C’est payé, balayé, oublié.
Je me fous du passé!
Balayés les amours
Et tous leurs trémolos
Balayés pour toujours
Je repars à zéro …
Это оплачено, уничтожено, забыто.
Я плюю на прошлое!
Уничтожены мои страсти
Вместе с волнением в голосе,
Уничтожены навсегда,
Я начинаю с нуля.
Получив значительную сумму, можно было пить дорогое шампанское в честь победы над многолетним врагом – Вертхаймером. Шанель и ее адвокат так и поступали. В это же время ее любимый, барон фон Динклаге, оставил Шанель и переехал жить на Майорку. Возможно, с более молодой пассией и, вероятно, с какой-то частью денег Мадемуазель. Со времени окончания войны она его содержала почти 10 лет. Теперь, когда она снова по-настоящему богата, высокий блондин с нацистской формой в шкафу ее бросил.
Долго ли Шанель сокрушалась – неизвестно. Но затем она вспомнила собственный афоризм о спасающей в любой ситуации работе. Теперь, когда на родине подзабыли о ее грехах времен войны и у нее на шее больше нет немца-барона, которого нельзя вывозить из Швейцарии в Париж, можно возвращаться в свой бутик на Рю Камбон, 31. На сцену, под софиты. К новой славе! И ей всего лишь 70 с небольшим. Она решилась.
В моде уже царствовали люди другого поколения. Если до войны в дизайне одежды было больше женщин (Эльза Скьяпарелли, Жанна Ланвен, Мадам Грэ), то теперь «самыми-самыми» считались мужчины: Кристиан Диор, Марсель Роша, Юбер де Живанши, Жак Фат, Пьер Бальман, Кристобаль Баленсиага. Список конкурентов впечатляющий, и все они талантливы.
После года работы, 5 февраля 1954 года, Габриэль показала первую после перерыва коллекцию одежды. Журналисты и «инфлюэнсеры» в рецензиях на этот показ были категоричны до жестокости. «Весь модный Париж», да и Лондон в придачу, не собирались прощать ей поведение во время войны и прямо указывали на возраст. «Это провинциальный хлам!» – таким был вердикт экспертов.
Как ей удалось пережить унижение и преодолеть период нелюбви со стороны общества? Спаслась работой. Ее стойкость была вознаграждена: главный враг Пьер Вертхаймер не хотел, чтобы неудачи Шанель-кутюрье отразились на продаже духов Chanel. Он предложил заключить соглашение: отныне не только духи, но все, что делала Мадемуазель, принадлежало Вертхаймеру. Взамен она получала неограниченный кредит на создание коллекций и покрытие любых своих расходов до конца жизни.
Она больше не собиралась ничем владеть, соблазнять богатством соратников и возможных наследников. Шанель решила жить здесь и сейчас, в роскошных условиях, как ей хочется и нравится – сколько ей отмерено. Отныне никакой собственности! Так что не дождетесь! Сделала так, что «у нее все было – и ей за это ничего не было».
Как Мадемуазель провела эти отмеренные ей 15 лет новой славы и неустанной работы? Какое-то время понадобилось, чтобы ее снова признали лидером. Достигнув новой вершины славы, она продолжала трудиться, словно совсем не нуждалась в отдыхе, возраста своего не признавала. Этим она, конечно, изводила и доводила до слез своих сотрудниц и сотрудников. Ну что поделаешь – характер ее не становился менее резким, наоборот.
Уникальное соглашение стимулировало Вертхаймера использовать все связи и ресурсы для роста популярности не только духов, но и одежды фирмы Chanel в США. Его семье, потомкам с тех пор и по сей день принадлежит фирма Chanel. А в 50-е годы Пьер Вертхаймер организовал рекламную кампанию в заокеанских журналах, были заключены контракты с крупнейшими универмагами в США, на Бродвее с успехом шел мюзикл «Коко». Париж пока не готов рукоплескать? Тогда пусть будут Нью-Йорк и Техас!
За океаном люди более практичные, состоятельные, они были меньше осведомлены о спорной репутации Коко. Американки с удовольствием покупали лаконичные модели, которые считались (и были) воплощением элегантной простоты, – для них эта одежда олицетворяла «подлинный французский шик»! Духи способствовали продажам костюмов, одежда рекламировала духи: эта формула маркетинга работала отлично. В конце концов сдался и французский рынок – работающим женщинам, а таких становилось все больше, не было удобно каждый день носить пышные юбки, подъюбники, перчатки и другие «кукольные» элементы стиля Диора. За свободой движения и практичными моделями было будущее. Именно Шанель предвидела это и воплотила в своих работах.
Могила Габриэль Боннэр Шанель в Швейцарии украшена мраморным барельефом с пятью львами. Пять – «счастливое число» Мадемуазель. Лев – ее знак зодиака, символ отваги, силы и стойкости.