Этот человек поражает своим особенным взглядом на жизнь, на давно привычные и понятные вещи, пересмотреть отношение к которым кажется невозможным. Наверное, на формирование его мировоззрения сказалось долгое изучение внутреннего мира человека, или в своем философском отношении к жизни он самобытен? Наш гость, похоже, и сам не особенно хочет отвечать на этот вопрос, но с удовольствием делится некоторыми мыслями. Это особенно актуально в свете недавнего выхода новой книги, еще не известной широкому кругу читателей. Сегодня в гостях у «Литературной гостиной» доктор психологических наук, профессор СВГУ, писатель и просто интересный собеседник Владимир СЕРКИН.

Владимир Павлович! Я понимаю, что после стольких лет научной деятельности вопрос может показаться наивным, а может – сложным. Почему вы решили посвятить жизнь изучению внутреннего мира человека – его психологии? Вас с детства интересовали такие вопросы?

С детства интересовался техникой, особенно радиоэлектроникой, в 10-м классе даже занял первое место на городской олимпиаде по физике. В том же году поступил на физический факультет МГУ им. М. В. Ломоносова и потом проучился три года. Но в общежитиях МГУ узнал много нового, о чем в Магадане в начале 70-х ничего не слышал. В ручной распечатке по очереди мы читали всем доступные сейчас «Улитку на склоне» и «Лес» Стругацких, «Один день Ивана Денисовича» и другие произведения Солженицына. Все обсуждалось, аналогии были очевидны. Я стал больше задумываться о том, что физические процессы вовсе не главные и не самые интересные в этой жизни, очень сильно заинтересовался психологией. Перевестись на факультет психологии было невозможно. Я ушел из университета, поработал, отслужил в армии и поступил в 1979 году на факультет психологии МГУ.

ВЛАДИМИР СЕРКИН.

Вы – автор учебников по психосемантике. Почему занялись этой областью знаний?

Психосемантика – область психологии, изучающая значения и смыслы знаковых систем, а главная для человека знаковая система – язык. Наверное, сказалась склонность к точным наукам. Сначала занялся психолингвистикой из-за ее четких, но сложных структур. Потом увидел ограничения структур и занялся математическими моделями психосемантики. Сейчас меня не устраивают и ограничения математического моделирования, которые приходится преодолевать эмпирически, и я думаю над проблемами более совершенных моделирующих языков для развития теории сознания.

Владимир Павлович, а как поняли, что хотите писать не только научные, но и художественные произведения?

Они стали «выходить из-под пера». До этого был период, когда я думал о том, что не полностью использую свои возможности, квалификацию, опыт. Стал жить самостоятельно сын, появилось больше времени и свободы. Когда дети становятся самостоятельными, человек чувствует себя свободнее.

Какие писатели повлияли на ваши мировоззрение и творчество?

С детства много и быстро читаю. Не помню писателей, но помню, что были книги, которые производили большое впечатление. Запоем читал все книги отечественных авторов о Чингисхане, уже говорил о братьях Стругацких. Из зарубежных фантастов – Клиффорд Саймак, из современных – Виктор Пелевин. Вот настоящий мастер слова и смыслов. Кстати, с очень хорошим чувством юмора.