– Надо же было додуматься баннику такое сказать, – произнесла Галина Вадимовна и положила мокрую холодную тряпку на лоб Фортуны.

 Та вздрогнула, но тут же почувствовала облегчение. Жар из тела уходил в мокрый кусок ткани.

– Рыбка совсем не понимает, что можно говорить, а что нельзя, – согласился Александр, лежащий рядом.

 От его движений надувной матрас ходил ходуном. Сашуля намочил футболку в тазу на полу и, наконец, улегся. Александру приходилось самому ухаживать за собой. Ведьма обхаживала только Туну и выражала явное недовольство по поводу гостя.

– Чего домой-то не идешь? Вы вроде не друзья с Фортуной.

 Почти насмерть запаренная, Туна не спрашивала, зачем напарник-конкурент поперся с ней до завода. Она думала, что цель благая. Довести ее до безопасного места. Но Александр не ушел. Еще и занял половину матраса.

– У меня брат мелкий, не хочу его пугать своим плохим самочувствием, – произнес тихо Сашуля, с головой накрытый мокрой футболкой.

 Машу домовой сначала уговорами, а затем шантажом заставил лечь между двумя разгоряченными телами, чтобы те охлаждались быстрее. На удивление, никакого внимания Маша не уделяла Александру, который находился совсем близко и пресс которого было видно. Ей словно стало все равно. Она то и дело посматривала на гроб. Но так как никто не спал, то тени под ним не появлялось.

 Галина Вадимовна нетерпеливо расхаживала туда-сюда. Фортуна чувствовала, как та нервничает, но не понимала причины. Ведьма остановилась и сощурилась на Александра:

– Леша, скажи, чтобы этот убирался.

 Сашуля спустил футболку с лица, будто та помешала ему расслышать сказанное. Фортуна растерянно моргала.

– Галя, это друг хозяйки, – прошептал домовой, сидящий на краю матраса.

– Да, но он же человек, – ответила едва слышно ведьма.

 Александр усмехнулся:

– А по вам и не скажешь, что вы склонны к древним предрассудкам. Хотя теперь понятно, почему меня вы выгнали из квартиры, а Рыбку нет.

 Фортуне не нравилась эта беседа. Все вдруг уставились на лежащую с тряпкой на лбу. Кусок футболки нагрелся и больше не помогал. Или из-за напряжения в помещении поднялась температура.

– А в чем проблема-то? – слабо поинтересовалась Фортуна.

 Галина Вадимовна побелела, домовой кашлянул, а Александр подозрительно дико улыбался.

– В нем, – указала ведьма пальцем на человека.

 Маша материализовалась у гроба:

– Если всем стало лучше, то, может, кто-то хочет поспать?

 Вопрос присутствующие проигнорировали. Не до подкроватного монстра сейчас. Намечались разборки уровнем выше. Фортуна это чувствовала.

– Галина Вадимовна, объясните в чем конкретно проблема. – Туна села.

 Она не выгонит Сашулю за его «человечность». Тем более, Фортуна и себя к людям причисляла. Оттого наезды Галины Вадимовны на Александра вдвойне непонятны.

– В нем. – Она выгнула нарисованную бровь.

– Не будь предвзятой, – мягко сказал домовой ведьме, затем забрал у Туны мокрую ткань и прополоскал в тазу.

 Фортуна прилепила к лицу обновленную прохладную тряпку.

– Знаете, у меня причин быть предвзятым гораздо больше, – заявил Александр и упал на спину. – В конце концов, вы ведьма и даже если слабая, то сильнее любого мощного человека.

– Разве любого? А как же те, кто заключил сделку, но иного рода? – в голосе Галины Вадимовны сквозило осуждение.

 Туна хмурилась. Ведьма точно обвиняла кого-то в чем-то. Футболка с лица Александра шлепком упала на одеяло. Фортуна сбросила мокрую одежду на пол. Туна не планировала спать в луже. Футболка осталась лежать не тронутой. Александра она, казалось, не беспокоила, а домовой исчез, как всегда делал, если обстановка становилась неблагоприятной.

 Маша заслонила Фортуне обзор на Галину Вадимовну:

– Але, я хочу увидеться с Пашей. Ложись уже спать.

– С кем? – на автомате уточнила Туна.

– С Пашей.

 У подкроватного появилось имя. Неожиданно. И неважно. Туна всмотрелась в прозрачный живот Маши. Галина Вадимовна и Александр вели молчаливое сражение. Фортуна осадила бы ведьму, но та клиент брачного агентства и в идеале не портить с ней отношения. Но она обидела Александра.

 Тот хоть и противный, но не бросил в бане. Спас от банника, конечно, не лично Александр, а очухавшийся администратор, но Сашуле ничего не стоило не прикрывать Туну от атак банника кипятком. Злой близнец был таким добрым, что Фортуне хотелось его защитить в ответ.

 Пока Фортуна металась, на чью же сторону встать, Александр подобрал футболку с пола и отряхнул. Не помогло. Грязь прилипла к влажной ткани. Туна подскочила, с батареи она сняла рубашку усатого и вручила ту парню:

– Тебе не идут рубашки, поэтому как придешь домой, переоденься.

– Ценный совет или издевательство? – уточнил Александр.

 В голосе ни капли веселья, хотя даже Фортуне очевидно, что планировалась шутка.

– Ты же не разрыдаешься? – Туну почему-то посетила эта мысль.

 Александр мгновенно вернулся к обычному недовольному виду:

– Пока. Надеюсь, на работе не увидимся. Хотя тебе все равно не нужно туда приходить, я закрыл на две сделки больше.

– Что? Когда?! – У Фортуны челюсть отвисла.

– Видимо, пока ты сидела в козьем пригоне, – слабо пошутил одевающийся и направился к лестнице.

 Галина Вадимовна не спускала с него глаз. Александр застопорился у покосившихся перил. Он колебался, но все же обернулся и сказал:

– Не говорите. Никому.

 Как бы завуалировано Сашуля ни говорил, но головой он указал на Фортуну, и она поняла, что речь в первую очередь о ней. Еще секретов между ведьмой и злым близнецом не хватало.

– Это угроза? – Галина Вадимовна цокнула языком.

 Александр кивнул и ушел, оставив недоумевающую Туну в компании нервной ведьмы и Маши, улегшейся в гроб. В обычное время призрачная девушка засыпала бы всех любопытными вопросами, но сейчас ей не до этого:

– Фортуна, закрой крышку.

 Туна подлетела к ведьме, окруженной котами:

– Что за тайна у вас с Сашулей?

– Ничего такого. – Галина Вадимовна вздрогнула, словно ее пронзило холодом. – Пойду прогуляюсь.

– Вы час назад говорили, что будете сидеть рядом с моей постелью весь день и проследите за моим состоянием.

– Но ты вон какая бодрая, – возразила ведьма. Она взяла на руки одного из тысячи котов и поцокала прочь из комнаты.

 Не к ближайшей лестнице, а туда, где обычно проводил время домовой. Подозрительно. Если они продолжат так плотно общаться, то Фортуна сомневалась, что Галине Вадимовне по-прежнему нужен будет муж.

 Пока Фортуна обдумывала это, Галина Вадимовна скрылась. Вереница котов тянулась за их хозяйкой, поэтому Туна легко нагнала ведьму. Та стояла у окна. На подоконнике сидел домовой. Он улыбался ведьме, та хихикала, прикрыв рот ладонью. Фортуне это совсем не нравилось. Не успела она решить, что ситуация какая-то неправильная, как Галина Вадимовна наклонилась к Леше. Тот чмокнул ее в щеку и покраснел.

– А ну-ка! – заорала Фортуна и бросилась разнимать парочку. Им нельзя целоваться. Никогда. Недопустимо. Возмутительно. – Галина Вадимовна, как я вам мужа найду, если вы тут это?! То. В смысле не тем занимаетесь!

 Галина Вадимовна мгновение смущалась, но потом распрямилась. Ткань платья опасно натянулась на груди. Фортуна сделала шаг назад, чтобы ее случайно не убило, если пуговица отлетит.

– Не надо мне мужа искать, – прошептала грозно ведьма. – Я уже все решила для себя.

– Правда? – удивился домовой и встал. Стоя на подоконнике, он сравнялся взглядом с Галиной Вадимовной. – Ты готова переехать ко мне в Мурино?

– Я, конечно, надеюсь, что у тебя в запасе есть квартира в центре, и я не готова жить в Мурино, но я все равно поеду с тобой. – Двое взялись за руки.

 Фортуну чуть не стошнило от приторно-сладкого тона ведьмы. Туна отодвинула нечИстивых друг от друга.

– Никаких переездов, – обозначила Фортуна свою позицию. – Ты говорил, что не можешь жить в доме без хозяйки, а твоя хозяйка – я.

– Поедем все вместе, – домовой приобнял Фортуну, – как настоящая семья.

 Щеки ведьмы порозовели. Туна с трудом выбралась из микроскопических лап Леши. У нее есть родственники. Не нужны ей новые. Да и, неожиданно образовавшаяся, парочка походила поведением на родителей, чем раздражала еще сильнее.

– Нет, никто не будет жить вместе, – выдала Туна уверенно и попыталась оттащить Галину Вадимовну от окна.

– Но мы уже живем, – парировал домовой, тянущий ведьму к себе.

– Отпусти моего клиента, – настаивала Фортуна, проигрывая физическую битву за Галину Вадимовну.

– Отпустите мою женщину. – Домовой вдруг ослабил хватку и ведьма полетела к окну.

 Леша возник у ноги Фортуны и прежде чем кто-то понял, что происходит, мелкие зубы сомкнулись на икре Туны. Она завизжала от боли и неожиданности. В попытке стряхнуть кусачего Туна прыгала и махала конечностями.

– Какая еще твоя женщина? – возмутилась Фортуна, схватившая домового за шкирку. – Ты должен был Ладе понравиться! Мы же договаривались. А ты ей что наплел? Соврал, что умираешь! Что-то я не слышу, чтобы Галина Вадимовна переживала за твое здоровье.

 Висящей в вытянутой руке Туны дергался:

– Мы договаривались лишь, что свидание пройдет идеально. Я не собирался жениться. Чтобы не испортить свидание, пришлось придумать ложь, которая не обидела бы знахарку. Могли бы похвалить меня за находчивость. Я вас выручил и позаботился о последствиях.

 Опомнившаяся Галина Вадимовна поймала домового и прижала к сердцу:

– Хватит. Леша не хочет жениться на знахарке. А мне тоже больше муж не нужен. Я буду жить с любимым, даже если мне придется переехать в Мурино.

 Она сказала это так, будто подвиг совершает. Каким бы ужасающим местом ни было это Мурино, но Фортуна не хотела туда по другой причине. Переехать – значит смириться с союзом ведьмы и домового. Образование этой пары допустить никак нельзя. У Туны меньше двух суток, чтобы опередить Александра и стать самым эффективным работником брачного агентства.

 Фортуна решительно потопала в свою комнату, ту, где проводила больше всего времени, ту, что украшал фарфоровый гусь, и ту, где находилась Маша. Туна подлетела к гробу и с жаром выпалила:

– Сделай жизнь Галины Вадимовны на заводе невыносимой, пугай ее как можно чаще, пусть сбежит. Пусть никогда сюда не возвращается. Пугай ее котов. Пусть спасаются. Нагони на них паники и ужаса!

– Зачем? – миролюбиво поинтересовалась Маша, делающая вид, что спит.

– В смысле зачем? – удивилась Туна. – Это же твое любимое занятие.

– Это было давно. Когда я была глупым несчастным ребенком. А сейчас, – голос стал воодушевленным, – есть тот, кто меня любит.

 Фортуна пару раз моргнула. Гроб, где секунду назад лежала Маша, опустел. Призрак растаял. Исчез. Туна осмотрелась. В помещении никого, кроме котов, чувствующих себя хозяевами завода. Фортуна окончательно опустошена. Этот день не станет хуже. Она потеряет работу, проиграет злому близнецу, только чудо может спасти Фортуну.

 Растерянная внезапным упокоением Маши, Туна упала на матрас. Лучшее лекарство от горя – сон.