Мы шли вперед по туннелю. Я чувствовала, как учащается мое сердцебиение – и это было не только из-за быстроты шагов Джеммы. Мы направлялись прямо в лапы к убийце, и стены определенно сужались.

– Разве туннели не должны быть одинакового размера? – Казалось, Саммер изо всех сил пыталась сдержать дрожь в голосе.

– Мы можем развернуться и пойти назад, – сказала я, хотя мне определенно не хотелось останавливаться.

Джемма неожиданно запела. Ее голос, сначала неуверенный, поднялся и набрал силу, отражаясь от стен. Сначала мы остолбенели, но потом втянулись в мелодию и продолжили двигаться вперед, успокоенные звуком. Мелодия была чистой и ясной, и пока звучала песня, некоторая часть напряжения покинула мое тело.

– Это было прекрасно, – сказала Саммер, когда песня закончилась.

Это действительно было так, и я поразилась силе, которую Джемма несла в своем голосе.

– Музыка помогает мне успокоиться, – сказала Джемма, не принимая похвалу, но и не отвергая ее. – Помогает отвлечься, подумать о чем-то другом.

Она повернулась вокруг себя и двинулась вперед как ни в чем не бывало, как будто она только что не потрясла нас до глубины души.

– Кстати… как долго вы живете в Оберджине?

Я была рада сменить тему, но снова сосредоточиться на своей задаче теперь было сложнее. Если Джемма выйдет на сцену и запоет так, как только что, у меня не останется ни единого шанса.

– Я прожила здесь всю свою жизнь. Мои предки, говорят, приехали сюда на «Мейфлауэре»[27] – Я с трудом справилась с комком в горле. – Мама вырастила меня в доме, который построил ее прадедушка, но в прошлом году она… Она умерла.

Мои компаньонки молчали.

– А как насчет вас? – спросила я.

– Я выросла в Род-Айленде, – отозвалась Джемма. – Училась в Нью-Хейвене, специализировалась на юриспруденции, ненавидела это, а теперь работаю в «Старбаксе» около Таймс-сквер, пытаясь найти деньги на продюсирование своего шоу… того, о моем брате.

Стоп. Нью-Хейвен?..

– Так ты училась в Йеле? И стала бариста?

– Почти то же самое говорили мои родители, – голос Джеммы стал жестким.

– Нет, я не в том смысле. Это нормально. Просто… Я имею в виду…

– Я не использовала свою степень? Не раскрыла свой потенциал? – Теперь в голосе Джеммы был слышен самоуничижительный тон. Интересно, понимает ли она, насколько симпатичнее для меня стала после этого признания?.. – Мои родители тоже так говорили. После проблем моего брата я была главной надеждой семьи. Пока что я их только разочаровала.

– Я училась на медика и перешла на педагогику, так что не осуждаю, – вставила Саммер. – Не могла справиться с анатомией и физиологией и чувствовала себя идиоткой.

Джемма усмехнулась.

– Я смеюсь, потому что единственной причиной, по которой я смогла окончить подготовительный курс по юриспруденции, был тест по алгебре в колледже. Я прошла автоматом. – Она задумалась. – Не могу поверить, что мы ни разу не разговаривали за последние два года, что ты здесь.

– К тебе было не подойти, – сказала Саммер в порыве откровенности.

– Справедливо, – признала Джемма. – После первого года соревнований я оставила все надежды стать Мисс Розочкой.

– Просто требовалось убийство, чтобы проявить твою дружелюбную сторону, – сказала я полушутя.

Мы сделали несколько шагов вперед молча.

– А как насчет тебя, Дакота? – спросила Джемма. – К чему ты стремишься в этой жизни?

Я пыталась подобрать слова, чтобы рассказать им, как хотела открыть ветеринарную практику в Оберджине еще со средней школы, когда одна из маминых подруг, у которой была практика в получасе езды, позволила мне провести у нее выходные. Я наблюдала, как врач принимала роды и зашивала раненую лапу щенка. Я держала козу на плечах, пока ей давали антибиотики, и помогла врачу диагностировать у кошки гельминтоз, пока не стало слишком поздно. Помощь этим созданиям виделась мне наиболее близкой к божественному призванию, и эта цель двигала мной годами – пока я не оказалась бессильной помочь собственной матери.

– Я хотела… Я пошла в ветеринарную школу. Планировала работать с животными. В основном с лошадьми…

– Я слышала, что учиться на ветеринара так же сложно, как и на медика, – сказала Саммер. – Значит, в будущем ты сможешь работать здесь, в «Розе», на конюшне, полной лошадей.

– Да, если только ее не закроют как место убийства, – добавила Джемма.

Я попыталась сменить тему, проводя рукой по цементной стене.

– Понятия не имею, насколько далеко тянется этот туннель, но, может быть, мы могли бы… гм… пробежаться по тому, что знаем о смерти мистера Финча?

– Хорошая идея, – согласилась Джемма, которой явно было комфортнее обсуждать убийство, чем личное. И прекрасно, поскольку первое сейчас важнее.

– Итак, – начала я. – Миссис Финч в последний раз видела своего мужа в их апартаментах, пьющим виски около пяти вечера в среду днем. Затем она пришла посмотреть на участников, пообщаться с гостями и выступить. Далее она ушла, но примерно через час вернулась в бальный зал и упала в обморок.

– Когда она пришла в себя, сказала, что не может найти своего мужа, – сказала Джемма.

– Но нашла его записку, – добавила Саммер.

– Верно, и затем, по словам шерифа, где-то после полуночи мистер Финч был заколот в глазницу, – я замолчала, размышляя над новой информацией, которую мы обнаружили несколько минут назад, – в этом туннеле с помощью туфли на высоком каблуке, которая теперь у нас.

– И прежде чем гости отправились на чаепитие с судьями следующим утром, его засунули в кухонные шкафы в палатке пятидесятых годов, – заключила Саммер.

– Лэйси устанавливала палатки до трех часов ночи, так что тот, кто поместил туда тело мистера Финча, точно сделал это позже.

– Значит, скорее всего, его убили рано утром, – размышляла Саммер. – Тело нужно было поместить в шкафы где-то между тремя и…

– Семью утра, – сказала Джемма. – Как раз тогда началась моя первая ягодичная тренировка.

– Резюмируем: он умер после полуночи, а между тремя и семью утра его тело переместили, – закончила я.

«Переместили» – это мягко сказано. Тело мистера Финча должны были поднять по лестнице, выдернуть из лабиринта и засунуть в кухонные шкафы 1950-х годов. И все это, скорее всего, осуществлялось одним человеком. Я имела весьма грубое представление о действиях, которые привели к обнаружению мистера Финча в кухонных шкафах.

– Около девяти утра следующего дня Савилла нашла свою мачеху в апартаментах Финчей, – продолжила Саммер.

Я думала о том, как Савилла нашла Гленду. Была ли она шокирована? Или ожидала найти ее мертвой? Она все это спланировала с доктором Беллингемом?

Пока я размышляла, Джемма обратила наше внимание на то, что теперь находилось всего в нескольких метрах от меня: конец туннеля с лестницей, ведущей к двери, похожей на ту, через которую мы вошли.

– Слава богу. Я уже думала…

Джемма прервала меня, приложив палец к губам и знаком приказав нам с Саммер молчать.

– Слушайте, – прошептала она.

До меня донеслось слабое эхо за дверью. Пока мы втроем стояли неподвижно, прислушиваясь, раздался невнятный голос женщины. Затем мужской. Это был доктор Беллингем.