Чуть не стошнило, пока облизывался с Бэллой. Закрыл глаза, чтоб не видеть ее лица, хоть она и симпатичная.

Мика, Мика, Мика…мало того, что перевернула мою жизнь с ног на голову, так теперь еще и без яиц меня для других женщин оставила. Сука. Ненавижу ее.

Стер бы в порошок, и руки чесались хорошенько ее ударить. Но вместо этого я решил действовать иначе – выйти, наконец, на бой со своим главным соперником.

Почему? Да потому что плевать мне теперь было. Жив я буду или мертв через час. Хоть словлю кайф от хорошей и качественной драки напоследок.

Что теперь имеет значение? Она все равно никогда меня не простит. А прощу ли я? Конечно. Пусть сравнивает меня со своим мистером идеалом сколько угодно, я-то прекрасно знаю, что лучше меня в ее жизни никого не было и не будет.

С самого начала, с семнадцати лет, она желала только меня.

Это я был тормозом, и мне пришлось подрасти, оказаться между жизнью и смертью, чтобы хоть что-то в этой бренной жизни осознать.

Почему люди спят при жизни? У всех шоры на глазах, и у меня они были. В ночь, когда я уснул от передозировки кокса, я проснулся. Я восстал из мертвых, потому что до этого не жил вовсе.

А теперь я готов снова посмотреть смерти в лицо – не потому, что хочу отомстить Мике. Не хочу, чтобы она видела, как я бездыханно лежу, а она проливает надо мной свои слезы.

Нет. Я просто чувствую. Что сердце – оно мое теперь. Что во мне нет границ. Нет запретов. И даже если тысячи врачей мне скажут, что я умру на этой арене, и что мне нужно вести затворнический образ жизни и сидеть, пощипывая в поле травку – плевать. Простите, я очень ценю, что вы для меня сделали, но П Л Е В А Т Ь.

Сознание борца из меня ничем уже не искоренишь.

Я мог понять Мику и ее обиду за то, что лгал. Но не сейчас, когда разум был опьянен и болью от ее слов, и тем, что все кончено.

Реально, кончено.

Это в последний раз.

И сегодня, когда мы утром тра…занимались любовью, это было в последний раз.

Блядь, если б я только знал…я бы поцеловал ее так, что она бы умерла от поцелуя. В ее легких бы просто закончился воздух.

Прижал бы к себе, путаясь в каштаново-золотистых волосах.