Остаток дня мы убирали и старались по возможности привести дом в порядок. Ведь нам предстояло пережить визит фрау Ватанабэ.

Дедушке, папе и особенно маме понравился бы этот хаос, но мы не могли допустить, чтобы фрау Ватанабэ увидела дом в таком состоянии.

– В крайнем случае можешь провести вечер у меня, – прощаясь, с сочувствием произнесла Изабелла. – Я уверена, что мама не будет возражать.

– Спасибо, но нет необходимости. – Я не хотел оставлять родных. Они выглядели такими беззащитными, и я не мог рисковать. Вдруг с ними что-то случится? В такие моменты они были абсолютно беспомощны.

– Я за ним присмотрю, – заявил Лоренцо и подлетел ко мне.

– Ну, вот я и… – Я подавил шутку, которая вертелась на кончике языка.

Лоренцо этого не заслуживал, и кроме того… Я был даже рад, что он рядом.

– …спасибо, – выдавил я. Опустошённые, мы вернулись в дом и сели на диван. Час за часом мы сидели и смотрели на неподвижное тело Озорника.

– Не хочешь включить свет? – наконец, спросил Лоренцо.

– Зачем? Темнота мне не мешает.

– Из-за соседей, – напомнил мне Лоренцо. – Так принято делать по вечерам, после захода солнца.

– Хорошо, – равнодушно произнёс я и щёлкнул выключателем торшера. Комнату наполнил тёплый свет, и от этого стало ещё хуже.

Мы продолжили с того же места, на котором остановились: таращились в пустоту и молчали.

На большее я был не способен. После всего, что произошло, я утратил способность мыслить. Я ничем не мог помочь маме, папе, дедушке и Озорнику. Мне оставалось только ждать. Ждать! А в этом я был особенно плох.

Должно быть, в какой-то момент я задремал, а когда открыл глаза, на улице было светло и пели птицы.

– Они всё ещё лежат, – пробормотал Лоренцо, и я испуганно вскочил на ноги. Тем не менее, я проверил всё сам. Но он оказался прав. Ни дедушка, ни мама, ни папа, ни Озорник не сдвинулись с места.

Подавленный, я вернулся к Лоренцо. Мой взгляд упал на стопку почты на столе.

– Почтовый ящик трещал по швам. Я решил, что мне стоит его опустошить, пока Тарантино снова не навис у нас над душой, – объяснил Лоренцо.

Я уныло пролистал стопку. Как всегда в последнее время, это были рекламные письма и ряд уведомлений.

Счета! – пронеслось у меня в голове. О, нет. Нужно их оплатить! И как можно скорее. Но как? О визите в банк нечего было и думать, потому что вчера Лоренцо, разумеется, не нашёл в бестиарии денег, которые папа заставил исчезнуть магическим образом.

Пока я просматривал почту, одно письмо упало на пол. Конверт был из плотной белой бумаги, а адрес отправителя – городская администрация. Ага.

Уважаемая фрау Уилмингтон,

уважаемый господин Уилмингтон,

Нам донесли об особых случаях, требующих нашего вмешательства. Помимо всего прочего, речь идёт о ваших пищевых пристрастиях, потреблении средств массовой информации и гигиене в вашем доме. И, естественно, о вашем сыне Роберте.

Поскольку мы официально обязаны расследовать любые вопросы, касающиеся благополучия ребенка, мы назначаем встречу у вас дома.

Время: пятница, двадцать третье июня, 15:00.

Требуется присутствие вас обоих, а также вашего сына.

Я опустил письмо. Не может быть!

– Двадцать третье июня… это уже… – Я взглянул на календарь у двери гостиной. – Завтра!

Лоренцо молча кивнул.

– Что собираешься делать? – обеспокоенно спросил он.

Сначала я хотел сказать, что понятия не имею. Но тут меня осенило. Так продолжаться не может! Да, я не мог помочь маме, папе, дедушке и Озорнику, но хотя бы ЭТО я мог сделать прямо сейчас!

Я встал.

– Кажется, я готов к серьёзному разговору, – объявил я и шагнул к двери. – Давно пора.