Опущена.

Отделение первое. Западная сторона Кавказа, или северо-восточный берег Черного моря

Северо-восточный берег Черного моря, заключающийся между устьем реки Кубани и устьем реки Чорохи, есть страна наименее известная, потому что никто ни из ученых людей, ни из российских чиновников не проезжал путем вдоль сего берега. Славный Данвиль объяснил некоторые местоположения древними географами: Пейсонель, достойный всякого уважения по торговой части, не прилежал к географии; малое число известий, составленных Гюльденштедтом и Палласом, помещены по наслышке и догадкам; морские замечания ограничиваются показанием побережных мест. В 1803 году посланный за Кубань коллежский асессор Потемкин проникнул только в Черкесские горы, однако собрал несколько известий о абхазах. Соображая все сие со сведениями, приобретенными также частью по наслышке и частью из официальных известий, мы разместим оные в двух главах:

1. Описание берега от Кубани до Чорохи, заключающее в себе известия о прибрежных местах, крепостях, пристанях и о торге пленниками.

2. Известия о Абхазии и народах, в ней обитающих.

По естественному разделению, нами принятому, должно бы было туда же включить Мингрелию и Гурию; но с другой стороны, дабы не разлучить единоплеменных народов, мы предпочли оставить описание сих земель до статьи полуденной стороны Кавказа, к коей они равномерно принадлежат яко отрасли Грузии, а коснулись только берегов сих земель. На обороте мы сохранили в сей части абхазов или абазинцев шестиродных (алтыкезек), принадлежащих к северной стороне, по той же причине единородства их, последуя в сем случае политическому разделению и находя, впрочем, весьма трудным делом согласить политическое разделение с естественным разделением так, чтобы одно не захватывало другое. То же примечено будет и в других частях.

Глава первая. Описание северо-восточного берега Черного моря, или юго-западной стороны Кавказа от Кубани до Чорохи

Сей берег лежит между 55° и 59° неотступно северной долготы на восток от острова Ферро и между 45° и 41° неотступно же северной широты на юго-восток. Длина оного от западного рукава Кубани до Риона (Фаза) составляет около 440 верст; от Риона до реки Чорохи будет еще верст 80, следовательно, весь берег содержит около 520 верст в горизонтальном протяжении. Оный обитаем черкесами, абхазами, мингрельцами и гуриелами, а между оными живут турки, которые властвуют по всему берегу, за исключением Мингрелии. Крепости, замки и знатнейшие места лежат по морскому берегу от севера на полдень в следующем порядке.

1. Анапа, крепость и пристань, лежит в 30 верстах от западного устья Кубани и в 80 от Фанагории, или Тмутаракани, при устье речки Бугур, впадающей в Черное море. Город расположен на скате предгорья, которое переходит в равнину, приближаясь к морю; он примыкает стенами своими к самому морю и в окружности имеет около трех верст. Крепостное строение и ров от моря до моря одеты были камнем. При атаке и взятии сего города штурмом российскими войсками в 1791 году под предводительством генерала графа Гудовича в оном находилось 10 тысяч турок и 15 тысяч ногайцев, черкесов и других вооруженных горцев. Собственно, жителей почиталось там не более 5 тысяч и до 2 тысяч домов. Пушек взято 83, из коих большая часть медных, и 9 мортир. Пристань Анапская есть открытый рейд. На южной и юго-западной стороне от города морской берег состоит из высоких известковых скал, под коими море весьма глубоко. К северу и северо-западу берег понижается вполовину, море становится мельче и показываются отмели наружу. Сия крепость есть местопребывание трехбунчужного паши и сборное место для складки военных снарядов. Турки содержат в ней сильный гарнизон, и паша анапский почитается на всем пространстве берега от Кубани до Согума главным начальником над черкесами и абхазами, хотя поведение сих народов мало тому соответствует. Вторично Анапа взята была российскими войсками в 1807 году без сопротивления. В Анапе живут турки, греки, армяне и производят знатные торги с горскими народами, наипаче пленниками, для какого торга здесь бывают большие ярмонки. От Анапы на север расположены в нескольких деревнях по Кубанскому лиману прежние жители острова Таман, перешедшие оттуда после занятия Крыма Россией. Они называются адале. Адалинцы весьма бедны и единственное пропитание имеют от рыбной ловли.

2. Суджук-кале, четырехугольный замок, имеющий в каждой стороне не более ста саженей длины, с кирпичными стенами, лежит в 35 верстах сухим путем от Анапы на юго-восток. Суджукская гавань почитается за изрядную, она углубляется в берег на пять верст длины и на три версты ширины. С южной стороны прикрыта высокими утесами. В нее впадает речка Цемес. В 20 верстах на юго-восток, не доходя до Геленчинского залива, начинается граница Большой Абхазии, с коей сопредельно черкесское колено натухажи, или нахтокаже. По взятии Анапы сия крепость занята была российскими войсками без сопротивления, и найдено в оной 25 пушек.

3. Жека, деревня, может быть, древние Чихия или Зихия, на Гелечинском заливе в 35 верстах от Суджук-кале в прямую линию. В сей залив, довольно обширный, но мало посещаемый, впадает река, коей имя неизвестно. Вокруг залива разбросаны абхазские селения.

4. Кодос, множество абхазских усадеб, рассеянных вокруг Кодосского залива под именем Кодос или Кодох. На сем заливе были прежде два города — Бовуджиал и Абказы. Тут производится знатнейший торг с абхазами, хотя суда должны стоять на открытом рейде, Пейсонель упоминает о славном дереве, называемом также Кодох, которое абхазы почитают за святое.

5. Вулан, деревня.

6. Субаши, небольшой замок при устье реки Субати, расстоянием около ста верст от Суджук-кале.

7. Вардан, местечко или деревня, достойная примечания тем, что имеет одинаковое с рекой Кубанью сарматское наименование.

8. Мамай, пустой замок. За оным следуют деревни Сучал, Камисиляр, Ардлер, Коншили, одна за другой на юго-восток.

9. Пичунта, или Бигунта, Питиус, Пишия, или Пиниутна, местечко при реке Кабеши; в древности славный и богатый город, который, по сказанию Плиния, разорен гениохами, Пития была крайнее к скифам и сарматам пограничное место царства Понтийского после покорения оного римлянами. Данвиль упоминает, что не в дальнем расстоянии на северо-запад от Пичунты узкий проход между горами и морем заперт был валом, который назывался validus murus («крепкая стена»), а ныне называется Дербент, что значит на персидском языке то же самое: «запертый проход». Сия стена воздвигнута была одной из греческих колоний, находившейся на западе от Диоскурии для защищения себя от хищников. Но таковая предосторожность была тщетна. Митридат возобновил оную по тем же причинам, но вскоре после смерти сего знаменитого государя опять она разрушена готфами; с сего-то времени готфы начали свои нападения на Римскую империю и посредством флотов, доставляемых Тавридой, распространяли оные до Требизонта, Греции и даже до Италии. В средние века в Питии было местопребывание греческого епископа. О нынешнем состоянии оного, равно как о стене, Данвилем упоминаемой, нет никаких известий кроме того, что на сем месте видны большие кучи развалин.

10. Анакопир, деревня Анокопия, или Никопсис, местечко между рекой Кабети и рекой Согум при речке безымянной, на самом море.

11. Залумка, вблизи Анакопира на юго-востоке, деревня или местечко.

12. Согум-кале, древняя крепость, построенная генуэзцами, лежит близ устья реки Согум с правой стороны, в 200 верстах от Суджук-кале. В крепости и предместии 19 пушек, из коих 12 медных, все трехфунтового калибра и без станков. В губе Согумской для купеческих и военных небольших судов изрядная пристань. В лимане реки Согум есть корабельная верфь, лежащая на три часа езды от крепости, где находился в 1802 году выстроенный, но не оснащенный турецкий корабль о 74 пушках. В городе и предместии заключается более тысячи домов, большей частью деревянных и крытых черепицей, две мечети и один фонтан. От крепости на северо-запад находится вышеупомянутое местечко Пичунта. Согум-кале есть местопребывание абхазского владельца Ахмат-Келембея, сильнейшего из абхазских владельцев, который убит в 1808 году по случаю возмущения, произведенного сыном его Арслан-беком, как будет ниже упомянуто.

13. Дандар, разоренное местечко при реке Кедон, в некотором расстоянии от моря на возвышенном месте. По имени сего города назывался в древности народ дандары.

14. Искурия, древняя Диоскурия, после названная Севастополь, по-турецки Изгаур, замок при устье речки Мармар. По показанию Плиния, римляне содержали в Диоскурии сто тридцать переводчиков, или толмачей, в рассуждении беспрерывного отправления торговых дел с разными коленами горских народов, коих число простиралось до трехсот. Таковое изображение, дошедшее, по слухам, до Плиния, весьма увеличено, ибо он присовокупляет, что в его время Диоскурия была в крайнем запустении. Митридат, спасаясь бегством после поражения своего в Каппадокии, зимовал в Диоскурии. Весной продолжал он путь в земли зихов, боясь быть предан римлянам, и достиг Босфора с помощью ахеян. В Изгаурской пристани производится и доныне изрядная торговля воском, медом и пленниками.

15. Илори, деревня при речке Ехотис. На северо-восток от Илори местечко Бедна, или Бедиачук, в горах, на речке Озеилс. От Бедиа на севере лежит крепость или замок Аку.

16. Анаклея, по-турецки Анакра, крепость и город при устье реки Енгури на левом берегу, обнесен каменными стенами, на коих находится несколько пушек, заключает около 500 домов и более 2 тысяч жителей. Анаклийская пристань есть открытый и мелкий рейд. Сей город, отнятый в 1799 году от князя мингрельского Григория Дадиана абхазским владельцем Келем-беем, возвращен законному владельцу мингрельскому князю Левану Дадиану. Келем-бей содержал всегда свой собственный гарнизон из абхазов, но когда был в дружбе с турками, то называл войска свои турецкими.

Повыше, на той же реке Енгури, в 30 верстах от Анаклеи лежит город Рух, древний Руос, иначе Археополис, у Данвиля — Руки. Он был некогда местопребыванием князей Дадианов. Ныне половина сего города, лежащая на левом берегу, принадлежит Мингрелии, а другая половина, на правом берегу Енгури, населена абхазами. В 551 году по P. X. во время войны императора Юстиниана I с персидским царем Хозроем римские войска, занимавшие Археополис, выдержали с успехом осаду и отразили неприятеля. Анаклия и Рух были взяты российскими войсками в 1770 году. После чего крепость Рух была переименована в крепость Св. Павла.

От левого берега реки Енгури, включая город Анаклию, начинается берег, принадлежащий к княжеству Мингрельскому.

17. Корго, также Куле и, по-турецки, Кремвал, урочище при устье реки Хопи. Тут находится российский редут. От Хопи до Фаза берег состоит из низких земель и болот, отчего воздух там нездоров. Весь мингрельский берег мало населен и не имеет удобных пристаней. Пейсонель упоминает о Сугинзире, чаятельно, разоренное место, которое должно быть между Анаклеей и Поти, но на картах не назначено.

18. Поти, по-турецки Фош, древний Фазис, крепость, город и пристань при устье реки Рион, или Фаз, на левом берегу. Город расположен между морем, рекой Рион и озером Палиастум, так что окружен со всех сторон водой. Жителей в оном числится до четырех тысяч. Турки содержат здесь всегда небольшой гарнизон, который умножается по обстоятельствам. В 1770 году, при осаде сего города российскими войсками под начальством генерал-майора графа Тотлебена, находилось тут 900 человек янычар и 50 пушек[37]. Пристань Потийская малым чем удобнее прочих. Множество островов и отмелей закрывают вход в устье Риона. Большие купеческие суда не могут подходить ближе к городу, как за две версты; плоскодонные же суда, хотя с затруднением, по причине наноса, загружающего горла Риона, подымаются до селения Варцихе на расстояние 80 верст от моря. Здесь производится довольно знатный торг, наипаче пленниками. В 554 году по P. X. персидский полководец Нахораган не смог взять города Фазиса и принужден был снять осаду по причине храброго сопротивления римлян. Крепость Поти возвращена туркам по стекшимся обстоятельствам, которые принудили российские войска отступить без дальних покушений[38].

От Поти на юго-восток лежит озеро Палиастум, из коего вытекающие три реки: Палиастум, Дедарбера, Мотепоа — вливаются в море одним рукавом в 10 верстах на юг от устья Риона. А в вершине сего озера в 10 верстах на восток от Поти канал соединяет оное с Рионом. Таким образом, город и крепость Потийская находятся на острове.

Отсюда до Батума идет берег Гуриельский, принадлежащий князю Мамию Гуриелу, который находился прежде сего под турецким покровительством. Сей берег, заключающий около 80 верст длины, известен в средние времена под именем Лазики, от народа лазов, там обитавших.

От реки Мотапоа в 10 верстах впадает в море река Субза. Положение сих рек составляет остров Цивисхаро, прилегающий одним берегом к морю; в начале 1771 года на сем острове разбиты были российскими войсками до 6 тысяч турецких, абхазских и лезгинских войск, пришедших из Батума на помощь крепости Поти, бывшей в блокаде.

Все сии места болотисты и покрыты тростником. Далее идет берег сухой и плодородный, на коем растут лимонные и апельсинные деревья.

19. Чумат, замок с монастырем, где имеет пребывание епископ, в 20 верстах на юг от Поти и в 12 верстах от моря, на речке, впадающей с правой стороны в реку Хутису.

За сим следуют пристани: Киндриш, местечко на реке сего же имени; Аламбари; Чумлер.

20. Батум, город при устье реки Чорохи (древний Акампзис, иначе — Батис), на правой стороне реки близ моря, имеет несколько пушек и небольшой турецкий гарнизон. Укрепление состоит из вала, обнесенного палисадником. Жителей в городе почитается до 2 тысяч. Прежде было гораздо более, однако показание Пейсонеля, полагающего в Батуме до 3 тысяч жителей, кажется, увеличено, потому что во время похода графа Тотлебена в 1770 году, то есть не более десяти лет после того, как г. Пейсонель занимался сочинением исследования о черноморской торговле, известия о Батуме не подтверждали сего мнения, напротив того, население оного полагалось менее, нежели в городе Поти. Пристань Батумская есть открытый рейд, и сверх того быстрота реки Чорохи не позволяет судам подходить близко к городу, почему должны искать другого убежища, наипаче зимой. Однако тут производится изрядный торг с Ахалцихом теми же предметами, что и в Поти, о чем будет упомянуто в своем месте. Господин Пейсонель предлагал, что полезно бы было учредить в Батуме главную контору для торга с Персией чрез Тифлис, будучи наслышан, что сухопутная дорога от Батума до Тифлиса чрез Ахалцих весьма удобная. Вместо того известно, что дорога от Ахалциха в Тифлис гористая, трудная и способная только для конных вьюков.

Река Акампазис, или Чороха, в древние времена была границей между царством Понтийским и Колхидой, а ныне нижние части Чорохи отделяют Гурию от Требизонтского владения. Требизонт отстоит от Батума в 150 верстах сухим путем, или на расстоянии трех дней конной езды.

Между Поти и Батумом на самом берегу Черного моря должно искать развалины города Петра, или Кополета, построенного Юстинианом I и прославившегося многими осадами, каковые выдерживал оный попеременно от персиян и от римлян.

В 541 году по P. X. римский полководец Бессас, взяв Петру приступом, срыл крепостные стены. По показанию Гибона, Петра построена была в расстоянии одного дня езды за крепостью Ансара, то есть на северо-востоке от оной, а Данвиль полагает Петру в 15 милях на юг от Фазиса, следовательно, сие место должно быть не в дальнем расстоянии на север от Батума.

Весь описанный берег от устья Кубани до Батума почитается находящимся во владении или под покровительством Порты Оттоманской, за исключением мингрельского берега, поступившего под покровительство Российской империи в 1803 году. В настоящем смысле, крепости и замки, где есть турецкие гарнизоны, принадлежат туркам; остальная часть земель, наипаче во внутренности гор, пользуется совершенной независимостью; по крайней мере, в рассуждении черкесов и абхазов власть Порты всегда была сомнительна. Для наказания их за шалости турецкие начальники не смеют посылать малые отряды в горы; для набирания войска или умножения единомышленников принуждены действовать деньгами и подарками, на каковое употребление расходятся все доходы, собираемые от пошлин и сверх того присылаются по временам из Константинополя знатные суммы денег как для починки крепостей, так и для зарплаты турецким наемным войскам. Судя по сему положению вещей, кажется непонятным, какие причины могут побуждать Порту удерживать за собой берег на 500 верст расстояния, не приносящий никаких доходов и стоящий великих издержек. Однако она имеет к тому довольно сильные побуждения.

Первый узел, соединяющий турок с горскими народами, есть продажа пленных, которые сделались для турок необходимой потребностью по образу их жизни. Второй — единоверие, ибо магометанский закон, недавно утвердившийся между черкесами, распространяется также в Абхазии. Третий — политические виды, дабы всегда иметь способы противодействовать Российской власти в Кавказе. Горцы имеют также выгоды в содержании союза с турками; кроме прибыльного для них торга пленниками, самые требования турецких начальников представляют приятные для них виды корысти, на примере впадения в христианские земли, что они весьма охотно выполняют по склонности их к грабежу. Но коль скоро неудача в предприятиях или другие неудовольствия производят в них охлаждение к турецкой стороне, то прекращается не только дружба, но и наружные знаки оной, из чего явствует, что если бы горцы не находили выгод своих иметь тесные сношения с турками, сии последние не имели бы над ними никакой власти, несмотря на крепости и гарнизоны, по сему берегу существующие. В заключение сей главы мы поместим краткие сведения о продаже пленников, производимой в вышепомянутых крепостях и пристанях, по берегу Черного моря лежащих, потому что сей торг, мало изменяемый в видах своих, можно представить здесь в общем обозрении.

О торговле пленниками

Выше замечено при общем обозрении Кавказа, что торг пленниками на Кавказе производится по праву войны, то есть пленниками, отбитыми в сражении; а поелику кавказские народы всегда между собой в войне внешней или домашней, то и не бывает остановки в сем торге, который, как кажется, от древнейших времен производится одинаковым образом или с малыми изменениями. Во время императора Юстиниана I абазги, или нынешние абхазы, скопили мальчиков для продажи в Константинополе, где евнухи продавались дорогой ценой, и распространили сию торговлю до такой степени, что она была запрещена. Теперь не слышно, чтоб кавказские народы сами приготовляли сих жертв для азиатского сладострастия.

Обычай порабощать военных пленников и продавать их в виде собственности есть не только древний, но и повсеместный. Европа обязана уничтожением сего варварского обычая благотворному действию христианского закона, за исключением России, где право сие увековечилось над потомками военнопленных, известных в России под названием полных, или крепостных, холопей, коих до времен царя Алексея Михайловича никогда не смешивали с крестьянами, ни даже с кабальными холопями, потому что оба сии состояния были в России свободны. Переход крестьян с места на место запрещен царем Иваном Васильевичем Грозным после покорения Казани: сие было первым поводом к постепенному порабощению крестьян. Однако со всем тем в России нет коренного закона, по коему помещики имели бы право продавать крестьян отдельно от земли, и г. Болтин ясно доказал, что личное рабство и продажа крестьян введены обычаем, который чрез долговременное употребление превратился в закон.

Сие рассуждение о российских крестьянах не должно почитать за постороннее, поелику оно объясняет отчасти то, что мы видим на Кавказе. Сравнивая состояние помещичьих крестьян в России с таковым же в Кавказе, явствует, что первобытное отличие крестьян от холопей, или ясырей, меньше нарушено на Кавказе, нежели в России. Хотя тамошние помещики редко сами продают своих крестьян, соблюдая в том некоторую стыдливость, введенную обычаем.

Еще реже продают отцы своих детей по крайней бедности в деньгах и по свойственному им ожесточению. Статься может, что к уменьшению родительской любви и сострадания отчасти способствуют примеры счастливых случаев, возводящих иногда продаваемых пленников на высокие степени власти; каковые примеры часто повторялись в Египте и Константинополе. Султан египетский Баркок, родом из черкесов, в 1382 году основал вторую династию Мамелюков, называемую боргиты, или черкасы, царствовавшую до XVI века, не говоря о детях египетских, которые все такого же происхождения, ни о турецких пашах, достигающих в сии достоинства из пленников. Вообразив также, сколь великую сумму денег, составляющих для горского жителя сто или двести червонных, цена невысокая за девиц и мальчиков отменной красоты, мудрено поверить, чтобы кто из них устоял против такой приманки. Притом отец продает своих детей иногда и для того, чтобы не украли их у него соседи, чего наипаче опасаться должно, если они статны и красивы. Однако оба сии способа, то есть продажа крестьян помещиками и продажа отцами детей своих к утешению человечества, не составляют основания торговли. Она производится вообще следующим образом.

При случае распрей одного колена с другим позволено обычаем взаимные набеги на неприятельские земли делать небольшими толпами или поодиночке, захватывая людей и скотину в баранту, то есть в отмщение за претерпенную обиду. Сия домашняя война доставляет множество пленников. По пространству Кавказской линии прокрадываются также и в российские границы чеченцы и закубанские черкесы, от коих оплошные путешественники или работающие на полях поодиночке и в дальнем расстоянии от жилых крестьян захватываются в плен. В таком случае пленнику завязывают глаза или накидывают на голову кожаный мешок (улук), чтобы он не мог приметить тех мест, чрез которые его будут проводить, предупреждая тем самым все способы к побегу.

В Мингрелии и Гурии сами князья и помещики, по чрезмерному их распутству и сребролюбию, производят торг пленниками, добывая оных чрез баранту, как выше сказано, или продавая собственных своих рабов. В Имеретии запрещение царя Соломона I продавать пленников существует во всей силе, а в Грузии недешево достается лезгинам добыча с тех пор, как там находятся российские войска.

Похищать людей украдкой в мирное время у своих соседей и даже у знакомых почитается на молодечество для горского наездника, лишь бы подвиги его остались в непроницаемой тайне; в противном случае последует баранта, кровомщение и неизбежная его гибель.

Сими тремя способами получают они знатное количество пленников, которые, переходя из рук в руки, наконец приводятся для продажи в Анапу, Коде, Изгаур, Согум-кале, Поти и Батум, находящиеся там турецкие купцы нагружают свои корабли и отправляются в Константинополь, а потом в Египет и в Левантийские порты. В Египте выбирают самых бодрых и молодых пленников для пополнения войска деев, называемых мамелюками; в Константинополе и в Левантийских городах продают женский пол для сералей знатных людей за дорогую цену, а остальных пленников и пленниц, которые похуже лицом и не так стройны телом, покупают у них для домашней службы. В Египте, по показанию г. Волнея, при покупке пленников наблюдается следующий разбор по нациям, оценку их означающий: черкес, абхаз, мингрелец, грузинец, русский, поляк, венгерец, немец и пр.; судя по качествам силы, красоты и стройности в теле, между горскими народами кажется приличнейшим тот самый порядок, каковой соблюдается на месте на Кавказе, то есть: черкес, мингрелец, грузинец, абхаз. В женском поле черкешенки имеют везде бесспорную славу красоты. Мамелюки пренебрегают сочетаться браком с кофтянками и покупают белых пленниц из своей отчизны, отчего, как думают, племя их не размножается в Египте. Господин Волней, говоря о действии египетского климата над мамелюками, коих род пресекается там во втором колене, и что сия самая причина заставляет ежегодно пополнять сие войско покупкой пленников, присовокупляет, что Порта Оттоманская давно бы должна была приложить старание о прекращении сей торговли. И действительно, турки не прежде могут привести в повиновение Египет, как разрушив в самых началах воинско-олигархический состав правления тамошних деев. В сем смысле намерение и все подвиги Российского двора согласны с важнейшими пользами Порты; и Россия, последуя правилам человеколюбия, окажет важную услугу турецкой империи уничтожением торга пленниками на берегах Черного моря.

Отдаленные от Черного моря кавказские жители, будучи затрудняемы, с одной стороны, дальностью расстояний, а с другой — запрещением производить торг пленниками в российских границах, кроме выкупа христиан на особенном постановлении, о чем будет упомянуто под статьей аксаевских кумыков, придумали для облегчения сего промысла разные способы сбывать пленников на месте или поблизости своих жилищ. Для сего учреждены внутри Кавказа две главные ярмонки, или сборные места: первая в Аксаевской области[39], в деревне Ендери, русскими называемой Андреевская деревня, в 85 верстах от Кизляра; а вторая в Лезгистане, в главной деревне Джарской республики, называемой Джары. Мимоходом заметить должно, что заведение сих торговых обществ в Кавказе весьма сходствует с началом ганзеатических городов, разбогатевших от скупки добыч, привозимых в побережные пристани норманнами, варягами и другими морскими разбойниками. То же самое и доныне делается в Кавказе: одни грабят, другие покупают. Из Ендери скованных пленников, по два вместе за одну руку, проводят большими конвоями чрез земли чеченские, ингушские и черкесские скрытыми дорогами мимо российских караулов до Анапы. Прежде таковые караваны отправлялись также чрез Куманскую и Кубанскую степи в Крым и оттуда в Константинополь. Ныне сим путем провозить пленников строго запрещено со стороны российского правительства. Женщинам дают лошадей и имеют за ними особенный присмотр, а прочих пленников ведут пеших и кормят досыта, чтобы в дороге не исхудали. Из Джар лезгины проводят пленников чрез Грузию также скрытными дорогами по горам и лесам в Ахалцихе и оттуда далее в черноморские пристани Батум и Поти. Но дабы умножить добычу похищением грузинских жителей, разделяются на малые отряды; одни провожают пленных, другие имеют в предмете новые поиски, стараясь, однако же, возвратиться в Джары того же лета или до наступления глубокой осени. В противном случае, будучи застигнуты зимой в Ахалцихе, вступают в службу к ахалцихскому паше с тем, чтобы им позволено грабить Грузию, Имеретию и Мингрелию, в чем отказа не бывает. Сим способом лезгины, укоренив свои связи с турками, учредили было беспрерывное сообщение между Джарами, главным торжищем Лезгистана, и между Ахалцихом чрез Грузию, так что сия последняя сделалась, наконец, беззащитной жертвой свирепых своих соседей. Описываемое положение продолжалось до 1800 года.

По некоторым известиям полагать можно, что число пленников, вывозимых ежегодно из пристаней черноморских, простиралось прежде от двух до трех тысяч, а не 12 тысяч, как думает Шарден, покупалось оных в одной Мингрелии, что было бы несообразно с количеством населения сей земли. Со времени занятия российскими войсками Грузии и дороги Кавказского ущелья промысел пленниками встречает сильные преграды и постепенно уменьшается как в получении, так и в продаже оных. Чеченцы, лезгины и дагестанцы, будучи отрезаны кавказским путем от свободного сообщения с черкесами и абхазами, не могут производить, как прежде, постоянного торга, но тайно и урывками. Не менее к тому способствует покорение Джарской республики, откуда воровские скопища рассеялись по всей Грузии. Надеяться должно, что при строгом надзирании пограничной стражи уменьшаться будет постепенно сия постыдная для человечества торговля, в славе российского оружия, и что горцы, наконец отвращенные от безвыгодных для них грабительств, обратятся мало-помалу к земледелию и другим первоначальным промыслам гражданского состояния. Но прекратить оную невозможно, доколе будут изыскивать средства действовать вопреки видам России, которая одна находит пользу свою в том, чтобы способствовать к образованию кавказских народов. Сия самая противоположность в видах внешних держав, совокупно с физическим положением Кавказа, чаятельно, была причиной столь долговременной и единообразной закоренелости, примечаемой в тамошних жителях и, вероятно, послужит препоной к будущему исправлению их нравственности. Однако если бы Россия положила исторгнуть горцев из варварской первобытности, побуждая их к переходу от разбоев к сельским упражнениям, кажется, можно бы отчасти достигнуть сей цели следующими простыми способами, введенными уже в употребление, но требующими неутомимого постоянства и твердости в исполнении.

1. Неослабно преследовать хищников и стараться не оставлять их без наказания.

2. Наказание соразмерять с преступлением, изъемля все виды пристрастия и мщения.

3. Не только не препятствовать, но способствовать горцам в снабжении себя жизненными потребностями и другими предметами домашних нужд. Для сего нужно бы открыть на Кавказе повсеместно свободную торговлю снятием всех таможенных застав, кроме кизлярской.

4. Дабы усугубить препятствия к вывозу пленников, полезно бы умножать, при случае войны с турками, крейсеров на Черном море и ободрять их наградами за всякий перехваченный корабль, который будет нагруженным пленными.

Глава вторая. Абхазия, или Абаза

1. Общее обозрение. Пределы, величина, именования, исторические известия, религия, облик, нравы, одежда, язык, упражнения, естественное разделение

Пределы, величина

Абхазия, Абаза, по-грузински Абхазети, чаятельно, то же, что и Абазгия у императора Константина Багрянородного и Обези у Нестора-летописца, граничит к юго-западу с Черным морем, к северу с черкесами закубанскими, к северо-востоку с Кабардой, в горах на полдень с карачаевцами, к востоку с Мингрелией, которая отделяется от Абхазии рекой Енгури, древний Сингалис. Фигура Абхазии есть трапеция, приближающаяся к треугольнику, который в самой большой долготе по Черному морю имеет около 300 верст, начиная от Геленджикского залива в 20 верстах на полдень от крепости Суджук-кале до устья реки Енгури. Ширина от моря к горам и во внутренности гор неизвестна, но можно полагать с уверенностью, что в самом большом протяжении, то есть от Искурии, против западной подошвы Ельбруса, чрез Башилбайские земли до Малой Абазы на Кубани не превосходит 150 верст, а в прочих местах гораздо менее.

Остальная часть берега по Черному морю от Геленджикского залива, где начинаются пределы черкесского колена натухажи, до устья Кубани, то есть от юга на север простирающаяся на 85 верст, принадлежит к области черкесов закубанских. Древнее название области Синдика, как кажется, приличествует сему участку.

Именования, исторические известия

Абазы сами называют землю свою Абоне, от черкесов именуются Абаза, от грузин Абхазети. Часть Абхазии, лежащая от Пичунты, или Питии, на полдень от реки Енгури, включалась прежде в Колхиду и принадлежала к царству Понтийскому до покорения оного римлянами. Во время императора Юстиниана абхазы во избежание притеснений, претерпеваемых ими от римлян, предались персидскому царю Хозрою, от коего будучи равномерно угнетаемы налогами, поставили над собой двух царей, ими избранных, — Опсития и Сцепарнаса. Опситий разбит был римскими войсками и скрылся к гуннам. Цари абхазские имели обыкновение сочетаться браком с дочерьми сенаторов константинопольских с позволения императора. По преданиям грузинским, Абхазия управлялась прежде своими владельцами, потом перешла под власть грузинских царей, которые ввели туда христианский закон греческого исповедания, поставив трех епископов в Пичунте, Мокви и Дандаре. Но с большей вероятностью полагать можно, что христианский закон распространен в Абхазии римскими и греческими императорами средних веков, начиная от Юстиниана I, если взять в рассуждение сопредельность с Кубанью готфской церкви, существовавшей до XIV столетия под зависимостью цареградского патриарха в Томи (Тамане) и в Босфоре (Керчи и Феодосии). Сия церковь простирала проповедь слова Божия по всему Кавказу и известна также под названием аланийской епархии.

Господство татар в Тавриде и на Кубани имело влияние на участь абхазов, наипаче на жителей Северной Абхазии, сопредельной с черкесами, которые доселе употребляют татарский язык. Шерефедин упоминает часто о крепости Абхаз и о народе абхази, но не видно с точностью, заходил ли Тимурленг в Большую Абхазию; ибо во время третьего его нашествия на Грузию (1386) царь грузинский Гуржен Георгий скрывался некоторое время у царя абхазского, из чего явствует, что земля Абхазская не была покорена Тимурленгом. Турки утвердились по сему берегу не прежде, как в исходе VI столетия. Впрочем, исторические произведения сей страны, совместные с переселением древних и новейших народов из Азии в Европу и обратно, как то: скифов, кимвров, готфов, аланов, гуннов, хазаров — покрыты неизвестностью.

К темным эпохам новейших времен отнести должно бракосочетание киевского великого князя Изяслава Мстиславича в 1154 году с абезской княжной, о коей говорит летописец Нестор, что посланный навстречу мачехе своей, приехавшей из Абез, князь Мстислав встретил ее у днепровских порогов, проводил ее до Киева, а сам пошел к Переяславлю. Россияне могли иметь некоторые сношения с абезами, или абхазами, по соседству с ними Тамана, находившегося тогда во власти российских князей под именем Тмутараканского царства.

Религия

Абхазы хотя с недавнего времени начали принимать магометанский закон, но частью держатся еще древних языческих обрядов, причем и знаки христианства обнаруживаются в соблюдении постов, в употреблении свиного мяса и в почтении, оказываемом к развалинам церквей. О языческом их богослужении известно только то, что они соблюдают отличное уважение к старым дубам, и всякое колено имеет у себя таковой дуб на примете. В известные дни, наипаче перед начинанием какого важного дела, как то перед походом против неприятеля, они становятся хороводом вокруг священного дерева, втыкают в него саблю и отправляют другие обряды, за коими следует пир. Сих языческих обрядов держатся наипаче горские абхазы. Прибрежные жители Большой Абхазии и абазинцы шестиродные (алтыкезек) исповедуют магометанский закон, о коем не имеют точного понятия, не зная грамоты и примешивая к тому, как сказано, остатки христианства с древнейшими языческими суевериями. Однако абазинцы шестиродные, по давнему их соседству с черкесами, тверже в магометанском законе, нежели прочие колена.

Облик, нравы, обычаи, одежда, язык, упражнения

Абазы не почитаются за свирепый народ между горцами. Сие значит, что, будучи препятствуемы с одной стороны морем, с другой — непроходимыми горами, с третьей — черкесами, они лишены средств производить разбои столь же прибыльно и удачно, как их соседи. Северные абхазы иногда впадают в российские границы совокупно с черкесами, но оттого ли, что поиски их малоприбыльны, или оттого, может быть, что, находясь почти всегда во вражде с черкесами, не могут с ними поделиться в добычах, они редко возобновляют свои покушения. Приморские абхазы разбойничают в лодках по Черному морю, нападая на оплошных корабельщиков или на тех, коих постигнет несчастье сесть на мель. Сверх того, беспрерывную ведут войну между собой, побуждаясь к тому наипаче корыстью, получаемой от продажи пленников, коих захватывают друг у друга. Абхазы, живущие ближе к морю, менее дики, нежели горские абхазы, каковое действие приписать должно частью климату и частью беспрерывному сообщению первых с чужестранцами. Но поелику сии чужестранцы суть турки, армяне, греки, нет причины ожидать постепенного исправления нравственности коренных жителей. Удивительно, что абхазы и колхи, имевшие за две тысячи лет пред сим сообщение с греками, потом с римлянами, с греками средних веков, с босфорцами, с генуэзцами и венецианами, не заимствовали от них ни малейшего гражданского образования. Статься может, что сия закоренелость основана на тех же причинах, по коим и нынешние европейцы побуждаются изыскивать плоды свои не в просвещении диких народов, а в торговых с ними оборотах, присовокупляющих разврат к бесчеловечию.

Абазинцы имеют отличный от черкесов и менее правильный оклад лица: смуглы, черноволосы, сухощавы; одежда их похожа на черкесскую, но короче покроена, и сверх того ближайшие к Мингрелии абхазы носят шапки имеретинские и мингрельские, то есть круглый лоскут черного сукна, подвязываемый ремнем под бороду, так что издали представляет подобие шишака. Оружие употребляют: ружья, пистолеты, сабли, кинжалы, стрелы. В домашнем быту живут бедно и не так опрятно, как черкесы. Дома строят из плетня, обмазанного глиной, также деревянные из толстых досок с соломенной крышей; в больших деревнях не живут, но живут рассеяны по горам и косогорам малыми усадьбами по два и по три двора.

Язык абхазский имеет сходство с черкесским, однако почитается за особенный диалект и разделяется на несколько наречий. Если бы кто занялся поверкой словаря кавказских диалектов, оставленного Гюльденштедтом, означая в точности произношение горских народов, испорченное немецким правописанием, оказал бы великую услугу исследователям происхождения народов.

Абхазы упражняются в скотоводстве и хлебопашестве, держат лошадей, рогатый скот и овец; сеют пшеницу, ячмень, турецкую пшеничку (кукурузу) и особливый род проса, называемый грузинами гоми (panicum italicum, Linn). В полуденной Абхазии делают также виноградное вино. Но главнейшая промышленность их состоит в помещении и продаже пленников, как выше показано.

Естественное разделение Абхазии, климатические произведения

Абхазы живут по берегу Черного моря, начиная от реки Енгури, по следующим рекам от юга на север: Епли, Озеилс, Ехатис, Мокви, Мармар, Кедан, Согум, Кабети, Субаши до Геленджикского залива и немного далее. Сия часть, будучи расположена на юго-западной стороне Кавказа, называется Юго-Западная, или Большая, Абхазия. Прочие жилища абхазов простираются во внутренность по вершинам кубанских рек и речек: Малый Зеленчук, Большой Зеленчук, Псыфаре, Хамес, Уруп, Шадгаше, по Малой Лабе, Большой Лабе до Кубани и за Кубань в российских пределах.

Сия часть, лежащая по северному и северо-западному наклонению гор, названа Северной и Северо-Восточной Абхазией. Следовательно, естественное положение сих земель предполагает разность в климате и в произведениях оного.

Большая Абхазия, лежащая на юго-западном скате предгорий между 44° и 43° северной широты, славится благорастворением воздуха и изобилием всяких произрастаний, наипаче узкая между морем и горами полоса, заключающая в себе низменные и холмистые долины. Жалко, что общие горским народам пороки, леность и склонность к грабежу, отчуждают их от трудолюбия до такой степени, что они взирают с равнодушием на все то, что не изготовлено самой природой к употреблению. В летние жары сырость воздуха причиняет тут болезни, и климат сей прибрежной полосы, как уверяют, не благоприятствует здоровью; но земля удобна к хлебопашеству и садоводству. Яблоки, груши, сливы, каштаны, квиты, персики и абрикосы, грецкие орехи, дикий виноград, тутовые ягоды и прочие плоды произрастают в лесах без всякого присмотра. Из строевого леса известен дуб, клен, чинар, тис и самшит, несвойственно называемый пальмовым деревом (buxus sempervivus), употребляемый в столярную работу и составляющий предмет отпуска торга.

Северная часть Абхазии должна участвовать в климате Черкесской области и превосходит оный суровостью воздуха в некоторых местах, по возвышению гор, на коих расположены жилища тамошних колен. В тех городах находятся признаки старых рудников. Из минералов известны мрамор, свинцовая и железная руды. По показанию Страбона, горные протоки в окрестности Диоскурии наполнены были частицами самородного золота, которое собирали варвары посредством сквозных досок, к коим привешивали овечью шкуру с шерстью. Аплен говорит, что сия шерсть, позолоченная золотым песком, вымываемым из рек, подала мысль к басне о золотом руне. Находится ли ныне песочное золото в сих реках — неизвестно.

В обеих сих частях изобильнейшие произведения, составляющие народную промышленность, суть: медь, воск, лисьи и куньи шкуры, самшитовое дерево и грубые изделия жителей, бурки и толстое сукно. Селитру сами делают и умеют приготовлять из нее порох. Нуждаются в соли.

Абхазский мед заслуживает примечания. Он есть произведение диких пчел, живущих в расселинах каменных утесов. Цвет его внутри и снаружи палевый, воск и мед составляют почти одно кристаллизированное существо, вкусом приятное, ароматическое, которое для употребления в пищу ломают, как леденец, не отделяя воск, находящийся в весьма малом количестве. Мягкости, свойственной обыкновенному меду, оный имеет гораздо в меньшей степени, так что его можно носить в кармане, и, по уверениям, сохраняется (он) несколько лет в том же виде. Таковой же мед находится в Черкесской области и в Имеретии. Его привозят иногда в Грузию и на Кавказскую линию и отправляют как редкость в Константинополь. Чаятельно, по вышесказанным качествам русские назвали его каменным медом. Другой мед, не менее примечательный, называемый пьяный, или бешеный, мед, который горские народы примешивают в напиток свой бузу, находится во многих странах Кавказа, равно как и в Абхазии.

2. Политическое разделение

Последуя сему естественному разделению, Гюльденштедт разделяет Абхазию:

1) на Юго-Западную; 2) на Северо-Западную; 3) на Северо-Восточную.

Юго-западная часть называется собственно Старая, или Большая, Абхазия. К ней принадлежат округа: Хирпис, Чаши, Садз, Аипча, Ахшипся, которые все слывут у черкесов под общим именем куне-гашиб, то есть заторных абхазов, посредством крепости Согум-кале турки имеют над сей частью некоторую власть.

Северо-Западная Абхазия заключает в себе округа: Тубы, Убых, Саши, Хуачь; для надзирания за сими двумя областями турки содержат гарнизоны в крепостях Согум-кале и Суджук-кале.

Северо-Восточная Абхазия есть самая меньшая. Она известна вообще под именем Малая Абаза, иначе абазинцы, шестиродные (алтыкезек). Однако и другие колена причисляются к сему отделению.

Поелику о первых двух многолюднейших и важнейших частях мы не имеем достаточных сведений, должно прибегнуть к другому простейшему способу, описывая по порядку, во-первых, то, что известно о ближайших к российским границам абазинских коленах, а потом, подвигаясь во внутренность гор, коснуться берегов Черного моря по мере известности об оных.

1. Малая Абаза алтыкезек, третья часть по разделению Гюльденштедта, есть самая меньшая, лежит между черкесскими округами Кабардой и Бесленеем, занимая вершины Кумы, Кубани и кубанских рек Малого и Большого Зеленчука до реки Уруп, а по сию сторону Кубани — по рекам Подкумок, Джегнас и Тохтамыш. Сие колено абазинцев, стесненное в прежних своих жилищах от междоусобных несогласий, перешло на северную сторону гор в нынешнее местопребывание в исходе XVII столетия, с согласия кабардинцев, отступивших далее на восток к Баксану и Тереку, и с того времени находится в зависимости кабардинских князей. В 1769 году, когда они, соединясь с черкесами, действовали вооруженной рукой против российских войск, генерал-майор де Медем укротил их и заставил просить пощады. В 1786 году некоторая часть из них, по неудовольствию на кабардинцев, ушла за Кубань, но вскоре потом опять возвратилась на правую сторону сей реки. Черкесы и полуденные абхазы называют их таланта, а татары алтыкезек, то есть шесть кусков, по разделению их колен между шестью княжескими и старшинскими родами: Жантимир, Клычь, Кича, Лов, Биберт, Дударука; почему и россияне называют их абазинцы шестиродные. Старшие сих родов владельцы управляют деревнями того же имени, которые, как и все селения, выстроенные из шалашей и плетневых домов, известны на Кавказе под татарским названием аул или кабак.

По временам перешедшие на правую сторону Кубани некоторые отделения сих родов состоят в российском подданстве под властью князей Большой Кабарды. Прочие, оставшиеся по сию сторону Кубани, стараются освободить себя от сей зависимости; да и все вообще абазинцы шестиродные неохотно признают над собой власть кабардинцев, которые домогаются утвердить прежнее право свое над ними, равно как и некоторые закубанские князья, отчего нередко случаются у них распри, а между тем абазинцы ищут убежища то на одной, то на другой стороне Кубани. Отделения, живущие на правой стороне Кубани в российском подданстве: А. Жентемировы аулы расположены по Куме и Подкумку малыми усадьбами до самой Кисловодской крепости, числом до 500 дворов.

Б. Лов

В. Дударуки

Г. Клычь

Д. Кича

Е. Биберт

Сии пять колен, составляющие 675 дворов, живут около Константино-горской крепости по речкам Подкумок, Джегнас и Тохтамыш и состоят особенно в ведомстве российского начальства. Зимой живут в деревнях, а летом кочуют в подвижных аулах, перевозя оные с места на место на двухколесных арбах, по примеру татар. Они трудолюбивы и промышленны; держат лошадей и овец в нарочитом количестве; доставляют в Георгиевск съестные припасы; из овечьей шерсти делают бурки и толстые сукна для себя и для продажи.

Главнейшие селения их: Трамов аул, у самой подошвы Бештовых гор, в 20 верстах от Георгиевска, принадлежит узденю или старшему Траму, коего конский завод почитается теперь за лучший между породами горских лошадей. Трамов род подвластен княжескому роду Лов.

Бабуков аул на левой стороне Малки в 40 верстах на полдень от Георгиевска, старшины абазинские, живущие по сию сторону Кубани, не признают над собой власть своих родовых князей, оставшихся по сию сторону Кубани.

Отделения тех же колен, живущих на левой и правой стороне Кубани, в некоторой зависимости от кабардинских князей.

Ж. Клычев аул, на ручье Халмурз, впадающем в правый берег Кубани, недалеко от каменного моста, называемого татарами таш-керпи, черкесами — мива-ламши. Супротив сих мест по сию сторону Кубани в гористом урочище Тохтамыш в 1791 году разбит и взят в плен генералом Германом трехбунчужный Баталь-паша Требизонтский, отец Таяр-паши, пришедший на помощь черкесам.

Немного повыше, на правом берегу Кубани, находится Кечегов аул, принадлежащий Клычеву роду.

3. Трамов аул, на ручье Кеберд, впадающем в Кубань с левой стороны, пониже каменного моста, и на ручье Шона, с той же стороны впадающем в Кубань. При сем последнем ручье стоит древняя греческая церковь, почитаемая горцами за святилище, со многими в ней хранящимися книгами.

И. Ловов аул, при ручье Арданег, впадающем в Малый Зеленчук. К оному принадлежит старшинский.

К. Арсламбеков аул при ручье Ахсаут, который, соединившись с Карданегом, впадает в Малый Зеленчук с правой стороны.

Л. Дударуков аул, на левом берегу Малого Зеленчука в 30 верстах от Ловова. Лововы и Дударуковы аулы, заключающие в себе около 450 дворов, прославились воровством и разбоями. Между ними живет ушедший из Кабарды князь Адиль-Гирей Атажука, который распоряжает обоими коленами, пользуясь от них неограниченной доверенностью.

М. Бибертов аул, на ручье Марухе, впадающем в Малый Зеленчук с левой стороны.

Всех жителей в Малой Абазе числится по обеим сторонам Кубани не более 2 тысяч дворов. Они довольно тверды в магометанском законе, отправляют пять молитв и держат у себя мулл, которые иногда разбирают их ссоры по духовным законам. За Кубанью земли их смежны с землями мансуровцев, бисленейцев и башилбайцев, с коими они находятся в тесной связи по взаимной нужде скрывать следы воровства и передавать друг другу покражу; ибо абазинцы закубанские, вместе с ногайцами составляющие первую пограничную линию против российских кордонов, опасаются преследования, всегда тягостного для ближайших селений, чрез кои показаны будут следы воровства. К жилищам их дороги хотя гористые, но с обозами проходить можно, даже к высоким шиферным горам, начинаются по желобинам рек Малого и Большого Зеленчука тесные ущелья, для конной езды неспособные, но для пешеходов есть тропинки, по коим сообщаются абазинцы с горскими башилбайцами и даже проходят к снеговым горам. Закубанские абазинцы занимаются также скотоводством, которое после воровства есть главное и единственное их упражнение. Зимой овечьи стада держат по хуторам близ Кубани, а осенью и весной в понизовье обоих Зеленчуков супротив российских кордонов.

Н. Башилбай, бешилбай, русскими называемые башилбайцы, живут по лесистому скату Черных гор[40], по речкам Ефир, из шифера и покрыт лесом, и Цих, впадающий с левой стороны в Большой Зеленчук, также на вершине Урупа и частью на Малом Тегене, впадающем в Уруп с левой стороны. Сие колено, составляющее 460 селений, своих владельцев не имеет и находится в зависимости от кабардинцев. Другое колено башилбайцев, расположенное на вершинах Урупа в неприступных ущельях, ни от кого не зависимо. Оно служит сборным местом для укрывания воровских скопищ и беглых людей, которые находят там себя вне опасности от всякого преследования. Ущелье, ведущее к ним, идет верст с десять между крупными и лесистыми берегами Урупа до самых аулов или селений, которые расположены между утесами на продолговато-четырехугольной высокой равнине, имеющей три версты длины и сто саженей ширины. За селением опять идет дефилей без леса версты две и выходит на отлогие возвышения, у подошвы снеговых гор лежащие. Сия дорога удобна только для пешеходов. Башилбайцы великие разбойники. В нижних частях Урупа имеют небольшие пахотные земли, держат несколько коз и овец, но знатные имеют пчельники. Отсюда идет также пьяный, или бешеный, мед, собираемый пчелами с пьяной травы (rhododendro chrysantum), с ацалея понтийского, называемого иными каменным кустом (axalea pontica).

О. Чаграи, чаграйцы, в числе ста семей живут в крепких местах на Малой Лабе и на речках, в нее впадающих, пониже казылбеков; бесленейцам платят дань. В 1803 году старшины у них были из рода Цикишевых.

П. Казылбеки, живут на самой вершине Лабы между двумя рукавами ее истоков, то есть между Малой и Большой Лабой, повыше бесленейцев, с ними сопредельных. По причине неприступных мест, ими занимаемых, никому не подвластны. Всех казылбеков числится не более 200 семей, которые ведут свой род от маловеев, колена Большой Абхазии. Каждый род управляется старшинами, коих имена суть: Гергов, Панов, Канаматов, Аджбиев. Некогда укрывался у них крымский султан Казылбек, отчего они прозваны казылбеками. В землях их растет в изобилии тисовый, или негноевый, лес (maxus baccata). Уверяют, что между Урупом и Лабой находятся обширные провалы наподобие старых рудокопов и котлообразные пропасти в слоях белого мрамора и что в одной из оных на дне видно озеро.

Р. Баракай, баракайцы в числе 560 семей занимают супротив Согум-кале, в 30 верстах на запад от бесленейцев, лесистые горы по речкам Хоц, Пупс, Псине и по другим ручьям, впадающим в Малую Лабу. Речка Псине выходит из полуденных утесов Флецовых гор вместе с Тегенем и впадает в правый берег Малой Лабы. Баракейцы граничат с башилбейцами, суанетами и бесленейцами; находятся в некоторой зависимости то у сих последних, то у кабардинцев, однако при малейшем притеснении уходят летом в горы, где уже не опасаются никакого нападения. Баракаевцы недавно приняли магометанский закон, но едят свинину и не имеют о новой вере своей точного понятия, придерживаясь еще языческих обрядов. Знатное имеют скотоводство, состоящее в козах и овцах. К хищничеству и разбоям весьма наклонны и предприимчивы, состоят в связи со своими соседями, наипаче с абазинцами, с коими вместе ездят на разбой в российские границы. Главные селения их: Кунак-тав и Жигир-блуко. Каждый род имеет своего старшину, из коих знатнейшие называются Гуншаковы.

Сии последние четыре колена заключают в себе до 2 тысяч дворов и принадлежат, как кажется, по склонению гор к Северо-Восточной Абхазии. Но название алтыкезек, или шестиродные, приличествует только абазинцам в Малой Абазе, живущим по обеим сторонам Кубани.

Башилбайцы, кызылбеки и баракайцы отличаются от соседей своих превосходной степенью бедности и суровости в нравах, имея, впрочем, одинаковый образ жизни и обычаи с закубанскими черкесами, о чем будет пространнее сказано в своем месте. Будучи загнаны от сильных соседей своих в непроходимые и бесплодные ущелья, они по необходимости одичали, употребляя все силы свои для избежания голода или порабощения. Воровство, разбои, коварство суть неизбежные следствия сего положения. Однако о них говорят, что они трезвы, умеренны в пище и гостеприимны.

Туби, тубинцы; убыхи; саши живут на вершинах реки Шадгаше в высоких горах и причисляются к Северо-Западной Абхазии. К ним же, или к Западной Абхазии, принадлежат еще следующие колена: аратховажи, баги, италкупы, мадажвии, абзылы, или псыпы.

Восемь последних колен, называемые горцами, или горскими абхазами, составляют многолюдную область, в коей полагается жителей не менее, как и черкесов закубанских, то есть от 35 до 40 тысяч дворов. Они живут по противолежащим скатам той цепи гор, которая известна была у древних под именем Караксейских гор (coraxici montes), как догадываться можно. Сия цепь простирается от северо-запада на юго-восток и потом на восток, образуя становой хребет Кавказа от Черного моря до Каспийского; следовательно, начало высокого ледяного хребта полагать должно около жилищ вышепомянутых народов, занимающих подножие снеговых гор на северо-запад и юго-запад.

О них известно только, что они ни от кого не зависимы, управляются своими старшинами, выходят из гор пешие на воровство и большей частью похищают людей, коих продают в турецких крепостях; а те из них, которые ближе к морю, разбойничают в лодках и караулят у берегов мореплавателей в опасных местах, выжидая какого несчастья или оплошности. То же самое делали ахеены, зихи и гениохи во время Страбона, который называет разбойничьи лодки их камара; от греков называются ныне сии лодки мелекечсы, а от татар чектармы. Земли их изобилуют строевым и плодовитым лесом. От них идет в знатном количестве мед в продажу, в том числе дикий, или каменный, мед, о коем было выше упомянуто. Некоторые из них, наипаче убыхи, делают и употребляют виноградное вино.

С. За сим следует Большая Абхазия по юго-западному скату предгорий и по холмистым долинам до Черного моря, начиная от Геленджикского залива до рек Екние, Чаши, Садз, Аипча и Ахшипса, коих жители называются черкесами куш-гагшиб, или заторными. Прибрежные места Абхазии были уже по возможности описаны. Некоторые из сих округов входят в Согумское владение, другие управляются собственными своими князьями. О внутренних селениях нет известий, кроме того, что сия многолюдная страна разделена между тремя княжескими родами: Мадовеи, Шарошаи и Келешбен, из коих сей последний род доныне был сильнейший, имел во власти своей важное по обширности, населению и положению берегов Согумское владение.

Известия о Согумском владении

Согумское владение простирается по берегу Черного моря от Пичунты до Анаклии при устье реки Енгур на 120 верст от севера на юго-восток. Граничит на восток с Мингрелией, от коей отделяется рекой Енгур, на северо-восток со сванетами и с абхазами других колен, на запад также с абхазами. Сванеты, или суанеты, занимают возвышения, которые частью входят в абхазские владения, отделяя Северную Абхазию от полуденных.

Согумское владение заключает в себе следующие прибрежные места и крепости: Пичунта, Анакопир, Залумка, Согум-кале, Дандар, Искурия, Илори, Анаклия — и внутри гор местечко Бедия на реке Озеилс (древней Тарсурасе). Об Анаклии уже сказано, что сия крепость принадлежит к Мингрелии. Согумская и Искурийская пристани, будучи способнейшие по всему северо-восточному берегу Черного моря, привлекают сюда турецкое купечество для торгов с абхазами, отчего Согум-кале сделался знатнейшим городом всей Абхазии. При устье реки Согум земли низкие и болотистые, но окрестности города с других сторон гористы и покрыты лесом. Воздух здесь сырой и туманный, часто бывают проливные дожди с сильными громовыми ударами. По долинам между селениями производится хлебопашество. Сеют сарачинское пшено, ячмень и турецкую пшеницу (кукурузу). Держат более коров и коз, нежели овец. Рогатый скот около Согума малого роста, имеет кости высунувшиеся, глаза быстрые и сердитые, но мясо вкусное и жирное. Жители здешние смуглы, худощавы, цвет лица имеют бледно-желтый, одеты бедно в серые полукафтаны и ходят босые. Не в лучшем представляются виде и оруженосцы согумского владельца Келеш-бея; торгуют лесом буковым, пальмовым, отчасти шелком, хлопчатой бумагой, сарачинским пшеном, ячменем и покупают первейшие предметы своих потребностей, соль, железо и овечью шерсть. Здесь бывают знатные ярмонки для торга пленниками, равно как и в Искурии. Зажиточные люди в Согуме употребляют кофе, варенье, ликеры и вино привозное и тамошнего произведения. Но полагать должно, что сии черты роскоши принадлежат турецким купцам, а не коренным жителям, за исключением, может быть, князей и владельцев.

Келеш-бей происходит от знатного в Мингрелии княжеского рода Ширвашидзе. В 1770 году отец его под именем абхазского владельца Левана Ширвашидзе просил генерала графа Тотлебена о принятии его под российское покровительство. О местопребывании его известно тогда было, что подданные его абхазы в том же году, напав на табун гусарский и карабинерный, отогнали большую часть лошадей. За несколько лет перед тем или после того Леван Ширвашидзе принял магометанский закон и назначен от Порты согумским начальником. Обе стороны находили в том свои выгоды: Порта избавлялась от забот и расходов на содержание там гарнизона, а Ширвашидзе получил во владение свое важную крепость, которая должна была увеличить власть его в Абхазии и доставить ему со временем способы сделаться от Порты независимым. И то и другое сбылось в наше время при сыне его Келеш-бее, который вступил в наследственные права отца своего также с согласия Порты. Имея около себя до 10 тысяч вооруженных абхазов, он мало заботился о выполнении фирманов, от Порты насылаемых. Однако ж в удовлетворении гордости дивана называл свои войска турецкими, как между тем употреблял оные для собственных своих видов.

Расширяя таким образом свою власть и владение, он сделался, наконец, повелителем всей полуденной Абхазии посредством приобретенного им влияния между разными коленами абхазов горских и побережных, прилегающих под его покровительство. Мы видели, что в 1806 году, когда Порта, негодуя на Келеш-бея за то, что он дал у себя убежище Таяр-паше Требизонтскому, послала для наказания его флотилии с войсками к Согуму, у Келеш-бея тогда было в собрании до 25 тысяч вооруженных черкесов и абхазов, вследствие чего турецкая флотилия удалилась без всяких предприятий. Однако известно, что собственного войска он может собрать не более как от 10 до 12 тысяч; остальные были наемные или участные контингенты, вероятно, на сей чрезвычайный случай приглашенные.

Коль скоро Мингрелия занята была российскими войсками, грузинское начальство вступило в неприятные с Келеш-беем сношения. В 1799 году князь мингрельский Григорий Дадиан принужден был уступить Келеш-бею крепость Анаклею, которая уже сдана была изменой. Дабы упрочить сие приобретение и сохранить всегдашнюю поверхность над Мингрелию, вслед за тем он захватил старшего сына Григория и наследника дома Дадиана, малолетнего князя Левана, говоря, что он оставляет его у себя аманатом. Сие могло быть терпимо по беззащитному положению Мингрелии, раздираемой междоусобием. Но когда по вступлении князя Григория Дадиана в российское подданство (1803) он скончался, и Мингрелия, оставшись без наследника, угрожаема была совершенным разорением от внутренних неустройств, генерал князь Цицианов требовал от Келеш-бея выдачи князя Левана. Келеш-бей обещал, обнадеживал, но не исполнял своего обещания. В 1805 году, находясь в Анаклее вместе с залогом своим князем Леваном, он желал иметь свидание с начальством российских войск в Мингрелии. Сей последний, взяв с собой несколько рот для прикрытия, прибыл под стены Анаклеи и начал переговоры с Келеш-беем, как между тем несколько ружейных выстрелов, может быть, нечаянно пущенных из крепости, возбудили негодование в российском отряде. Солдаты бросились к ружью и через час взята была крепость Анаклея штурмом. Сие нечаянное происшествие произвело неприятное впечатление в Константинополе при первом известии об оном, но Анаклея немедленно возвращена была Келеш-бею с заплатой всех показанных им убытков. Он выдал мингрельского наследника и до смерти своей был добрым России соседом.

Мая 2-го дня 1808 года Келеш-бей прекратил жизнь чрез ужасное злоумышление и даже от руки сына своего Арслан-бека. В то же время убиты два сына его — Рустам-бек и новорожденный младенец, а третий, Батал-бей, тяжело ранен. Арслан-бек, исполнив столь гнусное предприятие, заперся в крепости Согум-кале со своими единомышленниками; но старший брат его и наследник владения Сефир-Али-бек поклялся отмстить отцеубийце, и как слышно, что он имеет на своей стороне большую часть абхазского народа, ему нетрудно будет успеть в своем намерении и вступить в отцовское наследство[41].

Известия о торговле

Оставленные Пейсонелем сведения о торговле, производимой на абхазских берегах, хотя обветшали, совершенно сходствуют с известиями о нынешнем положении сей торговли. Разность может быть только в том, что весьма уменьшился торг пленниками.

Мы видели, что изобильнейшие произведения, составляющие народную промышленность в Абхазии, суть: буковое, пальмовое дерево, воск, мед; потом невыделанные шкуры: волчьи, лисьи, куньи, беличьи; бурки и толстое сукно тамошнего изделия и несколько хлопчатой бумаги, сарачинского пшена и ячменя.

Пальмовое дерево, или самшит, меняют на соль равным весом и, нагрузив оным мореходные суда, отправляют большей частью в Константинополь, где с великим барышом продается сие дерево для столярной работы. Второй предмет отпускного из Абхазии товара — мед и воск — отправляется в знатном количестве в Тавриду, Требизонт, Константинополь и в другие турецкие порты; туда же отпускаются и прочие предметы.

Взамен того жители получают соль, вино, сафьян разных цветов, железные мелкие изделия в большом количестве: ружья, пистолеты, кинжалы, выбойки, сталь, свинец, несколько сукон и шелковых материй.

Соль доставляется из Крыма и есть важнейший предмет привозимых товаров. Несколько судов приходят с вином из Синопа, Триболи и других прибрежных Черного моря пристаней. Сафьян — из Крыма и Константинополя. Прочие товары — из разных турецких пристаней.

Так как отпускной и привозной торг в Абхазии производится чрез руки армян или турецких купцов, то о количестве оного неизвестно. Может быть, приобретены будут о том точнейшие сведения через торговые предприятия, возымевшие начало в крымских портах на абхазский и мингрельский берег.