Когда-нибудь люди счастливыми будут,

Забудут про слезы на свете.

И может быть, дети

На книжных страницах,

В старинных журналах,

Давно обветшалых,

Найдут это слово — забытое — «плакать»

И спросят наставницу хором: — Синьора!

Что это значит

«Плачет»?

Поправит наставница пряди

Волос белоснежно-седых

И детям

Ответит,

С улыбкой глядя

Сквозь стекла очков золотых.

А дети ответа ее не поймут

И дома,

Могу вам ручаться,

Глаза свои репчатым луком натрут,

Но будут сквозь слезы

Смеяться.

И вот беззаботных, веселых детей,

Задавших мудреный вопрос,

Ведут на экскурсию в мрачный музей,

В старинный музей

Слез.

Музей грустноват, но не слишком.

Зачем же грустить ребятишкам?

К тому же, по счастью, вчерашняя боль

Гораздо слабей настоящей.

Вчерашние слезы утратили соль

И нынче нам кажутся слаще.

— Ну что же, давайте музей оглядим, —

Наставница скажет ребятам своим.

— Вот слезы, которые мать пролила

Над сыном, продрогшим в морозы.

Вот слезы старухи, лишенной угла.

А тут — безработного слезы.

Вот слезы мальчишки, что насмерть избит

За то лишь, что он чернокожий, —

Хоть, кажется, слезы на вкус и на вид

У белых и черных похожи…

Тут дети прервут этот грустный рассказ.

— Синьора! Ведь это же больно!

Он плакал?

— Нет, всхлипнул один только раз

И тут же поклялся: — Довольно!

Так дети счастливые

Будущих дней

Узнают про слезы

Вчерашних детей,

О детях в холодных

Подвалах и хижинах,

О детях голодных,

Бесправных, обиженных.

И скажет наставница:

— Слезы текли.

И море соленое смыло с земли

Ударом последнего вала

Преграду, что счастью мешала.