После взятия Тира македонские войска направились в Египет. Можно поставить вопрос, насколько целесообразным явился этот маршрут. Не лучше ли было бы из Финикии немедленно двинуться в центральную часть персидского государства, чтобы помешать Дарию произвести новый набор войск, захватить его столицы – Сузы, Персеполь, Экбатаны, захватить его самого и тем самым в кратчайший срок окончить войну? Однако у Александра были серьезные причинысоображения не торопиться. Во-первых, как указывалось выше, он стремился к прочному овладению персидским государством. Македоняне, что видно на примере Малой Азии, систематически занимали одну сатрапию за другой, и с этой точки зрения оставить Египет незанятым было бы нарушением общего стратегического плана. Тем более, что Египет мог стать новым опорным пунктом для всех сил, враждебных Александру. Не забудем, что туда после Исса бежало 8000 греческих наемников.
Во-вторых, занятие Египта диктовалось важными политическими соображениями. Александр на Востоке разыгрывал роль освободителя всех угнетенных персами народностей. По отношению к грекам Малой Азии это дало очень хорошие для македонян результаты. Еще большее значение должна была иметь эта политика в долине Нила. Египет в течение тех двухсот лет, что он был под властью персов (с 525 г. до н. э.), являлся самой беспокойной частью персидской державы. За это время там было не меньше трех крупнейших восстаний, из которых последнее окончилось лишь в 40-х годах IV в. до н. э., т. е. незадолго до похода Александра. Поэтому овладение Египтом, где македоняне имели все основания ожидать дружеского приема со стороны очень широких слоев местного населения, дало бы Александру прочную базу для дальнейшего наступления на восток.
Наконец, лично Александра Египет манил, может быть, той загадочностью, которой он был окутан в представлениях греков. Беспокойный дух исканий неудержимо влек македонского царя в таинственную «страну чудес».
По дороге в долину Нила македонским войсками снова пришлось задержаться на два месяца на осаде Газы, в южной Палестине. Это был сильно укрепленный город, расположенный на высоком холме. Гарнизон, состоявший в значительной части из арабских наемников, отказался сдаться. Осаду затрудняло неприступное местоположение города. Македонским войскам пришлось соорудить высокую насыпь, чтобы пустить в ход штурмовые орудия. Однако первые попытки были неудачны и стоили македонянам больших потерь. Только после того, как из-под Тира привезли тяжелые осадные машины, удалось взять город. Уцелевшие остатки населения были проданы в рабство, а на их место водворили новых жителей из соседних областей. В городе был оставлен македонский гарнизон.
После семи дней пути вдоль берега моря Александр прибыл в Пелусий, пограничную морскою крепость Египта (ноябрь 332 г. до н. э.). Персидский сатрап Мазак не оказал македонянам никакого сопротивления и передал Александру все укрепления и всю свою кассу. По-видимому, настроение египетского населения было таково, что персы не рискнули сопротивляться. В Пелусии Александра ожидал его флот, пришедший из Финикии. Отсюда флот двинулся вверх по Нилу в город Мемфис, древнюю столицу фараонов. Александр с армией направился туда же через пустыню. Переправившись через Нил около города Гелиополя, он вступил в Мемфис.
Таким образом македонский царь фактически стал повелителем Египта. Но не только фактически. По-видимому, вскоре после его прибытия в Мемфис египетское жречество, которое играло тогда руководящую роль в жизни страны, официально признало Александра царем Египта. И в качестве такового он принес жертвы египетским богам, в том числе и священному быку Апису, который пользовался среди египетского населения огромным уважением. Но по египетским представлениям, фараон был сыном бога солнца Аммона-Ра. Таким образом, признание Александра царем в глазах египтян означало признание его богом.
Этот факт имел огромное политическое значение для укрепленияе власти македонского завоевателя в Египте. Но Александр, как увидим ниже, постарался использовать свое обожествление и вне Египта.
В Мемфисе Александр по греческому обычаю устроил музыкальные и гимнастические состязания, для которых им были выписаны из Греции лучшие артисты и мастера спорта. Крайне любопытно это соединение в политике Александра двух моментов: с одной стороны, подчеркивание уважения к туземным верованиям и обычаям Египта, с другой – стремление привить там чисто -греческую культуру. Эта последняя линия нашла свое завершение в основании Александрии.
Зимой 332/331 г. до н. э. Александр с отрядом легких войск спустился вниз по Нилу и в его дельте, у западного рукава реки, при впадении в море, основал город, названный его именем. Место было выбрано чрезвычайно удачно. Город должен был лежать на полосе земли, отделяющей озеро Мареотиду от моря. Морская гавань была защищена островом Фаросом. Но город должен был иметь и вторую, внутреннюю гавань, расположенную на озере, которое могло быть соединенно каналами как с морем, так и с рекой. Морское течение, проходящее здесь с запада на восток, относило в сторону все речные наносы, так что Александрийская гавань должна была стать лучшим портом Египта. План города был составлен греческим архитектором Дейнократом. Александрии царь дал чисто -греческое устройство с городским советом, народным собранием и другими органами самоуправления.
Очень быстро новый город стал крупнейшим экономическим и культурным центром древнего мира и оставался им в течение многих столетий. После образования мировой монархии Александрииа, еего положение в устье Нила сделало из него важнейший узел торговых путей, ведущих из Средиземного моря далеко на восток и на юг. Огромное разноплеменное население шумной толпой наполнило широкие улицы, рынки и прекрасные гавани Александрии. Преемники Александра в Египте, цари из династии Птолемеев, сумели привлечь в свою столицу крупнейших представителей греческой науки и искусства. Александрия скоро сделалась главным очагом и рассадником древней культуры, выросшим на эксплуатации египтян.
Значение Александрии в древности Маркс и Энгельс в «Международных обзорах» (обзор первый) иллюстрируют путем сравнения их с другими городами: «То, что в древности представляли Тир, Карфаген и Александрия, в средние века Генуя и Венеция, чем до сих пор были Лондон и Ливерпуль, – центрами мировой торговли, – этим становятся теперь Нью-Йорк и Сан-Франциско..» (Сочинения, т. VIII. стр. 209).
Пока Александр с огромным увлечением занимался выбором места и планировкой города, к нему прибыл Гегелох и сообщил ему важные новости: все острова Эгейского моря, раньше захваченные персами, снова перешли в руки македонян, а персидский флот окончательно распался. Это было естественным следствием блестящих успехов Александра на суше. Войну на Западе можно было считать оконченной.
После закладки Александрии царь прошел вдоль берега моря на запад до города Паретония. Здесь к нему явилось посольство из греческой колонии Кирены, лежавшей на африканском побережье далеко на западе. Посольство принесло Александру богатые подарки, изъявление покорности и просьбу побывать в Кирене. Обрадованный царь заключил с киренцами дружбу и союз, но к ним не поехал. Из Паретония он круто повернул на юг и углубился в пустыню. Началось знаменитое путешествие в оазис Сива к оракулу Аммона.
Оазис лежал в безводной и песчаной местности, в 300 км. к югу от Паретония и почти в 600 км к западу от Нильской долины. Зачем Александру нужно было это путешествие? Оракул Аммона, где божество выражало свою волю устами жрецов, пользовался громадной известностью далеко за пределами Египта. Со всех концов древнего мира стекались паломники, чтобы попросить у бога совета. Греки отождествляли египетского Аммона с своим Зевсом и были не меньшими почитателями оракула, чем сами египтяне. Александр тоже хотел вопросить Аммона о своей судьбе. Был ли он искренен? Трудно сказать. Вероятно, и здесь, как всегда, у Александра чувство перемешивалось с расчетом. Мы не имеем никаких оснований думать, что он не верил в традиционных богов греческой религии, отрицал предсказания, чудесные знамения и т. п. В этом отношении Александр ничем не отличался от рядового грека своей эпохи. Поэтому весьма возможно, что он самым искренним образом жаждал получить предсказание оракула и верил, что это предсказание сбудется. С другой стороны, Александр прекрасно знал, что жрецы дадут ему, египетскому фараону, «сыну Аммона», именно такой ответ, какой был нужен. И этот ответ, принимая во внимание широкую известность оракула, мог иметь большое политическое значение.
Десять дней шел отряд Александра среди раскаленной пустыни. Палящий южный ветер нес тучи пескау, который набивался во все поры тела, мешал дыханию и заносил всякие следы дороги. Молва впоследствии разукрасила это путешествие множеством легендарных подробностей. В этой местности дожди являются редким исключением. И вдруг, когда македоняне умирали от жажды, небо покрылось тучами, и полил дождь. Когда отряд сбился с дороги, два ворона и две змеи стали указывать путь к оракулу.
Наконец, добрались до оазиса Сива. Это был чудесный сад, выросший среди бесплодной пустыни. Группы пальм качали своими вершинами, оливковые рощи манили своей прохладой, всюду струились источники чистейшей воды… Александр один, в сопровождении только старого жреца, вошел в святилище храма, где стоял идол. О чем спросил царь, и что ему ответил оракул? Здесь наши источники расходятся. Наиболее достоверные из древних писателей рассказывают, что когда Александр вышел из святилища, то на вопросы свиты кратко ответил, что он услышал то, чего хотел. Другие источники вдаются в различные детали. Так, когда Александр подошел к оракулу, то жрец будто бы назвал его сыном (т. е. сыном Аммона). Затем царь спросил бога, суждено ли ему владеть всей вселенной? На это оракул ответил, что весь мир покорится его державе. Наконец Александр задал последний вопрос: все ли убийцы его отца наказаны? В ответ он услышал, что убийцы Филиппа все истреблены, но что отца его, т. е. Аммона, никто уничтожить не может, так как он бессмертен.
По-видимому, наиболее достоверным является первый вариант предания. Но, во всяком случае, что бы ни происходило в святилище Аммона, молва быстро разнесла это, всюду украшая массой легендарных деталей. При этом все они сводились к одному: Зевс-Аммон признал Александра своим сыном. Но это-то и было нужно македонскому царю. Таким образом, цель похода в оазис Сива была достигнута.
Однако отношение ко всему этому было различно в разных кругах тогдашнего общества. Если для Египта в признании Александра богом не было ничего странного, то для большинства македонян обожествление сына Филиппа казалось довольно диким. Кое-кто улыбался; говорили о каком-то письме Филоты, сына Пармениона, в котором он иронически поздравлял Александра с причислением к лику богов, но сожалел о тех, которым придется жить под такой сверхчеловеческой властью. Однако, пока Александр не делал никаких практических выводов из своего обожествления (по крайней мере по отношению к македонянам и грекам), дальше насмешек дело не шло.
Из оазиса Сива Александр вернулся в Мемфис, по одним сведениям, – прежней дорогой через Паретоний и Александрию, по другим – прямым путем на запад через пустыню.
В организации египетского управления Александр проявил ту же самую политическую гибкость, что и раньше в Малой Азии. Весь основной чиновничий аппарат был составлен из туземцев. Вместо персидской системы, при которой Египет управлялся одним сатрапом, Александр назначил двух правителей из египтян – для Верхнего и Нижнего Египта. Таким образом в известной степени был восстановлен старый порядок, существовавший еще до персов, при фараонах. Однако высший финансовый контроль был поручен греку Клеомену. Точно также и военное командование находилось в руках македонян, причем Александр избегал здесь сосредоточения власти в одних руках: были назначены особые начальники гарнизонов в Мемфисе и Пелусии и особый командир наемников. Кроме этого из общего управления страной были выделены две особо важные пограничные области – Ливия и Аравия – и поручены особым наместникам (один из них, впрочем, был Клеомен). Так получилась сложная система управления, которая пыталась объединить местные египетские особенности с руководящей ролью македонян и греков.