ыл-жил царь. У этого у царя было три сына: Федор, Василий, Иван. И вот царь ослеп. Ну этому царю предложили, чтобы он достал живой воды да молодильных ягод, и будет видеть.
Ну и он собрал думников, советников, сенаторов, бояров, стали думы думать, советы производить, кто поедет за этими ягодами.
А ему три сына сказали: «Тятенька, благослови, мы поедем, тебе доступим».
Ну он их благословил, они коней оседлали, поехали. Доехали они до трех дорог. У этих у трех дорог стоит столб, на этом столбе написанная надпись: «Ежели в правую сторону поедет — сам сыт, конь голоден, а в левую — конь сыт, сам голоден, а прямо поедет — то от Волка-посконного хвоста съеденный будет». Эти братья не поехали этой дорогой, а взяли послали Ивана-царевича, он поехал по ней.
Ну скоро сказка сказыватся, время дивно минуется. Приехал он к избушке, избушка стоит, повертыватся на курьей ножке. Он пнул избу под угол: «Стань, изба, по-старому, как мать поставила: к лесу задом, ко мне передом». Заходит в избушку. Сидит Яга Ягонишна на золотом стуле: «У-у, Иван-царевич, откуль взялся, куда поднялся?» — «Перво, Яга, напои, накорми, потом вести расспроси».
Ну и этот Иван-царевич наелся и рассказал ей, что поехал живой воды добывать и молодильных ягод. Она и говорит: «Трудно тебе, Иван-царевич, добыть их: они у царь-девицы на столе стоят, круг царства симы натянуты, если заденешь, то ио всему царству звон пойдет. А у них защита-оборона — Волк — посконный хвост, а он сколько людей поел уж. Вот сиди, сейчас прибежит ко мне Волк — посконный хвост, в кем половина человеческого, половина — волчьего».
Только переговорили, Волк заходит: «У-y, Иван-царевич, откуль взялся, куда поднялся?» — «А вот, — гварит, — пошел живой воды да молодильных ягод доступить: отец слепой». Он говорит: «Трудно тебе доступить: я защита-оборона, не пропущу я тебя. Вот давай, — гварит, — сядем, трое сутки в карты проиграем, ежели ты выдюжишь, то доступишь ягод, не выдюжишь — я съем тебя».
Ну и вот они сяли, сутки проиграли, уж Волк дремлет и Иван царевич дремлет. Ну и Волк придумал: «Вот, — гварит, — ежели отгадать загадку, то не буду трогать, а не отгадать, то съем: какой травы боле завалило снегом — зеленой или сухой?»
Иван-царевич говорит: «Зеленой боле завалило». А Волк и говорит: «Постой, я сбегаю, погляжу, боле или нет завалило».
Волк побежал смотреть, а этот лег тем временем, уснул. Ну он прибежал. «Верно, — гварит — боле завалило зеленой». Ну и сяли опеть сутки играть. (А Волк бы только пробегаться, не дремать.) Вот опеть сутки проиграли, Волк опеть задремал и говорит: «Иваи-царевич, отгадай: боле лесу стоячего или боле лежачего?» — «Боле лежачего». — «Погоди, я сбегаю».
Волк побежал, а Иван-царевич опеть лег, вздремнул, покуль он бегал. «Правильно, — гварит, — отгадал». Опеть сяли. Третьи сутки минули, он и говорит: «Иван-царевич, мертвого народу боле али живого?» Иван-царевич говорит: «Мертвого». Он побежал, а Иван-царевич опеть уснул.
Ну вот он прибегат: «Ну, Иван-царевич, сумел со мной трое суток проиграть, выдюжил, наверно, теперь поедешь со мной живу воду добывать и молодильны ягоды. Вот как жаркий день будет, поедем, садись на меня, держись. Подъедем мы к самому крыльцу царь-девицы, и ты зайдешь и бери только на столе одни молодильны ягоды и живу воду, а боле ничего не трогай».
Ну он зашел, царь-девица лежит на койке, разметалась, спит. Жива вода и молодильны ягоды на столе стоят. Он не мог утерпеть, поцеловал царь-девицу, она проснулась, поглядела на него, он остался с ней. Через некоторое время он вышел с живой водой и молодильными ягодами, сял на Волка — посконного хвоста. А волк и говорит: «Ох, Иван-царевич, зачем ты пакостил, сколько я тебе говорил. Теперь уж не поднять мне тебя выше проволоки, теперь тяжелым стал». Начал подыматься и не мог подняться, за одну симинку задели: поднялся звон-шум по всему царству: «Лови, хватай, лови, хватай!» А кого хватать? Волк — посконный хвост утащил уже Ивана-царевича. Притащил его к Яге Ягонишне, тут чаю попили, распростились с ним, он сял на коня и поехал домой.
Приехал к столбу, братьев нет никого. Он шатерчик сделал и лег спать (трое суток не спал), а эти братья на тот раз приехали. Ну и говорят: «Ванька живой, Волк — посконный хвост не съел его». Поглядели: у его жива вода и молодильны ягоды в кармане. И говорят: «У-y, вот он приедет, отцу честь привезет, а мы приедем с голыми руками. Давай, — гварят, — мы его убьем, а это разделим: одному живу воду, другому молодильны ягоды, и оба с честью приедем домой».
Ну так и сделали. Взяли его зарезали, а это разделили. Приехали к отцу и сказали: «Вот Ивана Волк — посконный хвост съел, а мы вот добыли живу воду и молодильны ягоды».
Вот отец глаза помочил, сделался зрячим, а сыновей поженил.
А Иван-царевич лежит там зарезанный. И зачало там каркать воронье, его клевать. А Волк — посконный хвост бегал по лесу. «Кого же это, — гварит, — там воронье клюет, каркает?» Прибежал глядеть и видит, что Иван-царевич лежит зарезанный. Он тогда узнал, кто ого погубил. Сбегал, принес живой воды и мертвой воды. Взял его мертвой водой спрыснул — он доспелся весь истыльный — все у него зарубцевалось, живой водой спрыснул — Иван-царевич встал, перекрестился и говорит: «Ах, как я долго спал!» А Волк ему: «Да, — гварит, — дружок, Иван царевич, не я бы, так ты бы век свой весь проспал». Иван-царевич поблагодарил Волка — посконного хвоста, взял поймал коня и поехал домой.
Приезжат, братья уж женатые, отец уж зрячий. Он им ничо не сказал. Братья перепужалися. Он опустил коня, пошел в кабак, ну и пьет все время не просыпатся: что попало, то у них и пьет, пропиват. А отец ничо не говорит, и братья ничо не говорят.
А он в которо время молодильны ягоды брал и поцеловал царь-девицу и остался с ней, она с тех пор обеременела, ну и принесла двух сынов, двух соколов. Они растут не по годам, а по часам, как пшеничное тесто на опаре киснут. Ну и она тогда взялася за Волка-посконного хвоста: «Покажи мне, кого притаскивал».
Волк ей сказал, кто был и откудова, чей. Она взяла этих детей, сяла на корабль и поехала его разыскивать. Ну и приехала в ихне царство, посылат дежурного с бумажкой к царю: «Пошлите ко мне виноватого». Эти перепужались: «Што за виноватого?» А сама взяла устлала берег от корабля драгоценными коврами.
Ну и вот отец сказал: «Ну кто у вас виноватый, идите». Старший брат нарядился, пошел, а эти ребятишки глядят и говорят: «Мама, уж это не наш ли папа идет, и погляди, — гварят, — он помимо ковров идет». — «Берите, — гварит, — прутики да идите, дерите его: зачем невиноватый идешь, посылай виноватого». Он еле-еле от них удрал. Прибегат домой: «Говорят: «Зачем невиноватый идешь?», прутьями медными лупят, говорят: «Посылай виноватого».
Средний, Федор, нарядился, пошел. А ребятишки говорят: «Наверно, наш папа идет, да опеть он помимо ковра идет». Побежали опеть, медными прутиками бьют его, изо всей силы дубасят: «Невиноватый, зачем идешь, давайте нам виноватого». Они и говорят; «Наверное, Ванька виноватый, давайте Ваньку искать». Пошли в кабак. Ванька пьяный. Сказали ему, што царь-девица приехала, требует виноватого: «Ступай». А он, Ванька: «Постой, еще выпью». Они ему не дают, а он пьет — попьяней штоб. Они его тащат: «Поди Ванька, умойся, нарядись». А он падет в грязь, нарочно увалялся весь. Они его не отпущают, он с имя не разговариват, пошел весь в грязи.
Идет, а ребятишки говорят: «Мамонька, погляди, какой-то идет к нам, пьяный, в грязи, прямо на ковры лезет». (А Волк — посконный хвост рассказал ей, что делатся там, она знат.) Она взглянула в окно и говорит: «Какой вам пьяница, айдате, берите его за руки и ведите сюда».
Вот они его приводят на корабль. Она сейчас за-ставлят тащить воды и зачинат обмывать его. Обмыла, снарядила в царский костюм и взяла его за руку и деток взяла и пошла к царю.
Пришла и говорит: «Ваше царское величество, не эти сыновья тебе доступили воду, доступил вот этот. И они, — гварит, — его зарезали. А я узнала, с Волком-посконным хвостом его оживили».
Царь говорит: «Я их сейчас расстреляю, я тебя на царство нацарю, живите да живота наживайте». А она не соглашается: «У меня, — гварит, — свое царство». Он хотел казнить, а Иван-царевич говорит: «Папа, не надо их казнить, у них руки поднялись убить родного брата, а у ме. ня не подымутся. Как они жили, так пускай и живут». Потом с царем распростился и сказал: «Ежли желаешь, то поедем со мной». Царь от Ивана-царевича не отстал, поехал с ним, бросил тут все: «Я с такими злодеями жить не могу».
Ну и Иван-царевич приехал, там на царство напарился, взял к себе Волка — посконного хвоста и сказал: «Хватит тебе по лесу рыскать, ходи в сад, с моими-детями гуляй».