Лиз! Лиз! Лиз!

Собственной персоной. Нисколечко не изменилась. Ни грамма косметики, блеск в глазах, аккуратно убранные назад волосы, улыбка на все лицо.

Они кинулись навстречу друг другу. Закружились в вихре объятий, поцелуев, радостного смеха и прикосновений.

– Ты приехала! – Лиз верещала от восторга.

– И сразу застукала кое-кого с сигареткой, – усмехнулась Джони, вдыхая запах табачного дыма и стирального порошка. – Даже обидно, чуть-чуть не успела. Представить страшно – доктор Лиз Уоллес дымит втихаря! – Она выпустила Лиз из объятий и быстро нащупала тонкую пачку в ее кармане. – Попалась?

Лиз рассмеялась, запрокинув голову.

Достав из пачки две сигареты, Джони заткнула одну себе за ухо, вторую – за ухо Лиз.

– Без меня курить запрещено. Забыла?

– Какими судьбами? – воскликнула Лиз. – А как же гастроли?

– Закончились.

– Вроде остался последний концерт?

Джони всегда умиляло, как внимательно Лиз следит за ее гастрольным графиком. Наизусть знает все даты и названия площадок. Нет-нет да и пришлет сообщение: «Как тебе Хельсинки? Будет время, обязательно сходи в портретную галерею на набережной. Она стоит того. Мои поздравления. Прочитала, что все билеты на концерт в Париже раскуплены».

– С меня хватит. Устала.

Лиз нахмурила брови.

– Что случилось?

Как найти слова, чтобы объяснить Лиз и девочкам, во что превратилась ее жизнь? Джони вспомнила фотографию, которую они прислали ей по пути в аэропорт. «Еще не поздно». Как же ей хотелось, чтобы это было правдой! Хотелось начать новую жизнь, оставив прошлое за спиной. Хотелось потеряться в глуши, утонуть в девственно-чистой, первозданной красоте.

Когда Джони стремглав выскочила босиком на ледяной тротуар в Берлине, проходящая мимо молодая мама отпрянула от нее как от прокаженной и крепко сжала ладонь своего малыша. С таким же успехом молодая женщина могла бы нанести ей пощечину. Последнее, чего бы Джони в жизни хотелось, – так это чтобы родители при виде нее в страхе прижимали к себе детей. Она села в такси и отправилась в аэропорт, заскочив по пути в магазин за ботинками. В аэропорту зашла в туалет, где, наклонившись над раковиной, умылась холодной водой с мылом для рук, затем купила билет на ближайший рейс до Бергена и прошла регистрацию.

Уже сидя в зале ожидания, с мутной головой, в состоянии полного измождения, дрожащими пальцами Джони набрала сообщение Каю, своему бойфренду и агенту, в котором поставила его перед фактом, что выходит из игры. Она отдавала себе отчет, что ее поступок произведет эффект разорвавшейся бомбы. Ребята из группы никогда ее не простят. На поле боя своих не бросают. А она всех подвела. Джони даже думать боялась о фанатах, которые раскупили все билеты полгода назад и с нетерпением ждали назначенной даты. Но обратного пути нет. Точка. Пороха в пороховницах не осталось. Она чувствовала себя совершенно сломленной.

– Я очень устала. Хочу побыть с вами. Мне нужны мои друзья. Нужна ты, Лиз. – Джони взяла подругу за руку. – Можешь дать мне справку? Между прочим, ты все еще мой врач. Я до сих пор прикреплена к вашей клинике. При нервном истощении ведь дают? Я не шучу.

Лиз озадаченно посмотрела на подругу.

– Без проблем.

– Спасибо! – Джони сгребла Лиз в объятия, потом, быстро отпустив ее, схватила рюкзак за лямку и взвалила на плечо. – Показывай дорогу. Устроим девочкам сюрприз.

Пальцы подруг переплелись, и обручальное кольцо Лиз чиркнуло по серебряному перстню в форме черепа, украшавшему руку Джони. Они вошли в столовую, наполненную ароматами еды и горелых дров. Гости танцевали перед импровизированной сценой, на которой какой-то парень бренчал на гитаре. Извиняясь, Джони с увесистым рюкзаком на спине протискивалась сквозь толпу гостей, которые были вынуждены расступиться, чтобы ее пропустить.

Впереди она заметила своих подруг. Мэгги в ярко-желтом платье подперла рукой подбородок и что-то говорила; ее золотисто-каштановые волосы красиво обрамляли лицо. Хелена сидела напротив, нога на ногу, откинувшись на спинку стула: иссиня-черные волосы в аккуратном каре, помада на губах.

Джони сбросила рюкзак на пол.

– Джони! – Мэгги вскочила на ноги, уронив стул, и кинулась на шею подруге.

– Глазам своим не верю! – Хелена громко рассмеялась и присоединилась к ним.

Лиз тоже не осталась в стороне. Подруги радостно обнимались, целовались, прыгали от счастья. От Мэгги, как и раньше, пахло травяным шампунем, от Хелены – дорогим увлажняющим кремом для лица, которому она не изменяла годами, от Лиз – свежевыстиранным бельем. Джони вдыхала эти ароматы и чувствовала, как к глазам подступают слезы. Наконец-то она дома!

Мэгги первой высвободилась из объятий и, тяжело дыша, сказала:

– Мы и не надеялись тебя здесь увидеть! Как же гастроли? Лиз была в курсе?

– Я решила преподнести вам сюрприз! – усмехнулась Джони. Она дотронулась до щеки Мэгги. – Как же я скучала по этой мордашке. Материнство тебе к лицу. Как Фиби?

Глаза Мэгги загорелись.

– Чудесно!

Джони обратилась к Хелене:

– Ты только погляди! Челка тебе очень идет!

Каре Хелена носила годами, а недавно она решилась на челку, которая теперь ровной линией пересекала лоб.

– Прячу межбровную складку, – разоткровенничалась Хелена.

Джони взяла Лиз за руку.

– Мы здесь благодаря тебе. Подумать только, Норвегия! Помните реферат по географии? Все, как мы мечтали. – Ощущение безграничной радости наполнило сердце. Этот миг хрупкого неожиданного счастья, окутавшего ее золотистой дымкой, был так прекрасен своей безусловной красотой, что у Джони перехватило дыхание, и в груди разлилось тепло.

Ее взгляд упал на лежащую на столе карту.

– Наш маршрут? И где здесь гора?

Хелена и Мэгги молча переглянулись.

– Что не так? Мы же в горы идем? Или я чего-то не знаю?

Мэгги смущенно потупила взор.

– Только не говорите мне, что все отменяется. Я скупила весь чертов магазин туристического снаряжения.

Хелена, не сводя взгляда с Мэгги, произнесла:

– Мэгз?

Мэгги медленно подняла глаза.

– Ну что с вами поделаешь? В горы так в горы! Будь они неладны.

Лиз рассмеялась, как показалось Джони, с облегчением, и начала рассказывать про маршрут, по которому им предстояло пройти, и места, где можно будет разбить лагерь. Девушки разом возбужденно затараторили.

В какой-то момент внимание Джони оказалось прикованным к бару, витрина которого поблескивала стройными рядами бутылок.

– Мне надо срочно выпить! – С этими словами она ринулась к барной стойке.

– Что пить будете? – поинтересовалась барменша.

– Бутылку шампанского, пожалуйста. И двойную порцию водки.

– Шампанского? – искренне удивилась женщина и, приподняв бровь, добавила: – Не часто здесь с такими просьбами подходят.

– Ну или что у вас там еще есть? Главное, чтоб с пробкой.

Сначала принесли водку. Джони, морщась, опрокинула рюмку.

Потом барменша принесла покрытую пылью бутылку шампанского. Поставив ее в ведро со льдом, женщина покосилась на Джони.

– А я вас знаю. Вы же солистка группы… как ее… «Хорс Флай». Мой сын – ваш фанат.

Ничего-то вы обо мне не знаете. Вам невдомек, какая пустота сковывает мое сердце, когда я пою. Не догадываетесь, что в моем райдере значатся только чипсы и водка. И даже не предполагаете, что, когда ко мне подходит пацан и говорит, что мечтает стать таким, как я, мне хочется схватить его за плечи и сказать: «Беги отсюда, не оглядываясь!»

– Угадали! – Джони одарила ее лучезарной улыбкой. Затем она взяла за ручку ведерко со льдом, зажала между пальцами ножки фужеров для шампанского, сверкнув при этом черным лаком, и направилась обратно к столу.

Подруги громко смеялись и уже откуда-то притащили четвертый стул.

– Шампанское! – радостно захлопала в ладоши Мэгги.

От Джони не ускользнуло, как Хелена театрально закатила глаза. Считает, что все это ненужный выпендреж?

Джони умело вытащила пробку и наполнила фужеры до самых краев, пролив шампанское на карту, где искрящиеся пузырьки быстро размыли часть линии, которой был отмечен их маршрут.

Джони подняла высоко бокал.

– За нас! За нашу дружбу! За покорителей вершин!