– Что думаешь про боевой пит-стоп, как в гонке? – спросил по радио Пьер. – Так успеешь пойти на дополнительный круг.
Давид ехал круг охлаждения, глядя на водяные столбы, что поднимали с трассы несущиеся с большой скоростью машины. Порой, кроме этих столбов, он ничего и не видел, входил в повороты на опыте. Некоторые трассы изучались и чувствовались так, что по ним можно было проехать и с закрытыми глазами, и Сильверстоун был как раз такой. Давид побеждал здесь четыре раза подряд и собирался сделать это в пятый раз. Скорее всего, британцы возненавидят его за это еще больше.
– А нам нужен дополнительный круг? – спросил Давид.
– Думаю, нужен.
– Вайсберг быстрее?
– Он пока четвертый… – Пьер замялся. – Кори быстрее.
Давид мысленно усмехнулся – молодец малыш Джексон. Если не облажается на последних кругах, отодвинет Вайсберга дальше на стартовой решетке. А в такой дождь белобрысый глист останется позади и в гонке – вряд ли бездарные стратеги «Биалетти» внезапно придумают что-то победное.
А неплохо уик-энд начинается! Дождь, конечно, отвратительный, холодный и мерзкий – не лучше британской прессы, но ради дубля «Зальто» можно и потерпеть.
– Боевой пит-стоп, я согласен, – ответил он.
– Принято, сообщу механикам.
Закончив круг охлаждения, Давид занырнул в боксы. И едва не попал в аварию: прямо перед его носом из гаражей вылетел долбаный Эрик Райт. По сторонам не смотрел не только он сам – его механики были такими же слепыми… Давид зло выругался, включив командную связь, чтобы все узнали о произошедшем, и зарулил к своим гаражам по разметкам.
Впереди стоял механик Винни с домкратом, готовясь поднимать машину, по бокам ждали парни с готовыми новыми шинами.
Давид нажал на тормоз. Машина откликнулась не сразу или дело было в дожде, но болид пронесло вперед на полтора метра дальше положенного. Винни задело передним антикрылом, он упал перед машиной, и больше Давид ничего не видел из-за ограниченного обзора.
Вокруг все засуетились, из гаража Джексона на помощь выбежали его механики. Кто-то схватился за домкрат и поднял машину Давида для проведения пит-стопа, кто-то оттаскивал пострадавшего Винни в сторону.
– Что с ним? – спрашивал Давид у суетящихся механиков, чувствуя себя скованным в машине и беспомощным. Ни черта не было видно, дождь заглушал звуки.
– Все нормально, – крикнул кто-то.
– Давид, возвращайся на трассу, – вышел на связь Пьер.
– Minchia! Я все равно не успею пойти на дополнительный круг.
– Если простоишь в гаражах дольше, не успеешь ничего.
Давид ругнулся и выехал на пит-лейн. Пьер назойлив, но прав: сейчас время собрать хороший круг и взять поул. Несмотря ни на что. Что там с Винни, станет понятно позже, Давид все равно ничем не сможет ему помочь.
– Притормози немного на последних поворотах, – предупредил Пьер. – Иначе встрянешь за «Шугардом» и потеряешь скорость.
– Принято.
Ориентируясь на слова своего инженера, Давид начал быструю попытку под флаги и успел в последний момент. Как только он стартовал, Пьер замолчал, по опыту зная, что лучше не отвлекать Давида в моменты сотворения магии. Лишь по окончании секторов он сухо сообщал результаты:
– Лучший первый.
– Второй хорошо, запас одна десятая секунды.
– Да-а! Да, мать твою! Так их всех! Ты это сделал, Давид! Молодец, сегодня ты гений и человек дождя. Поздравляю с заслуженной поул-позицией.
Давид, несущийся на круге охлаждения почти как на боевом, поблагодарил Пьера и быстро спросил:
– Как там Винни?
– Он едет в больницу, Давид. Все нормально.
Разумеется, ничего с ним не нормально. Пьер просто не мог сказать по радио больше, не стоило даже спрашивать. Но Давиду не терпелось узнать, что там с Винни, внутри все зудело от беспокойства, и даже поул-позиция не радовала.
«Зальто» – это семья (если не считать дурацкого Никласа Вернера), а семью нельзя давить машиной. И пусть Давиду сейчас сто человек повторят, что он не виноват и это все погода, скольжение, дождь, холод, ветер или Сатана, наехал на человека все равно он. На Винни, своего механика! К сожалению, не на Вайсберга – вот тут никаких душевных терзаний не возникло бы. Пожалуй, Давид открыл бы бутылочку шампанского в честь такого события.
Давид вернулся на пит-лейн, где его уже ждала команда – несмотря ни на что, все радовались поулу. И потенциальному дублю – малыш Джексон приехал вторым с отставанием в одну сотую секунды. Это даже не отставание, а погрешность. Давид, конечно, все равно первый и лучший, но результат младшего впечатлял.
– Ты сегодня хорош, – искренне похвалил он Кори и ушел поздравлять Харриса, который обогнал Вайсберга и заехал на третье место. Грех не поздравить за такой успех.
После гонки или квалификации гонщик себе не принадлежит – интервью, фото, пресс-конференции… Давид смог урвать пять минут, чтобы выяснить хоть что-то про Винни: его правда увезли в больницу. Кажется, он сломал ключицу, когда падал. Само собой, все вокруг твердили, что Давид ни при чем.
Но это мнение команды, британская пресса считала иначе.
По пути к пресс-рум Давиду даже статью под нос сунули: в ней говорилось, что Давид так разъярился из-за выезда Эрика Райта на пит-лейн, что после этого оторвался на собственном механике, задавив его. Успели накатать свой бред, надо же!
– Мыши британские! – не выдержал он.
– Со словами поаккуратнее. – На пресс-конференцию его сопровождал Никлас Вернер – с недавних пор он возомнил себя нянькой, осталось только с собой набор платочков таскать и сопли подтирать.
– Это я еще аккуратен, разве не слышно?
– Нам не нужны новые санкции или штрафные баллы. Два сгорят у тебя в сентябре, будет полегче, а пока лучше вообще не говори об аварии. Или скажи, что гонку следовало отменить из-за холода и ливня. Было скользко, ты не виноват. Это все опасные условия, за которые отвечают организаторы.
– Виноваты сами британцы, я понял. Потому что не отменили гонку.
– Именно, – согласился Вернер и ухмыльнулся.
Ладно, может, иногда он не так плох. Хотя Давида все равно бесил – за прошлое.
После пресс-конференции ничего не закончилось, а только началось – пришлось повидаться с судьями по двум инцидентам. Опять в компании Вернера, разумеется. Давид отмалчивался и просто ждал, когда все закончится. И ждал из последних сил – терпение-то не резиновое.
В больницу к Винни он попал в компании все того же Вернера и Сони Ридель, хотя оба настаивали на возвращении в отель. Но где эта пара зануд и где Давид, который вознамерился лично убедиться, что там с его механиком? Правда, дальше холла их в итоге не пустили, зато к Давиду вышел доктор и рассказал, что и как. Была проведена операция на ключице, установлена пластина… короче говоря, про порядок ему наврали. Давид злился.
Новости от англичан о том, что наезд – его вина, так и сыпались. Вайсберги высказались тоже, лицемерно примкнув к англичанам.
Даже у отеля дежурила пресса, хотя когда в последний раз такое случалось? Бред, да и только. Давид злился так, что захотел высказаться лично. Так сказать, все расставить по местам, чтобы вопросов не осталось даже у самых тупых.
– Идем, проводишь меня. – Соня Ридель внезапно схватила его под локоть и потащила за собой.
– Обязательно провожу, но сначала…
– Нет, Давид. Идем.
Пришлось согласиться – если девушка так настаивает, другого варианта нет.
– Интересно, как ты оцениваешь слова Вайсберга? – спросил он насмешливо, когда они поднимались в лифте.
В ярком свете отельных ламп Соня выглядела особенно бледной и замерзшей – разумеется, ей не подходила Англия. Никому она не подходила – с такой-то чокнутой прессой.
– Он заявил, – сказал Давид, – что я буйный и задавил собственного механика в порыве гнева.
– Это сказал его отец.
– Но Вайсберг не опроверг, значит, согласен.
– Не будем его обсуждать.
Лифт остановился на этаже Сони, она вышла. Давид не собирался идти за ней, но в последний момент шагнул в коридор и увязался следом.
– Почему ты не хочешь его обсуждать? Он твой грязный секретик?
– Секрет, о котором только ленивый не знает, – спасибо вам двоим.
– Значит, он не хотел оставаться секретом и поэтому случилось Монако?
– Боже, Давид! С чего такие выводы?
– Он же манипулятор. Вспомни, как он ведет себя по радио! «Биалетти» с их идиотскими интригами и попытками запутать соперника и этот цирк начались с приходом в команду белобрысого Малфоя. Уверен, он и тебя окручивает в своих целях.
– Даже если и так, это не твое дело. – Соня остановилась у своего номера и одарила его гневным взглядом. У нее даже щеки от злости раскраснелись. И так ей было намного лучше – спасибо Давиду, конечно. Приукрасил парой слов.
– Почему не мое? Ты моя. Мой стратег.
– Не твой. Есть еще Кори, я и его стратег тоже.
– Он второй пилот. Ясное дело, ты больше моя.
– Сегодня он отстал от тебя на сотую долю секунды.
– Ха! Отстал же.
– Ты невыносим, – не иначе как с потолка сделала вывод Соня и распахнула дверь номера. Свет включился автоматически, и Давид тоже увидел картину, что ждала девушку внутри. И это были… цветы. Много – сотни, а может, тысячи. Весь ее номер – та его часть, что просматривалась с порога, – был в цветах.
Соня оцепенела. Давид подвинул ее плечом и прошел внутрь, оценивая увиденное. Кто-то прислал ей белые пионы, они стояли на кровати, на комоде, на полу и на диванах. Пахло тоже цветами.
– Боже мой! – шептала за спиной Соня, оглядывая номер с таким видом, словно его отлили в золоте, пока ее не было.
Всего-то пионы… еще и белые. Да они на тортеллини[33] похожи. Или на кучу свернутых трусов! Но никак не на цветы, и, чтобы выбрать такое, надо вообще не иметь вкуса. Или быть любителем понюхать трусишки, пока никто не видит. Впрочем, что еще можно ждать от Вайсберга – а это точно его рук дело. Пока Давид вносил в жизнь Сони краски, этот извращался как умел.
– Думаю, это надо выкинуть, – заявил Давид.
– Что? Зачем?
– Задохнешься. И вообще… убери это восхищение в глазах, оно тебя не красит. Можно подумать, тебе в первый раз цветы подарили.
Давид добился своего – взгляд Сони поменялся. Опять стал злобным.
– Вообще-то да – в первый раз.
– Не может быть.
– А вот и может! И тебе пора на выход.
– Но как же…
– Уходи! – повысила она голос. – Я должна позвонить.
– Ему? Вы все еще…
– Не твое дело.
– Тогда передай «не моему делу», что цветы, похожие на трусы, шлют только мерзкие извращенцы с микрочленами, – припечатал Давид и отправился на выход. Ничего, в следующий раз он тоже ей что-нибудь пришлет. Но не такое безвкусное, конечно. Может, это будет бочка вина с его винодельни.