Весенний мелкий дождь стучал по козырьку подъезда и крыше «газели». На складе в полной боевой готовности сидел Соня, высунув язык и неловко прорезая ножницами дырки в колготках. Крепыш крутил рычажки у радиоприёмника, развалившись в кресле и грызя ногти.

— Аномально жаркое лето ожидается в этом году… — гудел приёмник.

Соня глянул на салфетку, под которой лежал оставшийся зефир, и нахмурил брови. «А вдруг растает?» — подумал он.

Агенту «В глазури» и правда было жарковато: зефирка тяжело вздыхала, чуть отодвинув край обёртки и отложив наушники-рацию в сторону.

— План Б такой, — зашептал из микрофона «Сюрприз». — Когда завербованный нами голубь стукнется в окно и отвлечёт главного, «В глазури» выпрыгивает из укрытия и нападает на охранника. Это должно остановить похищение картины. Другого варианта у нас нет.

Зефирка устало прошептала:

— Это не сработает… Я бы ещё предложила план В.

— Кхм, — буркнул в наушниках «Петушок». — Ты не веришь, что у нас что-то получится?

«В глазури» молчала, и за неё, как всегда, вступился шоколадный друг. «Сюрприз» забасил:

— Почему это, шоколадные подштанники в дырочку? Все мы друг в друга верим. Но что верно, то верно: запасной план никогда не помешает.

Тем временем Крепыш, плюясь, рассказывал Соне, что сладости были «приятным бонусом» и буквально подарком и что этим утром таки им отгрузили целый грузовик карбонада и колбасы.

— Видишь, как с ними надо? Сюрпрайз-сюрпрайз, говорят. Ничего не отправляли. Разбойники…

— Так это же мы разбойники, — глупо захихикал Соня.

— Ты у нас не разбойник, ты у нас шутник. А вместе мы художники. Потому что похищаем искусство, — ехидно скривился Крепыш.

— То есть золотой орёл с ворот был искусством? — искренне удивился Соня.

— Да. И за него мы получили пятьдесят килограммов колбасы. А вот за эту картину получим гораздо больше.

— Кому нужны персики с листьями на холсте? Это разве красиво?

— Ты ничего не понимаешь. Такие картины вешают дома и показывают гостям. Это признак хорошего вкуса. А ещё для нас это верный знак, что нужно расти, масштабироваться. Понимаешь?

Соня кивнул, хотя ничего не понял. А Крепыш глянул на часы и вздохнул. Был только полдень.

— И зачем я так рано приехал?

— Может, на выставку сходим? Посмотреть? — искренне спросил Соня и ненароком посмотрел на салфетку. Крепыш кинул на него злобный взгляд:

— Что ты там прячешь? А?

Соня попытался отвлечь босса и протянул ему его колготки — часть с прорезью для глаз.

— Примерь, пожалуйста. Там ли глаза прорезал?

Крепыш взял колготки и стал натягивать их на голову, а Соня украдкой достал зефир.

— Слышишь? Кажется, придётся следовать плану Г! Не таять! Помощь «Петушка» в галерее всё же понадобится! — взволнованно зашелестела «В глазури». И, уже зажатая в кулаке Сони, продолжила докладывать в рацию: — Приём, приём! Мы выдвигаемся на место преступления!

— В рот мне конфету… А какой у нас всё же план Г? — кричал ей из рации «Сюрприз», взволнованно раскачиваясь из стороны в сторону.