Гости толпой высыпали из бара, натягивая на ходу куртки и направляясь в сторону озера для продолжения вечеринки.

– Ты с нами? – спросила Лиз у Мэгги.

– Не, пора на боковую. – Мэгги стояла, спрятав руки в карманы желтого платья, и слегка пошатывалась.

– Тогда спокойной ночи. Люблю тебя. – Она поцеловала Мэгги в теплую щеку, напрочь позабыв о случившейся ранее размолвке, и проследовала за группой женщин, которые тараторили что-то на немецком. Ночь выдалась прохладной, и от свежего горного воздуха у нее защипало лицо. Лиз остановилась, отделившись от толпы, и вгляделась в темноту.

Над озером золотился серп луны. Вокруг ревущего в бочке огня сгрудились люди. Музыка не умолкала ни на секунду. Под опутанными гирляндами деревьями танцевали гости. Некоторые развалились на скамейках. В воздухе разносились громкие голоса и смех.

Лиз поискала взглядом Джони. Наверняка окружили поклонники. Ее выступление сегодня потрясло Лиз. В последний раз она видела подругу на сцене четыре месяца назад в Дублине. Джони тогда неожиданно позвонила и сказала: «Сможете приехать? Я включила вас в список гостей». Патрик без долгих колебаний купил билеты, детей они сплавили его брату, взяв с собой минимум вещей, бросили все дела и полетели в Дублин. Ощущения оказались незабываемыми – убежав от всех забот, они вдруг почувствовали себя прогуливающими уроки школьниками.

Джони тогда вышла на сцену в расшитом пайетками плаще, в котором очень напоминала сказочную русалку – ниспадающие волнами темные волосы, мерцающие в уголках глаз стразы. Прекрасное создание, вышедшее на сушу из искрящихся океанских волн. Когда ее лицо показали крупным планом на большом экране, зрители вскочили с мест и разразились оглушительными криками.

– Другой такой красавицы в целом свете не найти! – положив голову на плечо мужа, изумленно произнесла Лиз.

– Только вот красавица какая-то грустная очень, – заметил Патрик.

Лиз внимательно посмотрела на рассыпающееся на пиксели лицо подруги, которое улыбалось с пятидесятифутового экрана, и подумала: А ведь он прав. Действительно грустная.

После концерта Джони планировала посидеть где-нибудь с приехавшими друзьями, но у мигрени были свои виды на Лиз. Когда они с Патриком вернулись из Дублина домой, несколько недель от Джони не было ни слуху ни духу. Такова вся Джонни. Когда дела шли не ахти, она пряталась в скорлупу и пропадала.

Но сейчас они в Норвегии, и у них есть целых четыре дня, чтобы побродить по горам и вдоволь наговориться.

Вопреки предположениям Лиз, Джони она обнаружила сидящей в одиночестве, а не окруженной толпой поклонников. Девушка сидела на спинке скамьи лицом к озеру, взгромоздив ботинки на сиденье и прижав к уху телефон. Подняв воротник кожаной куртки до ушей и подтянув под себя длинные оголенные ноги, Джони внимательно слушала собеседника, время от времени кивая в ответ.

Приближаясь, Лиз уловила обрывки разговора.

– Я не знаю, что сказать… – Джони обхватила шею сзади ладонью, и в лунном свете промелькнул массивный серебряный перстень.

Что-то в позе подруги и ее интонациях насторожило Лиз, и она замедлила шаг.

Джони, не отрывая губ от телефона, продолжала говорить, пока на пределе эмоций не выпалила:

– Конечно, нет!

Лиз, обхватив себя руками, затаилась в темноте.

Вдруг, словно почувствовав постороннее присутствие, Джони обернулась. Ее глаза расширились от удивления, а лицо в лунном свете побледнело как полотно.

– Мне нужно идти, – буркнула она в телефон и убрала его в карман кожаной куртки.

Лиз устроилась рядом.

– С кем болтала?

– С Каем.

– Опять выносил мозг?

Джони скривилась.

Лиз толкнула ее плечом.

– Все хорошо?

Джони ответила не сразу. В прохладном ночном безветрии озеро завораживало своей неподвижностью. За спиной гремели басы.

– Я в Норвегии. С лучшими подругами. Конечно, все прекрасно!

Лиз о многом хотелось спросить Джони – почему не завершила тур, вернется ли к Каю, что планирует делать дальше… Но вопросы могут подождать. Для этого у них еще будет уйма времени во время похода.

Джони вытащила сигарету из-за уха Лиз, сунула ее подруге в рот и достала из кармана зажигалку. Искорка пламени озарила темные радужки глаз, в которых Лиз увидела свое отражение. Она затянулась, впустив горячий дым в легкие. Желания курить не было, поэтому она вытащила сигарету изо рта и протянула ее Джони.

Та глубоко затянулась и вскочила на ноги.

– Все, к огню! Хочу танцевать! – Схватив Лиз за руку, Джони поволокла ее в направлении толпы. Какой-то мужчина подкинул в огонь полено, и новый сноп искр устремился в ночное небо. Сидящие неподалеку молодые люди что-то бросили вслед Джони, но она лишь улыбнулась в ответ. Девушка в черном худи вытащила из холодильника у костра две банки пива и протянула их Джони и Лиз.

Лиз поблагодарила ее, однако открывать пиво не стала, продолжая сжимать холодную банку в руке. Дым от костра разъедал глаза.

– Может, спать пойдем? Завтра рано вставать.

Джони рассмеялась, дернула за кольцо и с жадностью отпила из банки. Затем, пританцовывая, направилась к костру. Ее тело, словно подражая мечущимся над огнем клубам дыма, обрело какую-то особую легкость.

По другую сторону костра Лиз заметила стоящего в одиночестве брата Лайфа Эрика. Из-под натянутой на затылок оранжевой шапки-бини выглядывали завитки темных волос. В руках он сжимал бутылку и, рассеянно переступая с ноги на ногу, как завороженный, смотрел на огонь, который отбрасывал на его лицо странные тени.

Лайф, окруженный толпой приятелей, стоял неподалеку. Парни громко разговаривали и смеялись. Внешне расслабленный и спокойный, Лайф украдкой поглядывал на брата.

Лиз поставила нетронутое пиво в холодильник и протерла ладони о брюки. Джони тем временем, слегка покачиваясь, тянула руки к вырывающимся из бочки языкам пламени.

– Осторожно! – Лиз решительно шагнула вперед и схватила Джони за руку. Еще мгновение, и та обожглась бы о раскаленный металл.

Джони, с блуждающей улыбкой на лице, обняла подругу за талию.

Вдруг музыка резко оборвалась, и все огни погасли. Оказавшись в кромешной тьме, оглушенная тишиной толпа разразилась криками протеста. Какой-то парень в кепке подошел к генератору и, радостно улыбаясь, показал всем вылетевший конец кабеля.

– Ты! – прозвучал резкий голос.

Обернувшись, Лиз увидела идущих мимо Бьорна и Брит – пожилую пару из приюта. Мужчина поднял руку и ткнул пальцем в лицо Эрика.

Эрик посмотрел на него в упор и, не отводя взгляда, хлебнул пива.

Бьорн осторожно высвободил руку из руки жены и, выдвинув подбородок, сделал шаг вперед.

– Du er modig som viser deg her![1] – зло выплюнул он.

Несколько мгновений Эрик смотрел ему прямо в глаза, после чего пожал плечами.

Бьорн изменился в лице. Едва сдерживаясь, он подошел к Эрику почти вплотную. От напряжения уголок его рта скривился, мышцы на руках задергались. Старик гневно сжал кулаки.

– Jaevel!

– Что он говорит? – шепотом спросила Лиз у стоящей рядом девушки в худи.

Прежде чем та успела ответить, Бьорн обвел взглядом толпу и проорал:

– Han drepte Karin![2] – Он ударил себя в грудь кулаком. – Det vet jeg![3]

Девушка в худи в нерешительности потерла ключицу.

– Он говорит… говорит, что Эрик убил его дочь.

Лиз и Джони обменялись взглядами. Куда они попали?

Выставив вперед челюсть, Эрик смотрел старику прямо в глаза. Казалось, еще секунда – и он взорвется от переполнявшего его напряжения.

В этот момент жена Бьорна торопливо приблизилась к мужу и взяла его за руку, что-то быстро шепча на ухо и пытаясь успокоить.

Бьорн плюнул под ноги Эрику, развернулся и позволил жене себя увести. Сердце Лиз сжалось, когда она увидела, как старик склонился к жене и они, прижавшись друг к другу, совершенно сломленные, побрели к парковке.

Взгляды толпящихся вокруг костра людей были устремлены на Эрика. Тот, белый как полотно, будто прирос к земле, не в силах двинуться с места.

– Hva?[4] – зло прорычал он.

Никто не сказал ни слова.

С диким криком Эрик размахнулся ногой и пнул бочку. На землю вывалились горящие дрова и тлеющие угли. Мириады искр устремились в ночное небо.

– Эй! – заорал на него какой-то парень с короткими дредами и уже сделал шаг к Эрику, как вдруг из ниоткуда, когда казалось, что драки уже не миновать, возник Лайф. Он встал между мужчинами, призывая их успокоиться, затем тихо сказал что-то брату и, положив руку ему на плечо, попытался его увести.

Эрик грубо стряхнул руку Лайфа с плеча и ринулся к озеру. Остановившись у кромки лишь на секунду, чтобы сбросить ботинки, он в прямо в одежде зашел в воду и быстро поплыл, рассекая водную гладь.

Лиз и Джони завороженно смотрели на серебрящуюся лунную дорожку, а в ночи эхом разносились громкие крики Лайфа, уговаривающего брата вернуться.