Первые христиане довольно охотно занимались осознанными сновидениями (в конце концов, о рождении Иисуса возвестило несколько снов). Ранние христиане даже применяли метафору осознанного сна как один из центральных образов, отражавших единство с Богом, а в пятом столетии греческие епископы говорили людям, что во время сна «душа посещает высшие сферы, где она может соединиться с истиной». Однако впоследствии христиане постепенно утратили интерес к сновидениям.

На этот процесс оказал большое влияние человек, известный как святой Жером — римский христианский священник, однажды увидевший сон, который повлек за собой далеко идущие последствия. В этом сне ему было послание о том, что он должен перестать изучать языческую литературу, которая вызывала в нем сильное любопытство. Многие из языческих текстов рассказывали о работе со сновидениями, и он интерпретировал свой сон как призыв вообще отказаться от изучения сновидений.

Поскольку святой Жером был одним из первых переводчиков Библии на латынь, его предубеждение перед работой со снами отразилось в его переводах, датированных V веком, — он намеренно увязывал множество отрывков, повествующих о магических ритуалах ведьм, с осознанными снами, что не соответствовало истине. И вот в Библии появилось множество рассуждений о том, что работать со снами неправильно, и с тех пор история сновидений в христианской культуре уже не была прежней.

Позднее, в XIII веке, влиятельный христианский философ Фома Аквинский предположил, что «некоторые сны приносят демоны», а в 1500-х годах иезуитский священник даже сказал, что «дьявол чаще всего является в снах».