Как часто, пестрою толпою окружен,

Когда передо мной, как будто бы сквозь сон,

   При шуме музыки и пляски,

При диком шепоте затверженных речей,

Мелькают образы бездушные людей,

   Приличьем стянутые маски,

Когда касаются холодных рук моих

С небрежной смелостью красавиц городских

   Давно бестрепетные руки, —

Наружно погружась в их блеск и суету,

Ласкаю я в душе старинную мечту,

   Погибших лет святые звуки.

И если как-нибудь на миг удастся мне

Забыться, – памятью к недавней старине

   Лечу я вольной, вольной птицей;

И вижу я себя ребенком; и кругом

Родные всё места: высокий барский дом

   И сад с разрушенной теплицей;

Зеленой сетью трав подернут спящий пруд,

А за прудо́м село дымится – и встают

   Вдали туманы над полями.

В аллею темную вхожу я; сквозь кусты

Глядит вечерний луч, и желтые листы

   Шумят под робкими шагами.

И странная тоска теснит уж грудь мою:

Я думаю об ней, я плачу и люблю,

   Люблю мечты моей созданье

С глазами, полными лазурного огня,

С улыбкой розовой, как молодого дня

   За рощей первое сиянье.

Так царства дивного всесильный господин —

Я долгие часы просиживал один,

   И память их жива поныне

Под бурей тягостных сомнений и страстей,

Как свежий островок безвредно средь морей

   Цветет на влажной их пустыне.

Когда ж, опомнившись, обман я узнаю

И шум толпы людской спугнет мечту мою,

   На праздник не́званную гостью,

О, как мне хочется смутить веселость их

И дерзко бросить им в глаза железный стих,

   Облитый горечью и злостью!..