Когда я рассказал Шаману о методиках рассеивания сухого льда для конденсации осадков и о разгоне облаков метеоракетами, он искренне хохотал.
«Варварство выражается в невнимательности к миру и в непонимании. Но это иногда компенсируется энергией, – сказал он, отсмеявшись. – Не очень хорошо, так как нарушает гармонию среды».
– Как шаманы предсказывают погоду по звездам?
– Не только по звездам. Бубен гораздо более сложен, чем многим кажется. Он символизирует небосвод. Активизируя определенные части бубна, ты активизируешь Солнце, Луну или звезды над собой. А они активизируют бубен определенным образом. Нужно жить со своим бубном, чтобы чувствовать это.
– Как активизируют?
– Звук бубна действует как свернутая программа, символ, глиф для потоков мира.
– Не все равно, как и в какую часть бубна ударять?
– И еще «чем», «когда» и в «каком состоянии».
– На бубне это не обозначено.
– Конечно, клавиатура не нарисована (смеется). Но шаман помнит небо, как картину, и видит эту картину на бубне.
– Это используется и для лечения?
– Конечно.
– Сегодня тысячи горожан колотят в бубны просто так. Это вредит им и окружающей среде?
– Редко. Бубен, изготовленный в другой местности, практически бесполезен. Он связан с небосводом места изготовления. Кроме того, колотушка должна быть особо подобрана к бубну. Горожане чаще всего колотят не по бубну, по его муляжу, «кукле».
«Ты слишком раздерган, на себя не похож, – сказал Шаман. – В получасе ходьбы к Забияке[32] обвалился берег, и торчит кость мамонта. Сходи не торопясь, у меня руки были заняты».
Через час с небольшим я вернулся с тонким коричневатым обломком бивня, чуть менее полуметра. Не предупредил бы Шаман, я бы принял бивень за обыкновенную корягу. Непонятно, зачем было таскаться из-за трех-четырех килограммов? Пусть бы валялся, когда-нибудь подобрали бы по пути.
Возле кромки прибоя, на необычном месте Шаман развел невысокий костер, длиной около метра, шириной сантиметров тридцать.
– Это зачем?
– Лечить тебя, однако, будем.
– Так здоров я, однако.
– Говорю же, раздерган.
– И как лечить?
– Сначала в воду, чтобы смыть городские проблемы.
Температуру воды я иногда измеряю. Никогда, даже летом, она здесь не поднималась выше восьми градусов. Обычно ниже. Такая вода действительно помогает забыть о проблемах. Как только начинаешь в нее заходить. Впрочем, искупаться я все равно собирался, нагревшись при ходьбе. Купание летом: двадцать пять – тридцать взмахов от берега, двадцать два – двадцать шесть к берегу. К берегу всегда получается мощнее и быстрее.
– Что теперь?
– Перешагивай огонь десять раз.
– Зачем?
– Вреда же не будет.
– Нет, даже теплее.
– Ну и шагай.
Через костер нужно шагать с юга на север. Потом обойти по часовой стрелке и шагать снова. При этом к Огню относиться с уважением, осторожно, но не бояться. Приговариваешь речитатив-обращение. Точный текст я не запомнил. Шаман говорит, что дело не в точности текста, а в том, чтобы внятно и с настроением передать суть. Примерно так:
Сожги, съешь болезни и наветы,
Которые горят.
Отгони, погони те,
Которые не горят.
Мы вместе, едины.
Напоминает виденные в детстве фильмы про обряды племен, только без идолов.
Огонь. Воздух. Земля. Вода (в чайнике)
© Фото автора
После купания в ледяной воде и последующего шагания я действительно успокоился. Часть волновавших меня проблем решилась сама к моему возвращению в город, другие я решил довольно быстро.
Естественно, об этом необходимо было расспросить.
– Что дало шагание через огонь?
– Вода и огонь.
– Что «вода и огонь»?
– А что «курс»[33]. (Смеемся.) Ты почистил то, что у вас называется аурой.
– Как почистил?
– Холодная вода хорошо смывает полевых паразитов. А которые не боятся воды, выжигаются огнем. И часть наговоров и «пожеланий» отлетает.
– Так можно лечиться у знахарок?
– Это все знают.
– Может, лучше ходить по углям, как при некоторых обрядах.
– К этому нужно специально готовиться. Иначе обожжешься.
Под порожком хижины Шамана я сделал небольшую похожую на нору наклонную дырку, выходящую под крыльцо. По утрам закладывал ее длинным камнем, названным Затычкой, перед сном открывал. На всякий случай. Слишком многие отравились во сне угарным газом. Если печка ночью начнет чадить, большую часть угарного газа, который тяжелее воздуха, должно вытянуть. Правда, на полу ночью холодновато.
Шаман посмеивался и без меня дырку не открывал. Но мне так спалось спокойнее. Собравшись вздремнуть, я подкинул в печку дров и вытащил Затычку. Уже засыпал под мирное потрескивание дров, когда висящий в специальной нише на стене Бубен вдруг низко загудел. Я сел и уставился на Бубен. Гудение было отчетливым и ровным. Казалось: Бубен о чем-то предупреждал. Что-то я неправильно делаю? Или что-то с Шаманом? Не придет к утру, пойду искать.
Тревожно, не спится. Прибрался, написал план статьи, читал. Бубен продолжал гудеть. Стал читать свои доморощенные мантры. Тексты не важны, важен смысл и настрой. Бубен как бы прислушивался, стихал. Но едва я прекращал произнесение мантр, гудение возобновлялось. Вскоре я привык и занялся своими делами.
В сумерках пришел, наконец, Шаман. Не раздеваясь и не задавая вопросов, он подошел к Бубну, снял его со стены. Гудение прекратилось. Минут пятнадцать Шаман постукивал пальцами по Бубну, извлекая звуки, похожие на гудение. Внимательно прислушивался. Затем повесил Бубен на место. Бубен молчал.
– Что это было?
– Дух Огня передал сообщение.
– А не Дух Воды?
– Не ерничай. Не у всех Духов есть чувство юмора.
– Да я не хотел никого обидеть.
– Это не обида, скорее выражение отношения.
– К чему? Какого?
– Что ты делал перед этим?
– О, о-очень важное дело – лег спать.
– Вынул Затычку?
– Да.
– Это и насмешка, и большая честь для тебя.
– Насмешка над боязнью угореть?
– Да.
– А в чем же честь?
– С тобой начинают общаться.
– Что мне теперь делать?
– Как и со Льдом. Веди себя как обычно. Но будь теперь корректнее и предупредительнее с Огнем. И в мыслях тоже.