Мне все-таки пришлось это сделать.

– Сделай еще один шаг, Моника…давай, у тебя все получится, – я дышать нормально не могла, испытывая адские фантомные боли в мышцах. Особенно в ноге, что была сломана во время аварии, я оперлась на переднюю панель коленом и сломала его. Моя правая нога была захвачена в металлический корсет, на который взглянуть страшно – к счастью, мои глаза постоянно были закрыты, потому что я старалась справиться с болью.

Плохо старалась.

Мышцы атрофировались за шесть недель, что я пролежала без движения, а я и не заметила, как пролетело это время. В сумасшествии время идет быстро – Ник «навещал» меня каждый вечер, как только уходила семья и друзья. Я могла разговаривать с ним до глубокой ночи, радуясь, что в комнате одна, и никто не слышит, как я начинаю медленно сходить с ума.

– Ааа, – вскрикнула, крепче хватаясь за два железных поручня, на которые опиралась руками. Я шагала между ними, пока медсестра придерживала меня за предплечье.

– Я думаю, это уже прогресс, и сегодня тебе нужно отдохнуть, – она дружелюбно улыбнулась мне. Помогла встать на костыли и обратилась к одному парню, который тоже занимался в зале.

Народу днем здесь было много – и все, как я, с переломами. Мне даже хотелось поговорить с одним из них – может, кто-то тоже перенес утрату, как и я. Только человек, испытавший подобное, понял бы меня.

– Не бери пример с этого сумасшедшего – несмотря на запрет врачей, он весь день сидит в зале. Ужасно упертый молодой человек.

– Я все слышу, Лорел, – я посмотрела на парня, который сидел ко мне спиной. Он сводил и разводил свои руки в сторону – крепкие мышцы, скорость, с которой он выполняет упражнение – все это вводило меня в заблуждение. Он совсем не был похож на больного или немощного —скорее, на человека, который пришел в фитнесс-зал.

– Я сейчас помогу Джулии и вернусь к тебе, Моника. Помогу вернуться в комнату, – Лорел была так мила со мной, как и все врачи в клинике. Все возились со мной, как с маленьким ребенком.

– Айк, заканчивай пожалуйста. Тебе нельзя перенапрягаться, – Линдси обратилась к парню, перед тем, как отойти.

– Не указывайте мне, что делать. Обойдусь, без ваших советов, – высокомерно заметил он, и я сжала зубы: вот это хам. Лорел такая добрая и милая, как он может так разговаривать с человеком, который помогает каждому из нас?

– Девочке больно? – тут парень встал и повернулся ко мне лицом. На нем были шорты и открывающая руки майка, будто он даже здесь, где всем до него нет никакого дела, хотел покрасоваться. Пот струился по его шее и я подняла глаза на его лицо, стараясь не закричать от ужаса.

Страх парализовал меня: тысячи иголок вонзились в позвоночник, спину, затылок. В острых чертах лица я сразу же узнала Майкла Миллера – ублюдка из моего прошлого.

– Ох, какие люди, – он расплылся в наглой усмешке, отпив воды из бутылки. – Еще бы вспомнить твое имя.

Черта с два, я представлюсь ему заново. Боже? Ну, за что? Что за глупая шутка судьбы, и почему я встретила человека, которого меньше всего хочу видеть именно сейчас?

Майкл, очевидно, совершенно не изменился: вся та же улыбка наглеца, высокомерно-равнодушный взгляд, пренебрежительные комментарии или полное их отсутствие…сила в его теле, которой он мог размазать по стенке кого угодно.

Весь его вид вызывал во мне отвращение, но не к нему, а к самой себе – за то, что когда-то испытывала к нему чувства. За то, что позволила воспользоваться собой. Какой я была глупой и наивной. Жаль, что нельзя вернуться в школу разумным человеком!

Я промолчала, игнорируя его.

– Я думаю, ты хочешь, чтобы тебя жалели. Я видел, как ты занимаешься: вся скривилась от боли, потихоньку ползешь к своей цели…

– Какого черта, ты говоришь все это? – не смогла сдержать шипения я, мечтая ударить его костылём по голове.

– Развлекаюсь, здесь скучно, – в его стальных глазах сверкнул недобрый огонек.

– Тебе следует делать это больше. Тренироваться, – Майкл придирчиво оглядел меня с головы до ног. – А ты жалеешь себя. Такая бесхребетная?

Да что он знает о моей ситуации?!

Возмущение нарастало в душе, как ураган, начинавшийся с легкого бриза.

– Сомневаюсь в том, что у тебя перелом ноги! – «сомневаюсь в том, что ты потерял самого близкого человека на земле» – хотела добавить я.

В его глазах появилась злоба, ни с того, ни с сего, направленная на меня. Да что я ему сделала?

Кажется, Майкл стал еще большим ублюдком, чем был. Раньше он хотя бы мог притвориться «хорошим».

Хотя правда лучше, чем лживая маска, пусть и режет глаза.

– Очнись, у тебя всего лишь перелом! – огрызнулся он, будто у него было что-то гораздо хуже. По его физической форме, что-то незаметно. Он стал только сильнее, выше со времен школы. И если раньше я считала его мелким хулиганом, то теперь он действительно казался…опасным.

Особенно из-за грязи, что выливалась из его рта.

– Ну, и как это произошло? – он вскинул одну бровь, продолжая пить. Все происходящее для него было игрой, способом развлечься. Он смотрел на меня так, будто я должна радоваться тому, что он вообще обратил на меня внимание и даже вспомнил.

– Попала в аварию, – отчеканила я, сквозь зубы. Почему я все еще с ним разговариваю?

На меня обрушилась такая злость на Майкла, что на минуты она затмила горе – мне откровенно говоря, захотелось самой стать борцом и расцарапать его смазливое лицо.

– Бедная, – он вздохнул, будто сочувствует мне.

– Я не могу вспомнить твое имя, но твое лицо мне знакомо. Меня зовут Айк, – он протянул вдруг мне руку, и выражение его лица тут же изменилось на нормальное. Спокойное, без усмешки. Да, оно почти не выражало никаких эмоций, но и негативных тоже.

Я хотела отвернуться и, гордо взмахнув волосами, как можно скорее удалиться отсюда.

Наши взгляды встретились и мое сердце пропустило удар. Кроме боли в ноге, я вдруг почувствовала тоненькую, тупую иголку, которой тыкают в мое израненное нутро.

– Моника.

– А ты изменилась, Моника, – его брови поползли вверх. – Я тебя вспомнил. Школа, – он сказал это будничным тоном, будто между нами ничего не было. Никакого «конфликта», если это можно назвать так…

– Итак ты должна попробовать сейчас, еще раз. Пока бедная Лорел помогает той старушке, которой уже вряд ли что-то поможет. Или…хочешь быть такой, как она?

Я до сих пор не понимала, почему разговариваю с ним. Может, потому что не могу убежать. А может, потому, что он заставляет меня чувствовать злобу, которая заглушает боль.

– И не собираюсь! На сегодня моя тренировка окончена! Что ты знаешь о боли?

Майкл смахнул с щеки невидимую слезу – издевался, ублюдок.

– О, девочка такая слабохарактерная, что не умеет бороться, – он снова хмыкнул, а потом его лица коснулось подобие дружелюбной улыбки.

Да что с ним? Раздвоение личности?

– Я не вставала на ноги больше месяца!

– Но ты могла? – он будто мои мысли читал, сделав вдруг шаг вперед. – Нравится себя жалеть?

– А ты так и остался кретином? – поинтересовалась я, бросая ему вызов.

– Жалость не поможет тебе восстановиться – посмотри на ту старушку – она бы отдала все за твою молодость и за то, чтобы бороться. Но вот она действительно уже не может. А на что способна ты?

– Наверняка ты привыкла к тому, что у тебя есть рядом кто-то, кто жалеет тебя. Твоя опора. Твои ноги. А теперь ты сломала их, не так ли? – произнося эти слова, он приблизился ко мне максимально близко.

Так, что я могла почувствовать холод его дыхания.

Он сузил глаза цвета ледяной стали и пошел прочь, не забывая по дороге разминать руки, делая упражнения.

Как он здесь оказался?

– До встречи, Мика, – бросил он, прежде чем скрыться в коридоре, полном людей.

Я подумала, что ослышалась. Слезы начали душить, дыхание словно перекрыли.

Мика?! Только Доминик называл меня так. Слышать это сокращение из уст Майкла было неприятно и странно…как-то чудовищно странно.