В то время Матфей, святой апостол и евангелист, находился на горе, пребывая в покое и вознося молитвы, в тунике и апостольских одеждах[336]. И вот явился Иисус Матфею в образе дитяти, одного из тех, что поют в Раю, и сказал: «Мир тебе, Матфей!». И Матфей, взглянув на него и не узнав, произнес: «Мир тебе и милость, о дитя, столь любимое! Но почему ты пришел сюда ко мне, покинув тех, кто поет в Раю и наслаждается там? Ибо место здесь пустынное, и я не знаю, чем могу угостить тебя, ибо у меня нет ни хлеба, ни масла в кувшине. Даже ветры не дуют и не срывают с деревьев ничего годного для еды. Ведь я, совершая пост в течение сорока дней, ничего не ем, кроме плодов, падающих с деревьев, и восхваляю Господа моего Иисуса. Посему, что я могу принести тебе, прекрасное дитя? Здесь нет даже воды, где я мог бы омьггь твои ноги».

И Дитя сказало: «О чем говоришь ты, Матфей? Знай же, что добрая речь лучше, чем телятина, а кроткие слова прекраснее любой травинки в поле, чистое речение — как аромат любви, бодрый дух важнее поглощения пищи, а приветливый взгляд подобен виду сладостей. Знай, Матфей, что Я есмь Рай, Я есмь Учитель, Могущество высших сил, Я — Венец девственности, Я — Сила тех, кто удерживается [от греха], Я — верность единожды женатых, Достоинство овдовевших, Я есмь Защита детей, Я — Основание Церкви, Я — Царствие епископов, Слава пресвитеров, Хвала диаконов. Будь человеком, о Матфей, и обрети твердость в сих словах».

И Матфей сказал: «Твой лик, дитя, поразил меня. И твои слова полны жизни. Ибо истинно лицо твое ярче молнии, а слова твои прекрасны. И я видел тебя, когда ты пел (в раю) вместе с детьми, убитыми в Вифлееме[337], но я поражен, почему ты снизошел сюда. Теперь же я спрошу тебя, о дитя, где ныне этот безбожный Ирод?» Дитя ответило ему: «Раз ты спросил Меня, услышь про место его обитания. Пребывает он в аду, и для него уготовлен огонь негасимый, Геенна без конца, трясина кипящая, червь, всегда бодрствующий, ибо Ирод убил три тысячи младенцев, стремясь убить младенца Иисуса, Начало всех времен, ибо Я — Отец их. Теперь же, о Матфей, возьми этот мой жезл и посади его у врат церкви, основанной тобой и Андреем. И как только ты посадишь его, он станет деревом, большим и высоким, с множеством ветвей, которые будут простираться на тридцать локтей, а плоды на каждой ветке будут различаться, по виду и по вкусу, и с вершины дерева будет стекать мед, а из его корней будет бить родник, давая воду для всей округи, и живые существа будут там плавать и ползать, а людоеды омоют в нем себя и будут есть плоды дерева, виноград и мед. Их тела изменятся, и они станут подобны другим людям. И устыдятся они наготы своей и будут носить одежды из овечьей шерсти и не будут больше есть нечистоты. Будет у них огонь в изобилии для приготовления пожертвований, и они будут печь хлеб свой на огне, и будут видеть друг друга в человеческом подобии, и они познают Меня и восславят Моего Отца Небесного. Посему, поспеши, Матфей, и. спустись вниз, ибо близок исход [твой] в огне из тела [земного] и венец испытаний».

И Дитя, сказав все это и вручив ему посох, вознеслось на небеса. А Матфей спустился с горы, поспешил в город. Когда он подошел к городу, то встретилась ему Фульвана, жена царя, и сын царя и жена его Эрва, которые были одержимы нечистым духом. Громко возопили они: «Кто снова привел тебя сюда, о Матфей? И кто дал тебе этот посох для нашей гибели? Ибо мы видим Дитя Иисуса, Сына Божьего, кто рядом с тобой. Не ходи туда, Матфей, чтобы посадить посох для пищи и изменения людоедов. Ибо знаю Я[338], что совершу против тебя. За то, что ты изгнал меня из этого города и не дал мне удовлетворять мои желания среди людоедов, знай, я настрою против тебя царя, и он заживо сожжет тебя». Но Матфей, наложив руки на каждого, одержимого бесами, заставил бесов улететь. А людей исцелил. И последовали они за Матфеем.

А когда деяние его стало известно, Платон, епископ, услышав о прибытии святого апостола Матфея, вышел навстречу ему вместе с клиром. И, упав на землю, они целовали его ноги. Матфей же поднял их и вместе с ними пошел в церковь, и Дитя Иисус рядом с ним. А Матфей, дойдя до дверей церкви, встал на высокий прочный камень, и когда весь город сбежался, прежде всего, уверовавшие братья, начал говорить: «Мужья и жены, что явились перед нами, прежде верившие в Злое[339], но теперь познавшие Того, Кто создал сам космос, до сего дня почитавшие Сатира и служившие посмешищем из-за десяти тысяч ложных богов, но ныне через Иисуса Христа познавшие Единого Бога, Господа, Судью, кто отверг неизмеримость зла и установил любовь и привязанность к людям, некогда чуждым Христу, ныне же почитающим Его как Господа Бога; прежде лишенные форм, ныне же изменившиеся через Христа, узнайте, что посох, находящийся в моей руке, вручил мне Христос, в которого вы верите и будете верить. Узнайте теперь, что должно свершиться через меня и да осознаете величие Его свершений ради вас. Ибо я посажу посох в этом месте, и он будет знамением для всех поколений, став деревом, огромным и цветущим, и плоды его будут прекрасны и приятны для глаз, и ароматы будут исходить от него, и виноградная лоза обовьется вокруг него с кистями винограда, а с вершины его будет стекать мед, и всякое летающее создание будет находить убежище в его ветвях, и источник воды будет бить из его корней, давая воду для питья всей округе, и будут в нем плавающие и ползающие твари».

Сказав так и призвав имя Господа Иисуса, он воткнул посох в землю, и тотчас увеличился тот на локоть; и вид его был необыкновенным. Ибо посох, увеличиваясь, рос вверх, превращаясь в большое дерево, как и предрек Матфей. А апостол произнес: «Войдите в источник и омойте свои тела в нем, а затем отведайте плодов с дерева и лозы, и меда, и воды из источника, и вы станете подобны другим людям. После того, войдя в церковь, вы осознаете, что вы уверовали в истинного Бога живого». И совершив все то, (что апостол сказал), они увидели, что стали подобны Матфею. Войдя в церковь, они поклонились и славили Бога. И когда они преобразились, они увидели себя обнаженными и поспешили в свои дома прикрыть наготу, ибо устыдились ее.

А Матфей и Платон остались в церкви, проведя там ночь в восхвалении Господа. Вместе с ними оставались жена царя, его сын и жена его, и они молили апостола дать им благословение Христово. Матфей же сказал Платону, и тот, выступив вперед, совершил крещение их в источнике у дерева во имя Отца и Сына и Святого Духа. И затем, войдя в церковь, они были допущены к таинству Христову (евхаристии). И радовались они в течение всей ночи вместе с апостолом. Все находившиеся в церкви пели всю ночь, восхваляя Господа.

Когда же рассвело, блаженный Матфей вместе с епископом Платоном вышел и встал у того места, где он посадил посох. И увидел он, что посох вырос в громадное дерево, обвитое виноградной лозой, и мед стекал от вершины до самых корней. И дерево было прекрасным и цветущим, подобно деревьям в Раю, а из корней вытекал поток, давая воду всей земле (города) Мирны. И все люди сбежались и поедали плоды дерева и лозы сколько каждый хотел.

Когда обо всем произошедшем было донесено во дворец, царь Фульван, узнав, что Матфей совершил с его женой, сыном и невесткой, сначала возрадовался их очищению, но, видя, что они неразлучны с апостолом, воспылал яростью и гневом, и решил умертвить апостола, бросив его в огонь. Той же ночью, когда царь намеревался схватить Матфея, апостолу явился Иисус, возвещая: «Я всегда с тобой, Матфей, чтобы спасти тебя. Будь силен!»

И блаженный Матфей, проснувшись и перекрестив все свое тело, встал на рассвете и проследовал в церковь; став на колени, он вознес молитву. А когда пришли епископ и клир, они вознесли общую молитву, восхваляя Господа. Когда молитва была окончена, Платон епископ сказал: «Мир тебе, о Матфей, апостол Христа!» И блаженный Матфей ответил: «Мир тебе!». Когда же они сели, апостол сказал епископу Платону и всему клиру: «Дети, я хочу, чтобы вы знали: Иисус открыл мне, что царь этого города намеревается послать воинов за мной, ибо бес вошел в него и вооружил его против нас. Но да предадим себя Иисусу, и Он избавит нас ото всех испытаний, как и других, уверовавших в Него».

А царь, замышляя злодейство против Матфея и видя, сколь много (стало) верующих, находился в затруднении. Посему злой нечистый дух, который, будучи изгнан Матфеем, вышел из жены царя, его сына и невестки, принял образ воина и, встав перед царем, сказал ему: «О царь, почему ты терпишь зло от этого чужестранца и колдуна? Разве ты не знаешь, что он был мытарем, а ныне он назван апостолом Иисуса, того, что был распят иудеями? Ибо знай, что твоя жена, сын и невестка по его воле поверили в него и вместе с ним поют в церкви. А теперь Матфей с Платоном выходят и идут к воротам, называемым «Тяжкими». Итак, поспеши, и ты найдешь их и можешь сделать с ними все, что будет приятно в твоих глазах».

Царь, услышав это и еще более возбудившись от слов лже-воина, послал за Матфеем четырех солдат, сказав им с угрозой: «Если вы не доставите мне Матфея, я сожгу вас живыми, так что наказание, предназначенное ему, постигнет вас». Воины, напуганные угрозой царя, вооружившись, пошли в то место, где были Матфей и епископ Платон. И когда они пришли туда, то услышали их голоса, но не увидели никого. Вернувшись, они сказали царю: «Мы клянемся тебе, о царь, мы пошли туда и никого не нашли, но слышали только голоса». Царь же, придя и ярость, подобную пламени, приказал отправить десять других воинов, людоедов, сказав им: «Подойдите осторожно к месту и разорвите их живыми на куски и съешьте Матфея и Платона, того, что с ним». Но когда они почти приблизились к блаженному Матфею, Господь Иисус Христос в облике прекраснейшего мальчика с зажженным факелом подбежал к ним и выжег им глаза[340]. Они же, с воплями бросив оружие, бежали и прибыли к царю, потеряв дар речи.

Тогда бес, который уже раньше являлся царю в облике воина, снова предстал перед ним в том же обличье и сказал: «Ты видишь, о царь, что чужеземец околдовал их всех. Узнай же, как ты можешь захватить его». Царь ответил: «Скажи мне сначала, в чем его сила, и тогда я выступлю против него с еще большими силами». Бес же, понуждаемый ангелом, сказал царю: «Раз ты хочешь знать все точно, я скажу тебе правду, о царь! Истинно, все труды твои будут втуне, если он сам не пожелает предаться тебе, и ты не сможешь причинить ему вред. Но если ты пожелаешь наложить на него руки, он поразит тебя слепотой, и ты будешь парализован. И если ты пошлешь множество воинов против него, они тоже ослепнут и станут недвижимы. Мы же, семь нечистых духов, тотчас явимся и уничтожим тебя, весь твой двор и разрушим город молнией, оставив лишь тех, кто почитает ужасное для нас святое Имя Христа. Ибо куда бы ни ступила их нога, мы вынуждены скрыться; и если ты бросишь на него огонь, то огонь этот будет для него как роса, и если ты закроешь его в печи, печь станет для него церковью, и если ты заключишь его в оковы в темнице и запрешь двери, они откроются сами по себе, и все, кто верует в это Имя, войдут туда и возгласят: «Темница эта есть церковь Бога живого и святое обиталище тех, кто живет один»[341]. Знай, о царь, что я сказал тебе правду». Тогда царь ответил лже-воину: «Раз я не знаю Матфея, пойди вместе со мной и покажи мне его издали. Возьми у меня сколько хочешь золота и сам убей его мечом — и спутника его Платона тоже». Бес же воскликнул: «Я не могу убить его. Я не смею даже взглянуть ему в лицо, зная, что он уничтожил весь наш род именем Христа, явленного через него».

Тогда царь спросил его: «Кто же ты?» И тот ответил: «Я нечистый дух, что обитал в твоей жене, и сыне, и невестке, а имя мне Асмодей. Этот Матфей изгнал меня из них. И смотри, теперь твоя жена, твой сын и невестка поют вместе с ним в церкви. И я знаю, о царь, что и ты после этого поверишь ему» Но царь сказал: «Кто бы ты ни был дух, принимающий разные обличья, заклинаю тебя Богом, которого, как ты говоришь, возвещает Матфей, изыди, не причинив никому вреда». И тотчас бес, уже не как воин, а в виде дыма стал невидимым. И улетая, он вскричал: «О тайное имя, поражающее нас, я молю тебя, о Матфей, слуга Бога святого, прости меня, и я не останусь больше в этом городе. Оставайся в своей (судьбе), а я отправлюсь прочь в огонь, длящийся вечно».

Царь же, пораженный ужасом при ответе беса, провел весь день в бездействии. Когда ночь пришла, он не мог заснуть, ибо был голоден. Быстро встав на рассвете, он пошел в церковь в сопровождении только двух воинов без оружия, надеясь захватить Матфея хитростью, дабы затем убить его. И призвав двух друзей Матфея, он сказал им: «Дайте знать Матфею, что я хочу стать, его учеником». Услышав это, Матфей, зная коварство тирана и предупрежденный явлением ему Господа, вышел из церкви за руку с Платоном и остановился у врат церкви.

И они (друзья Матфея) сказали царю: «Смотри, Матфей в воротах!» Но тот ответил: «Кто он и где он? Я не вижу!» И они сказали: «Смотри, вот он!». А царь повторял: «Я не вижу никого», ибо он был лишен зрения силою Господа. И тогда он стал кричать: «Горе мне, несчастному! Какое зло сошло на меня, что глаза мои ослепли и члены недвижимы? О Асмодей, Вельзевул, Сатана! Все, что ты предрек мне, случилось со мной. Но я молю тебя, Матфей, слуга Господа, прости меня как провозвестник доброго Бога! Ибо возвещенный тобою Иисус назад тому три дня явился мне во всем великолепии подобный молнии, подобный прекрасному юноше, и возвестил: «Коль скоро ты принимаешь дурные советы в испорченном сердце своем по отношению к слуге моему Матфею, знай, что Я открыл ему: благодаря тебе он будет освобожден от смертного своего тела». И я увидел, как Он возносится в небеса. Посему, если Он твой Бог, Бог истинный, и если Он желает, чтобы тело твое было погребено в нашем городе как свидетельство спасения будущих поколений и освобождения от бесов, я хочу сам познать истину, дабы ты наложил на меня руки и вернул мне зрение». Апостол тогда наложил руки на глаза его и, сказав «Еффата[342], Иисус», тотчас вернул ему зрение.

Царь же, схватив апостола и ведя его за правую руку, с помощью хитрости привел его во дворец, а Платон был по левую руку от Матфея, идя вместе с ним и держась за него. Тогда Матфей произнес: «О коварный тиран, как долго ты еще не окончишь работу отца твоего дьявола?» Царь пришел в ярость от этих слов и решил подвергнуть Матфея самой жестокой казни — сжечь его живым. И он приказал явиться палачам, чтобы отвести его (Матфея) на берег моря, где совершались казни злодеев, сказав палачам: «Я слышал, что Бог, которого он проповедует, избавляет от огня тех, кто верит в Него. Посему, положив его на землю, вытяните его, пронзите железными гвоздями его руки и ноги, покройте его покрывалом, пропитанным жиром, положите сверху серу, асфальт и смолу, а на самом верху очесы (льняные) и хворост. И так подожгите его; и если кто-либо из его рода бросится на вас, да постигнет его тоже наказание».

А апостол убеждал братьев оставаться спокойными, ибо они возрадуются, и сопровождать его в кротости, воспевая и восхваляя Господа, ибо они хотели быть достойными принять останки апостола. Придя на место, палачи, подобно самым лютым зверям, прибили к земле руки и ноги Матфея длинными гвоздями. Сделав все, как им было приказано, они зажгли огонь. И делали они это, поджигая все вокруг, но весь огонь обернулся росою, так что братья, радуясь, закричали: «Один есть Бог христиан, кто помог Матфею, кто сохраняет апостола Своего в огне!» Весь город был потрясен криком, а палачи, выступив вперед, сказали царю: «О царь! Мы со всем тщанием возмездия зажгли огонь, но чародей отвратил его (от себя), воззвав к Христу и призывая крест Его, А христиане, окружив его, играли с огнем, входили в него босыми ногами, смеясь над нами, и мы, пристыженные, убежали».

Тогда царь приказал множеству (слуг) взять раскаленные уголья из топки в банях и двенадцать изображений богов из золота и серебра. «Поместите их, — сказал он, — вокруг чародея, дабы не смог он заколдовать огонь из печи во дворце». И было там много палачей и воинов: одни несли уголья, другие — изображения богов. И царь шел вместе с ними, следя, чтобы христиане не украли бы какого-либо бога или заколдовали огонь. А когда они подошли к тому месту, где был пригвожден апостол, (они увидели), что лицо его было обращено к небесам, а все его тело было покрыто покрывалом, и много было сверху хвороста, вышиной до десяти локтей. И царь приказал воинам установить богов вокруг Матфея на расстоянии пяти локтей, закрепив их, чтобы они не могли упасть, затем он отдал приказ бросить уголья и разжечь повсюду огонь.

Матфей же, глядя в небеса, закричал: «Адонаи, Элои, Саваоф, мармари, мармунт»[343], что означало: «О Бог Отец, о Господь Иисус Христос, освободи меня и уничтожь их богов, которым они поклоняются, и пусть огонь преследует царя вплоть до его дворца, но не погубит его: ибо, может быть, он раскается и обратится». И когда царь увидел огонь огромной высоты, он засмеялся громко, решив, что Матфей сожжен, и сказал: «Принесло ли тебе пользу твое колдовство? И сможет ли теперь помочь тебе твой Иисус?»

Но как только он это произнес, страшное чудо свершилось: огонь и дрова горящие отодвинулись от Матфея, и пламя покрыло их богов, так что не видно было ни золота, ни серебра, а царь бросился бежать, восклицая: «Горе мне, наговор Матфея уничтожил моих богов, которые весили тысячу талантов[344] золота и тысячу талантов серебра. Лучше бы они были из камня и глины, чтобы никто не смог их сломать или украсть».

И когда огонь полностью уничтожил их богов и сжег многих воинов, произошло еще одно необыкновенное чудо: огонь принял форму огромного страшного дракона и стал преследовать тирана вплоть до дворца, вертясь вокруг него и не давая войта во дворец. И царь, окруженный огнем, вернулся к Матфею и возопил: «Я молю тебя, кто бы ты ни был, колдун, или чародей, или бог, или ангел Божий, кого не коснулось столь сильное пламя, убери от меня этого ужасного разъяренного дракона! Забудь зло, которое я причинил тебе, как и в тот раз, когда ты вернул мне зрение». И Матфей словом своим потушил огонь, а дракон стал невидимым. Тогда он поднял глаза свои к небу, молясь по-еврейски и, препоручая дух свой Богу, произнес: «Мир тебе!». И, восхвалив Господа, успокоился в шестом часу.

Тогда царь призвал воинов и приказал принести пышное ложе из дворца, положить на него апостола и нести во дворец. И апостол лежал, как будто погруженный в сон, вся его одежда не была запятнана огнем. И они видели его то на ложе, то идущим вслед за ним, то — шествующим впереди; его правая рука лежала на голове Платона, и он пел вместе с толпой, царь же и воины были поражены всем этим. И многие больные и одержимые бесом, только прикоснувшись к ложу, исцелялись. И те, кто был подобен зверям, стали в тот час похожи на людей.

А когда ложе внесли во дворец, мы[345] все увидели, как Матфей подымается с ложа и возносится в небо, а прекрасное Дитя ведет его за руку, и двенадцать человек в сверкающих одеяниях с неувядаемыми и золотыми венками на головах встретили его[346]. И увидели мы, как Дитя увенчало Матфея, дабы стал он подобен встречавшим его, и в блеске молний они вознеслись на небеса.

Царь же стоял у ворот дворца. Он приказал, чтобы никто не смел входить во дворец, кроме солдат, несущих ложе. Он запер двери и велел изготовить железный гроб, положить туда тело Матфея[347] и наглухо закрыть крышкой. В полночь через восточные ворота (вынесли гроб), положили в лодку так, чтобы никто не знал об этом, и бросили его в глубины моря.

В течение всей ночи братья стояли у ворот дворца, проведя ее в песнопениях. А когда наступил рассвет, раздался голос: «О епископ Платон, возьми Евангелие и Псалтырь Давида, пойди со всеми братьями к восточной стене дворца; пойте там Аллилуйя и читайте Евангелие; возьмите хлеб освященный, выжмите три кисти винограда в чашу — и воссоединитесь со мной, как возвещал нам совершать (евхаристию) Господь Иисус, когда Он на третий день воскрес из мертвых».

Епископ поспешил в церковь, взял Евангелие и Псалтырь Давида. Собрав пресвитеров и множество братьев, подошел с ними к восточной стене дворца, когда солнце уже вставало. Сказав, чтобы один из певцов встал на прочный камень, он начал петь псалмы, восхваляя Господа: «Дорога в очах Господних смерть святых Его» и еще: «Ложусь, я сплю, встаю, ибо Господь защищает меня»[348]. И они слушали пение псалмов Давида; разве тот, кто мертв не восстанет снова? Ибо Господь сказал: «Я сам подниму его». И все кричали Аллилуйя! А епископ читал Евангелие и восклицал: «Слава Тебе, кто восславлен на небесах и на земле!» Затем приготовили они священную трапезу для Матфея и, приобщившись святых даров чистого и животворящего таинства Христова (евхаристии), они все восхваляли Бога.

Было около шестого часа, и Платон увидел море почти на милю вперед, и, знай, — представляешь! — Матфей стоял на воде, а по бокам его два человека в сверкающих одеждах, а впереди них — прекрасный Мальчик. Все братья видели это и слышали, как те провозглашали: «Аминь, Аллилуйя». И можно было видеть, что море стало как камень прозрачным и как Мальчик стоял перед ними, когда из глубины моря поднялся крест[349], а на конце креста поднялся гроб, в котором находилось тело Матфея, И в час воздвижения креста Мальчик поставил гроб на землю перед восточной стеной дворца, где епископ приготовил святые дары для Матфея.

Царь же, увидев все это из верхних покоев дворца, был поражен ужасом. Он вышел из дворца, побежал к востоку, туда, где находился гроб, и упал на землю перед епископом, пресвитерами и диаконами; каясь и сознавая вины свои, он говорил: «Поистине я верю в истинного Бога Иисуса Христа, Я молю, даруй мне крещение Христово, и я отдам тебе мой дворец как завет Матфея, и ты поставишь гроб на мое золотое ложе в обеденном зале. Прошу, совершив крещение, приобщи меня евхаристии Христовой». И епископ, вознеся молитву, приказал царю снять одежды и долго осматривал его[350]; царь же, раскаиваясь, оплакивал деяния свои. Затем епископ перекрестил его, натер маслом и погрузил в воду моря во имя Отца и Сына и Святого Духа. А когда царь вышел из воды, епископ приказал ему надеть роскошные одежды, и тогда, вознеся благодарственные молитвы, приготовив хлеб освященный и чашу с вином, епископ протянул их царю со словами: «Да будет это Тело Христово и Кровь Его, пролитая за нас, отпущением твоих грехов и возвращением в жизнь». И был слышен голос, раздающийся из вышины: «Аминь, аминь!». И когда царь приобщился святых даров в страхе и радости, явился апостол и возвестил: «Царь Фульван, твое имя больше не будет Фульван, но будешь ты называться Матфей. А ты, сын царя тоже стань Матфеем, и ты, Зифагия, жена царя, будешь называться София, а имя Эрвы, жены твоего сына, будет отныне Сюннесис[351]. И имена ваши будут натканы на небесах, и будете счастливы в своем потомстве от поколения к поколению». И в тот же час Матфей положил царю быть пресвитером, а был он тридцати семи лет от роду, сына, семнадцати лет, сделал диаконом, жену же царя — женщиной-пресвитером, а жену сына — диаконисой, а была она также семнадцати лет от роду[352]. И тогда он благословил их, сказав: «Благословение и милость Господня да пребудет с вами вечно».

Тогда царь как бы пробудился ото сна и возрадовался вместе со всеми домашними явлению апостола Матфея, возблагодарив Господа. Царь же, придя во дворец, разбил всех идолов и издал указ всем, кто жил в его царстве, написав так: «Царь Матфей приветствует всех, живущих в моем царстве. Когда Христос явился на землю и спас весь род человеческий, те, кого называли богами, оказались обманщиками, разрушителями душ, злоумышлявшими против людей. Так как Божественная милость явила себя за нашими пределами, а потом была дарована нам, познали мы ложность идолов, ибо они тщета и обман; мы сочли правильным, чтобы не было многих богов, но только Один, Единый Бог на небесах. Вы же, получив наш указ, следуйте ему и разбейте на куски и уничтожьте всех идолов. А если обнаружится, что кто-то покланяется им или сохраняет их, да подвергнется смертной казни мечом. Мир и добро вам, ибо и сам я пребываю так».

И когда указ этот стал известен, все люди радовались и в волнении разбивали статуи богов, восклицая: «Один Бог на небесах, дарующий добро всем людям!»

Когда все это произошло, Матфей, апостол Христа, явился епископу Платону и сказал ему: «Платон, слуга Божий и наш брат, знай, что через три года упокоишься ты в Господе и будешь пребывать в радости во веки веков. И сам царь, кого я назвал своим именем — Матфей, станет епископом, а после него — его сын». И сказав: «Мир тебе и всем святым», вознесся на небо.

Когда же прошло три года, епископ Платон упокоился в Господе. И царь Матфей принял епископство, добровольно передав свое царство другому. И была дана ему власть изгонять демонов, и он излечил многих людей. Сына своего он сделал пресвитером, а потом тот стал епископом после него.

Святой Матфей окончил свой путь в стране людоедов, в городе Мирна в шестнадцатый день ноября в царствование Господа Иисуса, слава Ему и ныне и присно и во веки веков!

Аминь.