Очень неудобно водить машину, когда у тебя красный нос на резинке и огромные ботинки. На педаль не нажать, за дорогой не уследить. С жабо — белым воротником в складочку, словно юбка у балерины, — вокруг шеи тоже не очень удобно пить какао. Но эти странные аксессуары, как и костюмы клоунов с огромными пуговицами и манжетами, надеть всё же пришлось. Превратившись в цирковых артистов, Крепыш и Соня стояли перед Грибоффым. Соня вытянул руки по швам и разглядывал, скосив глаза, тот самый красный нос, а Крепыш перекатывался с пятки на носок и вопросительно смотрел на босса. Грибофф же, прикрывая рот крошечной ладошкой, сопел и фыркал. Наконец, не сдержавшись, он захохотал в голос, показав напарникам огромные, словно перепелиные яйца, белые зубы.

— Вам… очень идёт! — выдавил из себя злодей и запрыгнул в кресло. — Вы прям идеальные участники шоколадного преступления, ха-ха-ха! Умора… — булькал Грибофф. — Но, кхм-кхм, к делу. Слушайте: вы должны проникнуть в шатёр фестиваля и заменить сладости. Покрытый антисахаром зефир, сделанные из антисахара леденцы и шоколадные яйца, внутри которых будет… антисахар! Успеть это сделать надо до салюта, чтобы сладости, приготовленные для праздника, не попали к детям. Правильные вы уносите в грузовик, наши — приносите.

— Наши? — спросил, не понимая, Соня.

— Да! Которые вы готовили все эти дни! Забыли, что ли? На радость детям, ха-ха-ха! Представляете, из трёх огромных пушек у сцены в небо выстрелят залпами зефира, леденцов и шоколадных яиц, от которых у детишек начнут вовсю расти зубы. Да ещё как! Как у меня! Задачу поняли?

— Угу, — кивнул Крепыш и поправил нос. Он очень хотел чихнуть.

— А если нас кто-то попробует остановить? — спросил Соня и сжался. Вопросы давались ему нелегко.

— А если вас кто-то попробует остановить, вы скажете, что вы клоуны и забираете часть сладостей для своего выступления. И так будете говорить всем, пока будете носить коробки. Ясно?

Голос Грибоффа звучал в кабинете заплесневелым эхом.

— Ясно, — дёрнув напарника за рукав, отозвался Крепыш. И попятился к двери. Ему явно не хотелось разговаривать с Грибоффым, и он спешил скорее покинуть его владения. Соня понял, что всё же лучше помолчать, и тоже закивал. Дружно отступая к выходу, они оказались у двери.

— А что касается настоящих сладостей, коробки с ними вы должны доставить мне в кабинет. Ясно? — напоследок спросил Грибофф.

Крепыш и Соня кивнули, переглянулись и поспешили на улицу.