ТИФЛИССКИЕ СОБЫТИЯ

Должен признать, что идея Распутина во-многом смягчила ход реформы, затеянной нами с Петром Аркадьевичем Столыпиным. Но не только это помогло добиться видимых успехов — помогла и поддержка со стороны довольно влиятельной группы крупных фермеров — и в обществе, и в Государственной Думе.

Промежуточным, но очень важным итогом всех инициированных мной изменений стали относительно спокойные 1907 и 1908 годы. В отличии от известной мне реальности, отсутствовала свистопляска с перевыборами Думы, известная вам из уроков истории.

В начале июня 1907 года Столыпин предложил мне изменить избирательное право перед следующими выборами в Думу, сокращая представительство крестьян, рабочих и национальных меньшинств, но я категорически отверг это предложение. Разговор прошёл на довольно повышенных тонах, но кажется мне всё-таки удалось убедить Петра Аркадьевича не тыкать горящей палкой в мирно живущий муравейник.

Да, чуть не забыл — в 1907 году случилась ещё одна захватывающая история. 13 июня Тифлисское отделение Государственного банка Российской империи организовало транспортировку средств между почтовым отделением и Государственным банком на конном экипаже. Внутри дилижанса размещались денежные средства, двое охранников с винтовками, кассир Государственного банка некто Курдюмов и счетовод Головня. Позади экипажа двигался фаэтон с вооружёнными солдатами; спереди, рядом и позади экипажа ехали конные казаки.

Примерно в половине одиннадцатого утра дилижанс вместе с охраной выехал на площадь Эриванского. В этот момент из толпы в его сторону полетели гранаты. Грузинская газета «Исари» сообщила в вечернем выпуске: «Никто не мог сказать, был ли страшный грохот результатом стрельбы из орудий или взрыва бомб… звук вызвал панику везде… во всём городе, люди побежали. Повозки и телеги скакали прочь».

Дальнейшую картину мы восстанавливали по крупицам вместе с Антоном Франциевичем Добржинским, совмещающим в это время посты министра внутренних дел и руководителя Департамента полиции. По свидетельствам очевидцев взрывы были настолько сильными, что повалили несколько дымовых труб и выбили стёкла в радиусе мили. Одна из раненых лошадей, запряжённых в банковский дилижанс, потащила экипаж. В этот момент участник нападения Бачуа Куприашвили бросил ей под ноги гранату, которой несчастной лошадке оторвало ноги. Сам он потерял сознание, но был позднее эвакуирован с места разбойного нападения сообщниками. Некто Датико Чибриашвили вытащил из дилижанса мешки с деньгами и забросил их в фаэтон боевиков, которым управлял небезызвестный Симон Тер-Петросян.

Хорошо известный вам персонаж, я просто уверен. Только больше по партийной кличке — Камо. Так вот этот самый Камо, одной рукой управляя лошадьми, умудрялся второй рукой вести огонь из пистолета.

Всего в налёте принимало участие порядка 20 боевиков. Члены банды в основном были одеты, как крестьяне, правда, в отличие от других, Камо, управляющий фаэтоном был одет, как кавалерийский капитан. Готовясь к ограблению, заговорщики заняли таверну «Тилипучури», выходящую на площадь. Свидетель Давид Сагирашвили позже заявил, что он находился на площади, когда его друг Бачуа Куприашвили, который позже оказался одним из грабителей, пригласил его в таверну и попросил оставаться там. Оказавшись внутри таверны, Сагирашвили понял, что несколько вооружённых людей удерживали внутри посетителей. Когда они получили сигнал, что банковский экипаж приближается к площади, быстро покинули здание с пистолетами наготове и начали стрельбу и метание гранат.

Получив деньги, Камо быстро покинул площадь; встретив полицейские экипажи, он крикнул: «Деньги в безопасности. Бежать на площадь!» (Так вот для чего изначально он был одет в форму кавалерийского капитана). Полицейские в экипаже повиновались, только потом поняв, что это был убегающий грабитель. А невозмутимый Камо отправился в штаб-квартиру банды, где переоделся. К стыду Тифлисской полиции, ни один из нападавших не был пойман на месте преступления. Наглости боевиков вообще не было предела — один из грабителей, некто Элисо Ломинадзе, украл учительскую форму и, переодевшись, вернулся на площадь, чтобы оценить ситуацию. Просто нет слов!

Моему бешенству буквально не было предела. Мало того, что было похищено более 340.000 рублей, так ещё несколько десятков человек были убиты и ранены.

Расследование нападения шло весь 1907 год. Главной сенсацией для меня стало активное участие в подготовке операции Владимира Ильича Ульянова, уже успевшего взять псевдоним Ленин. Почему Ленин? По одной из версий, которую лично я считаю наиболее жизнеспособной, в 1900 году, когда Владимиру Ульянову понадобилось уехать за границу, возникло затруднение с паспортом. Подруга Надежды Константиновны Крупской, сочувствующая революционному движению, передала Ильичу паспорт своего отца — Николая Егоровича Ленина, в котором переправила дату рождения. Фамилия так понравилась Владимиру Ильичу, что он стал именно ей подписывать свои печатные работы. До этого момента я не имел ничего против его законной оппозиционной деятельности в рамках наших договорённостей, но, когда оказалось, что этот иезуит, притворившись послушным винтиком системы, на самом деле является отмороженным революционером и бандитом, терпение моё лопнуло.

Ещё в 1903 г. РСДРП, как вы помните, раскололась на две фракции: большевиков и меньшевиков. По сообщению одного из наших самых ценных агентов — в мае-июне 1907 г. в Лондоне с целью урегулировать разногласия между большевиками и меньшевиками был проведён V съезд РСДРП. Принципиальнейшим вопросом, по которому разделялись фракции, было расхождение взглядов на боевую деятельность, в частности, «экспроприации». Наиболее радикальная группа большевиков под руководством Ленина выступала за продолжение использования грабежей, в то время как меньшевики выступали за более мирный и постепенный подход к революции и против боевых операций. По итогам съезда была принята резолюция, которая осуждала участие в боевых операциях, включая «экспроприации», и призывала к роспуску всех боевых групп. За эту резолюцию проголосовало почти две трети делегатов съезд, все меньшевики и большинство большевиков.

Далее агент сообщал, что несмотря на запрет создания в партии сепаратных руководящих органов, в ходе V съезда большевики тайно от остальной части РСДРП избрали так называемый Большевистский центр, который возглавлялся «Финансовой группой» в составе Владимира Ленина, Леонида Красина и Александра Богданова. Именно эта тройка и запланировала ряд экспроприаций в разных городах России, в тои числе и крупное ограбление в Тифлисе, которое, кстати, произошло всего через несколько недель после окончания съезда.

Что касается непосредственно Тифлисской экспроприации, то она, как сообщал агент, планировалась ещё накануне V съезда. Высокопоставленные большевики провели встречу в Берлине в апреле 1907 года, на которой обсуждали организацию ограбления с целью получить средства на закупку оружия. Во встрече приняли участие Ленин, Красин, Богданов и Максим Литвинов. Группа поручила Литвинову и Симону Тер-Петросяну, известному как Камо, организовать ограбление банка в городе Тифлис. Именно они, как показало следствие, установили контакт с двумя лицами, имевшими информацию о состоянии банковских операций: банковским клерком по имени Гиго Касрадзе и старым школьным товарищем Вознесенским, работавшим в банковской почтовой службе, что давало ему доступ к секретным графикам перевозки денег. Именно он сообщил заговорщикам, что 13 июня 1907 года в банк конным экипажем будет доставлена крупная партия денег.

Все старались, кто как мог — Красин помог в изготовлении бомбы, которая использовалась при нападении на экипаж. Группа Камо привезла бомбы в Тифлис, спрятав их внутри обычного дивана. Кстати, за несколько недель до ограбления во время попытки установить детонатор одна из бомб Красина взорвалась в руках Камо, сильно повредив ему глаз и оставив на лице шрам. Камо в течение месяца был прикован к постели, и к моменту ограбления ещё не полностью восстановился, что, однако, не помешало ему руководить операцией на месте.

Картина произошедшего стала абсолютно очевидной. Я попросил только изучить ещё один важнейший для меня нюанс — возможную роль Иосифа Джугашвили во всех этих событиях. Признаться, я даже обрадовался, когда узнал, что Иосиф в новой версии событий был далёк от происшедшего нападения, пожалуй, это единственное, что мне удалось изменить в ходе истории. Напрягало другое — исполнительный и немного туповатый Камо неожиданно «расцвёл» и с успехом взял на себя роль лидера. Ориентировки на участников и организаторов разбойного нападения были разосланы не только по всей стране, но и нашим европейским коллегам.

К концу октября 1907 года были арестованы непосредственные участники преступного экса — Куприашвили, Чибриашвили и ещё более десятка мелких сошек, а также идейные вдохновители — Красин, Богданов и Максим Литвинов. Их показания и легли в основу процесса, главным действующим персонажем которого был Владимир Ильич Ленин, лишённый по решению Думы депутатской неприкосновенности, хотя и с небольшим перевесом голосов. Он отказался от адвоката и вызвался сам защищать себя и своих товарищей, однако, безрезультатно.

В декабре 1907 года по решению суда (закрытого, но не военно-полевого) все значимые вдохновители и участники Тифлисских событий были приговорены к высшей мере наказания. Помиловал я только Владимира Ильича, похоже дало знать о себе моё пионерско-комсомольское детство. Смертная казнь ему была заменена 10 годами тюрьмы в одноместной камере. По секрету скажу — весьма комфортной. Представляю, как он жаждал встречи со мной, но пусть пока подождёт, у меня были не менее важные задачи.

Что касается Камо — поймать его в 1907 году моим людям не удалось, он ушёл в глубокой подполье. Жертвам нападения я распорядился выплатить щедрые компенсации. Что касается похищенных бандитами денег, воспользоваться ими большевикам удалось лишь частично. Из 341 тысячи рублей около 91 тысячи было в мелких купюрах, которые невозможно было отследить, зато остальная сумма — в солидных 500-рублёвках, номера которых, ещё по распоряжению покойного ныне Сергея Юльевича Витте в бытность его министром финансов, перед транспортировкой были тщательно переписаны.

Это было очень предусмотрительным решением. Как позже я прочитал в письме Надежды Крупской, перехваченном полицией: «Деньги от Тифлисской экспроприации, были переданы большевикам на революционные цели. Но их нельзя было использовать. Они были в пятисотках, которые надо было разменять. В России этого нельзя было сделать, ибо в банках всегда были списки номеров, взятых при экспроприации пятисоток. И вот группой товарищей была организована попытка разменять пятисотки за границей одновременно в ряде городов. В Париже при этой попытке попался Литвинов, в Женеве подвергся аресту Семашко…Чтобы не было в Европе компрометирующих партию новых попыток размена экспроприированных пятисоток, в 1909 г., по настоянию меньшевиков, оставшиеся неразмененные билеты решено было сжечь».