Ночь была томной и долгой. Мысли о драконах пытали меня. Вернее, мысли о Рокарде и моих чувствах к нему. Мысли о Роларе и моей любви к нему. Мысли об обоих драконах…

Только вот образ Рокарда был сильнее, ярче сейчас. Наверное, потому что его я только что видела, только что танцевала с ним. Чувствовала его надежные нежные руки на своей талии, лежала в этих руках, когда он нес меня по пустынным коридорам. Эти ощущения нельзя было забыть и отпустить, слишком явные, яркие и глубокие они были.

И ведь он прав… С Роларом я ощущала дополнение. Мы были с ним разные и дополняли друг друга — глубоко, точно, уверенно. С Рокардом же было нечто еще. Словно какая-то потусторонняя, странная близость. Как будто наши души, сами того не желая, понимают друг друга, проникают друг в друга. Близость, в которой мы были и похожи друг на друга, и при этом оставались очень разными. Я не знала, как это понятнее объяснить даже самой себе, а если кто-нибудь спросил бы меня, не нашла бы слов.

Да, я запуталась. Вера в любовь и истинную пару, что делала меня цельной, сильной и уверенной в своей правоте, пошатнулась. Я оказалась на поле сомнения

— так и видела мысленным взором огромное поле, в котором ветер колыхал траву, а я стояла одна, оглядывалась по сторонам, и не знала, в какую сторону мне пойти. А потом с двух сторон появлялись два черных дракона — одинаково прекрасных — и снижались надо мной.

А мне хотелось закрыться руками, спрятаться, убежать от обоих. Потому что я знала — драконы заставят меня выбирать. А я не могу выбрать. По крайней мере, не сейчас. А они снизятся, обратятся и будут пытать меня выбором..

Оказывается, я все же заснула, и поле с драконами мне приснилось. Проснулась в слезах, с тревожно колотящимся сердцем.

Все, хватит. Я должна поговорить с кем-то, кто может развеять мои сомнения.

«Геард!» — крикнула я мысленно. Вряд ли хранитель гарема спит. К тому же он говорил, что его можно позвать в любое время дня и ночи.

«Скоро буду…» — прошелестело у меня в голове.

Я накинула длинный белый пеньюар, что предлагался вместо халата, и вышла в сад, взглянула в небо.

Бесчисленные яркие звезды рассыпались во тьме, как жемчуг. Обе луны горели в безоблачной выси. Одна — голубоватым холодным светом, другая — чуть красноватым. Голубая луна была сейчас полумесяцем, красная же вошла в полную силу, целый диск светился в высоте.

А порой луны и звезды блекли, когда в небе проносились темные силуэты. Драконы. Ночь для них такое же время полета, как и день.

Красиво, ничего не скажешь. Картинка с драконами, затмевающими луны и звезды, была мне родной. Видимо, кровь Повелительницы тянулась к драконам.

Вскоре пришел Геард.

— Чем могу быть полезен, миледи? — улыбнулся он.

— Присаживайтесь, Геард, — я указала ему на плетеное кресло у фонтана. — У меня к вам два вопроса… Думаю, именно вы можете мне помочь. Первое — можете успокоить меня как-то, чтобы я нормально заснула? Не могу больше! — сказала я со смехом. Смотритель гарема кивнул. — А второе… — продолжила я, — возможно, только вы это и знаете… Как определяли, кто кому истинная пара? Мне нужно знать…

— Разумеется, миледи. Боюсь, на успокоительный гипноз вы не согласитесь, но сразу после нашей беседы распоряжусь, чтобы вам принесли мягкого успокоительного зелья. Что касается истинных пар, — Геард грустно и задумчиво посмотрел на меня, — то истинные пары никак не определяли…

— То есть? — изумилась я. — Но Ролар ведь определил, что мы с ним истинная пара?

— Ключевое здесь то, что это сделал Ролар, — мягко улыбнулся смотритель. — Один из вас. Невозможно определить извне, кто является истинной парой. Нет магии, которая бы показала это. Нет форм мудрости или ясновидения, что точно указали бы на «истинность» пары… Только двое в паре ощущают, истинная пара они или нет. Всегда определяли только изнутри. Никто извне не поможет понять, истинная ли вы пара, — закончил Геард.

Я опустила голову и закусила губу. Час от часу не легче. Может быть, Рокард где-то прав в своем неверии в истинные пары. Слишком все зыбко… Раз «измерительного инструмента» не существует, один или двое в паре могут и ошибиться.

— Благодарю за информацию, Геард, — сказала я. Смотритель гарема снова мягко, как ребенку, улыбнулся мне.

— Миледи, я понимаю, что вас тревожит. Вы думаете, что ваш избранник-принц… мог неверно трактовать произошедшее при вашей встрече. Теперь, когда ваша сущность Повелительницы раскрылась, это стало вам ясно. Кстати, я даже не удивлен, что мои смутные подозрения о вашей природе оправдались… Вы же… человек и не инициированная Повелительница. Неизвестно, насколько равноценной может быть «истинность пары» для вас. Возможно, в меньшей степени, чем для вашего дракона… Повелительницы, как правило, не становились истинными парами. Они были, как бы это сказать… достоянием драконьего народа. Поэтому я понимаю ваши сомнения… Проверить чувства вашего избранника и верность их интерпретации вы не можете. А на ваши ощущения может влиять ваша природа…

— Будь проклят день, когда я узнала все это! — не выдержала и вспылила я. — Не хочу я будить бурление в крови каждого дракона! Не хочу сбивать с пути их и саму себя! Знаете, Геард… вы были в истинной паре. Значит, вы знаете, что значит быть со своей единственной… Вот и я хочу — одного, единственного, любимого…

— Да постойте, миледи Аленор! — доброжелательно рассмеялся Геард. — Не мучайте себя. Скажите мне, если любите, есть ли разница, истинная вы пара или нет?

Я замерла. Надо же… А ведь все так просто. Почему мне это не приходило в голову!

— Ну, думаю… в сущности, нет, — сказала я медленно. — Может быть, как раз любовь и дает истинность пары, а не наоборот…

— Тогда зачем вы себя мучаете, сомневаясь, если любите? — лукаво блеснув глазами, спросил Геард.

Вот ведь! Да, когда не было Рокарда, я была полностью уверена, что люблю Ролара на всю жизнь… Все было просто!

Геард понимающе улыбнулся.

— Вы пойдете на эшафот ради Ролара? Умрете ради него? — вдруг быстро спросил он.

— Да, — ни секунды не сомневаясь ответила я.

— Почему?

— Да потому что… Хотя бы потому, что уверена — он умрет ради меня, если нужно…

— Не совсем так, Аленор, — покачал головой Геард. — А ради Рокарда вы умрете?

Старый лис, подумала я. Задает правильные вопросы. Думать об этом немного больно, но зато все расставляет по местам.

— Возможно… — искренне ответила я. — Скорее всего, возможно.

— А он умрет ради вас, как думаете?

— Кто он?

— Ну… принц Рокард.

Я выдохнула и рассмеялась. Смотритель гарема действительно выводил меня на верную дорогу вопросами, требующими простого ответа.

Потом задумалась… Еще сегодня утром я ответила бы, что нет. Рокард всего лишь играет мной, манипулирует, хоть его влечение ко мне вполне искреннее. Вожделеет и не более того. Но теперь в голове всплыли его горячие слова: «… Любим, в конце концов, причем любим навсегда и не предаем своих избранниц! Мы умираем ради них, если нужно…».

Может быть, я уже стала такой избранницей Рокарда. В любом случае он предлагал мне ею стать. А потом этот танец со мной на руках, дорога по коридорам, грустный светящийся взгляд, прежде чем уйти.

— Знаете, теперь я думаю, что да, умрет ради меня… — тихо, но твердо сказала я.

— Вот видите, Аленор, — с улыбкой ответил Геард. — Вовсе не потому вы однозначно готовы пойти на эшафот ради принца Ро…лара — непривычно произносить его имя в этом дворце! Не потому, что он умрет ради вас. Принц Рокард тоже готов отдать за вас свою жизнь, но здесь вы сомневаетесь. Подумайте об этом. Это многое объясняет, — Геард встал и попросил разрешения удалиться.

Я задумчиво кивнула.

— Спасибо, Геард, — сказала я, вынырнув из охвативших меня мыслей и ощущений. — Вы… внесли ясность. Надеюсь, Рокард не разгневается на вас за этот разговор…

— Милорд Рокард не против честности и ясности, хоть и умеет подавать ее с нужной стороны, как все политики, — ответил Геард и пошел к выходу.

Но вдруг остановился.

— А может быть, принцу Рокарду просто не хватило времени, — сказал вдруг он. — Пока не хватило… Задавайте себе иногда такие вопросы, смотрите, как меняются ваши чувства…

— Геард! — воскликнула я, скомкала в руке сорванный листик и шутливо замахнулась им на дракона. — Вот необязательно было все портить! Вы развеяли мои сомнения, так не заставляйте меня испытывать их вновь!

— Тогда живите здесь и сейчас и принимайте, как меняются или не меняются ваши чувства. Ведь чем больше вы боретесь с ними, чем сильнее вы запрещаете им меняться, тем ярче играют они в глубине, куда вы их загоняете, — сказал Геард. — А для борьбы с сомнениями сейчас будет мягкий отвар. Доброго сна, миледи…

— Пригласите утром ко мне Мирейю, — сказала я вслед смотрителю. А он кивнул в ответ на это.

***

Утром все стало происходить очень быстро. Вернее даже не утром, а ближе к полудню, потому что я долго спала после полубессонной ночи и успокоительного отвара.

Не знаю, снилось мне или нет, но под утро показалось, что пришел Рокард. Приподнял мою сонную голову, вгляделся в лицо.

— Что ты тут делаешь? — возмущенно прошептала я.

— Просто пришел посмотреть на тебя. У меня плохие предчувствия, Аленор…

— О чем ты? — я приподнялась на локтях, высвободила голову из мягкого захвата смуглой ладони.

— Пока не знаю… Спи, Аленор. И… прошу тебя, — он встал. — Что бы ни случилось, запомни, я не лгал тебе. И я не был… актером, если понимаешь, о чем я… По крайней мере, с некоторого момента не был…

— Хорошо, — кивнула я. Наверное, все же это был сон, потому что согласилась я на удивление просто. А вслед за этим Рокард исчез, а я спала без сновидений.

На завтрак я ждала Мирейю. Но она не пришла. Вместо нее вошел Геард с жестким, каким-то измученным и озабоченным лицом. Махнул рукой, и мои служанки упорхнули стайкой покорных мотыльков.

— Миледи, — сказал он. — Девушка не придет к нам. Она… заболела.

— Как заболела? Что с ней?!

Только этого и не хватало! Болезнь Мирейи может сорвать все мои планы, и без того зыбкие!

— Вы же маги все поголовно, наверняка можете вылечить ее! — сказала я.

— Магией мы спасли ей жизнь. Но она еще долго будет прикована к постели. Ей нужно восстановиться. Понимаете, не каждый яд можно выгнать магией сразу… и не каждый яд проходит без последствий для организма и энергетики жертвы. Это был сильный яд…

Мгновение я осмысливала услышанное.

— Кто?! — резко спросила я, глядя смотрителю в глаза. — Курсэ?

Геард коротко кивнул.

— Курсэ. От слуг, которые больше не будут работать в этом дворце, она проведала, что милорд уделил особое внимание Мирейе. До вас ей не добраться, а вот до этой жемчужины добраться она смогла. Курсэ горяча, но Бог обделил ее разумом… Безумный злой поступок… Яд, добавленный в цветы, что разносили по спальням девушек. Разумеется, ментально мы все узнали, как только выяснилось, что Мирейя при смерти. Но девушка должна лежать еще долго, яд успел пропитать ее, прежде чем подоспела помощь…

— Надеюсь, эта гадюка будет наказана, — сказала я жестко. — Насколько мне помнится, за убийство соперницы здесь полагается смерть?

— Девушка выжила, — ответил Геард. — Поэтому Курсэ не казнят до смерти. Ее подвергнут ментальной порке и с позором отправят домой.

— Надеюсь, эта ваша порка — достаточно болезненный процесс, — сказала я. Представилась беззащитная нежная Мирейя, которая вдыхает аромат цветка и вдруг сгибается пополам от боли. Я словно сама ощутила, как ей плохо, как она отчаянно ловит ртом воздух не в силах сделать глубокий вход. Как падает на пол и бьется в агонии, и в секунды, которые считает последними в этой жизни, шепчет имя своего любимого, своего господина — Рокарда.

А этот дракон все думает обо мне и, наверняка, даже не придет навестить ее!

— Я могу ее видеть? — спросила я. — Посидеть с ней, побыть рядом…? Могу ведь?

— Хорошо, миледи. Думаю, это даже к лучшему. Вы можете быть с ней, пока милорд не пригласит вас на ужин…

— Милорд может прийти и поужинать с нами обеими, если у него хватает совести. Девушка пострадала из-за участия в его проклятом отборе! — бросила я.

Мы с Геардом отправились в покои Миреий. Обошли сад жемчужин стороной, чтобы не встретить других жемчужин. А когда собирались войти, дверь перед нами вдруг отворилась.

Из апартаментов Мирейи вышел Рокард. Резкий, озабоченный, злой. Глаза его пылали.

— Девушка жива, я вложил ей своей магии, — резко сказал он Геарду. Потом обернулся ко мне. — Мне жаль, что так произошло с твоей подругой. И жаль, что она не сможет участвовать в отборе Жемчужины.

— Что?! — Я уставилась на него. — Почему не сможет? Она же встанет через несколько дней, успеет поправиться?! Или отложи испытания до момента, когда она выздоровеет! Ты это можешь!

Лицо Рокарда перекосило, мне показалось, из его глаз сейчас польется лава. Неужели это покушение так его разозлило? Или причины глубже и важнее? Он был похож на разъяренного ящера, готового разрушать и палить, потому что у него встали на пути.

— Нет, испытание будет сегодня вечером, не позже. Геард, подготовь все. Аленор должна быть последней на испытании, я обещал это. А ты, Аленор, напоминаю, должна на него прийти. Это цена за жизнь твоего… — Рокард осекся, еще сильнее блеснул глазами и сложил руки на груди, — моего брата, — закончил он, видимо, взяв себя в руки.

— Ты сошел с ума! Это подло по отношению к Мирейе! — почти закричала я, заглядывая ему в глаза. Отчаянно надеялась увидеть там почти хорошего, нормального… даже близкого мне дракона, что был вчера вечером. — Ты не можешь так поступить!

— Могу, — железным тоном ответил он и отвернулся, словно ему было тяжело смотреть мне в лицо. — Право дракона назначить срок испытания. Так нужно — испытание будет сегодня. Готовься, Аленор. Я буду ждать тебя… хоть и последней.

Захотелось снова ударить его по лицу, как я один раз уже делала. Прямо там, при Геарде. Я сделала шаг к нему.