Как ни странно, вечера и ужина с Рокардом я ждала с нетерпением. Нет, не для того, чтобы убедиться, что в его взгляде, обращенном на меня, пылает все тот же огонь и интерес. Хотя… может быть, и для этого тоже, хоть мне меньше всего хотелось признаваться себе в этом.

В первую очередь я хотела узнать, что значат загадочные фразы о том, «кто я на самом деле», и в конце-то концов — чего хотел герцог! Его фигура осталась в прошлом и порой я даже с ностальгией вспоминала наши с ними разговоры и его симпатию ко мне. Как можно вспоминать время, проведенное с поклонником, которым ты не интересовалась всерьез, но все же подарившем тебе интересное, искрометное общение.

Герцог был странным… Даже более странным, чем Рокард. Умным, загадочным. И я точно знала, что, не встреть я Ролара, не окажись в прекрасной и страшной «драконьей сказке», не будь герцог таким жестким и скрытным, и я обязательно испытала бы к нему больше женской симпатии. При других обстоятельствах, в другой жизни… так сказала я ему. И это было правдой.

Теперь же была возможность узнать все до конца. А что Рокард исполнит условия договора, я нисколько не сомневалась. Он мог играть, манипулировать, но я заметила, что его игра была хоть и жесткой, но честной. Наверное, так действуют некоторые политики. Не лгут, но умеют обратить правду в свою пользу. Нужно просто отделить истину от их личного отношения, заразительного и логичного на вид. Я надеялась, что, несмотря на юность, это мне удастся.

Информация — вторая после любви сила в мире. За дни во дворце Рокарда я хорошо выучила это.

Рокард ждал меня за столом. Невиданные фрукты всех цветов радуги, изысканные паштеты, рыба — здесь близко море, и драконы в человеческой ипостаси любили рыбные блюда. Бордовая скатерть, трепещущие на окнах занавески… И хозяин дворца, небрежно развалившийся в кресле, задумчивый и спокойный. Он сидел, откинувшись назад и положив ногу на ногу, но встал, когда я вошла.

— Как твой день, Аленор? — немного устало, но с лукавыми искринками в глазах спросил он, провожая меня к столу. — Кажется, так у нас теперь принято спрашивать.

Ага, намекает на мое подстрекательство Мирейи, подумала я. Но только улыбнулась про себя. Я тоже затеяла открытую игру, и мы с ним оба знаем, что тут победит… сильнейший. Тот, кто лучше рассчитал возможности на поле чувств и отношений.

— Прекрасно, Рокард, — улыбнулась я и взялась за вилку — честно говоря, успела сильно проголодаться. — А твой? Выглядишь уставшим…

— Немудрено устать, когда у тебя во дворце поселилась опасная интриганка! — весело рассмеялся он, но мне почудилась и где-то глубоко запрятанная печаль. — Итак… Хотя вообще-то ты задолжала мне несколько вопросов… Но я буду великодушен. Ты хотела знать о себе… и о вашем бесценном герцоге, от которого я, обрати внимание, тебя обезопасил.

При его последней фразе я не выдержала и опустила глаза. Эти два с половиной дня меня преследовало еще одно чувство. Стыд.

Стыд, что я не поблагодарила его за спасение от Виньялли. А ведь никто не заставлял его делать это. Допустим, Рокард заранее задумал похитить меня — этого я еще не знаю, но он спас меня в, пожалуй, самый острый и драматичный момент моей жизни. Я же не сказала ему не то что слов благодарности, даже ни одного ласкового слова не сказала!

— Благодарю тебя за это, — сказала я, поднимая взгляд. — Ты сделал это. Благодарю…

— А я уж думал, ты никогда этого не скажешь, никогда не оценишь, — краем губ улыбнулся Рокард, а в уголках глаз блеснули горячие искры. — Знаешь, я рад, что прилетел тогда… Хоть вообще-то не планировал встретиться с тобой именно тогда…

— Что? — изумилась я. — Хочешь сказать, ты летел не за мной?

— Не совсем за тобой, — усмехнулся Рокард. — Я искал то, не известное мне, от чего брат так отчаянно уводил моих драконов и меня самого. Так отчаянно, что даже нырнул в лабиринт, спасая свою жизнь и свой разум от моего вмешательства. Подробности о тебе я узнал уже из твоей памяти…

— Неужели? — усомнилась я.

— Именно так. Прежде чем твой мальчик нырнул в подземелье, я успел взломать его разум достаточно, чтобы понять: он защищает кого-то и пытается скрыть что-то. Но недостаточно, чтобы узнать подробности. А потом лабиринт на время закрыл его от меня… С непривычки мне было не пробиться к нему.

— А потом? — спросила я жадно. — Как он сейчас?

— Сейчас я могу посмотреть, что с ним, — улыбнулся Рокард. — Он не так плохо. Учится выживать, как обычный смертный… Итак, вернемся к тебе и герцогу?

— Разумеется, — ответила я и отпила глоток красного сладкого вина. Оно разбегалось по жилам, будило что-то радостное, сладкое, приятное… А мне подумалось, что этим же вином Рокард поил малышку Мирейю, а потом усадил к себе на колени…

Вспомнились жаркие объятия Ролара, под ложечкой свело от тоски по ним. А ведь Рокард наверняка может быть таким же страстным и нежным, подумалось мне…. И я тут же усилием воли погасила импульс. Не стоит давать ему в руки подобное оружие, и так он слишком много читает в моей голове.

— Что ж, Аленор, — буравя меня взглядом, Рокард отрезал кусочек стейка, лежавшего у него на тарелке, съел и вновь откинулся в кресле. — Вся беда с герцогом в том, что в юности он очень любил свою жену Граймерию, — дракон опять окутал меня своим разумом и показал образ высокой красивой блондинки в старомодном платье. — Она умерла в родах, как я понял, по ошибке акушерки. А герцог к тому моменту был уже весьма неплохим магом. Смириться со смертью единственной, кого он любил, не мог. Знаешь, — Рокард задумчиво посмотрел в пространство возле меня, словно действительно размышлял. — Наверное, так одержимо любят лишь негодяи вроде него. Любое живое существо не стоит для него ничего, но одно-единственное становится бесконечно дорогим, таким, что, теряя его, он окончательно теряет душу…

— Я не сказала бы, что герцог совсем потерял душу… — произнесла я. Сейчас, когда Рокард рассуждал о нем, как об абсолютном зле, мне хотелось защитить Виньялли. Я ведь видела, что в нем иногда проблескивают искорки великодушия, даже благородства!

— Допустим, — доброжелательно продолжил Рокард. — Или ты пробудила в нем то, что от души осталось, поэтому тебе так кажется… Сейчас это неважно. Важно, что под землей, в его замке, сохранилось место силы драконов — из старых времен до полосы тумана. И там же располагается небольшая драконья библиотека. Как ты понимаешь, магия драконов много сильнее человеческой. Герцог изучал человеческие и драконьи трактаты и искал способ вернуть жену.

— Он что, оживить ее хотел? — изумилась я.

Стало противно. Представилась усыпальница, где лежит мумия его умершей жены, и герцог — сухой, жесткий, с каким-то безумным блеском в глазах проводит над ней кровавые ритуалы.

— Да, поначалу он хотел этого. Но предполагал и другие варианты… Знаешь, все эти слухи, что он садист и издевался над другими своими женами, не совсем верны. Герцог не садист. Он просто колдун, маг и… ученый-экспериментатор, одержимый одной целью. Он всего лишь умел поработить этих женщин, умел стать для них обожаемым, горячо любимым хозяином, ради которого они были готовы на все. Он не мучил их ради удовольствия — это ему было не нужно, разве что немного… столько, что нравилось и им. Женщины ведь разные, Аленор, не всем нравится свобода и летящая открытая любовь, как тебе. Кому-то нравится подчиняться и биться в экстазе на грани боли и платить за это изощренное удовольствие тем, что потребует хозяин. Вот как некоторым этим жемчужинам…

— Ты ничем не лучше его, — припечатала я Рокарда, вспомнив про лежанку.

— Да нет, — усмехнулся он. — Все же немного получше. Я не порабощаю их наслаждением. Я всего лишь провожу отбор и дарю удовольствие… Так вот, герцог не садист в полном понимании этого слова. Он не мучил своих женщин просто так. Он всего лишь использовал их в своих экспериментах. По большей части их кровь, иногда — особые эмоции, что возникают на грани боли и удовольствия… тут, понимаешь ли, не подойдет рабыня или служанка. Нужна женщина, приближенная к колдуну, то бишь жена или любовница. А наш герой исключительно старомоден. Он всегда предпочитал жениться. А уж дамы, поверь, были счастливы помогать своему возлюбленному мужу. Они ведь не знали, что все это делается ради возвращения в этот мир его единственной любви, — Рокард подмигнул мне.

— Какая мерзость, если честно! — искренне сказала я.

— Ну как посмотреть… Сам-то герцог считает, что делал все ради любви, а значит, оправдан перед историей. Но, так или иначе, двух своих женщин он угробил, а мумия так и не ожила, — продолжил Рокард. — С третьей женой он действовал по- другому. Пытался отправить ее душу в посмертье, а в тело — очень, кстати, приятное тело, — Рокард показал мне молоденькую симпатичную девушку со светло-русыми волосами, тонкими чертами лица и зелеными глазами, — вселить душу своей незабвенной Граймерии. Но тоже потерпел поражение. Четвертая его жена — вот эта милая девушка Виена — просто умерла во время ритуала, а душа первой жены не явилась в бесчувственное тело. И тогда… тогда герцог понял, что Граймерия не хочет возвращаться подобным образом. И вновь обратился к тому, на что уже не смел надеяться.

— К чему? — спросила я тихо. Сердце забилось тонко и тревожно. Мы подходим к разгадке всего. Сейчас речь пойдет о моей семье.

— К тому, что связано с твоей семьей, — подтвердил Рокард, внимательно глядя на меня. — Ив первую очередь с тобой. Когда-то давно, зная некие особенности вашей крови по линии твоей матери — твой отец не слишком интересен в этом плане — герцог заключил договор с твоим папашей. Тогда он еще толком не знал, как использует его, но был четко уверен, что когда-нибудь женщина, несущая в себе кровь Повелительниц драконов, ему пригодится. Хотя бы в экспериментах.

— Что-о-о?! — я привстала в кресле. — Какую кровь?! Ты шутишь…?

— Да нет, Аленор, это чистая правда. Изучая драконьи фолианты, герцог сумел вычислить, какие древние фамилии несут в себе толику драконьей крови, а какие еще более редкую — кровь Повелительниц. Ну и еще молодым попробовал заполучить твою мать, затем твою сестру… А не так давно, на старости лет — тебя.

— Но зачем?! И что это за повелители? — мне показалось, что мир начинает расплываться, настолько невероятной была эта информация. И все еще не до конца верилось, что Рокард говорит правду. Голова закружилась, словно я была не сильной охотницей, а кисейной барышней, которая хлопается в обморок при первой возможности.

Рокард неожиданно протянул руку через стол и мягко, но цепко сжал мое запястье. Кровь, бросившаяся в лицо, отлила, сердце уняло свой бег, а голова перестала выделывать круги. Это касание было успокаивающим, надежным. И сейчас я была благодарна, что дракон привел меня в чувство своей магией.

— Спасибо, — искренне сказала я, откидываясь в кресле.

Сама хотела все знать, Аленор. Теперь держись!

— Не за что, — Рокард убрал руку. — Не ожидал, что эта новость так тебя ошарашит… Мне продолжать? Или отложим до завтра, а пока поговорим о чем-то более простом? Например, о том, как именно ты любишь охотиться…

— Нет, Рокард, я хочу узнать до конца, — сказала я, криво улыбаясь.

— Хорошо. Так вот, это не повелители. Это повелительницы — только женщины, обладающие особой силой в отношении драконов. И тут мы обращаемся к древней легенде, в которую я до последнего времени не очень-то верил. И не очень верю сейчас…

— Про истинную пару, конечно? — усмехнулась я. — Кажется, ты не веришь в них.

— Да, разумеется. Про истинную пару. Ты уже знаешь, что один из моих далеких предков — очень далеких, прошло много тысяч лет — женился на человеческой женщине и сделал ее правительницей драконов. При этом… считалось, что она была его истинной парой, в чем я сильно сомневаюсь, как вообще сомневаюсь, что эта романтическая ерунда существует на свете. Так вот… как ты опять же уже знаешь, союзы драконов и людей бесплодны. Кроме случаев, когда женщина становится Жемчужиной. Или если эти двое — истинная пара. Истинная пара тоже без труда может родить от дракона. Эти двое оказались весьма плодовиты: видимо, человеческой женщине куда больше нравилось рожать, чем если бы на ее месте была драконица.

— Я думаю они просто любили друг друга и своих детей как воплощение и продолжение их любви, — сказала я твердо, хоть и понимала, что могу сейчас выглядеть глупой романтичной дурочкой. Хотелось защитить от Рокардова цинизма понятие истинной пары и настоящей любви.

— Ну пусть так… — великодушно согласился Рокард. — Так вот, мальчики родились могущественными драконами — от них идет наш род, род правителей. А девочки… девочки родились вовсе не драконами. А их Повелительницами.