Был он человеком удивительно скромным, даже застенчивым, несмотря на всемирную славу замечательного писателя-сказочника, награжденного самой высокой наградой в детской литературе — Международной премией имени Ханса Кристиана Андерсена.

Худощавый, чуть выше среднего роста, в неброском костюме, внешне неприметный, похожий скорее на школьного учителя, нежели на литератора, к своей популярности он относился спокойно, а похвалы вызывали у него смущенную улыбку.

У него было подвижное лицо истинного итальянца, в выразительных глазах то и дело возникали лукавые искорки. И хоть он был сдержан в проявлении чувств, в дружеской беседе его речь лилась свободно, восхищая обилием оригинальных мыслей, меткостью наблюдений и безграничностью фантазии.

Но он обладал душою борца. Ему до всего было дело. Он стремился быть истинным гражданином своей страны, участником битвы идей. Недаром всю свою творческую жизнь он не оставлял пера публициста, работая корреспондентом в прогрессивной итальянской печати, в том числе в газете «Унита» («Единство»), органе Итальянской коммунистической партии.

Членом ИКП Джанни Родари стал в 1944 году, в возрасте 24 лет, когда с оружием в руках сражался за свободу итальянского народа в рядах Сопротивления.

И после окончания войны для партийной работы он не жалел ни сил, ни времени. Он жил жизнью обездоленных, сочувствовал беднякам, помогал рабочим защищать свое право на труд, а крестьянам и батракам бороться за землю. Он участвовал в демонстрациях протеста, выступал на митингах против развязывания новой войны. Он был пламенным оратором.

До последних дней своей жизни — он умер скоропостижно в апреле 1980 года, не дожив несколько месяцев до 60-летия, — Родари сотрудничал в газете «Паэзе сера» («Вечерняя страна»), издании социалистов. Болезнь уже подтачивала силы, но, как бы ни болело сердце и ни кружилась голова, он шел по заданию редакции, чтобы сделать репортаж на актуальную тему, например, о том, что думают активисты компартии об итогах выборов в парламент.

— Журналист, — не раз говорил Джанни Родари, — прежде всего должен любить людей, его должна интересовать их жизнь, он обязан понимать их проблемы. Кто не любит людей, не может быть журналистом.

Детским писателем Джанни Родари сделался, по собственному признанию, почти случайно, нечаянно. «Однажды, — вспоминал он, — главный редактор газеты поручил мне заняться стихами и рассказами для детей итальянских трудящихся, читателей «Унита». Уже несколько лет прошло с тех пор, как я перестал преподавать, но, взявшись за перо, я представил себе, что на меня устремлены глаза моих учеников, что они ждут от меня сказки или веселой истории… Так я начал писать для малышей».

Это было открытием и для самого Родари, который до 29 лет не подозревал, что его детские книжки будет читать по меньшей мере половина человечества. И это было его партийным делом. Ему пришлось выступить против слащавой «карамельной» литературы для детей, писавшей о мыльных пузырях, цветочках и ангелочках. Детям итальянских трудящихся нужна была «книжка-хлеб», которая рассказывала бы обо всем, что их окружает, — о труде, учебе, о социальной борьбе, о подлинной жизни детей бедняков.

Такие стихи Джанни Родари, как «Чиччо», «Чем пахнут ремесла?», «Какого цвета ремесла?», «Служанка», «Точильщик», «Старый каменщик», «Неаполитанский мальчик», и многие другие действительно нужны были детям рабочих, как хлеб, как самая необходимая пища.

Свои стихи и сказки Джанни Родари печатал в газете коммунистов и не мог со своими юными читателями разговаривать так, как предписывали тогда правила детской литературы, предназначенной для богачей. Он был первым в Италии детским писателем, который старался поэтически отразить идеалы людей труда.

— Мое место в рабочем движении на службе у ребят, — говорил Родари. — Партия сказала, что ей нужен детский писатель, она обязала меня стать им.

Эти слова его искренни, потому что детским писателем Джанни Родари стал не «по приказу» и совсем не случайно, а по зову сердца.

Родари очень любил детей. Это была главная черта его характера. И дети, чувствуя это, тянулись к нему как к доброму, сказочному волшебнику, хотя у него не было ни длинной седой бороды, ни остроконечной шапочки, ни халата, усыпанного звездами.

Он сам был большим ребенком, сохранившим навсегда черты детства. Забывая о возрасте, охотно играл с малышами, отдаваясь этим забавам с искренним увлечением.

Когда он стал после семинарии учителем младших классов, то любил рассказывать ребятам различные забавные истории, потому что и сам был не прочь позабавиться. И школьникам учиться было ужасно интересно, так как, по убеждению Родари, «в действительность можно войти с главного входа, а можно влезть в нее — и это детям куда забавнее — через форточку… Раз это интереснее — значит, полезнее».

Родари был веселым учителем. Он выступал против сухого препарирования книг, которые «проходили» в школе. «Когда текст просеивается через сито «правильности», — утверждал он, — то остаются и ценятся камешки, а золото уходит».

Веселый учитель вовлекал учеников в игру, стремясь возбудить их фантазию. Он играл в слова, потому что любое, даже привычно-стертое слово может содействовать самовыражению ребенка, побуждать его к творчеству. «Когда я был учителем, — вспоминал Родари, — я вызывал к доске двух учеников, одного просил написать слово на видимой стороне доски, другого — на оборотной. Этот небольшой подготовительный ритуал имел определенный смысл. Он создавал атмосферу напряженного ожидания, сюрприза. Если ребенок писал на виду у всех слово «пес», то оно уже было особым словом, готовым в необычной ситуации к тому, чтобы стать участником некоего непредвиденного события. «Пес» уже был не просто четвероногим, он был героем приключения, вымышленным персонажем, полностью находящимся в нашем распоряжении. Повернув доску, мы обнаруживали, предположим, слово «шкаф». Дети встречали его взрывом смеха… Отдельно взятое слово «шкаф» не заставит ни смеяться, ни плакать. Оно инертно, бесцветно. Но «шкаф» в паре с «псом» — это совсем другое дело. Это уже открытие, изобретение, стимул».

Ребята вместе с учителем начинают придумывать сказку. А что будет, если пса посадить в шкаф? Допустим, какой-то доктор — назовем его Полифемо, — придя домой, открывает шкаф, чтобы достать куртку, а в шкафу — собака… Пес приветливо виляет хвостом, вежливо подает лапу, но вылезать из шкафа не желает. Доктор идет в ванную комнату и там, в шкафчике, обнаруживает другую собаку. Третья сидит в кухонном шкафу среди кастрюль, четвертая — в посудомойке, еще одна, в полузамороженном виде, — в холодильнике. Полифемо мог бы выгнать всех собак на улицу, и дело с концом. Но сердце подсказывает другое решение. Доктор отправляется в мясную лавку и покупает десять килограммов вырезки, чтобы накормить своих гостей. И с тех пор он стал ежедневно брать столько же мяса. Это не могло пройти незамеченным. Пошли разговоры, пересуды: а не прячет ли доктор шпионов, выискивающих атомные секреты? Полифемо стал терять клиентуру. На него поступил донос в полицию. Произвели обыск в его квартире. И только тут выяснилось, что Полифемо претерпел все эти неприятности из любви к собакам.

Вот какая история получилась из соединения двух случайно написанных слов. Правда, это лишь «сырье» для рассказа. Обработать его литературно — задача писателя-профессионала.

Сделавшись детским писателем, Джанни Родари по-прежнему продолжал играть с ребятами, придумывая самые невероятные истории, неожиданно соединяя сказку с былью, как это обычно делают дети в своем воображении.

Как и большинство настоящих художников, Родари видел природу и людей словно бы глазами ребенка, сохранив чистоту и свежесть восприятия мира, присущую малышам.

Однако сказочник никогда не снисходил до якобы несмышленого, примитивного детского понимания. Он говорил с ребятами как со взрослыми, утверждая, что дети понимают гораздо больше, чем нам кажется. И даже то, чего не понимают, все равно впитывают в себя.

При всей своей «детскости» Джанни Родари был мастером, умеющим пылкость воображения и свободный полет фантазии сочетать с большим жизненным опытом, с мудростью зрелого человека. Именно поэтому его сказочные истории оказались близкими и интересными читателям всех возрастов — от двух до восьмидесяти и старше. Ибо, по словам Константина Паустовского, в каждой настоящей сказке заключена вторая сказка, которую в полной мере могут понять только взрослые.

Даже когда Родари сочинял вроде бы пустячки, неправдоподобные короткие истории, в них всегда «вторым планом» прочитываются вполне определенные намеки на важные обстоятельства.

— Почему у воды нет цвета? — спрашивают дети веселого, неугомонного Почему, которого придумал писатель. И тот отвечает:

— Вода пропускает все лучи света, не поглощая их, поэтому у нее нет своего цвета. «Я аполитичная, — говорит вода. — Я не красная и не черная». Но потом оказывается, что достаточно щепотки порошка, чтобы сделать ее желтой, зеленой, коричневой — какого хочешь цвета. Это личность без характера.

В любой из книг Родари, казалось бы, за невероятными ситуациями, какие возможны только в сказках, просвечивают глубокие мысли, которые неназойливо, как бы играючи, входят в сознание ребят. Объясняя, почему он написал большую сказку про Джельсомино, он сказал: «Мне кажется, что самые опасные враги человечества — это лжецы. На свете есть сотни тысяч лжецов. Лжец — это журналист, который пишет «свобода» и думает при этом о свободе, с которой капиталисты эксплуатируют рабочих, а империалисты выжимают соки из колониальных народов. Лжец — это тот, кто говорит «мир», а на деле стоит за войну… Я очень верю в силу правды… Правда похожа на голос певца — тот голос, от которого дрожат оконные стекла».

Джельсомино и обладал таким голосом потрясающей силы, и его песни открывали людям глаза на настоящую правду.

Сказка «Джип в телевизоре», написанная более чем четверть века назад, тоже звучит удивительно современно. Она призывает ученых планеты к сотрудничеству для мирного освоения космоса, против звездных войн. К единению всех цивилизаций, какие только могут быть обнаружены во Вселенной, зовет сказка «Планета Новогодних Елок».

Другая сказка Джанни Родари — «Торт в небе», — «несмотря на фантастический поворот событий — атомная бомба при испытательном взрыве превратилась в огромный торт, который повис над Римом, — прямо говорит о необходимости всем людям земли, даже детям, бороться за мир, против ядерной войны. И тогда средства, которые бессмысленно тратятся сейчас на вооружения, пойдут на то, чтобы делать прекрасные торты, и их хватит всем живущим на нашей планете. И еще сколько останется!..

Самой популярной сказкой Джанни Родари, переведенной на десятки языков мира, по праву признается фантастическая повесть о веселом, находчивом мальчике-луковке — «Приключения Чиполлино».

В чудесный мир фантазии ввела Родари, по его собственному признанию, классическая детская книжка Карло Коллоди «Пиноккио, или Похождения деревянной куклы», прочитанная им еще в детстве. Эту книжку он выучил наизусть. Она же натолкнула его на мысль создать свою большую книжку-сказку, где действуют овощи, удивительно похожие на людей. В «Чиполлино» — тот же добрый юмор, неистощимая фантазия, та же глубокая человечность и сочувствие беднякам, которые «пропахли луком». Те же яркие, как у Коллоди, живые характеры — добрые и злые. Но Родари, как и Алексею Толстому в «Золотом ключике», удалось освободиться от той слащавости, какой наделены герои «Пиноккио», мораль которых приторно добродетельна, суховато категорична и поэтому часто скучна.

Чиполлино вместе со своей семьей луковиц живет в Лимонном королевстве, в котором благоденствуют принц Лимон и его подручные — злобный кавалер, толстяк Помидор, бездельник и обжора Апельсин, сыщик мистер Морковь… Тяжело достается от них отцу героя, старику Чиполлоне, заключенному Лимончиками в тюрьму — пожизненно и на много-много лет после смерти — тяжело куму Тыкве, мастеру Виноградинке и другим беднякам. В конце концов Чиполлино и его друзья лишают престола принца Лимона и провозглашают Свободную Республику, где графский дворец отдан детям и все ребята стали ходить в школу, в которой учат «многим прекрасным вещам, необходимым, чтобы не допустить более в страну плутов и мошенников».

Приключения Чиполлино вызывают у юных читателей симпатии к его поступкам. Это благородный урок мужества, доброты и находчивости, преподанный писателем-сказочником весело, без назидательности. Сказка многому учит ребят, так как всякая мудрая сказка, по убеждению Родари, — это «кладезь» характеров и судеб, откуда ребенок черпает сведения о реальности, которой он еще не знает, черты будущего, о котором еще не умеет задумываться».

Путь к признанию у Джанни Родари не был усыпан розами. Несмотря на то, что он постоянно печатался в прогрессивной прессе, был автором нескольких книжек детских стихов и сказок, успех его как писателя не был единодушен в Италии. И только когда С. Я. Маршак перевел «Приключения Чиполлино» и стихи итальянского сказочника на русский язык, на Джанни Родари по-настоящему обратили внимание его соотечественники. Слава его утвердилась во всем мире.

«Советский Союз, — с благодарностью говорил писатель, — был первой страной, которая с такой щедрой теплотой отнеслась к моим сказкам и детским стихам, признав их даже раньше, чем Италия, где лишь в последние годы мои сочинения стали проникать в школьные учебники».

Джанни Родари был очень горд, что его произведения перевел такой большой мастер, как Маршак, который обычно переводил лишь то, что ему самому приходилось, по душе.

В статье «Почему я перевел стихи Джанни Родари» С. Я. Маршак подтвердил свою высокую оценку творчества итальянского поэта: «Сочинять стихи, достойные стать рядом с народной песней и считалкой, умеют только те поэты, которые живут с народом общей жизнью и говорят его языком. Таким поэтом представляется мне Джанни Родари. В его стихах я слышу звонкие голоса ребят, играющих на улицах Рима, Болоньи, Неаполя».

Джанни Родари был большим и преданным другом нашей страны. Он часто посещал Советский Союз в составе различных делегаций и как член жюри Международных кинофестивалей.

Великий Октябрь он называл «горной вершиной» революции. «В истории нашего века, который отнюдь не похож на монотонную, плоскую равнину, — писал он, — Октябрь возвышается подобно Эвересту или Эльбрусу… Октябрьская революция — это история нашего сегодня, нашего завтра… Она присутствует в воздухе, которым мы дышим, даже когда мы этого не замечаем».

В статье, опубликованной в 1975 году в газете «Известия» под названием «Социализм и мир», Родари подчеркивал: «Мир — один из первых лозунгов Октябрьской революции и стержень внешней политики Советского Союза — для человечества отныне не мечта, а осязаемая возможность… Нынче мы можем надеяться, что грядущий век будет веком мира».

Итальянский писатель побывал во многих городах нашей страны. Он воочию видел наши достижения и восхищался ими. Он беседовал со многими советскими людьми, но больше всего он любил встречаться с детьми — в библиотеках, в домах и дворцах культуры, в школах и пионерских лагерях. И повсюду он оставался чутким, внимательным педагогом, познающим страну детства в СССР. Свои впечатления он отразил в большой серии статей «Путешествие с советскими детьми», опубликованной в газете «Паэзе сера». Сравнивая жизнь наших школьников с итальянскими, он отмечал, что «поле деятельности советских школьников гораздо шире, чем у их итальянских сверстников». Им предоставлено столько возможностей для развития, каких нет «даже в самых крупных городах, даже в наиболее развитых областях Италии».

Итальянский публицист пришел к выводу, что совершенно справедливо мнение, часто повторяемое советскими людьми: в СССР единственно привилегированный класс — это дети.

Постоянное общение с ребятами очень помогало писателю в его творчестве. При встречах с детьми он знакомил их с еще неопубликованными новыми своими сказками и историями, чтобы посмотреть, как те воспринимают их. Если ребята переживают судьбу героев, смеются и грустят или гневно сжимают кулаки, когда творится несправедливость, значит, все в порядке — история понравилась, дошла до сердца слушателей. Если же они отвлекаются, выходит, надо еще поработать, прежде чем отдавать сказку в печать.

«Ты был уверен, — делился своими впечатлениями Джанни Родари, — что в таком-то месте дети обязательно будут смеяться, а они не смеются. Ты замечаешь, что какое-то предложение содержит слово или мысль, которые ставят их в затруднение. И вдруг они смеются там, где ты совсем этого не ожидал, как бы подсказывая: вот как ты должен писать, это хорошая находка…»

У Джанни Родари была своя заветная «Белая книга». Так он называл тетрадки, в которые постоянно, в течение тридцати лет, записывал свои наблюдения, придумки, любопытные факты, остроумные фразы, смешные выражения. Много накопилось на ее страницах и размышлений об особенностях фантазии, о работе воображения. И в результате все это вылилось в книжку, где легко и непринужденно, разговорным языком, доходчиво были изложены дорогие ему мысли о природе творчества писателя-сказочника. Назвал он книгу «Грамматика фантазии», дав ей подзаголовок «Введение в искусство придумывания историй». Эта книга для взрослых, хотя ее «по ошибке», шутил Родари, прочли многие ребята. И не без пользы для себя, так как книга учит всех — от мала до велика — радости творчества. «Идея, лежащая в основе «Грамматики фантазии», — подчеркивал писатель, — сводится к тому, что воображение не есть привилегия немногих выдающихся индивидов, что им наделены все».

И сказочник стремится научить родителей и ребят тому, как надо придумывать сказки, каким образом можно разбудить фантазию, столь ценное для человека качество, которое совершенно необходимо нам, точно так же как умение правильно мыслить.

В этом ребенку могут помочь самые обыкновенные предметы, окружающие его повседневно. Например, блюдце. «Дайте только ребенку волю, — замечает Родари, — и он превратит вам его во что угодно. В автомобиль, в самолет. Зачем ему это запрещать? Что за беда, если блюдце иной раз и разобьется. Лучше давайте активизируем игру — ведь мы-то с вами видим дальше. Блюдце летает. Летает в гости к бабушке, к тете, на завод к папе… Что оно должно им сказать? Что они ему ответят? Мы, взрослые, встаем, помогаем (рукой) «полету» блюдца по комнате, вот оно направляется к окну, через дверь — в другую комнату, возвращается с конфетой или с каким-нибудь другим немудреным «сюрпризиком»… Блюдце — самолет, а чайная ложка — летчик. Вот оно облетает лампу, как планета — солнце. «Совершает кругосветное путешествие?» — подскажете вы малышу. Блюдце — черепаха… Или улитка. Чашка — это улиткина раковина. (Чашку оставим в распоряжение читателю, пусть поупражняется с ней сам.)»

Родари был убежден, что нет такого предмета, такого слова, природа которого не давала бы зацепки для сказки. Можно даже придумать занимательную историю из «ничего»: «Жил-был однажды человечек из ничего, шел он по дороге из ничего, которая вела в никуда. Повстречал кота из ничего с усами из ничего, с хвостом из ничего и с когтями из ничего, а потом мышку из ничего и спросил у нее:

— Ты не боишься кошек?

— Ничуть, — ответила мышка из ничего. — В этой стране из ничего есть только кошки из ничего. Кроме того, я люблю сыр. Правда, я ем только дырки. Они ничем не пахнут, но сладкие».

В книге «Грамматика фантазии» Джанни Родари раскрыл немало приемов, с помощью которых возможно быстро настроить свое воображение на нужную волну. Однако, предупреждал автор, не надо воспринимать эту книжку как сборник рецептов для приготовления сказок: «Она всего лишь скромный экскурс в область фантазии как орудия познания действительности; путь, следуя которому окунаешься в гущу жизни, а не витаешь в облаках. Если хотите, оружие для борьбы, а не щит».

«Грамматика фантазии», несмотря на кажущуюся незамысловатость изложения и обилие юмора, — труд серьезный, плод многолетних изучений томов по педагогике и философии, семиотике и психологии, лингвистике и литературоведению. Здесь мы находим глубокие размышления автора о природе творчества.

«Творчество, — пишет Родари, — синоним оригинального склада мышления, то есть способности постоянно ломать привычные рамки накопленного опыта. Творческий ум — это ум активный, пытливый, обнаруживающий проблемы там, где другие их не видят, считая, что на все есть готовый ответ; он чувствует себя, как рыба в воде, в переменчивой ситуации, там, где другим мерещатся одни опасности; он способен принимать свои, ни от кого (ни от отца, ни от профессора, ни от общества) не зависящие, самостоятельные решения, он отрицает то, что ему навязывают, по-новому оперирует предметами и понятиями, не давая себя опутать никакими конформистскими соображениями. Все эти качества проявляются в процессе творчества. И процесс этот — слушайте! слушайте! — веселый, игровой всегда, даже когда речь идет о строгой математике».

Свое творческое кредо, свой символ веры Джанни Родари, как всегда весело и остроумно, выразил в речи, произнесенной им на церемонии вручения ему премии имени Андерсена:

— Можно говорить о вещах важных и серьезных, рассказывая сказки. Кстати, кого мы называем «серьезными» людьми? Возьмем, к примеру, синьора Исаака Ньютона. По-моему, это был очень серьезный человек. Так вот, однажды, если верить преданиям, ему на голову упало яблоко. Другой на его месте сказал бы пару неласковых слов и поискал бы себе для отдыха иное дерево. А синьор Ньютон, напротив, задумался: «Почему яблоко упало вниз, а не улетело на небо? Ни вправо, ни влево, а непременно вниз? Какая таинственная сила притянула его?» Человек, лишенный воображения, подумал бы, что этот Ньютон — субъект несерьезный, раз он верит в сказки: думает, что внутри Земли сидит волшебник, который и притягивает яблоки… В его-то годы верить в подобные глупости… А синьор Ньютон сделал важное открытие, известное теперь всем. Именно потому, что не был ограниченным человеком, имел хорошее воображение и был способен объяснить неведомое. Чтобы быть великим ученым, нужна огромная фантазия. Только обладая сильным воображением, можно представить себе будущее и приняться за работу, чтобы приблизиться к нему. Я считаю, что сказки — и старые, и новые — могут помочь воспитать ум. Сказка — это кладезь всевозможных гипотез. Сказка может дать ключи для того, чтобы войти в действительность новыми путями, может помочь ребенку узнать мир, может одарить его воображением и научить критически воспринимать окружающее… Нет ничего прекрасней в мире, чем смех ребенка, и если в один прекрасный день все без исключения дети смогут рассмеяться все сразу, все вместе, согласитесь, это будет великий день!

Л. Тарасов