– Известен ли вам хоть один гений, который не был бы так или иначе одержим? – торжественно спросил Игнатий Грибб. – Одержимость есть путь к самореализации. Причем единственный путь, мистер Орел, единственный.

– Вергилий Джонс считает одержимость отображением внутренних страхов, – ответил Взлетающий Орел. Он был достаточно пьян, чтобы не заботиться о том, что говорит, а Гриббы достаточно тактичны, чтобы делать вид, будто они не замечают его опьянения. Впрочем, Эльфрида сидела за обеденным столом в горьком молчании.

– Вергилий Джонс – конченый человек, – сказал Игнатий Грибб. – Живое свидетельство идиотизма, который он именует своей теорией. Я рад, что вы с ним расстались, мистер Орел, искренне рад. Вам осталось только выкинуть из головы его бредни.

– Вергилий Джонс считает, что сомнения предпочтительней уверенности, – пробормотал Взлетающий Орел.

Игнатий Грибб глубоко вздохнул.

– Болезнь Гамлета, – заметил он. – Я имею в виду сомнение. Оно его и сгубило. Другой пример – старинная история о Фоме Неверующем. Есть вещи, сомневаться в которых просто смешно. Вы согласны?

– Э-э… – протянул Взлетающий Орел, у которого от выпитого в голове был туман, но Игнатий Грибб уже ни на что не обращал внимания. Он увлекся.

– Необходимо только одно – четко различать границу между одержимостью и фанатизмом. Фанатик не владеет собой, это одна из форм безумия. Фанатизм ведет к тирании и гнусным преступлениям. А одержимость – наоборот. Она создает симфонии и великие полотна. Пишет романы и сдвигает горы. Это высший дар человеческой расы. Отрицать его – значит отрицать нашу природу. Какой толк от бессмертия, если мы не используем его для исследования своих самых глубоких увлечений? Какой тогда толк в острове Каф?

– Вергилий Джонс считает, что здесь все поставлено с ног на голову. Он говорит, что остров сам порождает необходимость… что в поле Эффекта выживает только одержимый разум.

– И как раз этот миф, – сказал Игнатий Грибб, – ваш основной интерес и призван разрушить.

В первый раз за все время Эльфрида решилась вставить слово.

– Взлетающий Орел, – начала она, – вы не возражаете, если я буду называть вас так, ведь мы теперь друзья?.. Мне кажется, что вы очень легко поддаетесь чужому влиянию. Этот мистер Джонс не должен так сильно терзать ваш разум. Вам надо забыть его и его безумства… вам он больше не нужен.

В голосе миссис Эльфриды отчетливо прозвучала нотка отчаяния.

– Забыть его, – повторил Взлетающий Орел и, отключившись, упал лицом в суп.