Я взяла с журнального столика фотографию Доминика в рамке и прижала к своей груди. Кинув взгляд на время, я увидела, как стрелки часов показали ровно одну минуту первого ночи. День, когда мы попали в аварию был закончен. Это произошло ровно год назад, и за это время дыра размером с планету в моей груди не стала меньше.

Мне не стало легче. Я просто научилась жить с болью. Научилась закрывать ее делами по дому и беготней по кастингам. Я целиком и полностью ушла в работу и вернулась к нормальной жизни.

К нормальной? Если это можно назвать нормальной жизнью, то да.

Ник приходил ко мне каждый день. Хоть на пару минут, хоть на мгновение – не проходило и дня, чтобы я не воображала его во всех деталях. Но с каждым днем его образ в моих мыслях становился все призрачнее, за исключением тех дней, когда мне становилось совсем тоскливо и я намеренно представляла его так, будто он действительно рядом.

Доминик был здесь. Я верила в мистику, верила в сверхъестественные вещи, и всем своим нутром я чувствовала, что его душа не покинула эту землю.

Я не могла его отпустить.

Работа помогла мне вновь научиться улыбаться. Даже если это было ради роли – когда я выходила на съемочную площадку, я отключалась от этого мира, от собственной личности, и полностью сливалась с образом своей героини. Я прошла кастинг, на который меня позвали десять месяцев назад. Пусть я играла и не главную роль, но это было уже что-то – теперь я значилась в титрах! Фильм был малобюджетный: типичная романтическая комедия, где я сыграла подругу главной героини.

Каждый съемочный день был для меня маленьким праздником – за работой я и не замечала, как проходят дни, пролетает Хэллоуин, а потом и новогодние праздники.

Я так сильно погрузилась в работу, что почти перестала видеться с Лили и Сэтом, которые все время искали со мной встречи. Но я хотела только одного – работать.

Пару раз я даже посещала мероприятия, связанные с киноиндустрией – премьеру фильма, где я осталась в тени актёров первого плана, и вечеринку в доме одного знакомого на съемочной площадке.

Все мое общение с людьми теперь было в новом месте – в больнице. Я посещала собрания людей, которые тоже потеряли близкого человека и нуждались в психологической помощи. Там я не чувствовала себя одинокой и каждую неделю делилась своей жизнью с новыми знакомыми.

Особенно я сблизилась с Лукасом, милым молодым парнем, который потерял свою жену. Она утонула. В его глазах было столько боли, когда он говорил о ней, что я впервые за долгое время почувствовала, что могу поддержать его. Разделить его боль вместе с ним, просто потому что понимаю, как тяжело ему сейчас. А он понимал меня. Мы могли часами сидеть уже после курса и рассказывать о своих вторых половинках – что они любили, чем занимались и как мы познакомились.

Это была нормальная жизнь. Где дома меня ждал только кот, а о выходных с друзьями можно было забыть. Я почти перестала плакать ночами в подушку и цепляться зубами за одеяло, во время ночного воя; если раньше это происходило каждый день, то теперь повторялось с периодичностью раз в месяц. К тому же Ник обычно всегда приходил на мой клич и успокаивал меня до тех пор, пока не исчезал с рассветом.

Если не считать, что я сходила с ума, потому что мне иногда мерещился призрак моего мужа, как наяву, все было в порядке. В полном.