Русский и английский языки принадлежат множеству естественных языков, представляющих, как мы узнали из предыдущей главы, непреодолимую преграду для всех наук о языке. Их особенности, о которых сейчас пойдет речь, с проблемой этого препятствия существенно не связаны и в лучшем случае представляют собой лишь ее иллюстрацию, очень примерно очерчивающую область, содержащую проблему, но не дающую представления ни о характере самой проблемы, ни о ее масштабе. Эти уточнения последуют немного позже, так как требуют нескольких мыслей и нескольких глав, но с чего-то нужно начинать.

Большую сложность русского языка представляет то, что набор значений, привязанных к слову «язык», чрезвычайно широк и разнообразен. Некоторые из них различать уже на уровне слова было бы полезно, но по правилам русского языка мы вынуждены решать эту задачу дополнительными определениями, присоединяемыми к «языку» на все лады. Это выглядит громоздко, постоянно требует пояснений и создает всякого рода недопонимания и неудобства.

Обратимся за разъяснениями к английским словам «language» – языку в смысле средства вербальной коммуникации – и «tongue» – языку в смысле органа пищеварительной системы у животных и человека и органа речи. Мы еще даже толком не начали разбираться, а уже нашли упущенный Ксанфом аргумент возражения Эзопу по поводу языков в качестве одновременно и самого лучшего и самого худшего. Взявшись за кулинарные задачи, нужно решать их специфически кулинарными средствами. Увлекшись философией, в то время как задача поставлена в области кулинарии, можно прийти только к бессмысленности и непонятности. Символическая связь между блюдом из языков животных и абстрактным понятием языка в качестве средства и самых полезных, и самых вредных речей, слаба, неоднозначна, запутана и в конечном счете ошибочна. А дисциплина кулинарии предельно конкретна и не допускает метафор. Впрочем, с похожими сложностями такого раздвоенного повествования мы столкнемся в части о проблематике достоверности.

Это очень интересно, но все еще не совсем то, что нам сейчас нужно. Ключевое различие между русским и английским языком состоит в том, что в английском общее средство вербальной коммуникации, необходимое всем и не принадлежащее никому, и орган индивидуального осуществления таковой коммуникации называются разными словами, а в русском одним. Общность или частность значения русского слова «язык», как правило, можно восстановить из контекста, но, если необходимо употреблять эти значения рядом, ухищрения, необходимые для их явного различения, делают повествование громоздким и поистине невыносимым. Что-то заспотыкались мы, заговорив о языках, да.

Впрочем, на этом пока можно остановиться. «Language» – общий, «tongue» – частный. Если «tongue» по контексту принадлежит группе людей, то также означает что-то частное – жаргон, диалект, наречие, разговорный обычай.

«Language» – общий набор правил, стандартов, норм и договоренностей коммуникации, «tongue» – индивидуальное средство ее осуществления с учетом частной специфики.

На русский все это будем переводить по мере возможности, вдруг речевая ситуация хотя бы иногда будет нам помогать не запутаться ни в понимании, ни в дополнительных определениях для ясности.