Граш кивнул, волосатой лапой поправил лохматую бороду и, тяжело ступая сапогами, направился к двери, скрывающей меня от взглядов смертных.

Я тут же скользнул в самый тёмный угол за бочку с водой, накинув на себя иллюзию. И слился с почерневшими от времени и копоти брёвнами стены.

— Кхем, — кашлянул Граш, вошёл в комнату и со стуком захлопнул за собой дверь.

Может, прибить его по-тихому? Рожа у него богомерзкая, явный изверг и садист. Грохнуть его да оставить в уголке, чтоб в первые минуты никто не нашёл. Хотя… лишний риск. Да и жертв множить не хочется. Вдруг Кхарн прознает, что я прямо во время турнира мочил его верующих? Он, мягко скажем, расстроится.

Придя к этой мысли, я мрачно посмотрел на Граша, великодушно оставляя ему жизнь. А тот будто специально ещё громче затопал, прошёл к другой двери, открыл её и вышел, хлопнув так же сильно, как и в прошлый раз.

Хм, чего это он? Словно показывает, что ушёл.

Почти сразу приоткрылась дверь, ведущая в помещение, где держали Фриду. Но выглянула оттуда, естественно, не она, а высунулся маг, отмеченный печатью жесточайшей оспы. Его лицо выглядело так, будто в него стреляли из дробовика. Даже один глаз слегка косил. Потому мне сперва и показалось, что он смотрит прямо в мой угол. Даже дыхание перехватило от мысли, что меня раскрыли.

Но оказалось, что смотрел он на дверь, вроде как проверяя — удалился ли мастер пыточных дел? Не подслушивает? Не подглядывает?

— Хорошо, хорошо, — довольно проскрежетал маг, обнажая жёлтые зубы в плотоядной усмешке.

Он скрылся за дверью, тщательно прикрыв её.

А я осторожно вышел из своего угла и подошёл к двери, стараясь не скрипеть половицами. Опять чуть-чуть приоткрыл её, радуясь тому, что у неё не имелось никаких запоров, да и петли смазали так хорошо, словно мне помогали.

Посмотрев сквозь щель, я увидел лишь скрытую плащом спину мужчины. Он подошёл к Фриде, сжимая в руке обнажённый стилет. Его острейшее лезвие отражало дрожащий свет свечи.

— Боишься меня? — прохрипел маг и ткнул кончиком клинка ей под подбородок.

Фрида вскинула голову и гордо посмотрела на него.

А я уже готовился атаковать, но решил повременить, а то риск слишком велик. Один его удар — и вампирша скоростным экспрессом отправится в вампирский ад.

Да, не стоит рисковать. Маг же точно не собирался её убивать прямо здесь и сейчас. Ведь у градоначальника на неё свои планы. А с человеком, облечённым такой властью, маг точно не захочет ссориться. Единственное, что он сейчас хочет, так потешить свою похоть и воплотить в реальность грязные мыслишки.

Маг грубо схватил девушку левой рукой за затылок и, работая правой, одним движением вспорол ткань, обмотанную вокруг её головы. Нижняя часть лица обнажилась. И Фрида мгновенно щёлкнула зубами, пытаясь вцепиться ему в рожу, но маг ожидал подобного и резко отшатнулся, довольно хохотнув.

— Ммм, люблю таких прытких. Сейчас с тобой немного поиграем, — прохрипел он, явно улыбаясь.

— Недолго? — просипела вампирша, облизывая пурпурные губы. — Ну да, надолго тебя всё равно не хватит. Обычно у таких слабаков член стоит секунд двадцать — не больше.

— О-о-о, дорогуша, я тебя удивлю, — глумливо выдал тот и опять подошёл к вампирше.

Она снова дёрнулась, пытаясь вцепиться в него клыками, но маг держался на безопасном расстоянии.

— А теперь мой ход… — прохрипел он и взмахнул стилетом.

Кончик клинка располосовал ткань платья, обнажив грудь вампирши. Тёмные соски уставились на него, а следующим движением клинка он заставил платье соскользнуть к её точёным ногам.

Обнажённое тело Фриды бледным контуром проступило в смрадном полумраке пыточной.

— Наслаждайся, тварь, пока можешь, — прошипела вампирша, зло сверкая глазами.

Мужчина шумно сглотнул и расстегнул застёжку плаща. Тот упал на пол, больше не скрывая кожаный дублет на крепком мускулистом теле.

— Наслажусь, уж поверь, — просипел он и ехидно добавил: — По доброте своей доставлю тебе напоследок удовольствие. Ха-ха. Ты будешь кричать и вопить, но тебя никто не услышит. Стены здесь толстые.

— Удовольствие? А я думала, пытки уже начались. Хотя… они начались в ту секунду, когда я увидела твою безобразную рожу и вдохнула ту вонь, которой от тебя смердит.

Хм, а Фрида хороша. Даже интересно понять, на что она способна. Сломается или нет? До конца будет такой гордой и саркастичной?

— О, это ты сейчас так говоришь, — мягко прохрипел маг, наставив на неё стилет. — Но уже через пять минут ты будешь называть меня красавчиком и господином. Станешь умолять меня дать тебе поцеловать мой сапог…

— Только в твоих больных фантазиях, — фыркнула она и плюнула в него.

Тот отшатнулся, так что слюна не попала в его физиономию, но угодила на штаны. Однако маг даже не стал стирать её, а прошипел, наливаясь злостью:

— Я покромсаю твоё личико так, что ты сама с радостью отдашься мне, дрянь. Будешь страстно шептать моё имя и говорить, как любишь. Тебе не избежать этого. Никто не спасёт тебя. Не выручит. Ты, тварь, осталась одна. А я твой господин!

— У меня уже есть господин, правда, о нём не хочется вспоминать, — скривилась та, словно у неё клык заболел.

— И где твой господин, гадина? А? Нет его! — злобно выпалил маг и захохотал. — Сейчас я отрежу тебе ухо, а потом перейдём к основному блюду…

Он метнулся к ней с явным намерением претворить свои слова в жизнь. Но я телепортировался к Фриде, оказавшись прямо перед изумлённо вытянувшимся лицом мага и перехватил его руку со стилетом. Вырвал клинок, попутно ударив насильника по яйцам. Тот завыл от боли и грохнулся на грязный пол.

— А вот и её господин, — злорадно выдал я, чувствуя спиной громадное изумление Фриды.

— Локки? — раздался её лепет.

Я не стал отвечать, а ударил стилетом в раскрытую ладонь бледного мага, окутавшуюся магическим атрибутом. Сталь с глухим стуком пришпилила её к доскам пола, брызнула кровь. А сам маг завопил от боли. Магия же пропала.

И уже через миг маг заорал ещё истошнее, когда каблук моего сапога с хрустом раздробил пальцы его другой руки. Теперь он не мог магичить. Вот и славно.

— Хочешь поиграть с этой сволочью? — сипло спросил я у вампирши, кивнув на хрипящего мага, с ужасом глядящего на искалеченные руки. — Только помни, у нас мало времени.

— Ещё как хочу! — оскалила она зубы, кровожадно посмотрев на мужчину, сумевшего встать на колени.

— Прошу… не надо, — промычал он, захлёбываясь воздухом и протягивая ко мне лапы. — Я… я всего лишь выполнял приказ.

— И кто тебе приказал её насиловать? — кивнул я на Фриду, попутно отстегнув ключи с пояса мага, даже не думавшего сопротивляться, хотя окровавленный стилет валялся на полу.

— Я… я не хотел, просто так… всегда делают с красивыми… — простонал он, с ужасом глядя, как я ключом отворил оковы вампирши.

Та растянула губы в улыбке, сверкнула глазами и медленно присела рядом с магом, пытающимся отползти от неё. Её палец поправил его локон, упавший на лоб, а изо рта донеслось чуть ли не сладострастное мурчание:

— Ты будешь кричать и вопить, красавчик, но тебя никто не услышит. Стены здесь толстые. Ты сам так говорил, господин, и обещал, что я буду говорить, как люблю тебя. Время пришло, милый. Я сейчас очень страстно начну любить тебя…

* * *

Темница Чёрного города

Граш стоял в полутёмном коридоре, освещённом керосиновыми лампами, висящими под чёрным потолком. Воздух пах влагой, мокрой шерстью и потом. Но пыточных дел мастер не обращал внимания на эту вонь. Он прислушивался к тому, что творилось за двумя дверями в пыточной. Попутно его взгляд скользил по паре рослых, заплывших жиром стражей в толстых рубахах, поверх которых, как на колобках, натянулись кольчуги.

— Ну чего там? — прохрипел один, кивнув на дверь.

— Господин маг поговорить решил с вампиршей, — усмехнулся Граш.

— Знаем мы его «разговоры», — понятливо оскалился второй стражник. — Плоть тешит. Да и поиздеваться он любит. Хотя над этой стервой и следует поиздеваться. Она Сиплого убила на площади, когда её стража брала. А Сиплый мне должен был — намедни в карты проиграл. Вот не могла она кого другого пришить?

— Например, Рыська? — со смешком вставил первый. — Ему как раз ты должен.

Граш хмыкнул и слегка приподнял брови, уловив приглушённые вопли из пыточной.

— О, началось, — протянул он, улыбнувшись так широко, будто хотел показать дальние гнилые зубы. — Господин маг приступил к делу.

— Угу, — кивнул стражник, ранее сокрушавшийся по поводу гибели Сиплого. — Да как страстно выходит, даже тут слышно. Ох, там, наверное, и жара.

— Точно, точно, — поддакнул второй. — Вампирша через полчаса будет выглядеть так, будто её поимело стадо быков.

— Ну, скоро узнаем, — довольно ухмыльнулся Граш и смолк, прислушиваясь к крикам и стонам.

Когда всё стихло, он выждал ещё пять минут, после чего вошёл в пыточную и остолбенел. Стены и потолок были забрызганы кровью. Она медленно стекала, поблёскивая в дрожащем свете свечи. А на полу валялись куски мага, которого словно разорвала стая диких зверей.

— Великий Хаос… — вытаращил глаза Граш, схватившись за лохматую голову и отшатнувшись к двери. — Как… как же это так?

Он снова окинул взглядом пропитанную болью и кровью комнату, пытаясь отыскать следы вампирши. Но та словно испарилась.

— Градоначальник теперь… кхем… будет в ярости, — прошептал он и поёжился.

В воображении мужчины тут же вспыхнула картина, как его самого закуют в кандалы и подвергнут пыткам за то, что прошляпил вампиршу. Никто разбираться не будет, его точно назначат виновным.

Он сглотнул и медленно вышел в коридор. А там один из стражей, ухмыляясь, спросил:

— Ну что, натешился маг?

— Да… думаю, на всю жизнь натешился, — пробормотал Граш и поспешно двинулся прочь.

— А ты куда? — окликнул его удивлённый второй страж.

— До ветра схожу, — соврал Граш, точно зная, что ему надо бежать из города как можно быстрее, иначе наказание градоначальника найдёт его куда раньше, чем утренний мороз.

* * *

Мы с Фридой вышли из портала, созданного Оком Ра, очутившись в том самом проулке, где нас ждал Лекс.

Тот нетерпеливо наматывал круги под снегопадом. Его сапоги уже вытоптали на снежном ковре почти идеальный овал.

Но увидев схлопнувшийся портал и нас с вампиршей, он вскинул голову. Глаза его вспыхнули радостью, а клыкастая улыбка сверкнула в полумраке под капюшоном.

— Фрида! — выпалил он, бросаясь к ней.

— Лекс! — вскрикнула вампирша, облачённая в вонючий плащ убитого мага.

Они бросились друг другу в объятия и закружились под хлопьями снега.

Хм, почти романтика, если бы не запах свежей крови.

— Лекс, ты не бросил меня, нашёл способ освободить! — радостно протараторила Фрида, чуть отступив от вампира, продолжающего сжимать её руки в своих.

— Ты же знаешь меня, дорогая, — расплылся тот в улыбке.

— Да-да, а я тут, значит, чисто для декора. Ага, Лекс, блин, нашёл способ, а я весь такой стоял в проулке и в носу ковырял. Да, не я пробирался как вор в суперзащищённую темницу, чтобы вытащить одну… зарвавшуюся дуру, — буркнул я, мрачно глядя на них.

Фрида вскинула голову, уже открыв рот, чтобы выпалить нечто едкое, но Лекс аккуратно толкнул её локтем. Вампирша со стуком захлопнула рот и сердито метнула на него взгляд. Затем он встал на одно колено и потянул её за руку. Та нехотя приняла такую же позу.

— Мы благодарны вам, господин, что вы не бросили нас и спасли Фриду. Без вас её бы точно ждала смерть, — произнёс Лекс, склонив голову.

Фрида едва слышно хмыкнула, будто намекая, что выкрутилась бы и сама.

— Ох, чую, ещё хлебну с вами горя, — мрачно сказал я, стряхивая со лба прилипшие снежинки.

— Мы постараемся больше не допускать подобных ошибок, — серьёзно сказал Лекс, посмотрев на меня снизу вверх.

— Постарайтесь, постарайтесь. И постарайтесь снова не попасться на глаза стражам. Как только в тюрьме поднимут тревогу, местный народец начнёт искать Фриду. Но если вы спрячетесь в том доме у стадиона, то вас до полудня не найдут. А там мы уже покинем этот мир. Не в смысле «нас убьют», а просто перенесёмся в другой, — добавил я и хмуро оглядел обоих. — Добраться до дома сами сможете?

— Да, конечно, — кивнул Лекс.

— Ну что ж, дерзайте, — бросил я и направился к стадиону.

Если их схватят — грош им цена, такие слуги мне не нужны. А ежели они протянут до полудня, то, может, из них ещё выйдет толк.

— Хорошее решение, — шепнул я под нос, сворачивая за угол.

Передо мной открылась узкая улица, по которой поднявшийся ветер гонял снежинки. Он крепчал, перерастая в настоящую пургу, а та вымела с улиц последних гуляк. Ну, кроме тех, кто мирно храпел в сугробах или растянулся на телегах да санях у заборов.

Однако в тавернах и на постоялых дворах пиршество продолжалось. Туда перебрались и уличные музыканты. Пока я шёл к стадиону, пару раз услышал вырывающиеся из приоткрытых окон хохот, музыку и хриплое пение.

А возле стадиона меня встретила та самая парочка охранников, одному из которых я кинул золотую монету. Он приветствовал меня широкой улыбкой и поклоном. Я же с каменным лицом прошёл мимо и направился вдоль бортика, окружавшего пустую арену, покрывающуюся свежими хлопьями снега.

Причём снег валил исключительно на арену, а на трибуны не ложилась ни одна снежинка. Видимо, кто-то из подчинённых Кхарна следил за этим.

Публика, кстати, вновь ожила — то ли от начавшегося снегопада, то ли оттого, что перерыв подходил к концу. Скоро снова начнутся бои.

Пока же я нашёл взглядом ложу Хеймдалля. Там мельтешили встревоженные фигуры, кто-то наклонялся над кем-то, слышались судорожные возгласы.

— Да твою мать… — прошипел я и перешёл на бег. — Опять что-то случилось! Когда уже этот день закончится⁈

В мгновение ока я взлетел по ступеням и ворвался в ложу Хеймдалля. Внутри все буквально плясали вокруг Инварра, пытаясь ему помочь. Он сгорбился в кресле. Его плечи судорожно тряслись, спина выгибалась, а изо рта с хрипами толчками выходила густая кровь. На полу между его копытами уже разлилась тёмная лужа.

— Его отравили! Точно говорю, отравили! — взвыл Мых и, увидев меня, добавил: — Локки, Инварра отравили!

— Вашу мать, я же сказал ему ничего не есть и не пить! Быстро наденьте на него все артефакты регенерации! Хеймдалль, а ты что лежишь⁈ Вставай! Хватит дрыхнуть!

Мой яростный взгляд упал на бога, развалившегося на двух креслах. Но через миг стало ясно — тот был мертвецки пьян. Его довольный храп чудовищно контрастировал с бедламом вокруг.

— Уже все артефакты на него надели, — прогрохотал Крушитель, нависая над Инварром.

— Да он ничего не ел и не пил, — протараторил Мых. — Я сам видел! И Рубака видел!

Рубака закивал, снова сорвав с головы шапку.

— Как тебя могли отравить? Думай! — Я опустился на одно колено возле чёрта.

Тот продолжал срыгивать кровь, но всё же сумел прохрипеть:

— Н-не знаю… не знаю…

Благо, что хоть крови становилось всё меньше — артефакты работали. Лицо чёрта наливалось жизнью, но всё равно оставалось бледным.

М-да, его траванули чем-то коварным и сильным.

— Ну не воздухом же тебя отравили, зараза, — процедил я, резко выпрямившись. — Вспоминай! Может, чего трогал? Хватался за что-то?

— Да-да! — воскликнул Мых. — Инварр, ты же ходил в туалет! Там ничего с тобой не происходило?

Чёрт в последний раз громко сплюнул кровь, вытер губы и с облегчением откинулся на спинку кресла. Вид, конечно, потрёпанный, но жить будет.

— Отвечай! — Я пнул его копыто, но несильно.

— Вы… вы меня опять отругаете… Кажется, я снова подвёл вас, — прохрипел он. — Думается… меня отравила любовь…

В ложе наступила гробовая тишина. Все переглянулись, ошарашенные его поэтичным блеяньем.

— Любовь?.. Это кто? Какая-нибудь Любовь Фёдоровна тебя отравила? — вскинул я бровь.

— Нет… помните ту… из таверны… где на нас напали?

— Та толстая чертиха с бицепсом больше, чем ляжка Мыха? Она тебя отравила? — моментально вычленил я суть.

Инварр еле заметно кивнул, прикрыв глаза.

— Да… она поцеловала меня. И больше ни к кому я не прикасался. Даже в туалете ничего не трогал…

— Похоже на правду, — почесал я затылок. — Через поцелуй отравить можно, если нанести на губы яд. И стереть потом его легко или принять антидот. Хм, хороший план. Надо взять его на вооружение.

— Но у врагов ничего не получилось, — просипел Инварр. — Я же не помер…

— Да, не помер. Но тебе через пару минут на полуфинал выходить, а ты похож на выжатый овощ с копытами и глупыми зенками. Вот до чего доводит любовь. А в твоём случае — продажная любовь. Чертихе явно заплатили. Хотя могли и внушить.