Мия была уверена, что каждый беспробудный пьяница, развратник, фат и пэр без гроша за душой в Лондоне вознамерился заполучить ее в жены. Не успевал один выйти из гостиной, как его место тотчас же занимал следующий. Пятеро претендентов попросили ее руки. Герцог держался с каждым разом все тверже, когда она начинала мямлить и умолять дать ей еще чуточку времени поразмыслить над полученными предложениями. Она была уже готова запереться в комнате на ключ, когда слуга объявил о приходе маркиза Эксли.

Мия тут же вскочила: злость на лорда Эксли из-за того, что заставил ждать так долго, боролась с радостью, что он все-таки приехал, и радость победила.

— Пригласите маркиза, — велела она слуге.

— Скажите маркизу, что нас нет дома! — приказала кузина Ребекка в то же мгновение.

Молодой лакей не мог сообразить, чье распоряжение выполнять, и хватал ртом воздух.

Мия взглянула двоюродной сестре в глаза, аккуратно приглаживая мятно-зеленый муслин платья, и повторила тем бескомпромиссным тоном, каким доводилось отдавать приказы в гареме, требуя к себе уважения:

— Впустите маркиза!

Дверь за лакеем закрылась, и Мия опустилась на кушетку, почувствовав, что ноги у нее подгибаются, как у новорожденного жеребенка.

Ребекка рядом с ней заметалась, точно всполошившийся мотылек:

— Моя дорогая, не стоит…

Кузина подняла руку, пресекая поток увещеваний:

— Я знаю, что тебе он не нравится, но мне и не требуется твое одобрение.

Мия расправила плечи и сложила дрожавшие руки на коленях. Она сама не знала, от чего дрожит: то ли от нетерпения, то ли от ужаса — но определенно чувствовала себя живой, чего с ней не случалось с того самого вечера, когда она в прошлый раз говорила с маркизом.

— Но, Мия, дорогая, он же…

Дверь отворилась, и в комнату вошел Эксли, удостоив ее изысканного поклона:

— Леди Юфимия.

Мия молча смотрела на него. При свете дня чертов маркиз производил еще более сильное впечатление, чем при свечах. Хотя солнечный свет подчеркивал мелкие морщинки в уголках глаз и складки у рта, эти едва заметные признаки возраста делали его еще привлекательнее. Темно-синий сюртук создавал контраст с бледными глазами. Его стройные мускулистые ноги, обтянутые палевыми бриджами, казались еще более порочно очерченными, чем когда на них был черный шелк.

— Какой приятный сюрприз, милорд.

Кажется, ее сердитый тон его позабавил.

— Я пытался пробиться к вам вчера, но даже парадной двери не мог разглядеть за всеми экипажами, лошадьми и джентльменами, которые съехались, чтобы нанести вам визит.

Мия ничего не ответила на его насмешливое замечание.

— Вы знакомы с моей кузиной, мисс Ребеккой Девейн?

Ребекка сделала реверанс, кое-как держась на дрожавших ногах.

— Рад встрече, мисс Девейн, — чуть поклонился Эксли.

Мия жестом указала на кресло напротив:

— Пожалуйста, присаживайтесь.

Маркиз, не обращая внимания на кресла, сел на небольшую кушетку рядом с ней.

Боже мой!

Ребекка, едва успев сесть, тотчас же вскочила и, видимо, не замечая, что корзинка стоит на небольшом столике возле ее кресла, сказала:

— О… да, э-э… я тоже. Если позволите, миледи, я собиралась сходить за моей корзинкой. Мне нужен шелк определенного цвета. Определенного оттенка зеленого.

Ребекка бочком ретировалась к двери, дрожа как лист и так вытаращив глаза, что они стали размером с шары для бильярда, кое-как нащупала дверную ручку у себя за спиной, не смея оторвать взгляда от маркиза, пока наконец ей не удалось приоткрыть дверь и протиснуться в образовавшуюся щель.

Мия тяжко вздохнула:

— Она вовсе не за шелком ушла, милорд. Должно быть, отправилась искать брата.

— Или ближайший полицейский участок, — сухо предположил Эксли.

Мия хихикнула, обрадовавшись его настроению:

— Так или иначе, боюсь, у нас не так уж много времени. Если хотите сказать мне что-то с глазу на глаз, лучше говорите сразу.

Эксли взял ее руку в свои, не переставая насмешливо улыбаться:

— Прислушаюсь к вашему совету и буду говорить откровенно. Известно ли вам о каких-либо препятствиях к беременности и родам? А также, вопреки вашему желанию жить своей жизнью, я вынужден настаивать, чтобы вы не брали в постель никого, кроме меня, пока не подарите мне наследника.

Мия знала, что ей следует оскорбиться подобными вопросами: он относился к браку с ней как к покупке племенной лошади — но не чувствовала себя оскорбленной.

— Мне неизвестно ни о каких препятствиях к зачатию и рождению ребенка, и я готова делить с вами постель так часто, как вы посчитаете нужным. Я также не намерена заводить любовников.

При этих словах Эксли чуть заметно стиснул зубы. Будь на его месте кто-то другой, такая слабая реакция ни о чем бы не говорила, но для Эксли, который сдерживал свои эмоции железной рукой, это было почти выражением страсти.

— Леди Юфимия, окажете ли вы мне честь стать моей женой?

Мия помедлила:

— Вы женитесь на мне, ничего не зная о моем прошлом? Ни о чем, кроме того времени, что я провела… в монастыре?

— Я задал вам вопросы, которые интересуют меня. Не хотите ли и вы что-то узнать?

У Мии не было к нему вопросов, по крайней мере таких, на которые он бы согласился ответить. К тому же она уже нашла ответы на самые важные вопросы в библиотеке герцога. Родовое гнездо маркиза Эксли располагалось в древнем замке на южном побережье. Замок Эксам был неподалеку от Истборна — того самого порта, где Мия высадилась по возвращении в Англию.

Ей почти ничего не удалось узнать о прежних женах маркиза. Первая из них, Вероника Кейтон, была родом из обедневшей дворянской семьи с севера, а вторая, леди Сара Тьюкс, — из обедневшей дворянской семьи с юга. Обе мертвы. Ни Киан, ни Ребекка ничего не знали о предыдущих браках Эксли, кроме туманных слухов, но они оба неоднократно предостерегали Мию и советовали держаться от маркиза подальше.

Думать, что такой хладнокровный человек убил кого-то в порыве страсти, было просто смешно. И очевидно, женился он не ради денег. Что же оставалось думать? Что он какой-то невменяемый? Мия кусала губы, глядя на бесстрастное лицо Эксли. Он не походил на умалишенного. Было рискованно выходить за него, не наведя побольше справок о его прошлом, но у нее оставалось мало времени.

— Да, я выйду за вас. Только прошу, давайте заключим брак поскорее.

Эксли чуть опустил веки:

— Как пожелаете, миледи.

Он наклонился к ней и коснулся ее губ своими. Огонь в его взгляде и легкость прикосновения совершенно ошеломили Мию; у нее помутнело в глазах, словно она выпила слишком много шампанского. Она судорожно вздохнула, пока Эксли покрывал ее рот поцелуями, невесомыми как перышко. От него пахло мылом, одеколоном, шерстью, кофе, лошадьми и чем-то еще невероятно мужским и возбуждающим.

Мия потянулась к нему, и маркиз взял ее за подбородок прохладной, неожиданно мозолистой рукой. Она скользнула ладонью по гладкой ткани его сюртука и хотела было опереться о кушетку, чтобы не потерять равновесие, но ее рука оказалась на мускулистом бедре. В ответ на это прикосновение из горла Эксли вырвался какой-то низкий звук, и его ладонь скользнула на затылок, притягивая ее ближе. Мия таяла в его руках. Даже через роскошную одежду чувствовалось тепло его тела, такого по-мужски твердого, настоящего, когда он поглаживал ее шею сильными, чуткими пальцами.

Его умелый язык и крепкие прикосновения ничуть не походили на влажные слащавые поцелуи и грубое тисканье султана. В этом поцелуе сочетались нежность и сила; маркиз дарил наслаждение так же охотно, как и получал. Он легко провел пальцами вдоль ее тела, дразня и лаская, прежде чем вернуть руку на талию, между тем его искусный язык исследовал ее рот горячо и настойчиво.

Мия посмотрела в его прищуренные светлые глаза. Губы маркиза изогнулись в самой чувственной улыбке из всех, что она видела, прежде чем он вновь глубоко вторгся в ее рот.

Мия обвилась вокруг него как лиана, притягивая ближе и наслаждаясь вкусом и фактурой, коснулась неожиданно мягких волос на затылке под шейным платком, скользнула пальцами по тугим сухожилиям шеи к резко очерченному подбородку. Его мышцы напрягались и сокращались у нее под пальцами, и маркиз шире раскрыл рот, чтобы проникнуть в нее глубже, словно ему все было мало.

Дверь в гостиную распахнулась и стукнулась о стену.

Мия прикрыла глаза, чтобы не замечать непрошеного вторжения, и крепче обняла маркиза за шею.

— Проклятье, Эксли! Убери лапы от моей сестры!

Когда маркиз отстранился, отрывая свои красивые руки и рот от тела Мии, она разочарованно застонала. Его губы больше не были поджатыми и жесткими, а чуть припухли, налились кровью, движения стали восхитительно ленивыми. Голодный, одержимый блеск в его глазах заставлял все тело Мии пульсировать.

— Мия, отойди от него сейчас же! — приказал Киан.

Она с трудом оторвала взгляд от объекта своего желания. При виде праведного гнева на лице брата раздражение переросло в ярость, и Мия взглянула на него сквозь красную пелену:

— Ты мне не хозяин, Киан.

Маркиз успокаивающе положил руку ей на плечо, поднялся и сказал мягко, но тоном, не терпящим возражений:

— Мне нужно поговорить с его светлостью, Абермарл.

— Ты прав, черт бы тебя побрал, Эксли! Мы непременно поговорим с моим отцом. Не стоит откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня.

Тут Киан без дальнейших разговоров шагнул в открытую дверь, и стало видно, что Ребекка жалась у него за спиной.

Эксли взглянул на нее из-под опущенных век своими холодными глазами, словно только что разыгравшаяся на софе мучительно мимолетная сцена Мие лишь привиделась.

— Прошу прощения за недостойную спешку, миледи, но если я продолжу медлить, ваш брат получит слишком большую фору, а я сегодня не одет для пробежки. — Маркиз поклонился и тихо прикрыл за собой дверь.

— O-о, Мия! — вскричала Ребекка, задыхаясь в истерике. — Прошу, скажи, что ты не рассматриваешь этого человека как будущего супруга!

Мия поднялась с кушетки:

— Я бы попросила не говорить о моем женихе в таком тоне.

— Женихе! Но я не дам тебе пожертвовать собой! Ты не можешь! — Ребекка рухнула на кушетку рядом с кузиной, заняв место Эксли.

— Успокойся, дорогая, я достаточно о нем знаю. Он дважды был женат, и обе его жены погибли. Ни ты, ни Киан так и не смогли мне рассказать ничего особенного об их гибели. Это все просто слухи, сплетни и предположения.

Ребекка разрыдалась пуще прежнего.

Мия тяжело вздохнула, невольно вспомнив сотни случаев в гареме, когда ей приходилось терпеть чужой плач. По крайней мере на этот раз никому не грозил яд или нож под ребро. Она обняла рыдавшую кузину, нашептывая слова утешения и поглаживая ее по спине.

Киан Марлингтон стоял перед герцогом, судорожно сжимая кулаки.

— Отец, как вам не стыдно!

Герцог Карлайл вскочил на ноги с исказившимся от гнева лицом и прогремел, тоже не помня себя от ярости:

— Ты забываешься! Возьми себя в руки или убирайся вон!

Адам улыбнулся: зрелище и впрямь было редкостным — благородный герцог Карлайл сцепился со своим непокорным наследником. Эксли подумалось, что и его ожидают подобные сцены, если им с Юфимией Марлингтон удастся родить собственного пылкого рыжеволосого отпрыска.

Молодой человек резко развернулся, словно Адам говорил вслух:

— Вас это забавляет, Эксли?

Киан кинулся к нему через всю комнату, вытянув вперед руку, словно собирался его схватить, но Адам поймал вытянутую руку за запястье, дернул вниз и тут же с силой выкрутил за спиной, пока Абермарл не согнулся пополам и не зашипел от боли.

— Не выйдет, милейший! — Адам взял в захват шею своего будущего шурина и зажал локтем, так что Киан сдавленно вскрикнул. — Какая мне разница: трупом больше, трупом меньше…

Еще раз с силой сжав шею молодого человека, он так толкнул его в спину, что тот, спотыкаясь, чуть не врезался в стол своего отца.

— Боже милостивый, Киан, что с тобой сегодня? — Герцог вышел из-за массивного стола красного дерева и схватил сына за плечи. — Образумься, мой мальчик. Ты выставляешь себя на посмешище.

— Это тебе следует образумиться, отец: ты продаешь родную дочь злодею и убийце, который до того порочен, что даже не пытается оправдаться.

Он взглянул на Адама с неприкрытым омерзением, но тот опустился на один из стульев напротив впечатляющего стола герцога, закинул ногу в сапоге на другое колено и откинулся на спинку в виде веера. Маркиз почувствовал, как лицо становится привычно скучающим, и на этот раз непритворно. Ему и правда было скучно наблюдать за этой маленькой драмой.

Абермарл не отступил: испепеляя взглядом зеленых глаз то отца, то Адама, он буквально кипел от бессильной ярости. Молодой человек был именно таким непредсказуемым и разгневанным, как можно было от него и ожидать, судя по огненному цвету его волос. Как ни странно, герцог, от которого он унаследовал свою рыжую шевелюру, был абсолютно холоден и расчетлив. Отдал бы сам Адам дочь замуж за такого вот маркиза Синюю Бороду?

Он отодвинул бессмысленный вопрос куда-то в глубину сознания. Его дочери никогда не смогут выйти замуж.

— Я пришел просить руки вашей дочери, ваша светлость.

— Ты ее не получишь! — взбеленился Абермарл, делая пару шагов к Адаму, но тут же остановился, вспомнив, чем это закончилось в прошлый раз.

— Она уже дала согласие, — отрезал Адам, не в силах дальше сдерживать возмущение. — Я пришел сюда только из вежливости. Ваша сестра взрослая женщина, и ей не нужно ничье одобрение или разрешение, чтобы вступить в брак.

Киан только рот раскрыл, лишенный почвы для дальнейших возражений.

На мгновение Адаму даже стало жаль, что нет возможности поговорить с Абермарлом по-мужски, с глазу на глаз, и успокоить его. Было очевидно, что тот слишком любит свою сестру, чтобы отдать джентльмену с такой репутацией, как у Адама.

Маркиз преодолел этот бессмысленный порыв: Абермарл, как и другие представители высшего света, давно для себя все решил, и никакие разговоры тут не помогут.

Адам поднялся и взглянул на герцога Карлайла:

— Мы с леди Юфимией пришли к согласию по этому вопросу, и ни один из нас не видит смысла медлить. Я буду в вашем распоряжении в любой день на этой неделе, чтобы обсудить детали.

Герцог кивнул:

— Прекрасно, я напишу своему поверенному и дам вам знать, когда он сможет с вами встретиться.

Адам тоже кивнул и направился к двери, отмахнувшись от лакея, ждавшего у входа в кабинет герцога:

— Я сам найду дорогу.

Эксли прошел с половину коридора, когда его ушей достигли стенания Ребекки. Он остановился, положил руку на дверную ручку и поморщился от особенно пронзительного всхлипа по ту сторону толстого слоя дерева. Хватит с него бурных эмоций на сегодня! Входить не хотелось.

Чертов трус! Он начал было поворачивать ручку, но в этот момент раздался очередной оглушительный вопль, сотрясший воздух.

Черт бы вас всех побрал! Это всего лишь рыдающая дама. Он резко распахнул дверь.

Его невеста спокойно сидела на софе рядом с заливавшейся слезами кузиной. Она улыбнулась Адаму и что-то прошептала родственнице на ухо. Рыдания прекратились и перешли в шумное шмыганье носом.

Адам сложил руки за спиной:

— Не хотите завтра проехаться по парку?

Юфимия улыбнулась, ее изумрудные глаза заблестели при виде его явной неловкости.

— С огромным удовольствием.

— Я приеду пораньше, чтобы избежать обычной толчеи, например часа в три. Вас устроит?

— Прекрасно. Я буду готова, милорд.

Адам поклонился:

— Рад услужить.

Он покинул комнату до неприличия торопливо в надежде уйти как можно дальше к тому времени, когда кузина его невесты возобновит свой кошачий концерт.

Маркиз на ходу забрал шляпу и перчатки у слуги, который ждал его в передней. Снаружи множество любопытствующих зевак сгрудилось на противоположной стороне улицы напротив величественного особняка герцога. Большинство из них принадлежало к низшим слоям общества; люди собрались здесь в надежде хоть краем глаза увидеть Юфимию Марлингтон.

Адам задержался на крыльце, не спеша натягивая перчатки и наблюдая за беспокойной толпой. По его подсчетам, на той стороне улицы шаталось не меньше сотни человек. Без сомнения, среди этого стада затесалась хоть пара газетчиков, так что завтра, если не сегодня вечером, он прочтет о своем визите в дом герцога.

Он запрыгнул в фаэтон и взялся за поводья, уже воображая скандальные заголовки: «Маркиз-убийца женится на загадочной дочери герцога».

Эксли фыркнул, и конюх посмотрел на него с удивлением. Маркиз щелкнул поводьями, и серые лошади понеслись вперед, желая оказаться подальше от Карлайл-хауса почти так же сильно, как он сам.