Перед встречей с принцем у меня было ещё три незавершённых дела. Одно из них — звонок Степану Юматову. Благо, я умудрился застать его ещё в артефакторной мастерской.

— Юрий Викторович, что-то случилось? — обеспокоился он тут же. — Если вы по поводу нашей разработки…

— Нет, нет, — перебил я его, предполагая, что такие вещи и вовсе не стоит обсуждать по телефону.

— Тогда что? — удивился наш артефактор.

— Дело в том, что мне срочно требуется артефакт для уборки помещений, который бы определял: органика — не органика. Артефакт должен удалять посторонние вещи с пола как в обычных помещениях, так и в столовых.

Судя по паузе, Юматов даже слегка подвис от подобного задания.

— А вам зачем это? Обычные бытовые артефакты поддерживают чистоту, удаляют пыль, а уж крупнофракционные загрязнения обычно люди убирали.

— Да понимаешь ли, Степан, я тут проявил неуместную инициативу, и теперь она догнала своего инициатора.

Юматов только хрюкнул, не сдерживая смех.

— Понял, княжич. Подумаю, как решить вашу проблему.

— Проблема в том, что решить её нужно в течение недели.

Он даже поперхнулся.

— Да, Юрий Викторович, любите вы ставить сжатые сроки для решения интересных задач. Понял. Вечером могу рассчитывать на получение более подробных инструкций?

— Пожалуй, да. Я оставлю для тебя письмо с подробным описанием всей ситуации у Алексея, если вдруг меня не будет в особняке в момент твоего приезда.

— Хорошо, понял. Ещё что-то?

Я покачал головой, но понял, что собеседник явно меня не увидит по телефону.

— Нет, Степан, это всё. А по поводу разработки… если есть какие-то подвижки или нужно моё участие — привлекайте. А то и правда, я слегка отстранился от этого процесса.

— Да нет, всё в порядке. Восстановление нашей троицы идёт полным ходом. И пока они полностью не вернут себе рабочие кондиции, мы решили не бежать впереди паровоза, — использовал он расхожую присказку артефакторов.

— Ну и отлично, — согласился я.

Я быстро написал пересказ событий в академии, вложил в конверт и хотел было передать послание Алексею через Константина Платоновича, своего камердинера, но вовремя вспомнил, что хотел поговорить с нашим безопасником по несколько иному поводу. Потому, выяснив у слуг, что тот сейчас тренируется в саду, я отправился прямиком туда.

Алексей в обычных холщовых штанах и рубахе, босиком стоял на траве и медленно раскачивался, совершая плавные движения руками и ногами. Часть из них походила на элементы зарядки, а иные напоминали азиатские боевые искусства. Жаль было прерывать его тренировку, но лишнего времени, чтобы дождаться её окончания, у меня не было. Алексей тоже прекрасно почувствовал постороннее присутствие, потому, завершив связку и опустив руки вдоль тела, обернулся в мою сторону:

— Юрий, чем могу помочь?

Наедине он обращался ко мне по имени, и лишь на людях — либо по титулу, либо по имени-отчеству. Об этом мы с ним ещё ранее договорились. Всё-таки, как-никак, он приходился мне дядей.

— Алексей, у меня к вам просьба. Мне необходимо, чтобы вы собрали информацию на род Берсеньевых и их последнюю представительницу — Марию Анатольевну. Она работает библиотекарем в столичной магической академии.

У Алексея слегка приподнялась бровь.

— Это праздный, профессиональный интерес или рассчитываете перевести Марию Анатольевну в более близкий круг знакомств?

— Не знаю. Судя по всему, у них там есть некая проблема. Сводить близкое знакомство в том смысле, в котором ты его предполагаешь, я не желаю. Девушка хорошая, но что-то у них приключилось. Я, конечно, не спаситель всех сирых, убогих и обездоленных, но в данном случае интуиция просто требует обратить на девушку внимание, а я привык её слушаться. Всё-таки моя чувствительная задница не раз спасала мне жизнь. А потому будь добр, составь ещё и личное впечатление об этой девушке. Всё-таки с твоими интуитивными способностями, возможно, ты почувствуешь и заметишь несколько больше, чем я.

— Понял, — кивнул Алексей. — Что-то ещё?

— Ах да, и у меня конверт для Юматова. Могу через тебя передать его? Меня сейчас вызвали во дворец к принцу. Если я не успею вернуться и лично с ним переговорить, передашь для Степана?

— Да, конечно. Что-то тайное?

— Нет. Ему предстоит разрабатывать артефакт для уборки или клининга, как говорят на Туманном Альбионе. Я его случайно подставил под подобное деяние. Вот и разъясняю всю трагичность и комичность ситуации.

Алексей только покачал головой.

— Да, и это только один день в Академии. Что же дальше будет?

— Не знаю, Алексей, не знаю. Но пока полученные знания только сподвигают меня на дальнейшее посещение сего средоточия науки и магии. Не буду больше мешать тренировке.

На этом мы с Алексеем распрощались. Я передал ему конверт и отправился сменить одежду. Всё-таки выезд во дворец в академической форме был плохой идеей.

Однако же перед самым отлётом, я заглянул к сестре и попросил у неё кое-что из арсенала лекарей, убрав необходимое в пространственный карман. Туда же вернулись и все остальные ценности. Не верить словам иномирного братца причин не было.

* * *

Елизавета Ольгердовна застала Кхимару, как ни странно, в домашнем лазарете, оборудованном из двух гостевых комнат. В одной из них Леонтьев восстанавливался после всего происшедшего с ним, а вот во второй лежала на правах полугостьи-полупленницы Юмэ Кагеро. И, как ни странно, княгиня обнаружила древнего демона, вдруг установившего родство с её правнуком, именно во второй палате.

Существо, которое нынче имело человеческое обличие и казалось ей отражением её собственного пути — битв, потерь, разочарований, — сейчас с какой-то тихой нежностью взирало на совершенно незнакомую ему женщину. Хотя, какая женщина… Заготовка под оную. Княгиня даже хмыкнула:

«Неужто я ревную? И кого? Демона — к малолетней японской вертихвостке? Я отжила свой век, чтобы занимать сердце, душу и мысли подобными глупостями!» — оборвала она себя, хотя всё же внутренне признавала, что Кхимару, или же Хильмерик, как обозвал его правнук, был ей интересен. Не часто встретишь существо, столь сведущее в химеризма и химерологии. Они общались более чем на равных; они понимали друг друга местами с полуслова, а иногда и с полумысли.

Единожды даже она словила себя на мысли, что, будь она помоложе, будь у неё в наличии магический источник… Внешность можно было бы поправить, чтобы соответствовать… Но тут же она обрывала себе подобные мысли:

«Если уж быть верной, то до конца. В моём возрасте какие-либо чувства, кроме родственных, уже были бы глупостью и последними искрами на груде пепла жизни, души и магии».

Но та затаённая нежность, с которой взирал Хильмерик на японку, всё равно казалась ей, Елизавете Ольгердовне, неуместной.

— Вы знаете, — произнёс Кхимару утвердительно, даже не обернувшись, когда Елизавета Ольгердовна стояла на входе в палату, облокотившись предплечьем на дверной косяк.

— Да, Юрий всё мне рассказал, — княгиня намеренно сделала паузу. — В пределах возможного.

— И вы не отказались от родства с ним?

— Он моя кровь, и он моя плоть. Если мне не изменяет память, по этой же причине вы также решили его обучать. Что в таком случае должно было измениться в моём отношении? — княгиня умело вернула подачу демону, ожидая его аргументов.

— Знаете, люди — весьма своеобразные создания. Их психологические реакции частенько бывают неадекватны в силу невозможности принятия некоторых аспектов бытия. Потому и уточнил, — совершенно по-человечески пожал плечами демон. — Изменилось ли ваше отношение после всего ко мне?

— Нет. Вы мне всё так же интересны как маг моей специализации. Но я, как и раньше, стою на своём: если вы попытаетесь причинить вред моему правнуку, я не посмотрю на то, сколько у вас голов: одна или три. Я откручу их все.

Демон тихо рассмеялся.

— Вот за это я вас безмерно уважаю. Ваша сила — не в магии. Ваша сила — во внутреннем стержне. Вы не боитесь смерти. Вы не боитесь разочарований. Вы не боитесь потери магии. Вы всё это уже пережили, и не раз. Единственное, чего вы боитесь, — это не уберечь правнука с правнучкой, ведь так?

— Не спорю, вам с вашими возможностями виднее, — не стала отпираться княгиня. — От нашего рода остался лишь пепел, который стал удобрением для того, чтобы появилось два чудесных ростка в виде Эльзы и Юрия. Если нужно будет, я сама стану тем самым удобрением, которое даст толчок их росту. Но да, видеть, как погибают все близкие и родные тебе люди, один за одним, знать, что ты остаёшься одинёшенька в этом мире, хоронить и развеивать пепел самых близких… Я не хочу повторения этого.

— Как это мне знакомо, — едва расслышала княгиня очень тихий ответ демона.

— Она, — Хильмерик или Кхимару (княгиня уже даже в мыслях путала его имена), кивнул на японку, — очень похожа на мою дочь в одной из прошлых жизней. Именно поэтому я смотрю на неё так. Всё равно что увидеть дух, призрак. Но это не то и не другое. Это просто тело. Оболочка. Ведь призрак нёс бы хотя бы отпечаток былой личности, пусть и очень сильно упрощённый. Здесь же — совершенно чистый лист, совершенно другая жизненная история и душа, отбывающая собственное наказание за предательство, за самоуверенность, за нежелание учиться на собственных ошибках. Но мы-то с вами знаем, как иногда хочется верить глазам, а не сердцу. И пусть хотя бы в таких мелочах, в таких моментах, вспоминать о былом, о прошлом, которое само уже давным-давно развеялось пеплом. Свои семьи я потерял, но надеюсь, что у этого сосуда всё же будет шанс. Во всяком случае, пока она неплохо держится.

* * *

К своему патрону меня препроводил камер-юнкер принца и мой бывший коллега Никита Сергеевич Железин.

— На этом моя сегодняшняя работа окончена. Приятного вечера, Юрий Викторович, — попрощался он со мной и радостно, едва ли не вприпрыжку, отправился прочь.

Интересно, что это на него так повлияло? Я таким счастливым Железина и не помнил вовсе. Неужто влюбился? Или получил первый нормированный рабочий день на службе? Дворцовая служба, вопреки всеобщему мнению, была далеко не так проста и безоблачна, как могло казаться со стороны. Нервов здесь тоже хватало.

В кабинет к принцу я сперва постучался и лишь услышав разрешение, вошёл. Андрей Алексеевич сидел за рабочим столом и подписывал некие бумаги, периодически вчитываясь и хмурясь. Резолюции он писал размашистые и ни разу не короткие.

— Юрий Викторович, проходи, присаживайся. Я планировал всё-таки скорее разделаться с рутинными делами, но, к сожалению, матушка решила загрузить меня по полной, а потому мне ещё где-то с полчаса придётся разбирать этот бардак, — он указал на папку бумаг.

Навскидку, их было не столь много, но разбираться с ними всё равно пришлось бы, зная аккуратность и обстоятельность принца.

Я же окинул взглядом кабинет, перейдя на магическое зрение, и не увидел за стенами либо в схронах фальшпанелей наблюдателей, фонящих магией. Всё-таки ауры магов я научился различать, а вот артефактов в кабинете принца хватало с излишком: и на дверях, и в окнах, даже в дубовую столешницу рабочего стола были встроены некие артефакты.

Я сел на предложенное кресло и решил не мешать принцу закончить с делами. В конце концов, проведение альтернативного допроса может и подождать. Однако уже спустя пять минут принц снова взглянул на кипу бумаг и решительно закрыл кожаную папку с золотистым теснением по краям.

— Нет, всё, на сегодня точно хватит, — потёр переносицу Андрей Алексеевич. — Юрий Викторович, хотел бы, чтобы ты сопроводил меня сегодня в одно место. Считай, что на одну ночь вызвал тебя из отставки.

— А как же Железин? — осторожно уточнил я.

— Железин там точно был бы не к месту.

Я взметнул одну бровь в удивлении. Всё же я ожидал допроса, а не выполнения своих камер-юнкерских обязанностей, пусть и в отставке.

— Удивлён? — улыбнулся уже более открыто принц. — Думал, что я буду тебя пытать по поводу происшествия близ Каменного Брода?

— Имел такие мысли, — не стал я кривить душой.

— Не буду. Я сам развязал тебе руки на сорок восемь часов. Доказательства причастности Светлова к данному мероприятию у меня есть, а претензий к тебе нет.

— Даже так? — удивился я.

— Да. Тайный источник со стороны производителей пустотных гранат оставил нам указание места и основные имена участников сговора. Послание обнаружили внутри ящика с гранатами и взяли с поличным сперва генерала Светлова, а после, если бы ты не успел, сами бы спеленали и Игната Сергеевича вместе с японской архимагичкой Юкионной. Но поскольку я дал тебе слово, пришлось придержать Савельева.

Принц зашёл за небольшую резную ширму и, не стесняясь меня, и не прибегая к помощи камердинера, принялся переодеваться. При этом он продолжал вводить меня в курс дела:

— Мы решили дать возможность разобраться тебе и не пожалели. К тому же за вашим особняком установили наблюдение и видели, что Светлов сам отправился к тебе форсировать события. Да и оборотни, сам понимаешь, были наши. Вопрос только, как вы умудрились их всех усыпить в процессе? Но это уж издержки. Главное, что из наших людей никто не пострадал. Да и завод, по сути, вы оставили чуть ли не в целости и сохранности. Генерал Светлов раскололся, а вот покойного патриарха пришлось допрашивать с Али Керимовым. Там пришлось надавить и поставить перед Игнатом Сергеевичем выбор: предать опале целый род, лишить всех земли и выслать из страны, то ли ему откровенно во всём признаться. Патриарх оказался верен роду и поведал многое, даже не относящееся к вашей вражде. Так что к тебе вопросов никаких. На своих землях ты действовал жёстко, но правомерно. При этом не пострадал никто из подданных Российской империи. Наёмники — не в счёт. Они знали, на что шли, контракт у них был подписан и оплачен. Поэтому, в целом, всё, что мы хотели знать, мы узнали.

Я же сидел и переваривал полученную информацию. А неплохо так выходит. Всё-таки Юмэ отправила весточку, как и говорил Кхимару. Вот только имперская безопасность решила сдержать императорское слово и дать возможность мне разобраться самостоятельно. Что же, на том спасибо. Страховали даже оборотнями.

— Единственное, что счёт за тушение пожара мы тебе всё-таки выставим, — хмыкнул принц.

— Без проблем, — рассмеялся я. — Извините, маскировка необходима была самая что ни на есть настоящая.

— Да, мы уж поняли, — улыбнулся принц. — У меня к тебе только один вопрос будет, — я вновь стал серьёзным. Обычно на конец оставляли самые паршивые вопросы. И я не ошибся. — На всём заводе не нашли чего-либо, что могло бы послужить, скажем так, линией сборки для гранат либо производства. Но нашли пустующее место с полным отсутствием магических эманаций. То есть, спустя сутки магический фон восстановился на всей местности завода, кроме одной точки. Есть предположение, что там и находилось то, что нам нужно.

— А вы хотите запустить собственную линию производства пустотных гранат? — решил я напрямую поинтересоваться у принца.

— Не совсем, Юрий Викторович, не совсем. Я хочу разобраться с технологией производства данной дряни для того, чтобы придумать контрмеру или что-либо, разрушающее сии гранаты до того, как они прилетят на наши земли или в наших магов. Нам остро нужна защита от этой дряни. Я не хочу терять магов и архимагов только из-за того, что кто-то хитровыделанный умудрился создать такое оружие. Магов и так слишком мало на земле для того, чтобы истреблять их подобным образом. Собственно, я надеялся, что, если ты обнаружишь подобную линию сборки, мы бы попросили тебя попытаться разобраться с этим вопросом.

— Так я же не пустотник, — удивился я.

— Это я знаю. Но, мало ли… всё-таки магию ты видишь каким-то образом, сам говорил… как и некоторые магические воздействия… Может быть, хотя бы у тебя бы получилось…

Принц очень осторожно намёками просил о помощи, но я, признаться, даже не представлял, как помочь с этим вопросом. Не сидеть же и не разбирать гранаты в каком-то бункере, чтобы понять их принцип действия?

— Нет, Андрей Алексеевич, ничем я вас порадовать не могу. Могу поклясться, что не было там никакой линии технологической сборки. Там стояли кругом чёрные каменюки с жертвенником внутри, на котором меня попыталась вскрыть как консервную банку госпожа Юкионна, всадив кинжал мне в грудь и попытавшись вырвать моё магическое средоточие. Что-то подобное я видел у бабушки и других архимагов на Алаиде. Но никакой линии технологической сборки либо ящиков с пустотными гранатами, приготовленных к продаже, я не видел. Увы и ах.

Причём я не соврал ни единым словом, произнося это.

— Хотите — могу поклясться.

— Да нет, не нужно. Что удивительно, Юрий Викторович, я тебе верю. Поскольку, не считая периметра, весь завод практически остался в целости и невредимости. Не было тебе смысла что-либо уничтожать, не в твоих это было интересах. А очень жаль… Значит, всё-таки японцы производили эту дрянь, и у кого-то, видимо, всё же осталась на руках технология производства. Что же, будем пытаться придумывать что-то собственными мозгами.

Принц явно был разочарован моим ответом. Но совсем уж на чудо он явно не надеялся.

— А что за место мы должны с вами сегодня посетить? — вернулся я к теме нашего сегодняшнего совместного выхода в свет.

— Тебе понравится, — улыбнулся принц.

При этом во взгляде принца мелькнул столь озорной блеск, что я даже заинтересовался. В последний раз оценив свой вид в зеркало и поправив складки на самом обычном костюме тройке без всевозможного золотого шитья и вычурности, принц уточнил:

— Тебе орла заказать или ты на своей химере?

— А мы с охраной или без? — вопросом на вопрос ответил я, пока мы выходили во внутренний дворик дворца. — Если с охраной, то орла, для простоты маневрирования. Если без, то полетим на моих. Так я всегда могу быть уверен, что смогу обеспечить вашу безопасность.

При этом я оценил, что охраны во внутреннем дворе практически не было, а это значит, что либо принц планировал улететь инкогнито, либо я чего-то не понимал. Потому ждал ответа. Но принц медлил.

— Ваше Императорское Высочество…

— О, нет, Юрий Викторович! На этот вечер не просто разрешаю, а приказываю тебе обращаться ко мне по имени-отчеству, — ещё больше заинтриговал меня принц.

— Андрей Алексеевич, у нас с вами бал-маскарад намечается? Никак не официальный выезд?

— Всё верно понимаешь, Юрий Викторович, охраны не будет. Поэтому зови сюда своих летучих красавцев, мы уже опаздываем. К тому же, лететь по тем делам, по которым мы летим, в составе вооружённой охраны было бы слишком демонстративно и нелепо. А потому мы, скажем так, инкогнито посетим одно заведение.

— И какое же? — я всё же решил додавить принца на ответ, призывая Гора из собственного Ничто и создавая иллюзорного крылогрива для принца.

— Мы посетим бордель!