С тех пор, как Пучеглазый с матерью поселились на Острове цветов, прошло уже больше месяца. Как-то вначале, чтобы успокоить сына, мать сказала, мол, здесь тоже люди, но на самом деле это была просто свалка ненужных, износившихся вещей, а те, кто здесь жили, были также просто людьми, которых выгнали и выбросили из города.

Пучеглазый частенько скучал по старым переулкам города, где они раньше жили. Извилистые крутые улочки, уходящие в разные стороны; заборы из цементных блоков, за которыми спаривались грязные собаки; бабки в рваных растянутых майках, наполовину обнажающих их отвисшую грудь, сидящие посередине дороги и распивающие макко-ли; переулки, заваленные упаковками из-под лапши и выжженными углями, где он так часто бродил, потерявшись; девчонка, запертая дома ушедшими на работу родителями, которая, закинув на спину ребенка, пела песни, высунувшись из окна; летние цветы, раскачивающиеся на ветру за помостом во дворе дома, где сохнет после стирки нижнее белье; окна домов, которые темной ночью мерцают как звезды; ну и рынок, конечно. Когда он бегал по всяким мелким поручениям, девчонки со швейной фабрики включали радио погромче и подпевали ему, они умирали от смеха, запихивая ему в рот жареные пельмени, а одежда, которую они шили, была прекрасна. Мать раскладывала на прилавке влажную зелень и рыбу в холодной воде или посыпанную льдом. Там все было живое. Это место никогда ему не надоедало. Это был совсем другой мир.

Там Пучеглазый жил на рынке, но он всегда считал себя городским. Автобусы, метро, мосты, высотные здания, школы, банки, полицейские участки, кинотеатры — все было для него родное. И вдруг они с матерью, как в дурном сне, сквозь какую-то дыру — не то колодец, не то обшарпанную дверь — во мгновение ока перенеслись в диковинную страну чертей, ничего общего не имеющую с их городским районом. Пучеглазый испытывал гордость от возможности обладать тем, на что и бедняки, и богачи тратят деньги, что едят, носят, используют.

Не разобравшись, Пучеглазый сначала, следуя указаниям Асюры, шел за матерью в первой линии, но взрослых это возмущало. Люди из второй линии посчитали это несправедливым и жаловались Асюре, а какая-то женщина даже матерно выругала мать. После этого Пучеглазый, терпя нападки взрослых, стал разбирать отходы во второй линии, относить вниз и сортировать то, что собрала мать. Раз в десять-четырнадцать дней приезжали перекупщики, забирали что-то и отправляли это на мусороперерабатывающий завод. Сектор Асюры не слишком изобиловал такими вещами, но хоть не такой бесплодный, как северный сектор через реку, так, середнячок. В восточный и юго-восточный секторы привозили мусор с рынка из центра города, с богатых многоквартирных комплексов и заводов. Индивидуальный сектор занимался в основном отходами с бизнес-парка, американской военной базы, промзоны на юго-западе и жилого квартала среднего класса к югу от реки. Начальники индивидуального сектора открывали фирмы под названиями «Атмосфера сотрудничества», «Центральная переработка», заключали эксклюзивные договоры на каждой площадке, набирали людей для сортировки мусора, продавали отходы мусороперерабатывающему заводу. В дни больших закупок на мотоциклах приезжали старьевщики, торговцы прибывали на маленьких однотонных грузовиках, а начальники индивидуального сектора гоняли большие самосвалы типа «Боксер» или «Титан». В секторе районного управления нужно было напрямую отправлять добычу на мусороперерабатывающий завод или, если сходились в цене, можно было отдать на индивидуальный сектор.

Пучеглазый с матерью заработали втрое больше, чем в городе, и в первый день больших закупок спустились в магазинчик под горой, купили ящик макколи для угощения взрослых. В этот день взрослые, которые не работали в ночную смену, ходили в общественную баню в городке у Острова цветов, мылись там до блеска и ходили гулять по шумным городским улицам за рекой.

Шеф Асюра получил это уродливое прозвище, конечно, из-за своего огромного синего пятна на лице, и с первой встречи Пучеглазый испытывал к нему сильную неприязнь. Во многом причиной этому была мать. Асюра очень помог им, ведь благодаря ему они с матерью зарабатывали, разбирая мусор, без уплаты комиссии, и Пучеглазый мог бы даже называть его если не отцом, то хотя бы дядей.

Однажды ночью Пучеглазый проснулся посреди ночи, почувствовав что-то странное. Ему показалось, что рядом с ним спит не мать. Уткнувшись в его спину, рядом спал сопевший ребенок. Пучеглазый ткнул его локтем, мальчик пробормотал что-то и повернулся на другой бок. Нет, ну с какой стати Плешивый спит у нас дома? С тех пор, как Плешивый сболтнул, что его отец и мать Пучеглазого переспят, Пучеглазый решил, что будет следить за матерью. Он чуть не заорал, подражая голосу отца: «Убью гадов!» В темноте он нащупал кухонный нож в ящике с утварью у входа и открыл соседнюю дверь. Не дверь даже, а деревяшка, обмотанная полиэтиленом, со щеколдой внутри. Пучеглазый проткнул полиэтилен пальцем, откинул щеколду и проник внутрь. Внутри было темнее, чем на улице. Пучеглазый пожалел, что не взял рефлекторное зеркало. Что-то хрустнуло и сверкнуло перед ним, и кто-то спросил низким угрожающим голосом:

— Кто это? Ах ты…

Ослепленный, Пучеглазый пытался спрятаться от света и отступил назад. Голый Асюра с фонариком в руках встал и попытался его схватить, Пучеглазый попятился и бросился на улицу. Асюра стоял в трусах перед входом и размахивал фонариком.

— Ах ты, этот щенок еще с ножом пришел!

— Кто-то пришел?

Услышав из дома голос матери, Пучеглазый бросил нож и побежал. Он бежал куда глаза глядят, ноги привели его на холм, где он сидел, глядя на набережную, пока не рассвело. Пучеглазый не понял, было ли что-то у матери с Асюрой, или они просто обнимались, раздевшись, одно он знал точно — они спали под одним одеялом. Он просидел бездумно где-то полчаса, постепенно гнев его утих, а обида прошла. Пучеглазый и сам догадывался в общих чертах, как живут взрослые. Тут даже дети, хихикая, шутили на эту тему, сплетничая о своих родителях. В других районах за такие шутки можно и по щам получить, а здесь они глупо улыбаются, ругаясь. Среди работяг было много одиночек, было также много бабушек и дедушек, живущих с внуками. Конечно, полные семьи тоже встречались, но они по большей части арендовали дом в деревне за рекой и работали с утра до ночи. В трущобах проживало две тысячи семей и шесть тысяч человек, а в деревне было всего несколько десятков хозяйств. Помимо соседей по участку люди общались и с работающими в других секторах, часто они вместе выпивали по вечерам. Иногда, конечно, вспыхивали ссоры, но они быстро разрешались, и люди начинали жить вместе, а через несколько месяцев, бывало, меняли партнера. Дети жили как будто в другом, отличном от взрослых, мире. Вообще, во всей колонии едва набрался бы десяток ребят, таких как Пучеглазый или Крот, которые с самого утра вели бы взрослую жизнь и целый день болтались между миром детей и взрослых. Здесь в восемнадцать-девятнадцать лет дети переходили в мир взрослых. И для таких, как Пучеглазый или Крот, самыми страшными были эти взрослые. Каким-то образом Пучеглазый вклинился в шайку, в которую входили лишь немногие обитатели трущоб. После того как отец пропал без вести, они с матерью потеряли связь со своей семьей, которую и раньше едва знали.

Пучеглазый долго смотрел, как один за другим сворачивали с набережной первые мусоровозы, затем встал и начал неторопливо спускаться. Ему было неохота возвращаться на работу на свалку, идти в пустую лачугу и сидеть там с обиженным лицом тоже не хотелось. Сегодня ему хотелось на все забить. Но не было идей, чем заняться. В городе, изгнавшем их с матерью, было полно мест для шатания — переулки, детские площадки, парк, рынок, игротека, магазин комиксов. Он пока не относился к штабу, но решил все-таки спуститься и там бросить кости до начала дневных работ. В прошлый раз он был там глубокой ночью, шел за Плешивым, и ему казалось, что дорога простая и близкая, но, спустившись с горы, Пучеглазый понял, что узнает только реку. «Там вроде было арахисовое поле…» — пробормотал он сам себе, остановился и огляделся. Вокруг были одни комки земли, как будто здесь недавно пахали. И все же по высохшим стеблям и листьям, разбросанным повсюду, можно было догадаться, что когда-то здесь было поле. Он переступил межу, спустился пониже и увидел растущие вдоль реки тополя, пышные заросли мисканта и другой травы и песчаную косу. Вскоре он отыскал низенькие блочные стены штаба. Нащупал в песке веревку, поднял навес, смахнул песок с линолеума и по-хозяйски вошел. Изнутри была видна только рамка пейзажа, образованная перегородками, словно другого мира не было. Постепенно слева, с востока, начало светать. Вода в реке из черной превращалась в прозрачную, и замерцали в воздухе огоньки домов в городе через реку. Потускнел свет от фар проезжающих по набережной грузовиков, и наступил рассвет.

— Брат!

Посреди четырехугольного пейзажа стояла фигура Плешивого в бейсболке набекрень.

— Я так и думал, что ты здесь, — пробормотал Плешивый, хихикая.

Пучеглазый с видимым безразличием спросил:

— Эй ты, с каких это пор я тебе брат?

— А что я говорил? Я же тебе говорил, что они переспят.

Пучеглазый почему-то даже не смог разозлиться и спросил, усмехнувшись:

— И что, я теперь тебе брат?

— Ну «брат»-то лучше, чем «пучеглазый», хи-хи. Отец велел найти тебя.

В это время их родители наверняка усиленно копались в горе мусора в поисках денег. Пучеглазый, который уже не злился, решил тем не менее походить несколько дней с обиженным лицом и выждать. Да, мать изменила отцу с другим мужчиной, но все они находятся там, где нет ни адреса, ни номеров домов, в месте, где сосредоточены бесполезные вещи и люди. Если здесь исчезали люди, то искать их можно было разве что на мусороперерабатывающем заводе. Солнце встало, и вода замерцала бликами. Пучеглазый и Плешивый какое-то время сидели, смотря на реку.

Обычно где-то в это время Пучеглазый начинал чувствовать голод, и если попадалось что-то съедобное, он сначала это нюхал, а потом заглатывал остатки сока или йогурта, огрызки от фруктов или просроченный хлеб из полиэтиленового пакета. Утренние работы заканчивались около девяти, все возвращались в лачуги и готовили завтрак. Во второй половине дня, после того как уезжали мусоровозы из центра и бизнес-парка и мусор заваливали землей, прибывали машины с мусором с жилых кварталов и спальных районов. Взрослые сортировали свою добычу, собранную за три часа утренних работ, — устраивали дальше свой день. Закупались в магазине у подножия горы, забирали воду в поливной машине, которая приезжала на свалку дважды в день. Ходили стирать на берег реки, удаленный от свалки, иногда добирались и до города. После позднего завтрака в полдень и до наступления темноты со свалки было не выбраться. Ближе к вечеру, после окончания разбора мусора со спальных районов, привозили отходы со стройплощадок и промзон — самое ценное время, сопоставимое по возможности заработать с утренними часами. Взрослым некогда было думать о быте, а вот дети всегда были голодными. Дети, у которых были родители, в первой половине дня, когда было чуть больше времени, ухитрялись поесть что-то среднее между завтраком и обедом, а вот по вечерам, когда взрослые, вернувшись с работы, распивали вместе с соседями на пустыре, дети вклинивались в их посиделки и держали ухо востро, чтобы ухитриться перекусить. Съестное, собранное на свалке, дети несли домой или куда-нибудь на луг Острова цветов, собирались там с друзьями и варили, жарили. Это были просроченные консервы и сосиски в полиэтилене или рыба, которую выбросили на рынке, но ни у взрослых, ни у детей практически не было случаев расстройства желудка или отравления. Понос, конечно, был, но на живот никто не жаловался.

— Хочешь есть? — спросил Плешивый.

Пучеглазый, которому не хотелось уходить из штаба, сделал вид, что не слышит. Мальчик достал сморщенный шуршащий полиэтиленовый пакетик. В нем рядком лежали сосиски толщиной с палец взрослого человека, только нескольких штук недоставало с краю. Плешивый достал первую с краю сосиску и понюхал. Она была вся облеплена землей.

— Хорошо пахнет, хи-хи.

Он положил эту сосиску с черной грязью себе в рот, пожевал, сплюнул и проглотил ее всю. Когда Пучеглазый жил в городе, он не то чтобы сам ни за что в жизни не съел бы что-то подобное, он бы перестал общаться с тем, кто это ему предложил. Там наверняка полно консервантов, они просто лежали в углу холодильника у кого-то, а потом их выкинули. Пучеглазый тоже запустил пальцы в пакетик, достал себе сосиску и начал жевать.

— И на вкус нормально.

Они разделили сосиски по пять каждому и съели.

— Расскажи-ка мне кое-что. Что это за голубой свет, который только ты видишь?

Услышав вопрос Пучеглазого, Плешивый пригнулся, втянул шею и осмотрелся.

— Я только тебе расскажу. Другие его не видят.

— Да что это за…

— Я и сам не знаю. Только ночью появляются. Внешне на нас похожи.

— Привидения, что ли?

— Они нестрашные. Есть и взрослые, и дети. Мужчины и женщины.

Пучеглазому показались глупыми слова мальчишки. Ему стало неинтересно, и он сменил тему:

— А сколько всего ребят приходят в штаб?

— М-м-м, вместе со мной человек шесть. Только те, кому командир разрешит.

Плешивый произнес это с гордостью, выпрямив спину, что Пучеглазому показалось комичным и неприятным, и он пробормотал про себя:

— Так мне пока нельзя приходить в штаб, вот оно что.

— Я и сам этого не знаю. Командир Крот должен дать разрешение.

— А этот Крот выше меня? Хорошо дерется?

— Выше тебя ростом. Командир Крот очень сильный.

Пучеглазый много о чем хотел узнать и беспрестанно спрашивал Плешивого:

— А ты где целыми днями болтаешься?

Вообще, несмотря на то что они жили рядом, Пучеглазый видел мальчишку только поздно вечером. Обычно и ночью он куда-то исчезал, и Пучеглазому ужасно хотелось узнать куда. Примерно через неделю после их переезда на свалку мать каждое утро готовила на кухне в доме Асюры, и потом они вместе ели за столом, на котором стоял мельхиоровый поднос. Плешивый так часто пропускал утреннюю трапезу, что мать даже иногда спрашивала о нем Асюру. Тот либо ничего не отвечал, либо бурчал, хмуро глядя в сторону Пучеглазого: «Здесь нет ни одного ребенка, который бы слушался родителя».

— В школу не ходишь?

Пучеглазый все спрашивал, и Плешивый радостно ответил:

— Школа тут тоже есть. Можно ходить, когда хочешь. А сегодня вот с тобой буду гулять, хи-хи.

— И другие дети тоже так?

— Все так. Там, где магазин, у реки, есть церковь. Школа там.

— То есть ты каждый день ходишь в эту школу?

Пучеглазому как-то в это не верилось, и в его голосе чувствовалась доля насмешки, но Плешивый отвечал искренне.

— Нет, есть еще одно место. Туда только я хожу. Дом Костлявой.

— Костлявой? Это кто еще?

— Увидишь. Ты можешь пойти со мной, если никому не расскажешь.

Пучеглазому надоело бездельничать в штабе, и он неожиданно вскочил, отряхнув штаны. Как и в прошлый раз, Плешивый пулей метнулся вперед и первым забрался на гору. Поднявшись, он обернулся на Пучеглазого и стал спускаться в обратном от трущоб направлении. Там было поле, на котором росли клевер, щетинник и высокий мис-кант, и повсюду были груды металлолома и строительного мусора. Ребята шли к северо-западной части Острова цветов. У реки стояло несколько шалашей, а еще дома из цементных блоков и парники.

Они шли между грядками с капустой. Из какого-то дома громко залаяла собака, ей вторили еще несколько псов. Открылась дверь дома, похожего на квадратный ящик, оттуда высунулась женщина с торчащими во все стороны космами.

— Дядюшка пришел!

На вид ей было больше сорока, на ней были синяя ветровка и мешковатые штаны в крупный цветочек, волосы на голове были мелко завиты, как у бабушки, но уже кое-где расплелись. Она производила жуткое впечатление, как героиня какой-нибудь страшной сказки. Одной рукой она обнимала крошечного щенка размером с костлявый кулак, и тот яростно и отчаянно лаял до хрипоты. Внутри дома было еще с десяток маленьких собак, лающих вразнобой.

— Заходи, заходи, они успокоятся, как дверь закроем.

Пучеглазый вошел вслед за мальчиком. Плешивый погладил каждую из собак, а щенку, который был на руках у хозяйки, поднес руку к самой пасти, и тот, как ни странно, начал лизать ладонь мальчика. В доме мгновенно стало тихо.

— Садись, садись. А это кто?

— Мой брат.

— Я не знала, что у тебя есть брат.

— Он свалился к нам на свалку, хи-хи.

— Чего там только и не появляется, ха-ха.

Женщина засмеялась вслед за мальчиком, и стало понятно, что ее больше не смущает внезапный визит Пучеглазого. Плешивый взял из рук женщины пса, усадил к себе на колени, и Пучеглазый из вежливости стал гладить собаку. Но собака вдруг взвизгнула и укусила его. От испуга и боли Пучеглазый закричал и вскочил, а все собаки округлили спины, спрятали хвосты и неистово залаяли.

— Костлявая, перестань!

Плешивый обеими руками обхватил собаку за загривок и начал трясти, и собака по имени Костлявая завиляла хвостом и уткнулась головой ему между ног. Надо же, случись это на улице, он бы сразу пнул пса ногой, а то и избил бы. На удивление, после того как замолкла Костлявая, остальные собаки тоже мигом изобразили полное послушание. Плешивый, поочередно погладив каждую собаку, сказал:

— Костлявая — начальник этого дома, хи-хи.

— Она самая старшая и первая пришла к нам, — сказала женщина.

Маленькая собачка как будто поняла, о чем идет речь, открыла воспаленные глаза и посмотрела на нее. Теперь ясно, почему этот дом называют «домом Костлявой», и еще Пучеглазый понял, что, если представить, что все собаки тут — это люди, получалось, что всего в этом хозяйстве было более шестидесяти стариков, больных и увечных. Костлявая оказалась чистокровной чихуахуа около десяти лет от роду, остальные были дворняжками. Среди них были длинношерстные, гладкошерстные, короткошерстные, кудрявые, белые, черные, коричневые, пятнистые, с длинными лапами, с короткими лапами, с длинными мордами, с тупыми мордами — самого причудливого внешнего вида, волочащие задние лапы, волочащие передние лапы, с двумя сломанными лапами, с кривыми передними лапами, с порезанным ухом, без глаза — это все были самые разные инвалиды.

— Наконец-то дядюшка пришел. Надо покормить ребят. Женщина достала из посудного шкафа разнообразную посуду. Глиняную крышку от кувшина, глиняный горшок, помятый таз, фарфоровую тарелку, пластиковую подставку под цветочный горшок и другие тарелки, отнесла их в проход между двумя комнатами, выполнявшими роль кухни и гостиной, и расставила у стены на небольшом клочке толстой промасленной бумаги. Притащив пакет с кормом, Плешивый начал раскладывать его по плошкам, и собаки сразу побежали за ним. Только Костлявой в настоящую собачью миску из стали положил пригоршню риса с консервированным тунцом, она немного поела и отступила. Плешивый объяснил особое отношение к Костлявой:

— Она больная бабушка. Совсем мало ест.

Вокруг стояла тишина, слышно было только, как собаки чавкают и гремят мисками. Вдруг со двора послышался чей-то лай, и женщина выглянула из окна.

— Тех ребят надо тоже покормить.

Пучеглазый посмотрел в окно — в парнике по другую сторону двора были еще собаки. Женщина повернулась к Плешивому и сказала:

— Вчера опять семейство дядюшки Кима видела вдалеке.

— Я тоже несколько дней назад видел около брода. Дяденька со мной даже не поговорил.

— Все равно, раз они перед тобой появляются, видать, нравишься ты им.

Собаки опустошили свои плошки, стали заглядывать в миски соседей, подъедать оттуда, а потом развалились на полу или рычали друг на друга. Какие-то псы волочили по линолеуму зад, лишенный половых признаков, некоторые собаки прыгали на трех лапах. Костлявая же, когда какая-то другая собака вылизала ее миску, лишь раз обернулась и снова уткнулась Плешивому в ноги. Она глубоко вздохнула, как бабушка, и глянула на Пучеглазого воспаленными глазами. Пучеглазый впервые обратился к женщине:

— А откуда здесь все эти собаки?

Вместо ответа Плешивый и хозяйка дома переглянулись и рассмеялись. Конечно, Пучеглазый и сам ясно понимал, что эти грязные и безобразные собаки не были куплены. Плешивый и женщина затараторили, перебивая друг друга:

— Дедушка-старьевщик собирает что ни попадя, хи-хи.

— Этих ребят тоже выкинули люди.

Хозяйка объяснила, что сначала их было немного, пара собак, которые потерялись или которых выбросили, потом прибились оставленные псы, чьи хозяева переехали из районов, подлежащих реновации.

Плешивый, который должен был покормить собак на улице, вышел, Пучеглазый за ним. Женщина открыла крышку котла, стоявшего на заменяющей жаровню канистре, и заглянула внутрь.

— Да тут рис!

Отец хозяйки, дедушка-старьевщик, раз в несколько дней забирал в городской столовой остатки риса. Женщина взяла несколько кусков картона и развела огонь под котлом. Услышав, что люди вышли во двор, собаки в возбуждении неистово залаяли. Плешивый открыл дверь парника, и оттуда, с воем и лаем, отчаянно махая хвостами, выбежали псы. Три-четыре повисли на поясе у Пучеглазого, прыгали вокруг него, облизывая руки. Их было штук тридцать, и, как и старые и больные «домашние», они все были разные, в основном это были крупные собаки. Хозяйка добавила в кашу, которую варила на огне, собачий корм, перемешала и разложила по пластиковым мискам, а Плешивый и Пучеглазый отнесли миски в парник. Потом они все вернулись в дом и пообедали клецками, которые сварила женщина.

До самого вечера Пучеглазый с Плешивым болтались в окрестностях дома Костлявой. Повсюду рядом с домом были кучи хлама, который насобирал и рассортировал старик. В одной груде были холодильники, стиральные машины, рядом возвышалась, словно какая-то постройка, куча телевизоров и компьютеров, в месте, где он занимался сортировкой, валялись осколки стекла и куски железа. Стояли ящики с бутылками из-под пива, сочжу, колы, спрайта и других напитков, лежали связанные пачки картона, мелкие изделия из пластика лежали в ведрах и корытах, а крупные и похожие по форме лежали связанные вместе. Вечером приехал старьевщик на однотонном грузовике. Связанный хлам, лежащий в грузовике, возвышался над кузовом на высоту выше человеческого роста. Старьевщик — невысокий старик лет шестидесяти, лысый, с белой бородой — закупал хлам на свалке и отвозил его на перерабатывающий завод, вывозил электронику с сектора районного управления и сам ее сортировал. Сортировать электронику приходилось раз в несколько дней, и тогда по вечерам ему помогали в свое свободное время женщины и старики, живущие неподалеку.

После этого дня Пучеглазый втайне начал уважать Плешивого. Дети на свалке были абсолютно бесполезными существами, хуже ржавого железа. А с таким отсталым и запинающимся, как Плешивый, и вовсе никому не хотелось общаться. Такие дети были для взрослых просто обузой, болтающейся под ногами с утра до вечера. Пучеглазому почему-то казалось, что Плешивый только с виду такой простофиля, а на самом деле он очень глубокий и умный парень. Когда этот парнишка привел его в штаб, Пучеглазый был лишь слегка удивлен и думал, что такие ребята бывают в каждом дворе, но дом Костлявой его добил.

В заднем дворе дома Костлявой была не только маленькая площадка для разбора мусора. Там начинался лес, находившийся на западе треугольного Острова цветов. Деревья были большие и маленькие — ивы, вязы, тутовые деревья, леспедеца, шиповник, а за рекой росли мискант, рогоз и камыш, превышающие по размеру рост ребенка. Когда Плешивый сказал, что там, за лесом, есть брод, и можно как-нибудь туда сходить, он как-то нехорошо понизил голос и начал вращать глазами. Пучеглазому стало неспокойно на душе оттого, что они до самого вечера болтаются тут.

— Слушай, надо возвращаться. Нас искать будут.

— До захода солнца ничего, можно. Впрочем, сейчас, наверно, можно и пойти?

Плешивый вошел в дом попрощаться, Пучеглазый за ним. Из дома вдруг донеслись приглушенные звуки музыки, и ребята увидели, как женщина зашевелила плечами, обеими руками обхватила себя и затряслась. Плешивый быстро оглянулся, а женщина кивнула ему подбородком, стиснув зубы.

— Там, в комнате…

Слов не было, но Пучеглазый прекрасно знал эту мелодию. «Дурак и жадина, ты все спишь? Солнце уже встало, вставай скорей! Трам-пам-пам, трам-пам-пам». Женщина вдруг рухнула навзничь, раскидала руки-ноги в разные стороны и заметалась по полу. Ее глаза закатились и побелели, а изо рта, как у собаки, потекла пена. Плешивый ворвался в комнату, будильник уже не играл, а женщина все еще валялась по полу, стуча одеревеневшими ногами. Пучеглазый ужасно испугался и захотел сбежать и взял в руки ботинок.

— Что это с ней? — спросил он в ужасе, а Плешивый схватил сложенную пополам подушку, прижал горло хозяйки и спокойно наблюдал за припадком.

— Время пришло, хи-хи.

Плешивый даже не удивился, невозмутимо улыбался, как будто знал все о таких вещах. Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем растрепанная женщина поднялась, села и посмотрела на ребят, как будто видела их впервые.

— Сегодня что-то рано, — шутливо проговорил Плешивый.

Пучеглазый не мог понять, о чем он, и смотрел то на мальчика, то на женщину. Наконец хозяйка узнала Плешивого и взглянула на Пучеглазого.

— Ты дядюшка собачек, а вот он кто?

— Брат это мой. На свалку свалился. А тетенька кто?

— Я бабушка ивы у брода.

— А что это бабушка так молода?

— Вообще, была невеста, но состарилась, и теперь бабушка.

— А сюда зачем пришла?

— Я телесная оболочка этой женщины. У нее так много забот, вот я и пришла помочь.

Плешивый переговаривался с женщиной как ни в чем не бывало, а у нее поменялись голос и выражение лица. Женщина натянула капюшон ветровки на голову и вышла во двор, Плешивый с Пучеглазым поспешили за ней. Видимо, догадавшись, что произошло, к ним навстречу, сняв перчатки, шел старик, разбиравший мусор на заднем дворе. Он протянул руки к дочери и стал гладить ее лицо, вытирать веки.

— Ведь так долго все было нормально, что это ты снова помешалась?

Женщина послушно ответила:

— Схожу в деревню.

— Да побудь ты дома. Поиграй с ребятами и собаками.

Дочь никак не отреагировала на его слова, будто не слышала, и побрела в сторону леса, размахивая руками. Плешивый с Пучеглазым последовали за ней. Старик окликнул их:

— Не дайте ей уйти далеко. Приведите домой до наступления темноты.

Щетинник и другая колючая трава хлестала их по коленям, а когда ребята добрались до места, где шелестел мис-кант высотой с человеческий рост, Пучеглазый остановился. Женщина уходила все дальше вперед, раздвигая траву обеими руками, и Плешивый так же следовал за ней.

— Куда она идет?

Услышав вопрос, Плешивый оглянулся.

— К броду. Туда не всякий может пройти.

Пучеглазый нехотя пошел за ними, пробираясь сквозь мискант, который хлестал его по лицу и лез в глаза. Появились высокие деревья, в тени леса проглядывали песочные дюны. Окруженное со всех сторон деревьями, показалось полуразрушенное большое строение без двери и с провалившейся черепицей на крыше, откуда свисали стебли гаоляна с кусками земли. Рядом стояло невысокое старое толстое дерево. Из его прогнившего ствола во все стороны пробивались зеленые ростки. Как потом рассказывал старьевщик, это большое строение было храмом Острова цветов, а многовековая ива — священным деревом. Здесь давно перестали проводить шаманские обряды, деревня вымерла, и храм развалился. Пучеглазый понял, что это место на закате еще прекраснее, чем штаб. Отсюда можно было наблюдать закат солнца, уходящего за холм на самом западе острова, любоваться течением реки. Молитвенно сложив руки, женщина закружилась вокруг храма, а потом припала к полу, аккуратно вставляя оторванные половицы.

— Ай-яй-яй, семья не должна разлетаться, все должны вместе жить.

Она бродила, продолжая что-то бормотать, потом схватила палку, завалившуюся за камень, несколько раз провела ей по полу и бросила в траву.

— У сильного духом главы семьи все становятся крепче. Плешивый следовал за женщиной, а Пучеглазый немного отстал, подробно рассматривая обветшавшее покрытие на террасе храма, каменные ступеньки, японский хмель, растущий из-под большого камня, бурные заросли традесканции, подорожника и полыни, сосуды со священным вином. Вдруг женщина повернулась спиной к заходящему солнцу, и ее черная тень легла к ногам Плешивого:

— Ты знаешь, кто я?

— Ты бабушка ивы, хи-хи.

— Он сказал вернуться до наступления темноты, — напомнил Плешивому Пучеглазый.

Пучеглазый понял, что Хозяйка Костлявой точно безумная, но не мог произнести этого вслух. Когда мальчики привели ее под руки к дому, старик, ждавший дочь, обнял ее и провел в дом. Собаки шумно залаяли, радостно приветствуя хозяйку. День подошел к концу, стемнело.

— Может, и вправду обряд какой-то нужен, — пробормотал старик, а Плешивый сказал:

— Тетеньке не больно.

— Я боюсь, как бы она опять не ушла из дому, как тогда. Она же совсем одна остается, когда я ухожу на работу. Хоть вы к ней заглядывайте.

По-видимому, к женщине вдруг вернулся рассудок — она встала и начала готовить ужин, а ребята вышли в сумеречное поле. Плешивый стал теперь самым близким человеком для Пучеглазого. Про штаб кое-кто знал, но про дом Костлявой довелось узнать только ему, Пучеглазому. Они пересекли пустующие поля и луга, до которых еще не добралась свалка, и отправились на восток острова, в сторону дома.

— О том, что мы здесь были, нельзя никому рассказывать.

Плешивый проговорил это очень взрослым тоном, и Пучеглазый послушно ответил:

— Хорошо, понял. Большой секрет.

Пучеглазому все еще многое было неясно, но он не мог об этом спросить прямо, поэтому зашел издалека:

— Так тот голубой свет — это семья дядюшки Кима?

— Тсс! Они могут быть где-то рядом. — Плешивый ответил понизив голос и оглядев потемневшее поле.

— А к Хозяйке Костлявой то приходит, то уходит дух ивы?

— Ну да.

Ну не мог Пучеглазый сказать, что у них всех крыша поехала. Что ни говори, это был самый интересный день с тех пор, как они переехали на свалку. Их с Плешивым сплотил секрет, который знали лишь они. В любом случае, мать теперь с Асюрой, и для меня тоже теперь открылся новый мир, — так думал Пучеглазый. Они брели по распаханному арахисовому полю, когда вдруг в темноте кто-то вырос перед ними.

— Э-эй, Плешивый!

Услышав свое имя, Плешивый собрался было бежать, но двое парней набросились на него и изо всех сил прижали к земле, а Пучеглазый, раздумывая, стоит ли ему вмешаться, так и остался стоять перед высоким парнем, преградившим дорогу. Не то чтобы очень высоким — выше остальных, но на голову ниже Пучеглазого.

— Ты, что ли, новенький?

Пучеглазый догадался, что это Крот. Он уже знал о нем от Плешивого и подумал, что не следует разочаровывать парня раньше времени.

— Рад познакомиться. Я Пучеглазый.

Услышав, как его зовут, двое ребят из сопровождения Крота прыснули, а сам Крот недовольно спросил:

— Сколько тебе лет?

— Шестнадцать.

Он прибавил себе два года, как делал это в городе, а прижатый к земле Плешивый выкрикнул:

— Он работает в секторе моего отца.

Удовлетворившись его ответом, Крот сказал гораздо спокойнее:

— В любом случае, я здесь появился раньше, так что я старше. Я слышал, вы ходили в штаб без спросу?

Пучеглазый понял, почему они набросились на Плешивого, как только увидели. Похоже, кто-то из этих ребят видел, что они были в штабе. Пучеглазый подумал, что не стоит ссориться с Кротом, и сказал, улыбаясь:

— Плешивый хотел рассказать тебе обо мне, вот и пошел тебя искать.

— Что это вдруг?

— Мы можем стать друзьями?

Пучеглазый протянул руку для рукопожатия, как это делают взрослые, а Крот крутанул головой и улыбнулся.

— Размягчил мне душу…

Крот легко пожал протянутую руку и сразу убрал свою. После рукопожатия атмосфера потеплела. Крот начал взбираться на холм в сторону штаба, мальчики не отставали. Добравшись, они установили навес, Крот зажег две свечи. Он положил пакеты, которые они принесли с собой, на стол и сел скрючившись.

— Так, у меня весь зад промок от вечерней росы. Нужно поставить столбы и крышу сделать.

Крот достал из пакета еду. Не ожидая приглашения, ребята разобрали угощение и с консервными банками в руках спустились к реке, а Плешивый покидал в жаровню, сделанную из половины канистры, мелко порванные бумажки и приготовился разводить огонь. Крот сказал Пучеглазому, который чувствовал себя чужим в этой компании:

— Эй, как тебя, Пучеглазый? А ты сможешь крышу сделать до следующего нашего собрания?

— Я тоже думал о том, что хорошо бы иметь тут крышу. Если поможешь, я завтра-послезавтра все сделаю.

— Слышь, я работаю в индивидуальном секторе, я занят. Хорошо, бревна и другие необходимые вещи я подгоню, а вы с Плешивым постройте нам надежную крышу.

Ребята собрали все к ужину и вернулись. Налили воды в консервные банки, разрезали пополам две рыбины, привезенные на помойку с рыбного рынка. Пучеглазый много раз видел здесь, как рыбу, которая еще не успела протухнуть или у которой только-только кончился срок хранения, долго варили, щедро присыпав красным перцем и соевой пастой, и вкус получался отменный. А если добавить лапши или несколько шариков остывшего риса, то вообще получалось отличное блюдо. Под столиком были спрятаны кастрюлька, консервные банки, деревянные палочки и ложки. Плешивый лег перед обожженной дочерна жаровней и разжег огонь с помощью картона. Резко запахло горелым пластиком, и Крот ткнул Плешивого кулаком по затылку.

— Слышь ты, воняет же. Надо все аккуратно счищать перед тем, как огонь разводить.

— Вонь все равно не такая, как у нас.

На эту реплику Пучеглазого Крот веско ответил:

— Поэтому мы и создали штаб.

Это точно. Если бы Пучеглазый не попал в штаб, когда они с матерью появились на свалке, он от безысходности сбежал бы. Плешивый оставил огонь и отодвинулся с обиженным лицом. Было понятно, что он все еще зол за то, что его ударили по голове. Вместо того чтобы есть со взрослыми на помойке в окружении роя мух, пацаны собирались отужинать на берегу, где пахло травой и свежей речной водой. Они улеглись на куске брезента перед Кротом. От фонарей на набережной и огней города по ту сторону реки небо было как в дымке, но все же там мерцали несколько звезд. Крот достал откуда-то принесенную сигарету, сделал несколько затяжек и протянул ее над головой Пучеглазого.

— Затянись.

Пучеглазый немного поколебался и взял сигарету. В городе старшие ребята тоже как-то предлагали ему закурить, он несколько раз отказывался и получал в ответ насмешки, мол, ты еще мелкий и шерсть в штанах у тебя никогда не вырастет, так что Пучеглазый решил лучше взять сигарету, словно это было привычным делом, затянулся и машинально выдохнул. Он закашлялся и чуть было не спалился, поэтому быстро выдохнул дым вверх в воздух. К счастью, Крот смотрел на небо и не заметил его неловкую затяжку. Пучеглазый несколько раз затянулся и протянул руку с сигаретой, как бы спрашивая, кто еще будет курить. Рядом сидящий мальчишка по прозвищу Ква-ква сразу перехватил окурок.

— Скоро чхусок, — пробормотал Крот.

Пучеглазый удивился и спросил:

— Вы что, праздники тоже отмечаете?

— У нас даже дом для жертвоприношений есть. Взрослые все гулять уходят.

— Куда они ходят?

— В город за рекой. Там всё есть.

Крот добавил, повернувшись к Пучеглазому:

— Дружить с тобой мне негоже, но так уж и быть. Остальные пацаны — это всего лишь малыши, кто церковную школу прогуливает. А ты вот крышу за это сделай.

— Хорошо. Слушай, а я могу тебя называть Кротом?

— Твою мать, имя, что ли, сменить…

В любом случае, принятие Пучеглазого в штаб, о чем так переживал Плешивый, прошло вполне гладко.