— Начнем с герцога — это проще, — улыбнулся Рокард и снова вальяжно развалился в кресле. — Обо мне поговорим позже… Или ты устала Аленор? Может быть, прервемся? Я бы с удовольствием пригласил тебя на танец…

— Размечтался! — засмеялась я. После новости о Повелительницах драконов я чувствовала себя с ним куда увереннее. Даже нагло. Сердце подсказывало, что он прав, что он никогда не сможет причинить мне вреда, заставить сделать что-то против моей воли. — Информация, Рокард, информация. Я хочу от тебя этого. О танце у нас не было никакого договора.

— Жаль, — усмехнулся Рокард. — Любая человеческая девушка плакала бы от счастья, если ей предложить танец с драконом… Итак… герцог. Два способа, что пытался использовать Виньялли для возвращения своей жены не сработали. И тогда он понял, что… не сможет оживить тело Граймерии или призвать ее душу в другое тело. Что душа его жены ушла слишком далеко и не хочет возвращаться. Или вовсе родилась в другом теле — это делало его попытки бесплодными. Ты знаешь, Аленор, что души живут в телах больше одного раза?

— Церковь ничего не говорит об этом. Считается, что душа уходит в иные миры, когда тело умирает, проходит путь очищения и встречается с Всевышним.

— В целом-то верно, — с небрежной задумчивостью сказала Рокард. — Только вот путь длиннее и сложнее, чем думают люди. Драконы знают, что на этом пути не одно тело. Что душа воплощается в телах много раз, прежде чем жизнь в оболочке перестанет привлекать ее.

— Я не знала этого, но не вижу в этом ничего невозможного, — согласилась я. — Так и что герцог? Ощущение, что ты специально затягиваешь нашу беседу.

— Несомненно. Как и ты на самом деле вовсе не стремишься ее закончить и избавиться от моего общества. Давай скажем честно, Аленор, нам интересно друг с другом. Мы похожи во многом…

— Нет! И перестань лить мед там, где один яд…

— Я далеко не ядовит, Аленор. Яд — не мое оружие. Я предпочитаю сталь меча, драконий огонь и мощь точного расчета, — насмешливо подняв брови, продолжил он. Потом серьезно продолжил: — Итак… Герцогу нужен был иной способ вернуть жену. И он нашел его. Все, что требуется, вернуться в прошлое и повлиять на него. Я не понял точно, что именно хотел изменить герцог, вроде бы какую-то деталь — заменить акушерку, что совершила ошибку и не смогла спасти его жену. Для этого требовалось бы заставить самого себя в прошлом отдать другой приказ. Или выходить Граймерию магией, которую герцог в юности еще не знал и не мог применить. Но так или иначе, герцог хотел связаться с самим собой в прошлом, изменить свои поступки и в результате спасти жизнь Граймерии.

— О Господи! — изумилась я. — Рокард, но разве это возможно?! Разве можно проникнуть в прошлое?!

— Невозможно в физической оболочке. Но при помощи одного средства можно своим духом… выйти за пределы времени, посмотреть на него… как будто со стороны и один раз вмешаться в свои мысли, чувства и поступки в прошлом. Так и хотел поступить герцог. Он хорошо рассчитал, что именно нужно внушить самому себе молодому, чтобы горячо любимая жена осталась жива. А дальше… дальше он вернулся бы из путешествия во времени, а рядом была бы… постаревшая, но живая Граймерия. И она, все вокруг, даже сам герцог, — помнили бы длинную счастливую семейную жизнь четы Виньялли. Ту жизнь, которую он хотел прожить, но которую не прожил, потеряв жену.

— Немыслимо… — прошептала я, крепче сжав в руке бокал с вином. — Я ощущала, что герцог… он… очень смелый и… просто сумасшедший.

— Ну почему же, — улыбнулся Рокард. — Не сумасшедший. Самоуверенный и отчаянный — да. Но не сумасшедший. Он все просчитал и продумал.

— Так что это за средство? Ему была нужна кровь Повелительницы?

— Как вариант, он хотел опробовать кровь Повелительницы, вдруг мумия все же оживет… Но не это главное. Чтобы «повернуть время», нужно сердце дракона, Аленор, ну и ритуал с принесением в жертву мужской и женской крови (убивать не обязательно). Герцог хотел вырастить из тебя Повелительницу драконов, и чтобы ты… Думаю, ты уже поняла, что можешь это с легкостью… Чтобы ты призвала дракона. Дальше его нужно было заманить в подземелье, где герцог собрал ресурсы для убийства дракона. Тогда у него были бы все необходимые ингредиенты: сердце дракона, его кровь, твоя кровь… Все логично и даже осуществимо. Не знаю только одного: как именно он собирался инициировать тебя как Повелительницу.

— Почему? Это так сложно?

— Да нет, Аленор… — криво улыбнулся Рокард. — Но я даже не знаю, говорить ли тебе… Рассердишься.

— Ты должен по договору!

— Хорошо… Ты сильная Повелительница, Аленор. Может быть, одна из сильнейших в истории. Но твоя сила проявляется спонтанно, бесконтрольно, в основном в сложных ситуациях… Чтобы ты обрела контроль над ней и стала настоящей Повелительницей, нужна инициация. А инициация очень проста — это близость с драконом. Просто близость с драконом… Герцог не дракон и доступа к драконам у него не было. Не знаю, может быть, он уповал на долю драконьей крови, что действительно течет в его жилах, я ее ощущаю — призрачную, тонкую…

Я вжалась в спинку кресла, словно он оглушил меня. Близость с драконом. Вот зачем ему все…

— Ты хочешь свою Повелительницу, поэтому все это затеял? — спросила я у Рокарда прямо. — Но зачем?! Разве тебе нужна женщина, чьи просьбы сложно не исполнить, женщина, к которой тянет бесконтрольно…?

Рокард посмотрел на меня грустно и как-то почти безнадежно.

— А как насчет личной Повелительницы, обладающей всей их силой, но принадлежащей только мне? Повелительницы, что тянется только ко мне, что исполняет мои желания с готовностью, что услаждает меня, как я услаждаю ее… Ведь именно такую связь обретает с нами Жемчужина… Ты станешь Жемчужиной и одновременно — Повелительницей. И это даст мне огромную власть, ведь моя Жемчужина как никто сможет вести за собой драконов, сплачивать и объединять их, вдохновлять их сердца… Мое оружие и моя… богиня. Так думал я… — закончил Рокард, внимательно и даже ласково вглядываясь в мое лицо.

Новая волна горечи, досады и ярости зрела в душе, готовилась подняться, когда я услышала об этих коварных планах. О желании возвести меня на пьедестал и поработить в то же время. Но под таким взглядом она унялась, словно стих ветер, который гнал волны по морю.

— А что ты думаешь теперь? — тихо спросила я, ощущая, что сердце вдруг забилось тревожно и сладко, в предчувствии откровения этого коварного сильного дракона. Который готов при этом… Я не знаю, на что, но готов.

— А теперь я просто хочу тебя себе, — на удивление спокойно, но проникновенно произнес Рокард. — Хочу этого счастья — быть с тобой. И мне все равно, что за природа у этого чувства. Влечение к Повелительнице или…

Рокард встал и в два шага оказался рядом со мной.

Я поднялась и встала перед ним. Теперь нас разделяло каких-то полтора шага. Рискованно, но терпеть не могу, когда я сижу, а он смотрит на меня своим горящим взором, словно прожигает! Тем более что теперь я знала: эмоции, которые я вызываю у драконов, связаны с моей сущностью Повелительницы, а не с моими личными качествами. Это было… немного обидно.

И все же взгляд Рокарда действительно пылал. Вспомнилась корка льда, почти равнодушие, что я увидела в его глазах в самом начале, когда еще считала Роларом. Вспомнилась боль, что любимый обманул меня… Вспомнилась и ненависть к Рокарду, когда я узнала, что он меня похитил и сделал орудием мести…

Теперь же было по-другому. Рокард больше не казался чудовищем. Я видела в нем дракона, который испытывает ко мне… то, что испытывает. Должно быть, это следует назвать «жаждой обладания». Но как и с Роларом, это было нечто большее. Не поклонение, хоть и на грани. Какое-то восхищенное поглощение, словно он вбирал взглядом мой образ, и это чувство волнами расходилось от него, заставляя дрожать и мои колени. Вызывало желание застонать, отдаться горячей волне, прильнуть к нему и ощутить блаженство и близость, невозможные больше ни с кем.

Отдаться этому поглощению — сильному, сметающему все на пути, но какому-то… бесконечно бережному.

— Иди сюда, Аленор, — глубоким, пробирающим до глубины души голосом сказал он, не двинувшись сам. — Дай мне шанс…

— Ты ведь не можешь навредить мне, не должен… — очень тихо сказала я, тоже не сойдя с места. Усилием воли заставляла себя устоять, просто оставить свое тело неподвижным, не давала ему сделать шаг, который в очередной раз перевернет мою жизнь.

Кто сказал, что Рокард хуже Ролара…? Кто сказал, что чувства Ролара ко мне истинны, а чувства Рокарда — лишь жажда обладания? Я ведь действительно не давала Рокарду шанса. Ни в чем…

Я судорожно сглотнула.

— Тебе ничто не может навредить здесь… — ответил он. — Ия не могу даже… обнять тебя против твоего желания. Подойди сама…

— Нет.

Я взглянула в его глаза, в которых вулканическое пламя смешалось с болью.

— Иди сюда, Аленор, — властно повторил он. — Ты хочешь, я знаю. Ты даже не даешь мне шанс, цепляясь за мечту об истинной паре, о великой любви, что свалилась на тебя с неба в образе раненого дракона. Ради мечты и призрака ты отвергаешь реальность. А ведь ты хочешь, я знаю, узнать поцелуй другого дракона, ласку другого дракона… его близость. Мой поцелуй, мою ласку, мою близость… Ты хочешь оказаться в моих руках, узнать, сравнить, понять… А я… я… — его голос дрогнул. — Глядя на тебя, сам начинаю верить в сказки об истинных парах. Знаешь, что я почувствовал, когда увидел тебя тогда на поляне?

Он замолчал на секунду, а я не нашла сил ответить, только отрицательно покачала головой, закусив губу. Слезы рвались из души: я запуталась. Мне не устоять… Даже не перед Рокардом. А перед всей это невероятно сложной ситуацией. Перед своими чувствами — такими ясными, когда рядом был Ролар, и потом, когда он улетел, а я пыталась бороться с герцогом Виньялли.

Как все было просто тогда! И как сложно теперь! Когда дракон, точно такой же внешне, как мой Ролар, стоит передо мной. Другой дракон — не хуже. Может быть, немного жестче, точно — коварнее, но с такой же горячей невероятно привлекательной душой. С драконьим полетом и драконьим пламенем, что живет во всех ипостасях. И в чем-то… более понятный. Он ведь прав, что мы с ним даже похожи! В нас одна сила, один порыв, я ведь тоже ощущала это, почти незаметно, очень глубоко пряча от самой себя. Но ощущала.

Но я промолчала. И я не заплакала. И не приблизилась к нему.

Я обещала Ролару стать его женой, правительницей. Я дала согласие. И пока не доказано, что мы с Роларом ошиблись, пока он помнит обо мне в подземелье драконьего лабиринта, пока я не увидела его снова, я должна быть верна ему.

Пусть меня тянет к Рокарду, пусть! Я хозяйка своих намерений, своего тела. И это проклятое тело не сойдет с места, как бы ему ни хотелось!

А Рокард, не услышав ответа, продолжил тихо, грустно, глубоко… Медленно.

— Я увидел существо. Девушку… И не захотел обладать ею — это другое. Я захотел больше… Я понял, что отдам сейчас все, обыграю всех герцогов на свете, придумаю любую самую сложную комбинацию, одержу верх над любыми врагами, чтобы забрать ее с собой и… хранить ее. Чтобы она была рядом. Потому что эта девушка была… сокровищем. Сокровищем, которое хочется сохранить таким, как есть, дать ему все, что можешь…

— И заключить в темнице, не давая ему выбора, — ответила я тихо с грустной усмешкой.

— Может быть, и так, Аленор…. Проклятье! — дракон взмахнул рукой словно в отчаянии. — Я дракон, в конце-то концов! А у нас так… Мы обладаем… Но мы и бережем, и спасаем, и храним… Любим, в конце концов, причем любим навсегда и не предаем своих избранниц! Мы умираем ради них, если нужно… И обладание — не такая уж большая цена за это! Не находишь?! — Рокард испытующе, словно хотел пронизать меня насквозь, уставился в мое лицо. — Мы такие, пойми ты это! Раз уж ты можешь почти что… повелевать нами! Думаешь, мне было легко…? Понимать, что я не хочу просто использовать это существо как орудие мести? Что с момента, когда я опускался на поляну, и внизу в восходящих солнечных лучах блеснули волнистые золотые волосы — золотые, как само это солнце, такой же золотой луч мечом блеснул у меня в душе. И стало больно… Потому что я не захотел мстить, а захотел помочь ей, укрыть ее… Проклятье, Аленор! Я притворялся равнодушным, я претворял в жизнь свой план, а этот луч изнутри резал меня, как сталь! Думаешь, это легко?! — лицо дракона перекосило, янтарь глаз сверкнул, как молния, он сделал отчаянный шаг ко мне и замер. А я отшатнулась.