Я встала на цыпочки, чтобы достать бокалы с верхней полки, и подумала о том, что раньше нам не разрешали так делать и мы должны были просить бокалы… и тут в дверь громко и яростно постучали. Я вздрогнула, бокалы выпали у меня из рук и осколками разлетелись по плитке.

– Что за?.. – вскрикнула Эмбер. – Что это было?

Осколки у нее под ногами сверкали в свете лампы.

Я представила четырех маленьких девочек, резвящихся в сверкающих волнах под лучами солнца.

– Джесс, ты…

– Лидия. Это наверняка она.

Я выбежала из кухни. Сквозь окно виднелась темная фигура: женщина колотила по доскам и рыдала.

Я распахнула дверь.

Лидия рухнула на четвереньки на ковер на полу.

Прошло десять лет, но со спины она выглядела по-прежнему: густые жесткие рыжие волосы, ортопедические кроссовки на платформе, грубый шерстяной кардиган. Только когда она встала, стали заметны следы прожитых лет. Острые скулы и тонкие ключицы пропали, живот выпирал под бесформенной футболкой. Она казалась очень грустной. Глаза помутнели и стали темно-синими вместо голубых, под ними темнела размазанная тушь.

– Что случилось? – спросила я.

– Я просто…

Она замолчала, встала и посмотрела на меня, прищурившись.

– Лидия?

Интересно, что она увидела? Темно-синие джинсы, кремовый шерстяной джемпер, толстые зимние сапоги. Я дважды обмотала вокруг шеи темно-синий шарф, как делала в нашем детстве мама. В ушах у меня были жемчужины – настоящие, которые ты подарил. Наверное, она заметила и мой обвисший живот, и усталые морщинки в уголках глаз.

– Лидия, что случилось?

– Я ехала, мне оставалась всего пара минут, и тут руль резко дернулся вправо, и в лобовое стекло полетели камни, и машину унесло в кювет. Я чуть не разбила голову о приборную панель. А потом стало так темно и так…

Она замолчала, захрипела и опустилась на пол.

– Лидия? – окликнула ее Эмбер. – Лидия?

Лидия с трудом поднялась на ноги.

– Что ты… – начала она. – Почему ты…

Она разгладила футболку обеими руками и поправила волосы. Эмбер подошла к ней и сжала ее плечо.

– С тобой все нормально?

– Ты здесь, – сказала Лидия. – Ты… Я… Я не знала. Я не думала…

Она посмотрела на меня и добавила:

– Я думала, что мы будем вдвоем.

– Я тоже, – ответила я.

– Прости, – сказала Эмбер, – это было спонтанное решение. Я не могла позволить вам развлекаться без меня!

Лидия натянула на лицо улыбку.

– Прости, я просто… Не могу поверить, что оставила машину в кювете. – Она рассмеялась. – Господи, этот дом.

Эмбер обняла мою сестру за плечи и провела ее в гостиную, коротко оглянувшись на меня и поморщившись.

– Вина? – предложила она.

– Да, пожалуйста, – сказала Лидия.

Я заперла входную дверь и вернулась на кухню. Эмбер смела стекло в сторону. Я прислонилась к столу и попыталась успокоиться.

В последнее время я стала другой. Я теперь могу говорить о своих чувствах и мыслях. Несколько раз говорила с твоей мамой о ее будущем, разговоры были долгие и жестокие; я сильно волновалась, но держалась смело и спокойно. Я слушала, как она говорила о том, что смерть разорвет узы, которыми она десятилетиями привязывала своих сыновей к себе, и что это мучает ее, но не пугает, потому что не останется ничего недосказанного. Я не боюсь чувств нашего сына. Я постоянно направляю его, помогаю ему справиться с детскими приступами гнева, страхом разлуки, яростью, когда он не может выразить то, что хочет. Однажды я слышала, как твои братья смеялись надо мной. Я знаю, что они считают меня дурой. Я только хочу, чтобы наш сын знал, что его чувства нормальны, что куда бы они его ни завели – через страх, стыд или гнев, – я приму его.

В моем детстве такого не было. Никто не говорил мне, что нормально испытывать шок, что горе – естественная реакция на утрату, что тревога вполне понятна. Никто не поддерживал меня, когда мне было плохо.

Я положила три куска сыра, три тарелки и три маленьких ножа на большой поднос и понесла его в гостиную.

– Я просто не думала, что ты захочешь вернуться сюда, – послышался голос Эмбер. – Я просто удивилась.

Я остановилась у закрытой двери.

– Я хотела увидеть свою сестру, – сказала Лидия. – Я… я хотела поговорить с ней.

– Я понимаю, – сказала Эмбер, – правда.

Я попыталась – безуспешно – зацепить дверную ручку локтем.

Эмбер услышала меня и открыла дверь.

– Ой, – удивилась она, – ты…

Я покачала головой.

– Просто…

Она обошла меня, убежала по коридору и через несколько секунд вернулась с бутылкой белого вина. Она разлила его по трем большим бокалам, почти до краев. Я заметила, что она наклонилась к самому полному бокалу и втянула немного вина в себя. Я не пила столько за один раз уже много лет, с тех пор как забеременела. В лучшие времена такого бокала не хватило бы даже на полчаса. В последние месяцы я была осторожна. Я хотела хорошо себя чувствовать, быть гостеприимным домом для новой жизни. Но теперь я решила, что никакой жизни все равно еще нет.

Лидия отошла от кресла, на которое опиралась, и подошла к тарелке.

– Воссоединение семьи, – улыбнулась она, разрезала кружочек мягкого сыра и неловко сгребла кусок на край своей тарелки.

– Мы давно не виделись, – продолжила она, – у нас были… проблемы, скажем так. Я просто хотела, чтобы ты знала…

Я знала, что она имела в виду нашу последнюю встречу, когда мы втроем сидели на ковре, одетые в юбки с пайетками, с огромными серьгами в ушах и полными бокалами в руках, смеялись и выбирали шпильки на вечер. Я знала, что она думает о ссоре, которая разразилась вскоре после этого, и о том, что она-то вела себя вежливо, а черту перешла я.

– Прошлое осталось в прошлом. – Эмбер отмахнулась от невысказанных слов, а затем, как будто мы не виделись несколько месяцев, а не десять лет, сказала: – Давайте просто получать удовольствие. Восстановим отношения. Ты все еще работаешь на того мужчину? Высокого. Бородатого. Толстого.

– Он любит поесть, – согласилась Лидия. – И да, я все еще его секретарша, хотя теперь это называется исполнительным помощником.

– Повышение? – спросила Эмбер. – Поздравляю.

– Должность новая, а работа та же.

Лидия устроилась на диване, чувствуя себя более непринужденно, чем раньше.

– А ты? – спросила Эмбер. – Все еще в кухнях?

До родов я работала в компании, занимающейся дизайном дорогой кухонной посуды. После отпуска я не вернулась на работу.

Я покачала головой:

– Теперь я сама делаю посуду. У меня есть мастерская – ну, скорее, сарай. Он стоит в углу сада, но мне его хватает.

– А это? – Эмбер кивнула на мой указательный палец. – Раньше этого не было.

– Ты замужем? – спросила Лидия.

Я видела, как она приоткрыла рот, а потом поджала губы. Видела, как она стиснула опущенные кулаки. Я ждала, что она что-то скажет, спросит, почему ее не пригласили, почему я хотя бы не позвонила, но она промолчала.

– Да, – сказала я через несколько секунд. – Уже почти пять лет.

– Ты не… никогда…

Она замолчала и нахмурилась.

– Свадьба была совсем маленькой, – автоматически соврала я, вспомнив двести гостей, которые собрались в саду твоих родителей, пили шампанское и закусывали канапе, восхищались моей красотой и цветущим садом. Я могла бы ответить честно – и, возможно, должна была, – но я защищала ее чувства всегда, пока мы были сестрами. Я не умею бороться с этим инстинктом. – Всего несколько моих друзей пришло.

Это, по крайней мере, было правдой.

– Кто он? – спросила Эмбер.

– Мой муж? Адвокат. У него четыре брата. Он из довольно обеспеченной семьи. Его отец охотится.

Я закатила глаза. Я бы хотела, чтобы твой отец этого не делал, но я давно проиграла эту битву.

Эмбер присвистнула, впечатленная, и сказала:

– Ого, шикарно.

– Кто бы говорил. Ведущий гериатр?

Она ухмыльнулась:

– Я бы не доверяла тому, что можно найти в Интернете. За определенную плату можно заставить кого угодно написать что угодно. Кстати говоря… – Она потерла большим пальцем об указательный, будто разделяя банкноты, – по-моему, тебе повезло кое в чем. – Она негромко пропела: – Now I ain't saying she a…[1]

– Эй! – рассмеялась я.

Все стремительно становилось как прежде, как будто вернулись старые дни. Мы вспомнили, кем были раньше.

– Я не понимаю, – сказала Лидия, – я не знаю эту песню.

– Не важно, – ответила Эмбер.

Она наклонилась, отрезала несколько аккуратных кусочков сыра и положила их на тарелку моей сестры.

– Итак, – сказала она, – что еще? Что нового?

– У меня есть сын, – ответила я.

– Правда? – спросила Лидия. – И давно? Сколько ему?

– Почти три. Его зовут Оскар.

– Я и не знала, – сказала Лидия.

– Он чудесный. Сейчас он обожает грузовики. Пожарные машины, экскаваторы и все такое.

– А как насчет тебя? – Лидия повернулась к Эмбер. – Дети? Партнер?

– Ну уж нет, – рассмеялась Эмбер. – Не обижайтесь только, но я не могу представить ничего ужаснее. Я бегаю. Я работаю. У меня есть несколько хороших друзей. Мне больше ничего не нужно.

Лидия пожала плечами.

– А ты? – спросила Эмбер.

Лидия покачала головой, посмотрела на тарелку, на аккуратные ломтики сыра и нахмурилась.

– Мне нужно переставить машину, не уверена, что она в безопасности.

– Я открою еще бутылку, когда ты вернешься, – сказала Эмбер.

Она придержала дверь, дожидаясь, пока сестра выйдет в коридор. Лидия осталась сидеть в кресле, поджав ноги.

– Хочешь, я переставлю? – предложила Эмбер.

– Да, пожалуйста. Спасибо.

– А ты пойдешь? – спросила Эмбер у меня.

– На улице так холодно…

– Здесь ненамного теплее, – возразила Эмбер. – Отопление включено?

– Я пока открою вино, ладно? – сказала Лидия.

Я видела, что ей очень хочется, чтобы я пошла. Глаза ее были широко раскрыты, а между бровями виднелась глубокая морщина. Я посмотрела на нее. Мне не очень хотелось выходить на ветер. Я не думала, что для этого нужно два человека. Я не понимала, почему моя сестра не может сделать это сама. Я не могла понять, как она доехала из города в таком состоянии, – но ведь она и не доехала, правда?