Она была настоящей красавицей, эта девочка с необычным именем Александрина. Такую красоту редко увидишь на городских улицах. Да и на обложки глянцевых журналов так часто попадают стандартно-сексуальные блонды, копии пластмассовой американской куклы Барби. Аля же словно сошла с портрета художника эпохи Возрождения — огромные серые глаза, высокий выпуклый лоб, вьющиеся блестящие волосы. Ей было всего двенадцать лет, а на нее уже обращали внимание взрослые мужчины.

А необычным именем ее наградила мама. Сумасшедшая мама. Красная шелковая рубаха, какие-то драные польские джинсы, многочисленные плетеные браслеты на худых смугловатых руках — такой запомнила родительницу Александрина. К тому же, когда Аля пошла в первый класс, маме исполнилось всего двадцать два года. Молоденькая хипповка плохо вписывалась в мрачноватую Москву начала семидесятых.

Эта экстравагантная женщина называла себя Даймонд и мечтала стать певицей. У нее и правда был сильный голос — глубокий и оригинальный, но репертуар совершенно не подходил для советской эстрады того времени. Даймонд виртуозно исполняла матерные блатные частушки — под аккомпанемент шотландских свирелей и африканских тамтамов. Впрочем, на некоторых московских кухнях ее принимали на ура.

У этой необычной певички была масса наистраннейших знакомых — в основном эксцентричные полу-маргинальные личности, считающие себя художниками, писателями и поэтами. Лучшей маминой подругой считалась сорокалетняя Ира Галина, в узких кругах известная как Ирка-Хохлома. Хохлома была валютной проституткой. Она и подругу уговаривала попробовать, но у той все же хватило ума отказаться. Забавно, но именно Ирка-Хохлома и устроила судьбу Александрининой мамы — причем вопреки собственному желанию. Был у нее клиент — итальянец русского происхождения с неподходящим для иностранца именем Степан. Ирка даже замуж за него рассчитывала выскочить и уехать навсегда из Союза, и, кажется, итальяшка ее желание полностью разделял. Однажды Ирка привела его в какие-то гости похвастаться необычным кавалером. И зря. Потому что Алина мама тоже была там, и римский Степан потерял голову. Нельзя сказать, чтобы это было взаимно. Если честно, ей показалось, что он простоват и грубоват. Но это был шанс. И, неглупая от природы, Даймонд ухватилась за него. Короче, в итоге замуж за Степана вышла она, а Ирка-Хохлома так и осталась в Москве. Даймонд же вместе с дочкой Алей перебралась в Италию. Оттуда — в Америку, где Степану предложили неплохую работу в Лос-Анджелесе.

Александрина никогда не училась в школе. То есть она была бы рада, но, когда мама вспомнила об этом, девочке уже исполнилось двенадцать лет. Писать она не умела, читала с ошибками и говорила по-английски с чудовищным произношением. Даймонд махнула рукой на подрастающую дочь — что там Аля, когда у нее самой столько проблем! Во-первых, рассталась со Степаном. Во-вторых, умудрилась забеременеть от какого-то темнокожего рэппера. В-третьих, никак не могла найти себе работу. Посудомойкой или отельной горничной становиться не хотелось. Мечтала петь. Но если в патриархальной России ее репертуар считался экзотическим, то в свободной Америке подобные песни исполнял любой уличный шарманщик. Неудачливой певице ничего не оставалось, как спиваться и сходить с ума, а дочь тем временем развивалась и взрослела. Аля, конечно, была полностью предоставлена самой себе.

В тринадцать лет девочка выкурила первую сигарету с марихуаной. В четырнадцать не пришла домой ночевать. В пятнадцать стала завсегдатаем всех местных ночных клубов, даже тех, куда не пускали до двадцати одного года.

Мама тем временем ударилась в религию, читала Библию на русском языке, тихонько распевала псалмы и пыталась наставить взбалмошную Алю на путь истинный.

— Возлюби ближнего своего! — патетически восклицала мама.

И Аля возлюбила. На заднем сиденье автомобиля. На крыше небоскреба. Просто на траве. Даже в безумной толкотне модного ночного клуба.

Именно в ночном клубе шестнадцатилетней Александрине и улыбнулось счастье в лице полномочного представителя клуба, полноватого брюнета в смешных полосатых штанах. Он подошел к танцующей Але и сказал:

— А тебе известно, что ты красавица?

— Пошел ты, — огрызнулась она, продолжая танцевать. Аля уже проглотила таблетку экстези, ей хотелось только одного — движения, и чтобы музыка никогда не кончалась, и чтобы вокруг все танцевали! А тут какой-то урод пристает.

— Нет, я совсем не это имел в виду, — он усмехнулся, — знаешь, я менеджер модельного агентства «Голливуд моделз». Ты могла бы нам подойти.

— Пошел ты, — тупо повторила Аля.

— Ты под чем? — миролюбиво спросил он.

— А ты что, коп? Я не дура.

— Понятно, значит, под колесами. Знаешь, милая, лучше бы тебе этого всего не принимать. Короче, я оставлю тебе свою визитку, если надумаешь — позвони.

Она взяла визитную карточку, только чтобы он отвязался.

И конечно же не стала звонить. Что у нее, других дел мало? Но однажды, через несколько недель после Алиного знакомства с толстяком, визитную карточку нашла мать:

— Детка, что это у тебя?

— Да ничего, выброси. Какой-то тип привязался, наверное, трахнуть меня хотел.

— Ты думаешь? — заинтересовалась мама. — Расскажи поподробнее.

Александрина послушно рассказала, опустив разве что таблеточную тему. И Даймонд, обычно равнодушная, сосредоточенная только на себе, вдруг заявила:

— Аля, позвони ему! Вдруг он поможет хоть тебе выбиться в люди, раз уж у меня нечего не вышло. Позвони обязательно, слышишь? Такой шанс выпадает раз в жизни.

Так Александрина стала фотомоделью. Конечно, не сразу. Сначала ее заставили похудеть на восемь килограммов. В то время в Америке вошли в моду термокостюмы для похудания — так называемые «потелки», похожие на космический скафандр. Каждый день Аля надевала свою «потелку» и сорок минут бегала вокруг квартала.

Ей повезло. Она не походила на типичную американскую фотомодель, поэтому на нее сразу обратили внимание. Аля снялась для двух журнальных обложек и в трех телевизионных роликах. Она активно участвовала в показах мод, и через несколько месяцев они с Даймонд переехали в более просторную квартиру ближе к центру.

Она могла бы стать и топ-моделью. Вполне могла бы.

Но вместе этого повторила судьбу своей матери — с точностью до наоборот.

Однажды на одном из показов мод Аля познакомилась с потрясающим мужчиной. Обычно расчетливая и циничная, тут она влюбилась с первого взгляда. Мужчина был русским, одним из первых кооператоров.

Его поразила хрупкая красота молоденькой землячки, и он предложил ей руку (разумеется, вместе с сердцем).

Так Аля вернулась на родину.

Ее первого мужа звали Иван Калмык.