Мэгги никогда еще не чувствовала такой смертельной усталости. Мышцы горели от накопившейся в них молочной кислоты. На висках проступили пульсирующие вены. Дыхание сбивалось.

Хелена и Джони шли молча; над ними довлел шлейф только что высказанных обид. Хелена возглавляла процессию. Джони шеренгу замыкала. Невольно вовлеченные в их распри Лиз и Мэгги не проронили ни слова.

Несмотря на усиливающийся ветер, Мэгги обливалась потом. Она сняла рашгард и обвязала его вокруг талии. Усыпанная веснушками кожа рук покраснела. Борясь с напряжением в спине, Мэгги потянулась сначала в одну сторону, потом в другую.

Ее нагнала Джони. Пряди темных волос выбились из-под банданы, понурая фигура и потухший взгляд вызывали жалость. От задора и куража, которыми она заражала зрителей со сцены приюта, не осталось и следа. Перед Мэгги стояла изможденная хрупкая девушка.

– Ты как?

– Я просто дрянь, – покачала головой Джони.

– Не говори так.

– Каждое слово Хелены – сущая правда. Я не приехала проститься с ее мамой, хотя должна была. Про тебя тоже все правда, Мэгз. – На глазах у Джони проступили слезы. – Ты развелась с мужем, а я тебя не поддержала. Подвела.

Мэгги действительно в тот сложный период чувствовала себя всеми покинутой. Но она не имела привычки добивать ногами лежащего.

– Джони, ты была далеко. Я все понимаю.

– Поэтому мне стыдно вдвойне! Стыдно, что я не стала такой же надежной подругой для тебя, как Лиз и Хелена.

Да, неизвестно, где бы сейчас была Мэгги, если бы не девочки. Когда она ушла от мужа, Лиз нашла ей дом, а потом все выходные помогала с переездом. Хелена приехала с огромным запасом еды и двумя бутылками шампанского. «За новую жизнь!» – подняла она тогда тост.

– Мне следовало написать тебе, позвонить, прислать что-нибудь для Фиби… Что со мной не так, а? Дальше благих намерений дело никогда не идет.

Мэгги прекрасно понимала, что Джони живет на полную катушку в своем собственном мире, поглощающем ее целиком и полностью. Пьяного человека мало волнует, что ему утром рано вставать и что голова будет раскалываться от похмелья. Так и Джони, когда подруг нет рядом, забывает об их существовании. И дело даже не в беспечности или эгоизме. Она в этот момент живет в другой реальности, в которой друзьям детства места просто нет.

– У меня… никого, кроме вас. – Слезы бежали по щекам Джони. – А от меня… одни только беды.

– Мы всегда будем рядом, потому что любим тебя.

– Я не заслуживаю вашей любви. Мои поступки… – Джони посмотрела на идущих впереди Хелену и Лиз и осеклась.

– Джони?

– Прости. Собеседник из меня тоже не очень… Думаю, мне надо побыть одной. – Не дожидаясь ответа, она ускорила шаг, и Мэгги осталась одна.

Каменная тропа становилась круче, виляла между валунами и огибала скалы. Из растительности изредка попадались жестколистные травы и островки кустарника. Трудно поверить, но через несколько недель тропа будет погребена под снегом.

Рука Мэгги скользнула в карман и нащупала браслет. Кончиками пальцев девушка перебирала холодные серебряные буквы словно четки.

Мэгги вспомнила, как заблудилась в лесу. Вспомнила ужас, который испытала, осознав, что сбилась с пути, и леденящий душу страх. А потом из тени появился Эрик. От одного взгляда его взирающих исподлобья темных глаз по коже пошел мороз. «Карин», – прошептал он, и в ее жилах застыла кровь.

Мэгги нервно перебирала бусины, сжимая их подушечками пальцев все сильнее и сильнее.

А если человек, которого они заметили на пляже, это Эрик? Она вспомнила его полупустой рюкзак. Места в нем для кокаина хоть отбавляй.

Совсем скоро Эрик – или кто бы там ни был – обнаружит пропажу, увидит следы и догадается, что произошло.

Как быстро он нагонит их? И чем обернется для них эта встреча?