счастливый для всех… Даже она согласится! — я огляделась, чтобы найти взглядом девочку-судьбу. Мне хотелось поблагодарить ее. За все. Какой бы сложной ни была эта история (или «игра», как они тут говорят), как бы ни шутила она над нами, в итоге она все расставила по местам. Правда, помогли мы себе и друг другу сами, хоть и с ее подсказками.

Но там, где только что стояла девочка-судьба, никого не было.

— Она ушла, — сказал мне Ролар, нежно обнимая мои плечи. — У нее всегда много дел. А благодарность она и так видит в наших сердцах. Кстати, и у нас дел немало… Отец! — Ролар обратился к королю драконов. — Как ты смотришь на то, чтобы соединить нас с Аленор браком, принятым у драконов? И эту парочку — тоже, — он кивнул на Рокарда с Мирейей, которые тоже стояли, обнявшись, как будто стали единым целым. — Если захотят… Их все равно уже не оттащить друг от друга!