Самым неунывающим энтузиастом формальной логики по праву считается современник Курта Фридриха Геделя американский математик Хаскелл Брукс Карри. Он не пытался игнорировать его доказательство, но выстраивал реалистичные и полезные логические и вычислительные подходы, позволяющие смягчить эффекты неполноты и внутренней противоречивости.

Хаскелл Карри в 1930-м защитил диссертацию под руководством Давида Гильберта. Того самого великого математика, представившего в 1900-м знаменитый список двадцати трех нерешенных проблем, направлявших усилия математиков на протяжении всего XX века. Для него доказательство Геделя в двух формулировках стало «неприятным сюрпризом», однако, он сохранил оптимизм и заявил: «Любая теория проходит три фазы развития: наивную, формальную и критическую».

Хаскелл Карри подхватил этот оптимизм своего учителя, совершенно не беспокоясь о невозможности применения формальной логики к основам теоретической математики и научному знанию вообще. В процессе он проработал формально-логические подходы в вычислительной математике и языках программирования. А самый яркий общезначимый фрагмент его наследия – парадокс, названный его именем.

Парадокс Карри – неожиданно неочевидный вывод из утверждения: «Если это утверждение верно, то русалки существуют». Вместо существования русалок может указываться любое неправдоподобное или ложное заявление (в английском оригинале – существование Санта-Клауса). Ход мыслей, ведущий к парадоксу, таков:

• обозначим через S высказывание «Если S верно, то русалки существуют»;

• мы не знаем, верно ли высказывание S. Но если бы высказывание S было верным, то это бы доказывало существование русалок;

• но именно это и утверждается в высказывании S, таким образом S верно;

• следовательно, русалки существуют!

Ну допустим. Первое, что мы здесь замечаем с помощью уже известной нам дисциплины понимания Уильяма Оккама, – то, что здесь не утверждается ничего кроме равнозначной случайности и бессмысленности и вывода, и его основания. Дополнительно заметим, что мы здесь вовсе не рубанули «бритвой Оккама» по парадоксу Карри. Хотя эффекта достигли очень похожего.

Более специфичная этому парадоксу логическая ошибка в том, что самореференция – использование в утверждении ссылки на самого себя, недопустима. В основе рассмотренного ранее парадокса лжеца также лежит самореференция, здесь же мы имеем дело с попыткой не только приспособить парадокс лжеца для эксплуатации в практических целях сведения в свою пользу фактически чего угодно, но и придать такому не вполне добросовестному подходу универсальность. Да, в забавах всякого рода бессмыслиц универсальность еще как возможна. Если вот так незаметно освободиться от требований строгости, необходимой в делах познания, инструментарий безответственной болтовни можно обогатить существенно и несложно.

Следуя такому подходу, если ссылаться самим на себя, мы можем создавать контекст, в котором свойство достоверности может быть приписано любой бессмыслице. То, что на этом принципе построен примерно весь доступный в Интернете контент, не хорошо и не плохо. Просто так есть, и с этим нужно научиться жить и работать. В наше время правда – это когда при сообщении новости три известных респектабельных информационных агентства по кругу ссылаются друг на друга. А в большинстве случаев даже этого не нужно. Приделай к чему угодно «по информации источников, близких к чему-то там» – и вот ты уже не просто балабол, а вроде как журналист. Не будем, впрочем, делать из этого экзистенциальной или, того хуже, постмодернистской проблемы, до рассмотрения симулякров в разумно целесообразном объеме мы дойдем в свое время.

Однако, если такие одиночные «вроде как журналисты», эксплуатирующие парадокс Карри, сравнительно просто обнаружимы, то круговая перелинкованность информагентств может представлять куда как большую проблему. Вырулить из этого вездесущего апофеоза безысходной бессмысленности нам позволит только осознание нашей собственной читательской вовлеченности. Уильям Оккам не обманет и не подведет, и далее мы познакомимся еще с несколькими великими и значимыми деятелями, опереться на наследие которых будет устойчиво, удобно и полезно.