Оптимизм, как черта личности, волнует многих. Для кого-то она – недостижимый свет, для кого-то – бельмо в глазу. В общем, со стороны оптимизм воспринимается неоднозначно. Но что происходит внутри? И главное – как попадать по ту сторону волнующего и подозрительного оптимизма?
Бытует мнение, что оптимизм – удел глупых, недалеких людей. Честно говоря, я таких не встречала. Более того, самые отъявленные и яркие оптимисты, которых я знаю, – люди удивительного ума и богатейшего опыта. И это ни в коем случае не камень в огород пессимистов, просто это говорит о том, что ни отсутствие интеллекта, ни его наличие не причисляет человека к грустным или веселым. Мне кажется, что этот стереотип (оптимист – глупец) сродни другим стереотипам, которые возникают с целью «восстановить справедливость». Например, если человеку повезло с внешностью, то общество как бы надеется, что эта удача должна была быть уравновешена полной интеллектуальной несостоятельностью, ну или хотя бы дурным характером. Если человек неприлично успешен, то, наверное, у него скверный нрав, или он компенсирует бурной деятельностью какие-то другие скрытые недостатки. Стереотипы вносят равновесие в полный случайностей мир. И если общество пытается уравновесить оптимизм глупостью, то это говорит только об одном: оптимизм – та черта, которую бы хотели иметь многие (как и красоту, успешность и так далее), которой завидуют. А можно ли вместо зависти попробовать приобрести это свойство самому? Что для этого нужно?
Существует еще одно заблуждение по поводу оптимизма. Иногда кажется, что оптимизм – следствие логического заключения: человек, опираясь на свой опыт и осуществляя некоторые логические операции, приходит к выводу, что, оказывается, жизнь, в качестве одного из основных элементов своей структуры, содержит счастье. Слабое место этой теории в том, что логика, к сожалению, нас никуда не приводит. Это мы приводим логику туда, куда нам больше хочется. Софисты уже давно развлекались тем, что, пользуясь исключительно логикой, выворачивали мир наизнанку три раза и оставались строго в рамках умной беседы. Если у нас достаточно гибкий ум, то мы можем логически доказать что угодно. А если у нас нет желания или времени самим совершать такие упражнения, то всегда можно найти книгу или статью, в которой кто-то уже нашел логический доспех для того мировоззрения, которое нам больше всего импонирует.
Получается, что оптимизм во многом – это следствие сознательного выбора. И чтобы этот выбор сделать, нужно иметь немало мужества. В безоблачной жизни легко искать приятные стороны, но только жизнь никогда не бывает безоблачной. А вот пробираться сквозь тернии ежедневных сложностей, горьких разочарований, серьезных ограничений, сохраняя способность видеть в этом если не счастье, то по крайней мере смысл, стараясь рассмотреть неповторимую красоту происходящего и стремясь изо всех сил сделать его еще лучше для остальных людей – требует мужества и постоянной работы над собой.
К сожалению, далеко не всегда окружающие будут вам помогать или хотя бы не мешать возделывать сад своего мировоззрения.
Если вы совершили выбор в пользу счастья и красоты мира, то можете столкнуться с тем, что кто-то захочет «вернуть вас на землю». Не все готовы принять идею, что, несмотря на то, что все мы одинаково ходим по земле, находятся те, кому удается зажечь и сохранить свет внутри себя и этим светом поделиться с другими. Если мужества видеть мир в светлых тонах недостает, то человек часто прибегает к другому утешению: доказывает себе, что все несчастны, неудачливы, озлоблены и одиноки, и на таком фоне его собственная жизнь выглядит очень даже ничего. В этом случае он считает оптимиста лжецом и манипулятором. Или просто непроходимым глупцом, который не соприкасался никогда с реальной жизнью и поэтому пребывает в своих грезах. Мысль, что можно жить и не терять веру в жизнь, невыносима для тех, кто нашел свое так называемое «утешение» в «жестоком и несправедливом мире».
Что примечательно, среди тех, кто столкнулся с настоящими, глубокими трудностями (потеря близких, мучительные болезни, периоды финансового отчаяния), искренних оптимистов очень много. Знакомство с реальными проблемами позволяет понять относительность ежедневных мелких неурядиц, столкновение же с фактом конечности жизни помогает по достоинству оценить все те радости, которые она еще может подарить. А вот стенания «страдальцев» о жестоком мире часто безосновательны, но зато как убедительны!
Очень серьезная работа заключается в том, чтобы поднять всю сложную конструкцию на определенную высоту: и мир хорош, и я хорош – вся сложность и неоднозначность жизни не отменяет того факта, что она прекрасна и полна возможностей. Постоянно приходится «вытягивать себя из болота за косичку» – плод такой работы очень сладок, но и усилие, которое необходимо совершить, огромно.
Знакомство с реальными проблемами позволяет понять относительность ежедневных мелких неурядиц, столкновение же с фактом конечности жизни помогает по достоинству оценить все те радости, которые она еще может подарить.
И высший пилотаж оптимизма – транслировать его так, чтобы другие не страдали еще больше от собственного пессимизма, а просто и радостно прикасались вместе с вами к прекрасным граням реальности.
Но это уже совсем другая история…
Странно было бы посвящать задание мужеству, тем более что для проявления мужества нужно в первую очередь желание. Но о чем можно было бы поговорить, так это о свободе! Можно сфокусироваться на том, действительно ли суровая жизнь заставляет нас стать пессимистами, или все-таки у нас есть некоторая свобода выбора? Если будет понимание свободы, то тогда уже действительно можно будет думать о том, куда же направлено наше желание.
Для достижения поставленных целей предлагаю вам вспомнить пятерку самых оптимистичных знакомых и пятерку самых пессимистичных. Потом относительно каждого вспомнить пять самых трагичных событий (или условий) его жизни. Оценить каждое событие по собственной шкале «тяжести» (например, пять баллов – непоправимая, ужасная потеря, а один балл – вполне себе поправимое неудобство). И посчитать сумму баллов. Понятно, что жизнь бесконечно богата, и пытаться впихнуть чью-то судьбу в пять цифр было бы смешно. Но у нас свои цели – нужно всего лишь, благодаря цифрам, имитировать «объективный» взгляд издалека, сделать возможным очень условное и поверхностное, но все-таки сравнение. И что же получается?
Рита, 48 лет
Я люблю подсчеты и структуру. Оптимизм не пыталась подвергать измерениям, но идея в целом мне вполне близка, хотя понятно, что это просто демонстрационная тема. Только я решила взять не отношение к миру и судьбе в целом, а то, что человек думает о других людях. Этакий вид социального оптимизма. Мне кажется, что иногда это даже важнее общей любви и нелюбви к жизни.
Набрала довольно просто список вечных ворчунов, у которых в голове сплошное «человек человеку волк». Чуть сложнее было вспомнить человек пять неисправимых оптимистов, которые даже в самом непорядочном персонаже найдут что-то хорошее, а подлость считают результатом недопонимания между людьми. Старалась очень подробно вспомнить жизненный путь каждого. Проблема в том, что мы можем просто не знать о каких-то тяжелых переживаниях человека, тем более если он не склонен жаловаться. В общем, оптимисты были из числа действительно близких мне людей, поскольку их жизнь была хоть немного мне понятна. А с ворчунами все более-менее ясно: эти не молчат – высказывают миру (и собеседникам) все. Хотя чужая душа – потемки…
Итак. Получилось следующее. Среди группы пессимистов было все вполне гладко. Случались провалы, но никогда, по моей шкале, они не касались дна. Одни говорят, например, что было тяжело в детстве, потому что родители разводились. Развод – это, конечно, для ребенка большая травма. Но вместе с тем, не ногу ему трамваем отрезало, да и не всем повезло жить в полной благополучной семье. Или несчастья, типа «бизнес прогорел», но деньги же на жизнь остались – все-таки не конец света. Много негатива в личной жизни. Но начинаешь задумываться: так складывалось, потому что «жизнь жестока», или потому что человек в любимом выискивал подлеца и предателя? В общем, мне кажется, я уже и сама как-то несерьезно отношусь и к этим людям, и к их проблемам. Среди моих близких «социальных» пессимистов не оказалось.
А вот с оптимистами картина более пестрая. Было действительно странно отметить, что трое из пяти моих собеседников совершенно неожиданно еще в юности потеряли хотя бы одного очень близкого человека. Причем один из безвременно ушедших был убит! Вот тут было бы понятно, если бы ребенок потом перестал верить в людей. А еще одного родители в пьяном угаре однажды так избили, что он помнит, как лежал в реанимации… Когда общаешься со светлым человеком, то забываешь об этих страницах его жизни, говоришь о разных сегодняшних делах. А вот как сводишь всех вместе, и оторопь берет. Но зато у двух остальных жизнь вполне себе гладкая. Работают много, требовательны к себе. Периоды финансовых трудностей бывали. Но ничего такого, что можно было бы смело записать в несчастья, которые бы омрачали мир. Даже родители не разводились! В общем, противоречивая картина вырисовывалась. По «очкам» оптимисты в среднем даже больше горя хлебнули, получается. Но десять человек не помогут статистику построить. Ясно одно, что ничего не ясно. И, судя по всему, нет такого события, которое бы за тебя решило, верить тебе в людей или ныть и огрызаться. Значит, свобода!