Париж, 2 июля 1912 года, вторник

Мадлен посадила детей на карусель. Карусель набирала скорость. Дени, самый младший из де Фижаков, поправил кепку и приготовился попасть палочкой в одно из колец, которые держала на весу старуха в длинной чёрной юбке.

Мадлен подумала о Ленуаре. Куда же он пропал? Навсегда или на один день? Из событий вчерашнего вечера у неё остались только обрывки воспоминаний. Она ушла из особняка Меззара вместе с остальными участниками терапевтического сеанса. Все улыбались друг другу и жали руки. Даже в собственной семье Мадлен никогда не чувствовала столько тепла. Аннабель Норин была права: любовь – это не обязанность и не долг, это выбор каждого человека. Достаточно открыть своё сердце и избавиться от демонов прошлого.

Перед глазами Мадлен снова всплыло окровавленное лицо Турно. Ей было его жалко, но таков путь очищения. Каждый идёт по своему пути: кто-то продирается через тернии, кто-то, как она, сразу чувствует, где правда. Турно старше Мадлен, ему нужно больше времени, но потом он поймёт. Мадлен гордилась тем, как стойко он выдержал испытание. Все его потом обнимали. Хозяйка сказала, что теперь Турно стал одним из них. Братом Общества новой волны. У Турно тогда по щекам покатились слёзы. Наверное, от счастья.

Мадлен стало обидно: её ещё никто не называл сестрой, даже члены собственной семьи звали её Воробышком.

– Каждый, кто хочет постичь мудрость природы и услышать её зов, должен избавиться от демонов прошлого и очистить своё сердце от сомнений и страха, – говорила Аннабель Норин. – Мадлен, твоё время скоро наступит, ты пройдёшь обряд очищения и станешь одной из нас. У каждого свой путь и своё испытание. А теперь давайте послушаем наши сердца и помолчим.

Все присутствующие вчера опустили руки и молча смотрели друг на друга и улыбались. Эта тишина не тяготила Мадлен, как раньше, когда она оставалась одна. Это была тишина глубоких вод океана, где рыбы не разговаривали друг с другом, но слышали каждую вибрацию, различали каждое движение других обитателей океана. Это было свидание с самим собой и похожими на тебя людьми, которые всё понимали. Мадлен не могла объяснить, но в эту минуту она чувствовала себя счастливой. Её смущал только Турно. Он смотрел на собравшихся пустыми глазами. На лице засохшая кровь. Руки опущены. Но так нужно. У каждого свой путь.

Аннабель Норин сияла, излучала тепло и радушие. Она сказала вчера, что сама достигла просветления и теперь покажет всем, как это сделать. Её голос звенел и снова словно отражался эхом от стен. Аннабель сказала, что следующей будет Мадлен, и сердце Мадлен наполнилось радостью.

Значит, в столице не все думают только о себе, не все ударяются в разврат, как предупреждала мама. Париж – это всего лишь город, в котором рождаются и растут новые идеи. Жить в ногу со временем – это впитывать в себя новое и избавляться от старых предрассудков.

Мадлен закрыла глаза. За неделю её жизнь в Париже круто изменилась. Она выросла и стала современной. Мама бы её не узнала. Сегодня Мадлен надела платье и заплела волосы в косу вокруг головы. Хватит! Пусть Воробышек остаётся в Анже. В Париже она станет Мадлен, мадемуазель нового поколения, как Аннабель Норин.

– Ура! Попал! Попал! – закричал Дени с карусели.

Мадлен открыла глаза и отшатнулась. Перед ней стояла Аннабель. Волосы певицы были уложены кверху, а тёмно-синее платье спускалось до самой земли. Она двигалась, держа спину прямо. И от этого казалось, что она плыла по воздуху.

Карусель продолжала крутиться. Дети кричали, над парком Люксембург летали испуганные голуби, а Мадлен не могла отвести взгляд от Аннабель.

– Я пришла, чтобы с тобой поговорить. Мадлен, тебе очень повезло. Ты избрана.

Мадлен открыла рот, но не могла от неожиданности ничего ответить.

– Ты знаешь, – продолжила Аннабель, – мы в Обществе новой волны всегда рады, когда к нему присоединяются такие чистые и стойкие люди, как ты. Я тоже в своё время была молодой и искала чужой любви вместо того, чтобы открывать себя и дарить свою любовь. А потом я стала частью волны. Меня приняли, и теперь я хочу принять тебя. Только сможешь ли ты выдержать?

– Я смогу, – ответила Мадлен.

– Хорошо. От тебя будет многое зависеть. Возьми этот тубус, – Аннабель протянула Мадлен чёрную трубу из картона. – Если ты выдержишь испытание, то через несколько дней сможешь его открыть.

Мадлен взяла в руки тубус. Он был запечатан и показался ей лёгким.

Аннабель обняла её и улыбнулась.

– Хорошо, я только детей с карусели сниму, отведу их домой, а потом…

Но как только Мадлен повернулась в сторону карусели, она вдруг почувствовала, как кто-то сильный схватил её за руки, а на голову ей надели мешок. Она вскрикнула, но в рот тут же запихнули кляп.

– Это розыгрыш! Это розыгрыш! – говорила всем Аннабель. – Это игра!

Мадлен повели прочь из парка. Она дёргалась, думая о детях, которые остались на карусели, но не могла освободиться.

– У тебя свидание с тишиной, Мадлен. Всё будет хорошо. О детях мы позаботимся, – прошептала Аннабель.

Только когда ребята спустились с карусели, за ними так никто и не пришёл.