ИЛИ — БЕЗ СТА ГРАММОВ НЕ РАЗБЕРЁШЬСЯ

Встреча британского агента с Семякиным значительно упростила нашу задачу. Всё гениальное просто — достаточно было подкинуть в посольство записку, в которой идеально скопированным почерком вице-директора Департамента полиции было написано: «From William Baker. Urgent! Tomorrow at 10:00 at the same place»(Для Уильяма Бейкера. Срочно! Завтра в 10:00 на том же месте).

Конечно, риск срыва операции был огромен — мы не знали, как Семякин и прочие господа выманивали нашего «Пекаря» из глубин британского посольства. Может быть они свистели, пели серенады или выставляли цветочные горшки в окнах дома напротив. В любом случае, попробовать стоило. Оставалась ещё вероятность предварительных телефонных договорённостей о встрече, но её мы отмели, как довольно рискованную для обоих участников подобного разговора, так как телефонист на станции мог прослушивать разговор.

В 9:55 Уильям Бейкер (он же Остин Бэбкок) в прекрасном фраке, с элегантной бабочкой вместо галстука, отлично подстриженный и набриолиненный, появился у входа в Михайловский сад. По привычке он направился в сторону одной из отдалённых аллей, где позавчера уже встречался с Семякиным. Там его и взяли под белы рученьки наши секретные агенты полиции.

Примерно через пять часов он, пошатываясь и истерично всхлипывая, вышел из здания одного из полицейских управлений и начал ловить извозчика. Фрак был основательно помят, волосы немного взлохмачены, всё тело ныло и болело. Тем, что там происходило досконально я не интересовался, но главное — не было синяков, а значит и доказательств посягательства на жизнь и здоровье дипломатически защищённого иностранного гражданина.

Позвонивший мне Столыпин попросил моего одобрения на арест Семякина и обещал ближе к вечеру прибыть вместе с Добржинским, чтобы обсудить итоги операции.

Я давно обещал Аликс и Марии Фёдоровне прогуляться всем вместе по Петербургским магазинам. Начали мы с огромного магазина торгового дома «Эсдерс и Схевальс», на четырёх этажах которого продавались одежда и обувь со всего мира. Нечего и говорить, что магазин в этот день пустовал, ожидая нас, но, судя по количеству покупок моих уважаемых спутниц, план им в этот день явно был выполнен. Особенно моих дам интересовала только что появившаяся обувь со стелькой Конрада Биркештока, такая стелька поддерживала свод стопы: до этого момента их делали плоскими. Обувной мастер буквально пару месяцев назад презентовал свою новинку во Франкфурте, и вот легендарные немецкие «биркештоки» уже в Петербурге.

Потом мы посетили мануфактурный магазина «Au printemps» (бывший Аравин), откуда я уже и не надеялся выбраться, магазин русского электрического общества «Динамо» на Набережной Фонтанки, где прикупили пару очень симпатичных светильников, чуть позже — шикарный книжный магазин Цинзерлинга, откуда уже сложно было увести меня. Закончился этот «день шоппинга» в гастрономическом магазине товарищества «О Гурме и братьев Рогушиных» на углу Невского проспекта и Морской улицы. Выбор продуктов и деликатесов здесь был потрясающим, но слабое освещение и низкие потолки смазали моё впечатление от этого магазина.

Вы, конечно, спросите меня о ценах. Кое-какие я запомнил: сахар — 60 копеек за фунт, цейлонский чай — рубль за фунт, мандарины — 15 копеек за штуку, вполне приличная курица — около 70 копеек, килограмм свинины — 55 копеек. Порадовала севрюга по рублю с десятью копейками, чёрная икра по 3 рубля, ржаной хлеб по 10 копеек и белый пшеничный по 20 копеек. Сыр стоил порядка 70 копеек за фунт, картошка, лук и морковь по 5 копеек.

Скромно пообедать в недорогом Петербургском кафе стоило порядка рубля, цена бутылки шампанского колебалась в диапазоне от 1,5 до 12 рублей. Кстати, стоимость первого автомобиля, появившегося в России, составляла 2000 рублей.

Всё это было далеко не дёшево, если знать уровень зарплат. Прислуга получала от 5 до 10 рублей в месяц, рядовой рабочий — от 12 до 30, дворники — 18, фельдшеры около 50, от 80 до 100 рублей — врачи и учителя, генералы, руководящие дивизиями, — порядка 500, губернаторы в районе 1000, министры и члены госсовета — до 1500 рублей в месяц.

Основным показателем, на который я ориентировался, была так называемая «хлебная мера» — количество килограммов хлеба, которые можно было купить на среднюю зарплату рабочего. В России этот показатель составлял около 110 кг., в 2,5 раза меньше, чем в Германии и Великобритании. Однако, я надеялся в ближайшие годы значительно повысить эту цифру, основываясь на значительный рост валового национального продукта и производительности труда.

Столыпин, Добржинский и, к моему огромному удивлению, Семякин прибыли ровно в 17:00. Появление третьего меня немного расстроило, ведь в знак благодарности двум первым я распорядился накрыть круглый столик с лучшим Шустовским коньяком, Скобелевскими биточками, чёрной икрой, бутербродами с севрюгой и «моей» фирменной закуской, именуемой в народе «Николашка», которую обожал настоящий Император — тонкие ломтики лимона с одной стороны были щедро посыпаны сахарной пудрой, а с другой — тонко молотым кофе. За время моего пребывания в новой роли я уже не раз убедился, что данная закуска весьма неплохо оттеняет вкус коньяка, заставляя рецепторы ощутить всю гамму вкуса. Разновидностью закуски были ломтики лимона с чёрной икрой, но, как говорится, — икра перед вами, если желаете, господа, милости просим.

Кормить и поить Семякина мне совсем не хотелось. Однако, я заметил, что оба других моих гостя общаются с ним весьма дружески. Интересно, чтобы это значило?

— Прошу, господа, как говорится, чем Бог послал, — пригласил я гостей к столу.

Наполнять бокалы, согласно иерархии, выпало вице-директору Семякину.

— Георгий Константинович, по половиночке пожалуйста, — с улыбкой попросил Столыпин. — А то мы с Антоном Франциевичем не сможем донести до Его Величества всю тонкость нашего с Вами дела.

— Не томите, Пётр Аркадьевич. Ваше здоровье, господа! — провозгласил я, стараясь не встречаться взглядом с Семякиным.

— Тут ведь какое дело, Ваше Величество, — после небольшой паузы — дани уважения благородному напитку произнёс Столыпин. — Задержанный «пекарь» поведал много чего интересного, часть ещё предстоит проверить и осмыслить, но касательно нашего дела, это ведь Георгий Константинович пытался завербовать Уильяма, а не наоборот. Господин Семякин, будьте любезны, расскажите всё Его Величеству от первого лица.

Вид Семякина был необычным, он был явно взволнован, но я его прекрасно понимал, так как давно уже заметил, что в моём присутствии многие люди ведут себя странно. Дело было в ауре самого титула, в щекочущем нервы чувстве близости к помазаннику Божьему и абсолютной власти. Чтобы немного расслабить вице-директора и привести его в более естественное состояние я предложил выпить ещё по рюмке чудесного напитка. Похоже это действительно пошло на пользу.

— Ваше Величество, суть дела в том, что Департамент полиции давно наблюдает за всеми персоналиями, которые могут быть опасны для государственного порядка. В мои обязанности, как вице-директора, входит курирование наиболее важных наших агентов, а зачастую и вербовка значимых лиц. Уважаемые Пётр Аркадьевич и Антон Франциевич, при всём моём почтении, в нашем деле люди новые, а потому вполне могли этого не знать. Директор Департамента Николай Николаевич Сабуров внезапно скончался в апреле, занимавший этот пост до него Пётр Николаевич Дурново после скандала 1893 года стал сенатором и от дел полицейских старается держаться на расстоянии.

По моему предложению выпили по третьей. Рассказ Семякина после этого пошёл как по маслу:

— Так вот, начну по порядку. Азефа и Савинкова я лично курировал последние два года. Мне казалось, что я плотно контролирую их, досконально владею информацией. Поэтому их участие в теракте против Вашего Величества стало для меня громом среди ясного неба. Конечно я совершил ошибку — мне надо было сразу идти к Антону Франциевичу, но я, боясь, что меня обвинят в злодеяниях, учитывая некоторую связь с террористами, решил взять паузу и провести собственное расследование — кто перевербовал моих агентов? Следы вели в британское посольство и мои специальные агенты, ведя ежедневное наблюдение, отметили, что наиболее активным персонажем этого учреждения является некто Уильям Бейкер, на которого практически одновременно вышли и вы. Я решил плотно пообщаться с ним, а по возможности и заставить работать на себя. Вот на этом этапе меня и взяли в оборот Пётр Аркадьевич и Антон Франциевич.

— То есть, как я понял, разработку Уильяма Бейкера до конца провести Вы не успели и ответить — зачем он покупал взрывчатые вещества в Кашире не сможете?

— Увы, Ваше Величество.

Столыпин, разгорячённый коньяком, весело и немного по-панибратски толкнул локтем Антона Франциевича, тот лукаво улыбнулся и вступил в беседу: — На этот вопрос, так сказать, постараюсь ответить я, Ваше Величество…

— Успели, ещё как успели, Ваше Величество, — Антон Франциевич тоже заметно порозовел и оживился. — Расспросили, так сказать, самым основательным образом. И знаете, что выяснилось? Он приобрёл взрывчатку в Кашире и организовал взрыв на Ходынском поле, но цель этого взрыва была совсем иной — не организовать панику, как мы думали изначально, а как раз остановить нападавших — Азефа, братьев Савинковых и прочий сброд.

— Но позвольте, откуда британская разведка узнала о планах террористов?

— Не поверите, Ваше Величество, они, так сказать, сами и рассказали. Уж не знаю — хвастались или цену себе набивали, а может искали международной финансовой поддержки, но Уильям поведал нам сегодня о состоявшемся разговоре во всех подробностях. Короче, британцы приплачивали немного верхушке террористов, чтобы держать их под контролем, на всякий непредвиденный случай — мало ли как сложатся русско-британские отношения. Неожиданно узнав о планах Азефа и Савинкова насчёт Ходынки, был сделан запрос в Лондон, а параллельно — господину Ротшильду (лично Уильямом Бейкером). Лондон ответил, что дестабилизация в России в их планы в данный момент не входит, но предложил воздержаться от активных контрдействий. Ротшильд же, напротив, — порекомендовал любыми силами и средствами остановить злой умысел и даже хорошо профинансировал операцию по нейтрализации террористов. Уильям Бейкер напрямую предложил Азефу неплохую сумму, присланную Ротшильдом, чтобы тот отказался от своих планов, но получил категорический отказ. Дело было даже не в сумме, а в серьёзности заказчика теракта. Тогда и был реализован резервный план — заложена взрывчатка в месте, откуда планировали появиться террористы. Смысл взрыва, по замыслу Уильяма, — испугать нападавших и обратить их в бегство, особого вреда окружающим он причинить не мог — бомбы не были начинены поражающими элементами. О том, что взрыв, мог спровоцировать массовую давку, он попросту не подумал, так как не представлял себе количество людей, явившихся на Ходынское поле. Да и выхода у него особо не было — засвечивать своих агентов в России в его планы не входило.

Голова пошла кругом. Просто замкнутый круг — Семякин и английская разведка, а вкупе с ними и Ротшильд оказались скорее защитниками, чем врагами, во-всяком случае сейчас. Но кто же тогда заказал три подряд покушения на меня?

Часом позже я обсуждал этот вопрос с Витте. От коньяка Сергей Юльевич категорически отказался, сославшись на предстоящую ночную работу с документами, но выслушал меня очень внимательно и на пару минут задумался.

— Знаете, Николай Александрович, здесь надо искать мотив. Кому выгодно убрать Вас, кому не по нраву Ваша внезапная активность? Немцы? — он снова глубоко задумался. — Зачем? Мы с ними союзники, опять же Император Вильгельм Ваш родственник.

— Да, троюродный брат мне и двоюродный Александре Фёдоровне.

— Тем более. Французы — Феликс Франсуа Фор? Республиканец, мечтающий о королевских почестях, деятельный сторонник сближения с Россией? Очень мало вероятно. Турки? Абдул-Хамид после массового геноцида армян готовится теперь резать греков. На Крите зреют антитурецкие настроения и, согласно действующим договорам, нам придётся поддержать греков в их борьбе в случае начала войны. Так что Турцию сбрасывать со счетов никак нельзя. Японцы? Эти тоже могут. Мощь и влияние этой страны, особенно после победы в прошлом году в войне с Китаем, заметно выросли. Опять же наш спор о Ляодунском полуострове, ради Порт-Артура пришлось брать его в аренду за огромные деньги. Но даже это не радует японцев, они хотели бы сами его использовать, реализуя свои милитаристские планы. И ещё только что подписанный протокол Лобанова-Ямагаты о возвращении корейского короля из русской миссии обратно на престол. После убийства корейской королевы в прошлом году именно мы и германцы встали на пути у Японии, вполне возможно, что это их месть.

— Надо будет установить слежку за японским генеральным консульством на Набережной Мойки. Загадочная страна, 300 лет ни слуха, ни духа, и вдруг такой интерес к делам на международной арене.

— Из региональной державы семимильными шагами Япония превращается в один из мировых центров силы. Для этого нужны люди и ресурсы. А когда кому-то что-то нужно — начинаются войны.

— А вот с турками у нас и дипломатических отношений нет.

— Будем думать, Ваше Величество, и работать в этом направлении. Кстати, хочу напомнить о предстоящей встрече с Ротшильдом, думаю нас ждёт чрезвычайно насыщенная и интересная беседа.