Совершенно обессиленная, Джони, спотыкаясь, шла вперед. Она дрожала как осиновый лист, зуб не попадал на зуб.

Девушка подняла глаза и различила вдалеке очертания, которые поначалу приняла за очередной огромный квадратный валун; подойдя ближе, она поняла, что вышла к хижине.

Наверное, Лиз уже вернулась и рассказала подругам о том, что натворила Джони. Мэгги, скорее всего, лишилась дара речи, а Хелену колотит от злости. Должно быть, уже участливо обняли Лиз и успокаивают.

В голове крутилась тысяча фраз, которые Джони хотела бы сказать Лиз, и каждая начиналась со слова «прости». Хуже всего то, что проступок Джони скажется не только на Лиз и ее отношениях с мужем, но и на ее близнецах, потому что теперь навсегда отравит атмосферу в их доме. Чувство вины будет преследовать Джони до конца дней. Ей хотелось развернуться и уйти прочь от этого места, но внутренний голос подсказывал, что одна, без воды и еды, и, самое главное, без друзей она далеко не уйдет и живой до приюта не доберется.

В раздумьях, что делать дальше – продолжить путь в одиночестве или набраться смелости и войти в хижину, – она присела у валуна. В голове стучала единственная мысль: без друзей она пропадет.