Есть такая расхожая примета – о своем счастье никому не рассказывать. Расскажешь, и оно иссякнет.
Примету действительно очень сложно опровергнуть, потому что известно одно: счастье конечно. Несчастье тоже конечно. В принципе, одно состояние рано или поздно сменяет другое, и так продолжается всю нашу жизнь до самой смерти. А поскольку смерть также причисляется к несчастьям, то можно уверенно утверждать: любое счастье сменится несчастьем. Хоть рассказывай о нем, хоть не рассказывай.
В общем-то, даже если не брать в расчет смерть как завершение счастья и предположить, что вам очень повезло испытывать его в течение всей жизни, то даже здесь найдется подтверждение примете: на фоне искрящегося счастья период его спокойного проявления будет выглядеть упадком, и в этот момент найдется какая-нибудь «добрая» бабушка, которая-то и напомнит, что ты «наказан» за то, что много болтал.
И вокруг сплошь и рядом будут доказательства этой приметы! Все люди, сообщившие тебе о своем счастье, рано или поздно его утратили. Мы не можем знать, что все те, кто НЕ рассказали о своем счастье и испытывали его молча и украдкой, также его потеряли. Мы не берем этих людей в расчет хотя бы потому, что не знаем точно, можно ли вообще их включать в группу счастливчиков.
Получается, что есть мрачная молчаливая масса тех, про кого ничего не известно, и – группа смельчаков, которые признались в своем счастье и «поэтому» утратили его. Печальная картина.
Но если счастье все равно неизбежно закончится, почему же нельзя его – такое быстротечное – разделить и тем самым преумножить?
Часто во всем, что касается важных вещей, которые нельзя контролировать, люди становятся чрезвычайно суеверными. А что остается? И чтобы преодолеть этот страх, чтобы позволить себе говорить о счастье, недостаточно разъяснить корни приметы и показать их несостоятельность. Важно понять, что хорошего могут дать эти разговоры.
Как раз, скрывая наше счастье, мы создаем иллюзию этого беспросветного грустного существования. Даже если однажды мы отважились и поделились с миром счастьем, то после его потери почти наверняка погрузимся в массу «молчаливых», чем поддержим еще одну легенду: однажды потерявший счастье лишается его на долгие годы (ведь теперь, даже если мы будем счастливы, никто об этом не узнает). И именно это ощущение уникальности, скоротечности и хрупкости счастья заставляет людей еще больше таиться, а значит, картина мира становится еще более грустной и тревожной.
А между тем сила счастья состоит не в том, чтобы длиться вечно, а чтобы возвращаться! Вот соседка тетя Люся счастлива. Вот она несчастна, а вот она снова счастлива! И если я знаю о всех этих этапах переживаний, то мне и самому не страшна темная полоса жизни.
Счастье – это же не аномалия, не выигрыш в лотерею, это естественная часть жизни. Оно приходит, уходит, принимает разные формы.
Если и надо чему-то учиться, то не скрывать счастье, а наиболее полно его переживать и, что очень важно, принимать его уход.
Мы же не устраиваем истерику в конце праздничного вечера, не злимся на финальные титры фильма, не обвиняем нашего партнера в том, что долгая ночь любви закончилась светлым утром. Значит, и каждое мгновение счастья можно так же благодарно и тепло провожать, чтобы быть совершенно готовым через некоторое время снова с ним встретиться.
Счастье – это же не аномалия, не выигрыш в лотерею, это естественная часть жизни. Оно приходит, уходит, принимает разные формы.
Если и надо чему-то учиться, то не скрывать счастье, а наиболее полно его переживать и, что очень важно, принимать его уход.
Счастье так драгоценно, так трепетно в нашей душе, что играть с ним, экспериментировать, расплескивать совершенно не хочется. А вдруг я слишком рано озвучу его? А вдруг я не с тем человеком захочу его разделить? Но, и в этом чудо (!), у каждого из нас уже есть люди, с которыми мы можем поделиться даже самым сокровенным. Кто готов радоваться с вами вашему успеху? Чье счастье вы испытываете немножко как свое? С кем можете поделиться и грустью утраты, и радостью нового открытия? Берегите этих людей, не теряйте связи с ними, не уставайте их за все благодарить, в чем бы эта благодарность ни выражалась.
Валерия, 26 лет
К счастью, у меня есть настоящие близкие люди. Я в свое время, еще подростком, с удивлением обнаружила, что, оказывается, не у всех есть друзья. Что можно жить двенадцать, тринадцать, пятнадцать лет, и так и не сойтись ни с кем. Про то, что в семьях не у всех было взаимопонимание, я знала и раньше, и мне казалось, что школа на то и дана, чтобы это восполнить. Но когда я читала это задание, я подумала не о школьных товарищах. Я вспомнила подругу, с которой мы из года в год проводили каникулы, когда я приезжала к бабушке. Помню, как летом мы целыми днями не заходили домой, вместе ходили за водой на речку, выносили друг другу пирожки, испеченные чьей-нибудь бабушкой. Как зимой валялись в снегу, собирая на валенки килограммы снежных комочков, которые потом никак было не отряхнуть. И как осенью копались в ледяной воде луж, пока пальцы практически не переставали двигаться. И ведь не простужались!
А весь остальной год, пока шла учеба, мы обменивались письмами. Настоящими, бумажными. Там были краткие новости, свежие переживания, даже наши последние стихи. Конечно, такие письма долго шли, но все-таки приходили быстрее, чем наступали очередные каникулы, а главное – в них было столько магии! Телефоны, в принципе, были, можно было бы и созваниваться, но это же совсем не то, да и кто-то мог услышать.
Конечно, со временем переписка как-то сошла на нет, мы разъехались по разным городам, и в той самой деревне обе бываем настолько редко, что практически не пересекаемся. Последний раз виделись года четыре назад… Но ведь адрес есть! Адресами успели обменяться!
Ну я и решила, что пришла пора написать настоящее письмо. Все-таки дружба, которая началась, когда нам по три года было, – это не то, что можно повторить. Такую дружбу можно только возродить. Я даже купила наклеек, как в детстве, с котиками. В конце концов надо наслаждаться тем, что теперь выбор наклеек такой богатый, не то что лет пятнадцать назад!
Было смешно и неловко начинать. А потом письмо пошло, пошло себе… Я рассказала даже то, что никому еще не рассказывала. Знать, что у меня есть человек, которому могу так написать, – великолепно. Теперь остается ждать, будет ли ответ. Иметь возможность написать – это уже многое. А как оно будет прочитано?
Я знаю, что ответ придет не скоро. Но на самом деле чувствую, что все будет хорошо. Меня никогда не подводило это чувство. Если у тебя достаточно мужества общаться с человеком как со своим близким другом – действительно искренне видеть в нем друга, то тебе обязательно ответят. Каждому невероятно хочется, чтобы к нему относились всерьез, чтобы его внутренний мир воспринимали бережно, с заботой и неподдельным интересом. И с уважением к желанию или нежеланию общаться прямо здесь и сейчас. Вот когда это все соблюдено, происходит какая-то магия, и связь устанавливается уже необратимо. А в письме так легко это все соблюсти! Пусть у каждого будет человек, которому можно написать бумажное письмо. А если такого еще нет, то не пришла ли пора самому совершить решительный шаг и написать кому-то письмо на бумаге первым?